Затерянная во Времени

Джейк сидел в блоке связи, доедая свое жалкое подобие завтрака — кусок поджаренного хлеба без всего. В этот момент в комнату вошла Грейс. Она бросила на него взгляд, потерла висок и покачала головой. — Господи, Джейк. – пробормотала она, подходя ближе и потянувшись к крышке капсулы. Джейк тяжело вздохнул, скрестив руки, готовясь к очередной нотации. За последние месяцы Грейс из его сварливого начальника превратилась в нечто вроде странной материнской фигуры, которая то и дело его отчитывала. Это раздражало, хотя, по правде говоря, Джейк где-то в глубине души любил это необычное чувство заботы. — И что ты устроил на этот раз? Солнце ещё даже не взошло! Он отвернулся от неё, устремив взгляд к окну, за которым искажался вид снаружи. — Да, есть у меня такая привычка, пока затмение не закончится. – невозмутимо ответил он. — Да? – усмехнулась Грейс. — И кто тебя этому научил, умник? Она легонько шлепнула его по плечу, после чего направилась к компьютеру, начав листать журналы времени с привычной гримасой недовольства. Джейк тяжело вздохнул и закрыл глаза — она всегда использовала его собственные записи против него! — Ты только посмотри, вышел из связи меньше семи часов назад! Что так греет тебя снова туда вернуться, солдатик? Неужели у Нейтири сегодня особенный день? В её глазах блеснула искра — она знала. Но это было то, чего Джейк не хотел признавать: ту любовь, которая зародилась в его сердце к Нейтири. Она становилась такой тяжёлой, что заполняла всю его грудь, полностью овладевая им. Это было неправильно, Джейк понимал это, но он чувствовал, что любит Нейтири больше всего на свете. Он любил изгиб её носа и ту радость, которая, казалось, исходила от неё, такая заразительная и сладкая. Он любил те моменты, когда она тихо разговаривала с ним за едой и шутливо ударяла его по груди, произнося очередное колкое замечание. Её острые зубы, выглядывающие из-за губ, и ушки, подёргивающиеся каждый раз, когда она была погружена в раздумья — всё это пленяло его. Сначала Джейк думал, что это просто увлечение. Кто бы не влюбился в восьмифутовую женщину, которая проводит с тобой каждую минуту дня? Но это было больше, глубже, сильнее. Он хотел проводить с ней ещё больше времени. Говорить с ней о пустяках и важных вещах каждый день. Обнять её и быть обнятым. Видеть её улыбку — всегда, вечно. Грейс явно видела всё это в нём, но на этот раз она решила не выводить его на откровение. Она просто ждала ответа. Джейк потёр челюсть, чувствуя жёсткую щетину. Ах да, это его человеческое тело, а не Аватар. — Нет, дело не в этом. – пробормотал он, пытаясь подобрать слова. — Мы с Нейтири нашли в лесу потерявшегося ребёнка. Я обещал ей... ребёнку, что буду рядом, когда она проснётся. Грейс, она так напугана и растеряна. Я должен быть рядом с ней. Было что-то ещё, что он не мог объяснить — будто в нём проснулась какая-то защитная функция. Он не мог позволить, чтобы Туктирей пострадала ещё больше. Несмотря на то, что на девочке не было видимых ран, её взгляд говорил о многом. В этих глазах он видел слишком знакомую боль — тяжесть утраты. Джейк хотел забрать её, помочь справиться с этим, сделать хоть что-то, чтобы ей стало легче. Он не смог бы сделать всё, но мог хотя бы попытаться. Он должен быть там, когда она проснётся. Он обещал. И, если кто-то и понимал, что значит заботиться о детях, так это Грейс. Она была кем-то вроде матери для детей клана Оматикайи. Она учила их, обнимала, держала в своих руках. Вина за то, как всё закончилось в её