Обмани меня, если сможешь

Добежав до комнаты, Дазай хотел было уже дёрнуть за ручку, но звуки, доносящиеся за дверью, сообщали, что вернулись они рано. Чуя тоже прибежал, хлопая Дазая по спине. — Чё встал? Совесть проснулась и решил отдать победу мне? Накахара прислушался. — А это могли быть мы, Чу. — Не дай Бог. Если я увижу тебя голым, меня стошнит. — Проверим? — Прекращай, Дазай. — Ладно, пойдём отсюда, я всё равно ничего не понимаю по-русски. — Не думаю, что в этом случае язык играет хоть какую-то роль. — Я могу доказать тебе, что язык играет огромную роль. — Ты озабоченный, я о лингвистике тебе говорю. — Не душни, Чу. Они пришли в беседку, которая находилась на территории старого лагеря. Обычно вожатые собирались там, чтобы выпить без посторонних. В беседке были свои тайники, поэтому парни быстро достали небольшие стаканчики и бутылку джина с клюквой. — Запивать нечем, ты будешь в норме? — Не включай режим папочки, разливай. Мы в лесу, тут почти на каждом кусте черника, сойдёт. Дазай разлил по стаканчикам и они выпили по одному. Чуя поморщился, Дазай внимательно изучал бутылку. — Как думаешь, кто из них снизу? — Ого, какие тебя мысли посещают, а озабоченный почему-то я. — Ничего особенно, будто ты не думал об этом. — Я думаю... Ты был бы принимающим. Чуя зарядил ему подзатыльник. — Больно же! — На это и рассчитано! — Ладно, не злись, Чу. Если хочешь быть активом, я уступлю тебе свою попку. Чуя замахнулся, но его руку перехватили. — Прости, ладно, просто тяжело остановиться. — Без мозга тяжело тебе жить, а остановиться ты просто не хочешь. Торчу здесь с тобой, как я до этого докатился... Дазай отошёл в сторону, и Чуя подумал, что тому приспичило отлить, но Дазай вернулся с черникой и несколькими земляничками в стаканчике. Он поставил его перед Чуей, ничего не говоря, а просто разливая снова, предварительно взяв себе новый стакан. Чуя выпил и кинул пару ягод в рот, это помогало. — Можем сыграть партию в карты, — предложил Дазай. — У тебя с собой? — Да, для детишек прихватил колоду. — Раздавай. — Так скучно. — На желание я играть не буду. — Давай тогда на раздевание. — Ха, я, как ни посмотри, в проигрыше. Либо блевать, либо отбиваться от тебя. — Да брось ты, на нас одежды больше, чем мы успеем сыграть. И я обещаю, что даже пальцем тебя не трону... Если ты, конечно, сам не попросишь. — Снова твои фантазии. Раздавай. — Это значит ты согласен? — Да, давай, пока я не передумал. Партия закончилась подозрительно быстро, Дазай проиграл. — Футболку снимай. — Чего ты там не видел? — Поэтому и говорю, снимай футболку, не кошмарь меня. Дазай снял, Чуя бросил быстрый взгляд. Ничего выдающегося, его собственное тело выглядело лучше. — Ещё по одной? — Дазай потряс бутылку. — Можно, и карты раздавай. Дазай послушно всё сделал. — Подожди, Чуя, я ещё ягод принесу, — подорвался он с места. — Не надо, есть ещё, ты же их не ел. Играем дальше. Дазай сел на место, и ему не удалось отыграться. — Шорты. Дазай снял шорты, оставшись в трусах. По правде говоря, Дазай не рассчитывал, что они продолжат играть. Чуя оценивающе пробежался глазами. В общем и целом, ему нравилось телосложение Дазая, такие парни были в его вкусе. Больше всего его внимание притягивали ключицы. И неожиданно для него самого он вспомнил, как часа два назад утыкался в них, и было хорошо. Чуя потряс головой, отгоняя глупые мысли. — Я думал, твой план был раздеть меня, а ты раздеваешься сам. — Карта не идёт. Дазай разлил по стаканам, протягивая один Чуе. — Не оправдывайся, прими с гордостью звание лузера. Ты как-то так говорил? Чуя выпил и рассмеялся. Ему нравилось побеждать, но следующие две партии были за Дазаем. — Шорты, Чуя. — Кажется, у нас ничья. — Победила дружба. Выпьем за это и пойдем в комнату, эти двое должны были закончить уже. — Играем дальше. — Что? — опешил Дазай. Это точно говорит Чуя? — Ты же в курсе, что ты можешь проиграть? Тебе придётся снять всё, Чуя. — А можешь проиграть ты — тогда я абсолютный чемпион. Чуя выпил содержимое стаканчика, не закусывая и не морщась. Плохой знак. — Хорошо, играем дальше. Чуя