Помешай мне уйти

      Клуб «Дега» находился пусть и в центре Санкт-Петербурга, но несколько в стороне от туристических маршрутов, особенно от вечно суетного Невского. Но несмотря на некоторую скрытность среди дворов-колодцев, недостатка в посетителях никогда не было, даже в этот хмурый весенний вечер. Наоборот, уставшие и замёрзшие завсегдатели и даже нередкие туристы тянулись к горячему терпкому глинтвейну, согревающему грогу или авторским, домашним настойкам, которыми всегда и славилась «Дега». Или же просто заходили посидеть с чашечкой кофе или чайничком ароматного ягодно-фруктового чая под аккомпанемент свежей выпечки. Особенно популярны были миндальные круассаны.       Здесь ничего не напоминало о северной Венеции: плетеные из белого искусственного ротанга столики и кресла, раскиданные по светлым стенам репродукции французских импрессионистов. Пастельные шторы плотно закрывали окна. На одной из стен, стилизованной под мансарду, было изображение ярко освещенной Эйфелевой башни на фоне темного неба и парижских крыш. Колорита добавлял немолодой мужчина-бета, который низким, бархатным голосом под музыкальное сопровождение аккордеона напевал что-то из парижского шансона. Казалось, что по ту сторону входной двери не серый, залитый унылым весенним дождем Питер, а Париж. И на оголившихся от снега клумбах не прошлогодние прелые, почерневшие листья, а яркий ковер из тюльпанов.       …Негромко звякнул колокольчик, знаменуя о появлении очередного посетителя. Бармен-бета — темноволосый молодой парень, обросший стильной щетиной — оторвался от протирки очередного стакана и посмотрел в сторону двери. Невысокая молодая альфа — обладательница изящных форм, тонкого птичьего носа и светлых кудряшек — сняла с плеча кожаный кофр фотоаппарата, стряхнула с себя мокрую куртку и очаровательно улыбнулась подскочившему администратору. Пожилой бета расплылся в ответной улыбке, принимая одежду.       Оглядевшись, женщина двинулась сразу к бару. Легко запрыгнув на высокий табурет, она поздоровалась с барменом:       — Привет, Дэн. Как дела?       — Привет, Свет! — улыбнулся парень. — Грех жаловаться. Сама видишь… — Помещение клуба действительно было буквально забито людьми. — Но если хочешь, то для тебя всегда найдется местечко… — Он кивнул в сторону столика с табличкой «Зарезервировано».       — Да нет, спасибо, я здесь посижу. Лена на месте?       — Да, у себя с поставщиками общается. Тебе как всегда? — Бармен дождался ответного кивка и повернулся к стойке с бутылками. — Давно не было видно. Работа?       — Ага, — кивнула альфа. — Сам знаешь: волка ноги кормят.       — Я что-то слышал про персональную выставку? — лукаво ухмыльнулся бармен, выставляя на стойку бокал, заполненный темно-вишневой жидкостью.       — Есть такое, — кивнула в ответ альфа, — вот только, мне кажется, чего-то не хватает. Чего-то… — она пощелкала пальцами. — …особенного, центральной композиции, так сказать… — альфа подхватила бокал, слегка поболтала содержимое, задумчиво сделала глоток. Коньяк был такой, как она любит: вначале он обжигал слизистую, оставляя после утонченный привкус пряностей и сандала.       — И поэтому ты в очередном поиске, — резюмировал Дэн и многозначительно ухмыльнулся.       Света кивнула, задумчиво изучая помещение и цепляя взглядом профессионального фотографа посетителей.       Вновь звякнул колокольчик, и в клуб ввалилась стайка возбуждённо чирикающих жительниц Поднебесной. Хлюпая замёрзшими носами, они передали мокрую одежду администратору. В компании явно выделялось несколько альф, которые, взяв в кольцо своих омег, тут же погнали их к бару. Дружно потянув носами, они, зыркнув на Свету, расположили своих дам подальше от местной альфы. Чтобы лишний раз не беспокоить их, Света пересела на зарезервированный столик, с которого хорошо была видна эстрада. Теперь там оставался только аккордеонист, наигрывающий некое попурри из старинного французского шансона.       Точнее аккордеонистка… Склонившись над инструментом, она быстро перебирала пальцами клавиши, с силой раздвигая меха. Ее лица практически не было видно из-за свалившихся на него каштановых прядей волос. Вот она подняла голову, мотнула ею, откидывая волосы назад, и снова склонилась над аккордеоном. Светлана медленно поставила на столик бокал, тут же потянувшись к кофру с фотоаппаратом. Кажется, она нашла, что ей было нужно. Свою центральную экспозицию.       