Обмани меня, если сможешь

Следующий день был посвящён репетициям со своими подгруппами. Всё шло гладко, особенно у Феди и Чуи, которые умели организовать всё чётко, поэтому закончили раньше и могли заняться своими делами до фотосессии. Затем вернулся Коля, стягивая галстук и падая к ногам Достоевского. — Феденька, эти мелкие сведут меня с ума. У меня стресс. — Коль, здесь Чуя. — Чуя, у меня стресс, погуляй, ради Христа, а. — Больные ублюдки, Бога нахера сюда приплетать? — Съебись, Чу-у-у-я-а-а. — Да ухожу я, ебитесь на здоровье. — Не завидуй, — даже не глядя на Чую, сказал Федя, уже поглаживая подбородок Коли и расставляя шире ноги, чтобы тот мог удобно встать на колени перед ним. — Или молча, — добавил Коля, за что получил пощёчину. — Пёсики не разговаривают. Чуя схватил книгу и поспешил убраться из комнаты. Ну их нахуй. Достоевский большим пальцем провёл по губам Гоголя, наблюдая, как краснела щека от удара. — Я ведь предупреждал, так что не надо делать такое грустное лицо, — он надавил сильнее, чтобы Гоголь приоткрыл рот. — Сначала пальцы, и если мне понравится, я прощу твою ошибку и, может быть, даже угощу. Договорились? Гоголь помнит, что пёсики не разговаривают, поэтому своё согласие он подтвердил начав облизывать и посасывать представленные ему пальцы. Его руки забирались под широкие чёрные брюки Достоевского, оглаживая щиколотки, голени. — Так не терпится? — Фёдор вжал одну ногу в пах Гоголя, из-за чего тот заскулил. — Ты хорошо держишься, молодец, — он звякнул ремнём, расстёгивая молнию на брюках. — Приступай, — Фёдор дёрнул за галстук, словно действительно вёл пса на поводке. И Гоголь сорвался с цепи, примыкая к обнажённому любимому члену, целуя головку, проходясь языком по длине, глядя в фиолетовые глаза со всей существующей нежностью и действительно собачьей преданностью. — Я люблю тебя, Коль, так что тебе необязательно смотреть на меня так, словно ты умоляешь меня не уходить. Я больше не уйду. — Я хочу верить в это, но бояться — это же нормально. Я просто... Знаешь, если однажды тебе станет скучно здесь и ты снова сбежишь, я побегу за тобой. — На какой раз тебе это надоест? Сначала Америка, теперь Япония, я правда больше не хочу, но если... — Бесконечное количество раз, — он поднялся с колен, целуя Федю нежно, мягко. — Ведь я тоже тебя люблю.

***

Чуя пошёл в актовый зал посмотреть, как проходит репетиция группы Дазая. По большей части ему было интересно, какие номера ставит группа соперника, каковы шансы на победу в конкурсах у Чуиных детишек. Но это быстро отошло на второй, пятый, десятый план. Осаму был в белой рубашке с подвёрнутыми рукавами, его чёрная татуировка Пожирателей смерти словно двигалась по венам, когда он напрягал руку. Чуя так-то не обращал раньше на это внимание, но с рубашкой, галстуком... Что ж, он действительно выглядел, как ученик Хогвартса. Чуя даже подумал, что нужно ему подарить форму Слизерина, чтобы потом снять её. Это была бы неплохая игра, учитывая, что форма Гриффиндора у Чуи имелась, он даже взял её с собой — мало ли пригодится для сценок. В чёрных брюках ноги Дазая визуально казались длиннее. Да уж, не удивительно, что вокруг него бегали девушки, тайком фотографируя. Конечно, не каждый день вожатые при параде, как на свадьбу. Чуя усмехнулся. — Наивные малолетние