школе, тяготила её больше, чем Джейку когда-либо приходилось спрашивать. Эта вина была воплощена в ожерелье, которое она носила на шее своего Аватара, и в фотографиях, на которые она всегда смотрела с такой тоской. — Ребёнок из другого клана? – нахмурившись, спросила она, обернувшись к нему. — Джейк, ты понимаешь, что с этим всем… у тебя и так слишком много забот. Забота о потерявшемся ребёнке и попытка вернуть его в клан могут быть тебе не по силам. Я же говорила тебе: не стоит слишком привязываться. Я знаю, каково это, Джейк, и... Он сдержал порыв зарычать на неё, что было бы просто безумием. Это как раз то, о чём она говорила. Он терял себя. Ему нужно было помнить, кто он есть. Несмотря на то, что он был так близок к признанию клана Оматикайя, он не был На'ви. Он был человеком, сноходцем. Чёрт возьми, как легко было забыть об этом, проводя дни с Нейтири. Как легко было стать версией себя, которая была... счастливой. Проведя рукой по лицу, Джейк кивнул. «Да, да, конечно.» Его кивок говорил за него, хотя слова так и не прозвучали. Он просто хотел закончить этот разговор и вернуться туда, где ему следовало быть. — Послушай, я всё понимаю, Грейс. Но позволь мне хотя бы помочь. Я же должен завоёвывать их доверие, помнишь? И, кстати, ты можешь присоединиться! Приходи и познакомься с ней. Разве ты не хочешь встретить На'ви из другого клана? Это был правильный ход. Несмотря на её увлечение растениями, Грейс была зачарована На'ви так, как Джейк начинал понимать сам. Он хотел узнать всё, что мог, об их культуре. Иногда он даже мечтал остаться в своём Аватаре навсегда, учиться у Нейтири и находить смысл жизни среди народа, которого у него не было на Земле. Грейс поджала губы, тщетно пытаясь скрыть улыбку. — Ты точно знаешь, как найти путь к женскому сердцу, малыш. Джейк ухмыльнулся и лёг в капсулу, уже потянувшись, чтобы закрыть крышку. — Ты же знаешь, я всегда прикрою тебя! – засмеялся он, опуская крышку. Он услышал приглушённый голос Грейс, но проигнорировал его, закрыв глаза и… открыл их снова. Первое, что он увидел, была плетёная сетка гамака. Солнце всё ещё скрывалось в затмении, но это было лишь вопросом времени, прежде чем восход окрасит небо в оттенки пурпурного и розового. Он зевнул, прикрыв рот рукой, и оглянулся через плечо. Обычно Нейтири уже просыпалась и смотрела на него с ветки, но сейчас было раньше, чем обычно, когда он подключался к телу Аватара. Вероятно, она ещё спала. Однако. На него смотрели другая пара светящихся жёлтых глаз. Джейк моргнул, затем приподнялся и тихо спросил на языке На'ви: — Туктирей? Ты не спишь, солнышко? Глаза закрылись, и из гамака высунулась маленькая ручка, которая помахала ему. У Джейка из груди вырвался тихий смешок, который он тут же прикрыл рукой, чтобы не разбудить остальных. Не желая оставаться без движения, он осторожно выбрался из гамака и уселся на ветке, ожидая пробуждения Нейтири. Он тихо напевал себе под нос, наблюдая, как небо меняет свои краски. Вокруг него клан начинал просыпаться и готовиться к началу нового дня. Он услышал, что Нейтири начала просыпаться: её длинные руки и ноги потянулись, прежде чем она протянула руку к Туктирей. Выбравшись из гамака, она улыбнулась Джейку и тихо поприветствовала его. Он ответил ей тем же и наблюдал, как Туктирей выскользнула из её объятий и схватила их обоих за руки. — Может, поедим, прежде чем идти к Мо'ат? – предложил Джейк, пока они осторожно спускались с Родного Дерева. Дни, когда он боялся упасть с высоты и погибнуть, давно прошли, но в