Сделав несколько снимков, она перебазировалась в другой угол клуба — отсюда лицо аккордеонистки было видно в лучшем ракурсе. Падающее на нее под особым углом освещение выгодно подчеркивало и острый угол скул, и тонкие, напряжённо сжатые губы, и длинный, с легкой горбинкой нос, с глубокой морщиной между сурово сжатых бровей. Угловатый, острый силуэт. В ней сочетались закрытость и беззащитность человека, много повидавшего и испытавшего. Этакий повзрослевший гамен, точнее гамина. Судя по возрасту, та была ее ровесницей, ну, или немного младше.       Уже вернувшись за столик и изучая получившиеся кадры, Светлана поняла, что не прогадала — эта девушка станет идеальной моделью для нее. Но даже если та откажется позировать, то полученных снимков уже достаточно. Мысли уже закрутились вокруг того, как оформить и как разместить на выставке ее фотографии.       — Здорово, Сурганова! — раздался над ухом грубоватый женский голос.       Света подняла голову и широко улыбнулась.       — Давно не виделись. Здравствуй, Лен.       Ее собеседница, темноволосая высокая альфа плюхнулась своим костлявым телом в кресло напротив.       — Совсем с горизонта пропала, — обиженно пожаловалась она, обернулась и махнула рукой мелькнувшей рядом официантке-омеге. Та только кивнула головой, не задерживаясь.       — Ну, ты же знаешь меня, — Сурганова бережно положила фотоаппарат на стол и развела руками.       — Ага, Фигаро здесь, Фигаро там, — кивнула головой Лена Жукова, владелица клуба «Дега». — Сейчас-то откуда?       — Из Москвы, — вздохнула Света и смешно сморщила нос. — Семейная фотосессия… — Она кивнула головой куда-то вверх. Таких заказов у нее сейчас было много, да и деньги они приносили очень хорошие.       Рядом со столиком материализовалась официантка с кофе по-турецки для Лены. Света интуитивно потянула носом — ваниль, но слишком сладко, до приторности. Она не любила такие запахи, хотя омега была очень даже ничего.       Жукова хмыкнула, заметив:       — Доперебираешься, всех лучших разберут. И останешься ты одна, с фотоаппаратом и сорока кошками, как в старину говорили.       — Моя от меня не уйдет, — улыбнулась в ответ Света и пригубила ещё коньяка.       — Все ищешь свой идеал? Хоть знаешь, как она должна выглядеть? — съязвила Жукова, отхлебнула кофе, а потом закинула в рот кусок сахара, похожий на коричневый кристал.       — Я знаю, как она должна пахнуть! — мечтательно протянула Сурганова и салютировала своим бокалом.       — И как? — поинтересовалась хозяйка клуба, снова поднимая аккуратную расписанную голубыми узорами фарфоровую чашечку. — За встречу!       — Крышесносно! — в ответ Жукова закатила глаза.       Допив свой коньяк, Света кивнула в сторону эстрады, где аккордеонистка бережно укладывала инструмент в футляр. Сдернув со стула пиджак, та накинула его на одно плечо и, спустившись со сцены, направилась к бару, одновременно натягивая на голову матерчатую кепку козырьком назад.       — Слушай, Лен, как думаешь, она согласится попозировать мне? — вроде бы небрежно поинтересовалась Светлана.       — Кто сможет отказать самому модному фотографу обеих столиц? — хмыкнула Жукова. — Пригласить? Ее зовут Диана.       — Ага, — кивнула головой Сурганова, пытаясь со своего места определить половую принадлежность девушки. Явная бета или альфа. Для омеги она выглядела слишком… брутально.       Жукова выдернула из кресла свой мешок костей и двинулась к барной стойке, где девушка уже потягивала лагер из высокого стакана. Судя по их долгому разговору, та не вдохновилась становиться моделью даже для известного фотографа. Но, видимо, настойчивость Лены сыграла свою роль, и девушка все-таки сползла с высокого табурета и в сопровождении альфы вместе с инструментом двинулась в сторону Сургановой, в другой руке держа недопитый стакан пива.       «Все таки омега…» — потянула носом Светлана, когда девушка буквально застыла в паре шагов от ее стола. Кофе, кардамон, корица и тонкие горьковатые нотки гречишного меда ударили по обонянию, буквально врываясь в мозг. На какое-то мгновение ей показалось, что она знает этот головокружительный запах — словно он пришел из той, прошлой жизни. Но как бы то ни было, Сурганова поднялась со стула и, как можно вежливее улыбаясь, протянула руку:       — Здравствуйте, Диана! Меня зовут Света, и я бы хотела пригласить вас…       Она даже не успела договорить, как мятная зелень глаз омеги в секунду сменилась бездонной чернотой, и в лицо Светланы выплеснулись остатки недопитого пива. Альфа застыла на месте, даже не пытаясь стряхнуть алкоголь с лица и совершенно не представляя, почему ее предложение вызвало такую реакцию. Жукова тоже остолбенела на несколько секунд, изумлённо хлопая глазами. Когда они обе пришли в себя, девушка уже покидала помещение кафе.       Лена отмерла первой, огляделась, и, убедившись, что на этот инцидент ни один посетитель не обратил внимания, сорвалась с места и вернулась уже с парой ароматизированных влажных полотенец. К тому времени Сурганова уже успела использовать все имеющиеся на столе салфетки.       — Лен, что это было? — ошалело спросила альфа, когда последствия были устранены.       — Свет, прости. Диана, конечно, странная омега, вечно хмурая и какая-то нелюдимая, но все равно казалась адекватной. И как аккомпаниатору ей цены не было.       Сурганова обтерла лицо и шею полотенцем, надеясь, что благодаря ароматизаторам она не будет теперь благоухать пивом, и тут же завалила подругу вопросами.       — Она у тебя давно работает? Ты знаешь, как ее найти? Адрес, номер телефона, хоть что-то?       — Хочешь предъявить ей иск? — настороженно поинтересовалась Жукова.       — Нет, Лен, — мотнула головой альфа, ещё раз провела по волосам полотенцем. — Думаю, это привет из прошлого. Несмотря на все усилия психологов и неврологов, я ведь так ничего и не вспомнила… Знаю свою прошлую жизнь по рассказам мамулечки да друзей…       Света вздохнула, втянув носом почти исчезнувший аромат кофе с медом. Он точно был ей знаком… Обиженная и брошенная ею омега? Скорее всего. У неё их похоже было много — главное, чтобы не каждая бывшая так её приветствовала.       — Слушай, Свет, — Жукова немного подумала. — А ведь про Диану ничего толком и неизвестно. Где-то около года назад она просто зашла и предложила свои услуги, я на тот момент была в поиске хорошего аккордеониста для нашего шансонье. Они нормально сыгрались. Диана приходила, отыгрывала свой сет, выпивала стакан пива, получала деньги наличкой и все. Ни с кем не общалась. Если была течка, то предупреждала. И все, что у меня есть — это номер ее телефона. Но что-то я сомневаюсь, что она появится ещё раз, да и номер явно сменит после такого финта ушами. Бляяяя! — Лена неожиданно уцепилась за голову. — Мне же нового аккомпаниатора искать надо теперь! А они с Володей так хорошо сработались!       — Странно, почему я ее раньше не видела? У тебя, вроде, какой-то мальчик играл… — пробормотала Сурганова, пытаясь копаться в собственных недавних воспоминаниях и баюкая внутри себя совершенно неподражаемый запах сбежавшей омеги. Кажется, аромат кофе прочно угнездился в ней, раскрываясь все сильнее и заполняя горьковатыми нотками кориандра и гречишного мёда.       — А ты вспомни, сколько раз ты у меня за этот год была! — перестала рвать короткие темные волосы альфа и возмущённо вскинулась. — Хорошо, если раза три-четыре! Подруга называется! Видимо, как раз в течку Дианы и попадала.       — Прости, — Света положила ладонь на руку Лены. — Сама понимаешь… Оказывается организация выставки — совсем не просто. Да и имя недостаточно просто заработать. Текущие заказы тоже никуда не делись.       — Ладно, понимаю, — проворчала Жукова. — На выставку-то пригласишь?       — Ты ещё сомневаешься? — Сурганова улыбнулась, поднялась со стула. — Телефон Дианы дашь? Я попробую ее найти по своим каналам. А если все-таки вернётся…       — Кажется, она заинтересовала тебя не только как модель? — хитренько ухмыльнулась Лена.       — Иди ты… — отмахнулась Света. — Дашь?       — А куда я денусь? — пробурчала Жукова, поднимаясь.       