букашки, сейчас я покажу, кто здесь главный. Он расстегнул пару пуговиц на своей красной блузке из лёгкой ткани, которая струилась, как шёлк, — может, это и был шёлк, её ему подарила мама, умоляя надеть на семейный ужин. Блузку украшала брошь в виде сердца в когтистой лапе, с которой свисали пару цепей, на концах блестели красный бусины, имитируя кровавые капли. В отличие от своих коллег, Чуя был в классических чёрных шортах. Он заплёл косичку на одну сторону, а оставшиеся волосы собрал в хвост, как обычно делал его двоюродный брат Верлен. Короче говоря, на общих фотографиях лагерной смены он точно будет выделяться. Засунув одну руку в карман шорт, Чуя подошёл к Дазаю, стуча каблуками, и кто-то из парней, рисующих плакат в углу комнаты, присвистнул: — Какая красотка. Чуя тихо напевал себе под нос текст, который завирусился в «ТикТоке», и если бы не субординация, он бы точно проорал его вслух. — Я выгляжу, как девка, потому я их ебу. Дазай в стороне не остался: — А пацаны охуевают, когда бью их по еблу. Тебя ведь это не задевает или мне сломать ему нос? — Совсем дебил? Хочешь, чтобы мы тут пожизненно в дочки-матери играли? — Ты был бы хорошей мамой. — Лучше молчи. — Но выглядишь действительно шикарно. — Ты, знаешь, тоже. Чуя отвёл взгляд. Наверное, это был первый раз, когда он похвалил внешний вид Дазая. — Тебе нравится? Я могу ходить так каждый день, если Чуя будет пожирать меня глазами, — он присел на край стола и дёрнул Чую за руку, чтобы тот подошёл ближе. — Совсем из ума выжил?! — Не привлекай внимание, будь тише. Дазай достал из букета в вазе василёк и аккуратно, чтобы не испортить причёску, украсил им косичку. — Под цвет твоих глаз. Дазай смотрел в глаза Чуи и улыбался. — Я очень хочу тебя обнять, — тихо сказал он, наклонившись немного ближе, чтобы Чуя точно расслышал. — Ещё что придумай! Поверь мне, эти школьницы уже пишут про нас фанфики, не давай им ещё больше поводов, — Чуя махнул головой в сторону столика с тремя девочками, которые шептались и пищали, глядя на них. — Я бы почитал, — Дазай потянулся к пальцам Накахары. — На вот, почитай, — Чуя вручил Дазаю книгу, которую притащил из комнаты, и собрался уходить. — В ближайшее время в комнату не входи. — Ты готовишь мне сюрприз? — Ага, мечтай, там занято... Короче, не входи, — Чуя помялся и добавил: — Но допустим, если бы я, в теории, конечно, решил сделать тебе сюрприз, что бы ты хотел? Дазай прикрыл лицо книгой, стараясь скрыть слишком очевидную влюблённую улыбку. Чуя очень милый, невозможно сильно хочется его обнять. Чёрт, это какое-то испытание. — В теории? — Да, чисто гипотетически. — Тогда, чисто гипотетически, я хотел бы тебя. — Я так и думал, извращенец. — Почему сразу извращенец? Может, я просто хочу сериал с тобой посмотреть или в «Хотс» поиграть. — Сериал? Хорошо, Осаму, будем смотреть сериал. А то я уже думал надеть мантию Гриффиндора на голое тело и привязать себя к кровати. Но сериал отличная идея, я согласен, — Чуя похлопал Дазая по плечу и пошёл в сторону выхода. Дазай, который в это время пил воду, всё разлил, представив эту картину. — Что? Чу, подожди! Эй, Чуя! Давай ещё раз, спроси меня ещё раз, пожалуйста! Нечестно, Накахара-сан! — последнее он прокричал, потому что Чуя уже был далеко. — С ума сойти, я даже не догадывался о такой его стороне...