этой троичной цепочке он чувствовал себя немного неуклюже. Последний раз он что-то подобное делал лет пятнадцать назад — вместе с мамой и Томми. Они шли, держа её за обе руки. Джейк тогда смотрел вверх на маму, которая казалась ему такой высокой. Солнце скрывало половину её лица, играя в её светлых волосах. Когда Джейк опустил взгляд, он встретился с широко распахнутыми глазами Туктирей. Нейтири тихо кивнула: — Неплохо было бы накормить Туктирей. Как ты спала, yawntutsyìp? Маленькая девочка подпрыгнула, и Джейк машинально поднял руку, наклонив голову, чтобы Нейтири сделала то же самое. Туктирей слегка улыбнулась, повиснув в воздухе на несколько секунд, прежде чем они аккуратно опустили её обратно на землю. Но стоило ей вновь встать, как милая улыбка исчезла с её лица. Вместо неё появилось серьёзное выражение, от которого у Джейка сжалось внутри от беспокойства. — Нормально. – ответила Туктирей, и ни он, ни Нейтири не стали задавать больше вопросов. Во время утреннего завтрака Джейк не мог оторвать взгляд от девочки. Иногда она ярко улыбалась и прижималась то к нему, то к Нейтири, но в другие моменты вдруг становилась тихой. Её маленький лоб морщился, а глаза наполнялись печалью. В этом выражении лица было что-то до боли знакомое: это было горе. Каждый раз, когда Джейк замечал этот взгляд, он пододвигал ей немного больше еды. — Ты как самка Танатора. – тихо прошептала Нейтири ему на ухо на английском. Тёплое дыхание, коснувшееся его лица, заставило ухо Джейка слегка дёрнуться. Он тут же опустил голову. Ему слишком многого хотелось, того, чего он никогда не сможет получить. Он не смог встретиться с её взглядом. — Да? – пробормотал он, закидывая в рот ещё кусочек фрукта. — Почему? Нейтири ткнула пальцем ему в грудь, прямо туда, где билось его сердце. — Всегда настороже. Ты хороший человек. Даже если слишком много волнуешься. Джейк прикусил губу и приподнял бровь, повернувшись к ней. Их разделяли всего несколько дюймов. Так легко было бы наклониться и коснуться её губ своими. Её глаза расширились, и она быстро отстранилась. Джейк мог только смотреть на неё, а шутка, которую он собирался сказать, вылетела у него из головы. Что это было? Она заметила, как близко они находились? Он всегда знал, что Нейтири застенчивая, но она никогда так раньше не делала. Обычно она без стеснения оставалась рядом с ним. Осторожно, Джейк произнёс на языке На'ви: — Спасибо, Нейтири. – наблюдая, как она закрыла глаза и улыбнулась ему. Хотя это утро мало чем отличалось от их обычного распорядка, Джейк не мог избавиться от чувства, что оно было другим. Будто присутствие Туктирей делало его чувства куда более настоящими. Он никогда особенно не думал о детях, но теперь его грудь сжималась от желания, о котором он раньше и не подозревал. Это было прекрасно: мягкая улыбка Нейтири, хвостик Туктирей, который обвивал его лодыжку, пока они делились фруктами. Закончив завтрак, Нейтири лизнула ладонь и быстро вытерла лицо Туктирей, от чего ребёнок начал то ли хныкать, то ли издавать полупротестующий звук. Джейк с улыбкой смотрел на них, одновременно надеясь, мечтая и ненавидя себя за всё это. Скоро им придётся попрощаться с девочкой. Казалось, она чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы наконец сказать, откуда она, и принять помощь в возвращении домой. «Эта странная семейная сцена скоро закончится.» – напомнил себе Джейк. Это не то, что ему было суждено иметь. Чёрт. Он знал этого ребёнка всего несколько часов, но уже понимал, что будет скучать по ней.