Стоило только Сургановой сесть в машину, она сразу же набрала заветный номер телефона и предсказуемо услышала механическое «Абонент отключил телефон». Выругавшись в сердцах, Света даже ударила ладонью по рулевому колесу. Но сдаваться она не собиралась — запах омеги прочно засел в мозгу! И она до одури хотела почувствовать его снова. Она ее найдет! Чего бы это не стоило!       Эти слова Сурганова повторяла про себя, выруливая на дорогу и вливаясь в транспортный поток. Ее мысли прервал входящий сигнал мобильника, стоявшего в держателе. Альфа покосилась на экран одним глазом: «Катя Шимилева», —гласил он. Не раздумывая, она тут же приняла вызов.       — Здравствуй, Катюш!       — Привет, привет! — раздался чуть грубоватый голос. — Совсем потерялась, не звонишь, не пишешь, в гости не приезжаешь!       — Не надо, Кать, — состроила слегка обиженную Светлана. — Пишу, звоню, а вот в гости пока не получается.       — Знаю, Жукова уже все уши прожужжала про твою выставку, — хмыкнула собеседница.       — Надеюсь, ты сможешь вырваться? — аккуратно поинтересовалась альфа.       — Посмотрим на твое поведение. Что я, собственно, звоню. Намедни разгребала свой хаос и откопала кофр от фотоаппарата. Тот самый, с которым тебя тогда нашли…       От последних слов Шимилевой в глазах потемнело как-то разом, и Сурганова резко тормознула, тут же со всех сторон посыпались недовольные сигналы клаксонов. Она, как можно осторожнее зарулила в ближайший карман и заглушила машину, уронив голову на руль. До нее, как сквозь вату, доносился встревоженный голос Шимилевой, но все что она смогла — прохрипеть:       — Кать, я перезвоню! — и отключила мобильник.       Тут же рядом с машиной нарисовался сотрудник дорожной полиции, дежуривший неподалеку: он постучал в боковое стекло, а когда Света его опустила, осторожно поинтересовался, все ли с ней в порядке и не нужна ли медицинская помощь.       — Все в порядке, спасибо… — как можно вежливее отозвалась альфа, хотя внутри нее все тряслось. — Просто упало давление.       Мужчина недоверчиво нахмурился, еще немного потоптался рядом, но вернулся к своей машине, а Сурганова откинулась на сиденье, упершись затылком в подголовник — сейчас ей нужно некоторое время, чтобы прийти в себя, потому что эти воспоминания не собирались ее оставлять…       …Было холодно, очень… Темнота отступала медленно, словно не собираясь выпускать из своих объятий. Затылок ныл, в голове пульсировала настолько дикая боль, что невозможно было открыть глаза, сразу тошнота подступила к горлу. Она слабо почувствовала, как чьи-то руки коснулись ее, поворачивая набок. Спазмы скрутили тело, пустой желудок болезненно сжался в позывах рвоты, а потом снова пришла темнота…       …В следующий раз было легче, затылок болел уже меньше, да и в голове прояснилось настолько, что она смогла открыть глаза, хотя ей казалось, что на веках лежит по булыжнику. Первое, что ей удалось разглядеть — женское лицо: крупное, с широкой улыбкой, светло-карие глаза смотрели внимательно и озабоченно.       — Вы меня слышите? Как вас зовут? Вы помните, что случилось?       — Слышу, — с огромным усилием пробормотала она. — Света… Я Света…       Замолчав, она попыталась хоть как-то напрячь мозг, чтобы выудить больше информации, но тот отозвался резкой болью, за которой не было ничего. Только имя… И она надеялась, что это ее имя.       — Что-нибудь ещё? — допытывался голос.       — Нет… — прошептала она, чувствуя, как темнота затягивает ее обратно в свои цепкие объятия.       В следующее ее пробуждение боль отступила настолько, что позволила открыть глаза и, наконец, сфокусироваться на помещении, в котором находилась. Не особо большая комната, крашеные в светло-зеленый цвет стены, на которых висело несколько репродукций Рериха. Выделялась только деревянная мебель: резной журнальный столик, пара плетеных кресел, открытый стеллаж, на котором громоздились книги, и угловой шкаф, одна створка которого была зеркальной.       