***

Вечером, как и планировалось, проходила фотосессия. Сначала обязательное общее фото, а дальше уже полный карт-бланш. К Дазаю выстроилась очередь из старших девочек, и Чую это бесило — какого хуя им всем нужно трогать его? На него, что ли, табличку повесить, что этот экспонат трогать нельзя, иначе рыжая злая чихуахуа руки отгрызёт? Раз уж недовольный взгляд не работал, настало время решительных действий. Чуя ушёл в комнату. Телефон в кармане Дазая завибрировал. Оповещения у него стояли на родителей и Чую. Скорее всего мама просит прислать фотографию красивого сына. Дазай разблокировал телефон и машинально открыл сообщение. Он быстро прижал телефон к груди, оглянувшись по сторонам. Это был Чуя. Фотография от Чуи. На ней он в мантии Гриффиндора, которая спадала с одного плеча, намекая, что под тканью ничего нет. Чуя прикусывал полосатый галстук, его глаза были слегка прикрыты. Это было слишком красиво, слишком горячо, и Дазай понимал, что ему срочно нужно сбежать, потому что в брюках уже началось движение. — Блядь, не сейчас, пожалуйста, не сейчас... Чуя, ты дьявол! Он свернул фотографию, предварительно сохранив на устройство, чтобы представить что-то другое, чтобы каким-то образом успокоить нарастающее возбуждение. Но следом приходит ещё одна. Уже оба плеча Чуи обнажены, мантия держится на честном слове, как и член Дазая. Чуя облизывает волшебную палочку. «Практикуюсь в заклинании "Акцио, Осаму", что-то не работает», — гласила подпись. Дазай не извиняется, он просто выбегает из актового зала. Федя и Коля переглянулись, подмигнув друг другу. В отличие от остальных, им всё было понятно без слов. Дазай забежал в комнату в тот самый момент, когда Чуя устанавливал телефон для нового фото. Его руки были кое-как завязаны красным шнуром, на шее чёрный чокер с ремешком. Дазай молча смотрел пару секунд, он хотел запомнить эту картину, потому что фотографию Чуя так и не сделал. — Ого, заклинание сработало, — посмеялся Чуя, сбрасывая с запястий верёвку. Дазай подошёл очень близко, потянув Чую за чокер. — Ты ведь не думаешь, что просто можешь мне сказать, что тебя нельзя трогать? Его взгляд был хищным, пожирающим, опасным, и Чуя не хотел говорить, что Дазаю чего-то нельзя. — Пусть это будет авансом. Но я всё ещё жду красивого предложения, если ты не хочешь, чтобы после лагеря всё кончилось. — Что входит в мой аванс? — Всё, что возьмёшь. И Дазай берёт, целуя губы, впиваясь с такой страстью, что это, кажется, ощущается даже в воздухе. — Твоя ревность прекрасна. — Так ты знал, что мне это не нравится и продолжал ловить «ха-ха» с ними? — Чу, ты вне конкуренции, когда уже поймёшь... — Мне нужны доказательства, а не болтовня, — Чуя сам целует губы напротив, специально кусаясь. Кровавыми поцелуями Дазай украшает шею Чуи, отодвигая чокер, за которым Накахара потом сможет спрятать весь беспредел, называемый авансом. Дазай оставляет яркий засос на кадыке и переходит к плечам. Он хочет поцеловать каждый сантиметр красивого тела. Чуя расстёгивает белую рубашку, стаскивая её, чтобы выбросить куда подальше и прижаться к обнажённому тёплому телу. Наконец-то он может уткнуться в ключицы и дышать Дазаем. — Ты такой честный, Чу. Он тянет волосы вниз, чтобы Чуя оторвался от его тела и дал поцеловать себя. Дазай продолжает сжимать волосы у основания, от чего Чуя тихо скулит в поцелуй, а затем резко прерывает его, кусая плечо Дазая. Осаму шипит от боли, но, чёрт, это приятная боль, и ему нравится, как его рыжеволосое чудо помечает его. Он знает, что Чуя на самом деле очень ревнует, но Дазай обязательно докажет, что напрасно, потому что ему нужен только Чуя. Только ему можно издеваться над Дазаем, только ему можно кусать, кричать, называть придурком, нарушать сон и побеждать бесчисленное количество раз. Только ему. Дазай расстёгивает брюки, спуская вниз бельё. Накахара уже видел его голым, он Чую — нет. Эта грёбанная мантия всё ещё на нём, хотя уже изрядно перепачкана предэякулятом. — Я могу?.. — Дазай знает, что может, но он хочет услышать это от Чуи. — Можешь. Дазай дёргает за последнюю верёвочку, на которой держится мантия, и та спадает, оставляя Чую без какой-либо защиты. Дазай смотрит, пьянея ещё сильнее. — Будешь так пялиться — я надену её обратно. — У тебя такая светлая кожа и идеальное