***

Район целителей был Туктирей знаком, несмотря на то, что она раньше никогда здесь не бывала. Несколько молодых целителей, проходящих обучение, готовили мази и тихо переговаривались. Они с любопытством наблюдали за Туктирей и хихикали, когда Джейк бросал на них взгляд. Ребёнок с ссадинами на ногах сидел рядом с одним из целителей, который упрекал его, пока обрабатывал ему раны. Мужчина поднял взгляд, улыбнулся матери Туктирей в знак приветствия и вернулся к своей работе. Туктирей вдруг осознала, что знает этого ребёнка. В её времени это уже был взрослый охотник. Она растерянно отвела взгляд. У стола с ингредиентами находились её бабушка и дедушка. Мужчина слегка улыбался, слушая, как его пара рассказывает о каждом из предметов. Он поднял взгляд и, увидев Туктирей с её родителями, склонил голову в знак приветствия. — Мо'ат, yawne, наша гостья прибыла. – сказал Оло'эйктан, складывая ингредиенты в корзину. Бабушка Туктирей обернулась через плечо и тепло поприветствовала их. — Идите за мной, мы поговорим в моём шатре вместе с Тсу'теем. Он готов отвезти тебя домой, дитя. Тсу'тей — сильный и надёжный мужчина, он будет оберегать тебя, пока ты не вернёшься к своему клану. Пойдём. – он протянул руку, и Туктирей осторожно взяла её. Это было странное ощущение — держать за руку собственного дедушку. Она слышала столько историй о нём, не только от своей мамы и бабушки, но и от людей своего клана, которые обожали этого человека, их бывшего Оло'эйктана. Для всех он был больше, чем просто вождём: он был отцом, дедом, дядей, воином. Его любили. Глядя на него, она видела прямую спину лидера, сильного и гордого, и добрые глаза простого человека, чья рука крепко держала её. Ей хотелось остановить его, остановить всех, кто так усердно пытается вернуть её домой. Как она может вернуться, если даже не знает, как попала сюда? Поверят ли они ей, если она расскажет всю правду? Она чувствовала себя чужой в этом прошлом, а вдруг они подумают, что её разум помутился после блужданий по лесу? Ох, Великая Мать, как бы она хотела, чтобы всё было именно так — это значительно облегчило бы её жизнь! Всё было бы проще, если бы она была такой же сильной, как Нетейам, или такой же умной, как Кири. Они всегда знали, что делать и что сказать. Всё, что требовалось от неё — это быть похожей на Кири, на Нетейама, на... Нетейам был мёртв. Она больше не могла на него положиться. Туктирей обернулась через плечо, чтобы взглянуть на своих родителей и бабушку, которые шли на несколько шагов позади. Её папа смотрел на неё знакомым, обеспокоенным взглядом, а мама тихо говорила с ним. Слов она не слышала, но пение в её голосе утешало. Она почувствовала, что теперь может идти дальше с большей решимостью. Она не знала, как сказать то, что нужно, но знала, что сможет. Эти люди — её семья. Они поверят ей. Они должны. — Ты очень тепло относишься к сноходцу ЖейкуСулли. – мягким, глубоким голосом произнёс её дедушка. Голос был одновременно родным и чужим. Туктирей захотелось услышать его снова. Она подняла взгляд, изучая линии на его лице, пока он продолжал: — Я удивлён. Многие не доверяют им при первой встрече. Это была правда, которую Туктирей знала, но до конца осознать не могла. Она понимала, что Меткайина не доверяла Аватарам, да и среди Оматикайи оставались те, кто их не принимал. Но несмотря на это они жили вместе и заботились друг о друге. Люди были для неё такими же друзьями и семьёй, как и На’ви. — Да. – искренне сказала она, перепрыгивая через выступ корня Родного Дерева. — Sempu — хороший человек. Её дедушка задумчиво хмыкнул, обдумывая её слова. — Должен признать, этот Сноходец удивил меня. Он готов учиться и открыт, чтобы увидеть Эйву. Он участвует в Uniltaron, чтобы стать одним из