выиграл. Вернее, Дазай решил проиграть, раз уж Чуя так хотел быть абсолютным чемпионом. — Ха, я победил. Снимай трусы, Дазай. Дазай снял последний элемент гардероба, оставаясь перед Накахарой абсолютно голым. Чуя уже без стеснения пялился на член Дазая, который был не то чтобы в боевой готовности, но уже и не в спящем режиме. — И этим ты собрался ебать меня? Дазай охуел от наглости. Нормальный у него член, среднестатистические 16 см, и в обхвате всё довольно неплохо. — Надо было выиграть тебя, а то слишком наглый. — Наливай. — Хватит. — Хватит тогда, когда я скажу. Наливай! Дазай, конечно, и раньше видел пьяного Чую: на университетских вечеринках, в клубе на день рождения, — но голым он перед ним никогда не стоял — наверное поэтому было немножко неловко. А ведь Чуя смотрит. И как на это реагировать, вообще не понятно. — Выиграть, значит, меня хотел... Смотри, Дазай, у меня есть предложение: ещё одна партия, если выигрываешь ты — я разденусь, и ты сможешь однажды подрочить на свои воспоминания. Если выиграю я — ты должен мне желание. Идёт? — В случае твоей победы, какое будет твоё желание? — А это ты узнаешь, если я выиграю, — челюсть Чуи дрогнула, он похрустел пальцами. — Ну что, идёт? Интересное предложение. Объективно Дазай выиграл бы слишком просто, учитывая состояние Чуи и его навыки в игре. Но необъективно Дазай не хотел расстраивать Чую и ещё больше хотел узнать, что придумал его пьяный мозг. — Я проиграл, какое твоё желание? Надеюсь, не кастрировать меня собственными руками? — Зато я сделал бы это своими руками, разве это так уж плохо? Дазай смотрел на Чую, не понимая, чего ожидать. Ему нужно будет затолкать шишку себе в зад? Или пойти в лагерь голым? Съесть собственные трусы? Что? — Давай, Чуя, казни уже. — Моё желание — обнять тебя и подержать за руку. Сердце Дазая сделало сальто назад. Он не знал, как на это реагировать. Он точно был рад, но точно в шоке. — Чу, я голый, давай я оденусь... Чуя взял его за руку, не давая поднять одежду, и уткнулся в ключицы. Он хотел проверить, действительно ли ему тогда это так понравилось или показалось. Ему не показалось. Всё так: запах, температура, мягкая кожа, острые ключицы. Но это же чёртов Дазай! Осаму опустил голову, зарываясь в рыжие волосы. — Я люблю твои волосы. — В универе ты говорил, что... — Они не дурацкие. Они стояли так около двух минут. Это было не про секс, ощущалось намного интимнее. Дазай был погружён в нежность Чуи, мог чувствовать его тепло. — У тебя не стоит, хотя я практически голый трусь тут. — Что? Он бы мог, но я не животное. Чуя, ты хотел бы, чтобы у меня встал, или я что-то не так понял? — Нет, просто ты меня не хочешь. Вот и проверили. Чуя отошёл, надевая свою футболку. — ХОЧУ! Очень хочу! Но я же обещал, что и пальцем не трону тебя, пока ты не попросишь. — А если бы я попросил, ты бы правда тронул меня? — Чуя... Дазай уронил голову, хватая его за плечи. — Пожалуйста, не пей ни с кем один на один. — Ага, как скажешь, папочка. Чёрт, член налился кровью. — Ха, а ты тоже фетишист. — Это запрещённый приём, Чуя. — Да, папочка, да, я больше так не буду. — Ты дьявол, самый настоящий. Чуя рассмеялся, подобрал трусы Дазая и кинул в него. — Прикройся. Нам пора. Очевидно, что Чую сделал таким алкоголь, но ведь если бы совсем ничего не было, то и алкоголь бы не не сыграл никакой роли. Произошедшее совершенно точно отразится на них утром, и Дазай умолял всех Богов, чтобы Чуя не ненавидел его. Когда они подошли к комнате, ничего не было слышно. Внутри темно, Гоголь и Достоевский спали на одной кровати в обнимку. Рука и нога Феди обнимали Колю, а длинные белые волосы Гоголя падали на плечи Фёдора. Дазай с Чуей переглянулись. Чуе хотелось бы уткнуться в Дазая и уснуть, но разве так можно? А Дазай хотел бы, чтобы волосы Чуи щекотали его плечи. — Спокойной ночи, — Чуя лёг на первом этаже и сразу же закрыл глаза. — Спокойной. Дазай залез на второй этаж, опуская голову, чтобы ещё немножко посмотреть на Чую. — Ты идёшь мне навстречу, Чу, я это ценю, спасибо. Чуя сделал вид, что уже не слышал, но, повернувшись на бок, улыбнулся.