тело... Дазай гладит ладонью подтянутый живот, спускается ниже, обводя пальцами набухшую венку, а затем касаясь мокрой головки, потирает её, срывая с губ Чуи стон. — Всё, что возьму, значит... И Дазай опускается на колени, обхватывая головку губами, всасывая её, прикрыв глаза. Чуя тихо стонет себе в ладонь. Дазай открывает глаза, выпуская член изо рта. — Я плох в этом, практические занятия не посещал, но помогай мне. Он просит руку Чуи, чтобы затем положить её себе на затылок. И снова погружает член в горячий рот. Чуя постепенно наклоняет голову Дазая ниже, хватаясь за волосы, чтобы тот не отстранялся. Время от времени удерживая голову, чтобы самостоятельно входить в рот. Чуя рвано выдыхал, и Дазай, освоившись, начал наращивать темп, слегка сжимая мошонку. — Нет, нет, нет, не хочу, остановись... — Чуя резко дёргает за волосы, высвобождая подрагивающий член. — Ты ведь почти кончил, зачем остановил? Чуя запрокинул голову, чтобы Дазай не мог видеть его. — Хочу вместе. Выстрел в самое сердце, наповал. — Я тоже хочу вместе. Быть с тобой, жить с тобой, спать с тобой, есть с тобой. Хочу вместе. Чуя подал руку, помогая Дазаю подняться, и сразу же толкнул его на кровать, раздвигая его ноги. — Стоп, подожди, Чуя, давай рукой. — Почему? — Я не знаю... Просто, может, так будет правильнее? Оставить это на потом. Ладно? Сердце Чуи ликовало. Он, конечно, уже настроился на отсос, Дазай этого сто процентов хочет. Но Дазай думает о Чуе, не позволяя похоти взять верх. Накахара обхватывает ствол Дазая рукой, медленно водя вверх-вниз, задерживаясь у основания. Дазаю приятно, Чуя это видит, но ведь могло быть лучше. — Чу, у тебя потрясающие руки, — выдыхает он, закатывая глаза. Грудь Дазая поднимается и опускается, и он так красив, когда морщит нос и прикусывает губу. — Чёрт, Осаму, не знаю, как там уже правильно, но прямо сейчас я здесь, ты здесь, мы оба этого хотим. Я хочу тебя, слышишь? Дазай тянет Чую за чокер на себя, вовлекая в хаотичные, короткие поцелуи. — Да, мы оба этого хотим, — шепчет Дазай, облизывая кончик Чуиного уха. Он нащупывает верёвку, которой Чуя пытался обвязать запястья, и, подминая Чую под себя, тянет его руки вверх к изголовью. Накахара снова хищно улыбается, облизывая слегка опухшие губы. И Дазай привязывает его запястья к металлической балке. Он гладит внутреннюю сторону бёдер и наблюдает, как аккуратный член приподнимается над животом. Как же хочется закинуть Чуины ноги себе на плечи и вылизать его, но тогда он уже не остановится, а всё ещё хочется сделать Чую полностью своим будучи в официальных отношениях, а не в лагерном романе. — Ну же, Осаму, чего застыл? Лисий взгляд, томный голос — Чуя совсем другой, когда возбуждён. Охуенный. Дазай царапает тазобедренную косточку, наклоняясь к Чуе, чтобы оставить быстрый поцелуй возле губ. — Не сегодня, Чу, ты меня должен понять. И Чуя облегчённо смеётся, будто это то, чего он хотел, и Дазай делает всё правильно. Осаму всё ещё сверху, рассматривая его счастливое лицо. — Ты ведь не оставишь всё так? — Чуя покосился на стоящие члены, которые уже даже побаливали от долгого воздержания. — Ни за что. Очередной быстрый поцелуй, после которого Дазай обхватывает оба члена одной рукой. Чуя каждый раз покрывался мурашками, когда головки тёрлись друг о дружку. — Мне очень хорошо, я уже скоро... — Накахара уже не сдерживал стоны, позволяя себе быть на сто процентов честным. — Я тоже, Чу... Сейчас... Дазай сжал зубы, роняя голову. Члены пульсировали в его руке, обливая запястье вязкой тёплой спермой. Тяжёлое дыхание на фоне тишины казалось оглушающим. — Это было приятно. Теперь так пусто, я даже немного устал. — Знаешь, Чуя, из нас двоих извращенец ты, но я согласен на любые твои эксперименты. — Думаешь, будут ещё? — Я уверен. Потому что завтра я предложу тебе встречаться. Спустя пару минут Чуя встал, забрав свой телефон с подоконника. — Отличный фильм получился. — Что? — Да, я хотел записать тебе коротенькое видео и решил не выключать камеру. Дазай в полнейшем шоке, на сто процентов. С Чуей однозначно скучно не будет. — Покажи. — Заслужи. Дазай закрыл лицо руками, стараясь прямо сейчас тупо не ляпнуть предложение стать его парнем. — Обязательно заслужу, Чу. Чуя ушёл в душ, оставив Дазая менять постельное и убирать разоблачающие их следы.