нас. Он отличается от нас, необычный и странный, но всё же… он молодец. – с этими словами он улыбнулся и слегка дёрнул её за ухо. Туктирей не удержалась и хихикнула, её хвост взвился за спиной. Это был тот же жест, что её мама часто делала с ней — одновременно любящий и шутливый. Значит, её мама переняла это у своего папы, этого мужчины, который сейчас держал её за руку так осторожно, хотя почти не знал её? — Только не говори об этом ЖейкуСулли. – добавил он с тихим смехом. — Он боится меня, и мне нравится, как он через это пытается найти со мной общий язык. Туктирей рассмеялась. Она вдруг осознала, как сильно ей хотелось, чтобы этот мужчина был частью её жизни. Её дедушка. Она видела проблески его души среди тех, кто пребывает с Эйвой, но по-настоящему никогда его не знала. Кроме рассказов и воспоминаний, она не имела ничего, что принадлежало бы ему. В её груди поселилось острое желание: да, она хотела Нетейама, но теперь ей захотелось вернуть и своего дедушку тоже. Не для этого ли её отправили в прошлое? Спасение её дедушки могло спасти Нетейама? — Мы пришли, дитя. – он ввёл её в палаточный навес. Внутри сидел Тсу'тей, который поприветствовал их лёгким кивком. Этот шатёр Оло’эйктана был совсем не таким, каким стал шатёр её папы за последний год, когда он превратился в место для военных собраний. Здесь было уютно и спокойно. Сильный аромат лесных цветов наполнял воздух и вызывал у неё лёгкую сонливость. Не удержавшись, Туктирей стала обходить шатёр, разглядывая корзины и гобелены, развешанные на стенах. «Эти вещи были утрачены вместе с Родным Деревом.» – вспомнила она. Большинство гобеленов, как и главный ткацкий станок, были уничтожены во время разрушений, устроенных Небесными Людьми. Сколько раз она слышала печальные песни, оплакивающие потерю богатой истории Оматикайи? А теперь всё это стояло перед ней и лежало у неё под ногами. Живое. Всё, что было утрачено, здесь оставалось целым. — Ты готова говорить, Туктирей? – мягко спросила её бабушка. Туктирей моргнула, осознав, что молчала слишком долго, пока оглядывалась вокруг. Её папа стоял в дверном проёме, скрестив руки, а бабушка и дедушка сидели рядом с Тсу'теем, по обе стороны от её мамы. — Я… я даже не знаю, как это объяснить. – слёзы застилали её глаза, но она заставила себя отвернуться, чтобы никто их не увидел. — Это очень трудно. — Твою семью изгнали из клана? – спросил Тсу'тей с такой мягкостью, что ей почти захотела кивнуть и притвориться, что это правда. — Если так, тебя всё равно примут твои соплеменники, если ты сирота. Ребёнка никогда не отвергнут, несмотря на ошибки его родителей. Она вспомнила солёные брызги воды, ударяющие в лицо, когда они улетали от парящих гор. Она вспомнила плачущие голоса, когда они вернулись домой: Нетейам, Нетейам, Нетейам. Она всхлипнула и покачала головой. — Нет. Вы не понимаете. Я не понимаю. – слова были тяжёлыми. «Я из будущего.» – нет, она не могла это сказать. Это было слишком нелепо, она бы сама себе не поверила. — Тогда вот что, солнышко. – сказал её папа мягким голосом. Это был тот самый голос, который он использовал, когда она была слишком расстроена, чтобы говорить. Туктирей осторожно оглянулась через плечо и встретила его такой печальный взгляд. — Расскажи свою историю с самого начала. Начало? Что было началом? Началом была смерть её брата. Началом было возвращение мёртвецов в тела На'ви. Началом было прибытие Небесных Людей. Она глубоко вдохнула. Кончики её пальцев слегка покалывали. Когда она начала говорить, ей казалось, будто это говорит не она сама. Слова покидали её губы, а она лишь слушала, как они звучат. — Моя семья отправилась к Древу Душ, чтобы соединиться с Эйвой после… Я как раз собиралась установить тсахейлу, когда услышала