Простынь грязно-розового цвета

Дом — это то место, где тебе комфортно.То место, где ты не боишься быть собой, не боишься делать то, что тебе хочется.И это необязательно должна быть постройка с фундаментом, четырьмя стенами и крышей.Это может быть каким-то местом или даже человеком. Таким человеком для Николая неожиданно стал Федор.Если честно, то, что они начали встречаться было очень необдуманным решением и Коля до сих пор был не уверен в том, что сможет вывезти своеобразное увлечение своего нового партера, но точно знал, что с Достоевским ему лучше, чем со всеми остальными. Что касается самого Федора, он был доволен.Доволен тем, что не одинок, однако, признаться честно, его порой пугал его возлюбленный.Этот страшный взгляд, который порой сопровождала не менее пугающая улыбка при попытке вновь употребить просто нагонял табуны мурашек.Но парень не жаловался, он понимал, что совсем не идеален.Он позволял кричать на себя.И, наверное, это было совсем не по-здоровому.Хотя какие здоровые отношения при том, что один из партнёров употребляет? Действительно. — как ты понял о моих проблемах с финансами? — неожиданно задал вопрос Коля, поворачивая голову к Федору.Они вновь лежали на кровати, разговаривая о чем-то.Порой это были разговоры о книгах, иногда о проблемах и всем таком. — это было очевидно, — усмехнулся аметистоглазый, — понимаешь, приходя в кафе, люди обычно заказывают хотя бы чай.Ты же этого не сделал.Тем более, взгляд у тебя явно был голодный, знаешь ли. Николай усмехнулся и, пододвинувшись к своему парню, обнял его. — знаешь, за все то недолгое время нашего общения я успел привязаться к тебе, — вздохнул парень.Это было совсем ему не на руку.Свобода, так ведь? Отношения — это то, что хоть как-то препятствует ей. — и это мне говорит тот человек, что так смело рассуждает о свободе моральной и физической, — вздохнул парень, а после почему-то начал смеяться, — ты такой смешной, Коля. Светловолосый ничего не ответил, лишь слабо улыбнулся. — кстати говоря, — прервал двухминутную, но точно не неловкую тишину Гоголь, — ты же верующий, так? Разве наши отношения не считаются грехом? — у меня немного другие видения.Я хочу быть верен богу, но при этом также хочу быть счастливым.Понимаешь? — то есть я — счастье для тебя? — да, ты прав. Николай усмехнулся.Это льстило ему и поэтому он не смог сдержать улыбки.Правда, ему очень нравятся слова о любви, слова о том, что он дорог кому-то. — а как же употребление наркотиков? — вновь задал вопрос любопытный Коля, — это же своего рода самоубийство, так ведь? То есть, я имею в виду, что это как бы отравление организма.А отравление — это почти самоубийство, да? Суицид — это непростительный грех, по словам библии. — я же тебе сказал, — вздохнув, произнес Федя.По его виду можно было сказать, что он раздражен глупым вопросом, однако это было не так, — я не хочу препятствовать своему счастью.Ты же знаешь, наркотики — неотъемлемая его часть. Улыбка спала с лица Николая и он ещё крепче обнял собеседника. — ты мне противен, Достоевский Федор, — пробормотал он, утыкаясь в шею верующего, — но в то же время я тебя невыносимо сильно люблю.Это убивает, правда. Федор лишь тихо засмеялся.Наверное, это странно, да? Несмотря на это противоречивые друг другу слова Николая, Федя знал, что этот жаждущий свободы парнишка видео в нем верховное существо, чуть ли не Бога.Самого великолепного и необычайного, самого любимого и желанного.Да, он знал, это было очевидно.Слишком просто для понимания. — даже при том, что я тебе противен, ты не перестаешь видеть во мне своего спасителя, правда? — ухмыльнулся темноволосый, зная, что прав, — но от чего же я спас тебя, Николай? Почему этого не смогли сделать другие люди? Ответь мне. И Николай не ответил.Нет, безусловно Достоевский был прав и Коля признает это, однако.однако он сам не знал.Наверное, от того состояния, что он ощущал до встречи.до встречи с ним.Наверное, от бессонных ночей, от навязчивых мыслей, от холода в квартире, от постоянного нежелания возвращаться туда.Да, именно от этого.Но как же ответить ему? Как это все назвать одним словом? Молчание продолжалось долго. Николай встал с мягкой кровати, оставляя Федора на ней одного.Он начал искать то, что спасало при таких мыслях и разговорах — сигареты.Как бы Коля этого не отрицал, зависимость у него была. — снова? — спросил Федя, выдохнув, — они навредят твоему здоровью. — серьезно, и это говоришь мне ты? — приподняв одну бровь, усмехнулся Коля, — тем более, я смогу бросить тогда, когда захочу. — я тоже так говорил, — намного тише произнес юноша, отворачиваясь к стене. Коля достал пачку и начал открывать дверь на балкон.Она была просто ужасна, почти не открывалась и очень скрипела.Может, заменить? Да, точно. Наконец длинноволосый вышел на свежий воздух и, закрыв за собой дверь, закурил. Он совсем не ожидал того, что вскоре на балкон зайдет Федор.Гоголь думал, что тот заснёт или останется лежать, утопая в своих мыслях. — поделишься? — слабо улыбаясь, спросил Федя.Николаю осталось лишь кивнуть и смотреть на то, как ид пачки вытягивают одну из сигарет. Вот, что значит настоящая любовь для Николая — стоять на балконе в молчании с сигаретами, перед этим совершенно спокойно разговаривая на больные темы.И правда, этот момент казался намного интимнее, чем тот излюбленный людьми секс. — я тебя люблю, Федор, — после десяти минут тишины проговорил парень, поворачиваясь к возлюбленному. — любишь? — усмехнулся Достоевский, уже вгоняя Колю в сомнения.С уст темноволосого вылетел смешок, а сердце Николая начало стучать так быстро, как не стучало никогда.Он уже успел надумать кучу удачных исходов, пока губы Феди не распахнулись в попытке скзаать ещё что-то, — я тебя тоже люблю, Николай.Безумно люблю.