Обмани меня, если сможешь

Утром Чуя проснулся раньше всех. Им с Дазаем на построение, нужно разбудить его. Накахара толкает ногой верхний ярус, но ничего не происходит, тогда он повторяет это действие, пока сверху не начинается движение. Голова Дазая свисает с постели. — Ты решил сделать мне массаж? Тогда забирайся, обещаю не сталкивать тебя на пол. — Ага, конечно, может, и отсосать тебе? — Я в ахуе, давай. Чуя сильнее толкнул ногой в верхний ярус. — Понял, это было не предложение. — Вставай уже. — Чуечка, с такими прелюдиями вряд ли у кого-то встанет, но ради тебя Осаму-младший постарается. Ого, смотри-смотри, он уже!.. — Какой же ты всё-таки конченный... Дазай спрыгнул с кровати, присел, чтобы быть на одном уровне с Чуей, который продолжал лежать. — Спасибо, Чу, я хорошо спал, окружённый твоим запахом. Чуя и сам спал, как убитый, лицом в подушку, потому что она пахла Дазаем. Если быть честным, то эти слова каким-то теплом разлились по телу, но честным Чуя не будет. — Извращенец. — Как скажешь, — подмигнул Дазай и ушёл умываться. Достоевский и Гоголь только делали вид, что спят, но как только дверь скрипнула, оба открыли глаза. Гоголь поднялся на одном локте, придерживая голову. — Ну что, у нашего Пьеро есть шансы? — Меня клоуны не интересуют. — Ну конечно. Я думал, ты ночью лицо сотрёшь о подушку, — Достоевский потёрся носом о шею Гоголя. Чуя приложил указательный палец к губам и покосился на дверь. — Будь тише. Это не так. — Ну ладно. Если он тебе так не нравится, тогда я со спокойной душой могу представить его своему хорошему другу, — Достоевский что-то листал в телефоне. — Что ещё за хороший друг? — Какая тебе разница, это касается только Дазая, — улыбнулся Федя. — О, нашёл. В этот момент из ванной комнаты вышел Дазай, вытирая волосы. — Чуя, душ свободен. Кстати, я там на зеркале нарисовал сердечко — это тебе. — Я же говорю — клоун. — Это называется романтика, — поправил его Гоголь. — Дазай, иди сюда. Достоевский подозвал его, чтобы показать что-то в телефоне. Пока Дазай водил пальцем по экрану, Федя с Гоголем смотрели на Чую, который агрессивно смотрел в ответ. — Ну и? Дазай отдал телефон. — Он очень хочет познакомиться с тобой. — Зачем? — За тем самым, включай голову. Дазай снова взял телефон и только хотел сказать что-то в духе «Так это же не Чуя», но этот самый Чуя громко хлопнул дверью в ванную. — Мне кажется, я только что вернулся на старт, — Дазай закрыл лицо руками, медленно выдыхая. Достоевский даже чувствовал себя немного виноватым. Гоголь похлопал Дазая по плечу. — И чего ты ноешь? Ему не всё равно, это же видно. — Извини, Дазай, я просто хотел, чтобы он поревновал. Давай мы с Колей пойдём к малым, а вы как-то поговорите. — Эй, в смысле мы пойдём к малым? — Я отработаю, как ты любишь, так что одевайся. Чуя в зеркале смотрел на сердечко, которое постепенно исчезало, потому что температура приходила в норму. Его собственное сердце почему-то волновалось. Неужели Дазай действительно вот так просто откажется от него, покажи ему первого встречного-поперечного? Чуя подышал на зеркало и нарисовал собственное сердечко внутри того, что оставил Дазай. Он не позволит Дазаю слиться после того, что тот пробудил в нём. Федя с Колей ушли, и Дазай решился войти в ванную, чтобы объяснить, что он хотел пошутить и не собирался всерьёз рассматривать кого-то. Особенно после того вечера в беседке. Дазай постучал — никакой реакции. — Я могу войти? Ответа не последовало. — Ладно, я вхожу. Осаму открыл дверь, Чуя стоял напротив зеркала, опёршись руками о чашу умывальника. — Чу, я просто... Чуя повернулся и резко притянул Дазая за футболку, впиваясь в губы. Конечно же, Дазай растерялся, но очень скоро он понял, что Чуя действительно целует его, здесь, сейчас, в реальности, не во сне. Это было больше, чем просто приятно, лучше, чем всё, что Дазай когда-либо пробовал. Он придержал голову Накахары, сильнее сминая губы. И это начало напоминать соревнование, в котором никто не собирался уступать, жадно поедая друг друга. Чуя посасывал чужой язык, зарывался пальцами в ещё влажные волосы и не хотел, чтобы это делал кто-то ещё. Чёрт, он влип. Ему нравится, как Дазай проводит языком по нёбу, это немного щекотно, но Осаму тут же создаёт контраст ощущений, покусывая нижнюю губу. Чую ведёт, и он прерывает поцелуй. Дазай переключается на лицо Накахары, оставляя короткие поцелуи на щеках, губах, глазах — везде. — Чуя, ты только что исполнил моё желание, которое я загадываю на каждый день рождения, Новый год, когда вижу одинаковые числа, ловлю пушинку... — Да я понял. Не знал, что ты занимаешься такой хернёй. Внешне Чуя выглядел невозмутимо, но внутри него демоны плясали канкан. Он — желание на день рождения. Нет, ещё раз, ОН — ЖЕЛАНИЕ НА ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ, на все дурацкие совпадения и Новый год. — Оказывается, если загадывать одно и то же на протяжении четырёх лет, то... — Скольких лет? Чуя в осадок выпал, после такого его ЧСВ может возвыситься до уровня бесконечности. — С первого курса, когда твою рыжую голову на поточке увидел, я поэтому перевёлся с немецкой на французскую. — Ты четыре года сравнивал меня с ёбаным фиксиком, говорил, что мои дурацкие волосы портят общие фотографии группы, что на выставке собачек маленьких пород я занял бы первое место... — Я так флиртовал. — У меня нет слов, Дазай. — Может, тогда поговорим на языке тела? Дазай снова начал приставать с поцелуями, подбираясь к шее, но Чуя его оттолкнул. — Ты собираешься встретиться с тем парнем? — Каким парнем? Дазай забыл всё на свете, возможно, если бы у него спросили, как его зовут, он бы не сразу ответил. — С тем, которого тебе Достоевский показывал. — Никогда, ни за что, для меня существуешь только ты, Чу. Дазай ластился, как кот. — И я буду загадывать тебя снова и снова. Его взгляд был нежным, и Чуя прекрасно осознавал, что обманулся. — Ещё поцелуй? — Много хочешь. — Разве когда парочки остаются наедине, они не целуются? — С чего ты взял, что мы парочка? Даже шок Дазая был в шоке. Вчера Чуя раздел его, обнимался, позволил спать в его постели, сегодня засосал, выбил признание и собирается сказать, что они всё ещё не пара? — И что ты так уставился? Предложение от тебя не поступало. — Но и без него же очевидно... — Без него, мой ответ — иди-ка ты к чёрту, Дазай. Чуя по-сучьи вышел из ванной. — И это должно быть красиво, если ты хочешь услышать, что я согласен терпеть тебя в роли своего парня, — кинул он на прощанье. После этого входная дверь закрылась. Чуя ушёл, и Дазай дал волю всем своим эмоциям. Он по-идиотски прыгал, крича, что он самый счастливый в этом несчастном мире, потому что всё рыжее счастье теперь (почти) в его руках. Осталось только придумать, как красиво сделать предложение стать его парнем. В лесу. В детском лагере. Без возможности что-то купить. Задачка.