это. – она запрокинула голову назад, пытаясь подобрать слова, чтобы описать песнь, что она услышала. Это было словно зов всех существ, всех На'ви, обращённый к ней. Это был ветер, искры пламени, спокойствие океана. Это было… прошлое, настоящее и будущее, как осознала Туктирей теперь. Это была Эйва. Она звала её! Должна была звать! Именно она перенесла её сюда, в прошлое! — Я услышала зов леса, похожий на песню, и последовала за ним. Недалеко. Зов был слишком громким и слишком сильным. Я закрыла уши и закричала, надеясь, что родители услышат и придут за мной. Когда я обернулась, я уже не была рядом с Древом Душ. Я не знала, где нахожусь. — Она не могла пройти пешком от Древа Душ до Родного Дерева, это слишком далеко. – тихо пробормотала её мама. Туктирей проигнорировала шёпот своей семьи и продолжила. Это произошло только вчера, но ощущалось так, будто прошло много лет. Слишком многое тяготило её разум. Я спряталась, надеясь, что родители меня найдут. И… я услышала голос Sempu. – она закрыла глаза. — Но это был не он. Он слишком молод. Я ещё не родилась. – её голос дрогнул, как и её сердце. — Меня ещё нет. Эти слова, наконец произнесённые вслух, разбили Туктирей. Она так старалась быть сильной, отталкивать от себя всю тяжесть ситуации, но больше она не могла сдерживаться. Она оказалась в прошлом, за много лет до своего рождения, и не знала, как ей вернуться домой. Её семья исчезла. Её дом исчез. Всё, что она знала, ещё не существовало. Казалось, какая-то нить оборвалась — Туктирей упала лицом на колени и разрыдалась. Она плакала по всему, что потеряла, по всему, что будет потеряно, по жизни, в которую хотела бы вернуться, несмотря на боль, что скрывалась в её сердце. Ей было всё равно, изменится ли что-то. Она просто хотела домой. Она хотела вновь увидеть своих родителей — тех, кто её вырастил, и своих братьев и сестёр. Даже если бы она не смогла вернуть Нетейама, она хотела вернуться домой больше всего на свете. — Туктирей. – тихо произнёс её почти-папа за её спиной. Истина теснилась в её груди, поднималась к горлу, душила, душила, пока не обвила язык, готовая сорваться с него. Но она всё равно не могла повернуться к ним. Она не могла смотреть на их чересчур знакомые лица. Они были её семьёй. Они были незнакомцами. Её рот открылся: — Я родилась в клане Оматикайя. – произнесла она чётко, несмотря на острые вопросы семьи, раздавшиеся в ответ. — Меня зовут Туктирей те Сули Нейтири'ите.

***

Джейк мог многого не понимать и не знать в этом мире — особенно в этом диком и волшебном мире Пандоры — но всё встало на свои места, когда Туктирей произнесла своё полное имя: Туктирей те Сули Нейтири'ите. Его и её имя рядом, её улыбка, отразившаяся на лице этой девочки, её… её… её — Нейтири. И он. Имело ли это хоть какой-то чёртов смысл? Нет. Но с тех пор как погиб Томми, что вообще имело смысл? Всё просто продолжало происходить, одно за другим. И вот теперь Джейк, в Аватаре, смотрит, как маленькая девочка плачет, признаваясь, что она его дочь. Дочь женщины, которая была буквально обручена с другим мужчиной. Это не имело никакого чёртова смысла, но знание об этом не вызывало удивления. Оно казалось правильным. Его сердце сжалось в груди. Да, конечно, эта она была его. Его дочерью. Что-то внутри него знало это с того момента, как он нашёл её, свернувшуюся в этом дереве. Звуки споров Тсу'тея и резкие ответы Нейтири становились всё тише, когда он медленно подошёл к Туктирей. Она всё ещё сидела, сжавшись в комочек, словно могла спрятаться от всего мира, если станет достаточно маленькой. Этот вид напомнил Джейку, каково это — забиться за коробки в шкафу, держать голову Томми на коленях, когда у обоих слёзы текли по лицам, пытаясь переждать крики и вопли и… Осторожно, он положил руку на её спину. — Солнышко? Её маленькие плечи дрожали, когда она подняла взгляд. Её глаза покраснели, а лицо было мокрым от слёз. Джейк протянул руку и вытер её щёки, что только вызвало у неё высокий стон, полный боли. Она что-то потеряла, теперь Джейк это видел, и понимал гораздо лучше, чем минуту назад — она потеряла всё, что знала. Он обхватил лицо девочки ладонями и их широкие глаза встретились. Собравшись с мыслями, он открыл рот, чтобы произнести обещание, но его перебил голос Тсу'тея. Тот встал и протянул руку к Туктирей, которая вздрогнула, зашипела на него и спряталась за Джейка. — Эй, эй, брат спокойно! Оставь её в покое! – рявкнул он на своём языке, протянув руку за спину. Маленькая ладошка Туктирей сжала его руку, прежде чем он почувствовал её мокрое от слёз лицо, прижавшееся к его спине. Джейк прекрасно знал, что Тсу'тей не собирался нападать, но его желудок скрутило от страха, который он увидел на лице Туктирей. — Что с тобой не так? — Заявлять такие лживые слова… – начал Тсу'тей. — Она может и не считает свои слова ложью. – возразила Нейтири, потянув мужчину за руки, оттаскивая его туда, где осторожно стояли её родители. В её лице было что-то отчаянное, и, как заметил Джейк, отводя Тсу'тея, она не смотрела ему в глаза. Чего он ожидал? Что она вдруг улыбнётся ему и скажет:  «Да, конечно, она наша, и я люблю тебя тоже?» Блядь. Она должна была поверить Туктирей. Она должна была почувствовать то же, что и он. — Я не лгу! – выкрикнула Туктирей, заставив всех вздрогнуть. Она говорила не на языке На'ви, а на английском. В её речи слышался сильный акцент, но это точно был английский. Джейк моргнул — никто из На'ви за пределами Оматикайи не знал человеческих языков. Это было доказательство. Несомненная улика в подтверждение её слов. — Я дочь Джейка Салли и Нейтири. Наступила тишина. Все смотрели на неё. Джейк кивнул ей в знак одобрения. — Моя мама — самая добрая мама на свете. – продолжила она на родном для Джейка языке. Её слова звучали осторожно из-за чего он невольно задумался, как часто она вообще говорила на английском. — Самая любящая. Через мгновение она сделала шаг вперёд и взяла Джейка за руку, её пальцы легко коснулись его пяти пальцев, когда она перешла обратно на язык На'ви. — Она воин, но учится быть целительницей как тсакарь. – она обнимает так тепло, что это словно объятия самого леса. — У неё есть Икран по имени Рангал. До него был, кажется, Сезе? У моей мамы была сестра, которая умерла до моего рождения. Моя мама — самая лучшая танцовщица и певица. А её любимая песня — «Торук Макто». В глазах Нейтири что-то изменилось. Она прикрыла рот рукой, издав глухой всхлип. Джейк хотел подойти к ней, взять за плечи, заглянуть в глаза. Он хотел открыто дарить ей свою любовь, видеть её той женщиной, о которой говорила Туктирей. Чем больше говорила Туктирей, тем более страстной становилась её речь. Голос дрожал, а маленькие кулачки сжимались всё крепче. Затем она повернулась к Джейку. — Мой sempu — самый храбрый человек на свете. – начала она, и ещё одна слеза скатилась по её щеке. — У него был брат, который умер до того, как он прибыл на Eywa'eveng. Мой папа — воин, который не родился в Оматикайе, но стал одним из нас, потому что полюбил этот мир, нашу культуру и мою маму. Мой папа смешной, но он очень много переживает по пустякам. Он старается не плакать на наших глазах, потому что хочет быть сильным. Мой папа плохой танцор, но прекрасный певец. Моя мама называет его skxawng, а он улыбается каждый раз, когда она это делает. Эйтуккан покачал головой. — Дитя, всё это ты могла слышать здесь. Туктирей тихо зашипела и резко мотнула головой. Бусы в её волосах зазвенели и чуть не ударили по щеке Джейка. — Нет! Почему вы не можете мне поверить? Они мои родители! Sempu верит мне, почему вы не можете? – с разочарованным звуком Туктирей вытерла лицо. Её голос был полон отчаяния, словно она тянулась к людям, которые не хотели её слушать. — Мой папа говорил, что его жизнь началась лишь тогда, когда он встретил мою маму. Когда она пыталась его убить, но была остановлена Эйвой! У моего папы — его человеческое тело не может ходить. Он живёт в хижине около Ayram Alusìng с Грейс Огустин, женщиной по имени Труди, и моим дядей Нормом! Джейк сглотнул и отвёл взгляд. Он верил, что Туктирей — его дочь, но каким-то образом забыл эту часть самого себя. Было слишком легко забыть, какая жизнь настоящая, а какая — нет. Это не его тело. Его тело лежало в капсуле и не могло двигаться без посторонней помощи. Он надеялся, что остальные не поняли слов Туктирей, что они пропустят их мимо ушей, что поверят ей. Чёрт, всё это не имело смысла. Но Джейк знал, глядя на неё — она его дочь. Почему Нейтири не могла этого увидеть? Обычно именно она верила в магию и чудеса. Так почему же она не могла открыть глаза? Увидеть, что Туктирей — её отражение? Увидеть, как девочка смотрела на них обоих — как на величайших людей в своей жизни, как ребёнок, которому дали только любовь и заботу, смотрит на своих родителей. «Нейтири, взгляни на неё.» – хотел сказать Джейк и открыл рот… — Я верю тебе, я верю тебе. – выкрикнула она. Её рука всё ещё прикрывала рот, а из закрытых глаз текли слёзы. — Я вижу тебя, Туктирей. Я чувствовала это с того момента, как впервые увидела тебя. Ты — моя дочь. В воздухе что-то изменилось.

***

Когда спор разгорелся с новой силой, Джейк взял Туктирей за руки и вывел её из шатра. Не было никакого смысла заставлять её всё это слушать. По крайней мере, из обрывков фраз, которые он успел уловить в этом стремительном разговоре, Джейк понял, что Мо'ат тоже видит правду. Они нашли укромное место неподалёку, где приглушённые голоса терялись в шуме леса. Сев, они остались вдвоём. Туктирей свернулась клубком у него на коленях, её длинные уши дёргались, когда она смотрела в сторону шатра. — Я не знаю, почему я здесь. – тихо прошептала она на английском. — Не знаю, зачем Эйва это сделала. Джейк откинул голову назад, прислонившись к дереву, и взглянул вверх. Над ними колыхались листья и ветви, а в промежутках мелькали кусочки голубого неба. Он вспомнил, как вчера ночью лицо Туктирей озарилось восторгом, когда они шли по Родному Дереву. Вспомнил её осторожные улыбки. Вспомнил, как широко раскрылись её глаза, когда он проснулся. Она что-то потеряла. Больше, чем время, больше, чем своих родителей — она потеряла нечто большее. — А это важно? Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их осознать. Да и не в первый раз. Туктирей повернулась, чтобы встретиться с ним взглядом. — Разве нет? — Послушай. – Джейк мягко положил ладонь ей на голову, пропуская пальцы сквозь её заплетённые волосы, стараясь подобрать правильные слова. Он не знал ответов, не мог собрать в кучу мысли, которые плелись в голове, но он постарается. Это всё, что он мог сделать. — Я не знаю, как действует Эйва. Не знаю, хочет ли она преподать тебе урок, мне или кому-то ещё. Но единственное, что сейчас имеет значение — это то, что ты здесь. А раз ты здесь, тебе остаётся только пройти через всё это. — Если я здесь, разве это не значит, что Эйва хочет, чтобы я… всё исправила? – тихо спросила она. В её огромных глазах блеснули слёзы. Джейк осторожно накрыл её глаза ладонью, и девочка издала короткий трель, прижимаясь к его руке. — Как ты можешь знать, что, изменив что-то, сделаешь всё лучше? Туктирей ничего не ответила. Она только убрала его руку со своего лица и долго-долго смотрела на него, обдумывая его слова.