Светлана осторожно приподнялась на локтях, не зная, как на это движение отреагирует ее организм. Кажется, он не возражал. Мешался только катетер, вставленный в локтевую вену. Она даже знала, как он вводится, и сейчас могла сама повторить эту процедуру. Осторожно, стараясь не делать резких движений, она села, спустив ноги на пол. Простыня, которой она была укрыта, сползла, и девушка поняла, что кроме плавок на ней ничего нет. Чисто инстинктивно втянула в себя воздух, но запах был нейтральный, значит здесь живет бета. Завернувшись в простыню, она двинулась обследовать комнату и в первую очередь — стеллаж, надеясь, что имеющиеся на нем книги дадут хоть какое-то объяснение тому, где она находится. И, может быть, даже кто она такая, потому что, кроме имени, все остальное было затянуто пеленой забвения.       Первым был толстенный талмуд под названием «Общая хирургия», и, открыв его, Светлана поняла, что может самостоятельно пересказать его от корки до корки. Прочая литература также оказалась связана с медициной, а значит хозяин этого помещения имел соответствующее образование, так же как и, похоже, она сама. Немного стало легче и, прихватив «Неврологические заболевания», она направилась было обратно к дивану, но все-таки решила подойти к зеркалу. Внимательно рассмотрела свое отражение: судя по всему — двадцать с небольшим, невысокая, щуплая, разлохмаченные, спутанные светлые кудри, тонкие губы, прямой острый нос, запавшие темно-серые глаза, особо яркие на бледном, осунувшемся лице.       — Ну, и кто ты, а? — шевельнуло губами отражение.       Где-то в глубине дома раздались торопливые шаги, и в помещение буквально внеслась невысокая, чуть повыше ее самой, слегка полноватая, а скорее коренастая женщина, чуть за тридцать. Светлана вспомнила ее — видела, когда приходила в себя в первый раз.       — Ну что, оклемалась, что ли? — грубовато поинтересовалась она и растянула губы в какой-то смешной спокойной улыбке. Света дернула носом — бета. Видимо, она и есть хозяйка дома.       — Кажется… — пробормотала девушка, чувствуя себя несколько не в своей тарелке, хотя бы потому, что, вероятно, сейчас посыпятся вопросы, на которые она не сможет дать ни одного ответа. Это едва не подкосило ее, но женщина подхватила ее под руку и потащила обратно к дивану.       — Рановато еще ползать после такого сотрясения, да еще и хорошей дозы наркоты.       — Чего?       — Что-то из барбитуратов… — пожала плечами бета. — Доза убойная, и не будь ты альфой, то выловили уже бы труп. Давай укладывайся обратно, и будем капаться. Оклемаешься, с тобой еще поговорит начальник нашей полиции, — она подтянула стойку, выскочила из комнаты, вернулась с парой шприцов в одной руке и кучей пластиковых пакетов в другой.       Светлана протянула руку к одному из них:       — Можно я посмотрю?       Женщина вздернула бровь:       — Разбираешься? Ты медик? — но дала посмотреть название препарата.       — Мне кажется, да… — Светлана изучила надпись. — Антидот при отравлении барбитуратами, — уверенно произнесла она. — Струйно, внутривенно. Дозировка зависит от состояния больного и степени отравления.       — Ну что, вспомнила, кто ты и что произошло? И как ты оказалась в нашей глуши?       Девушка помотала головой по подушке.       — Только то, что, вероятно, у меня есть медицинское образование.       — Фигово, — бета вздохнула, настраивая капельницу, затем присела рядом на стул.       Светлана уткнулась взглядом в потолок, чувствуя, как медленно сон забирает ее в свои объятия, но прежде, чем провалиться в забытье, она всмпомнила, что так и не спросила имя своей спасительницы.       Проснулась она от голосов: один ей был уже знаком, второй — нет. Она повернула голову и открыла глаза. В креслах уместились уже знакомая бета, во второй — неизвестная светловолосая женщина в форме полиции, по крайней мере ей так показалось. Альфа.       Комната тонула в полумраке, видимо, наступил вечер. Увидев, что пациентка пришла в себя, бета выбралась из кресла, подошла к дивану, склонилась над Светланой, пощупала пульс.       — Как себя чувствуешь? Можешь поговорить с Лизой? Это начальник районной полиции.       — Спасибо, нормально. Конечно… — Света поднялась на диване, придерживая на груди простыню, чтобы не сползла.       Альфа тоже выбралась из кресла, пересела на стул поближе к дивану и положила на колени планшет.       — Меня зовут Канунникова Елизавета, подполковник полиции. Вас нашли на берегу озера в районе заброшенной деревни Пегрема два дня назад, и это абсолютное везение. Археологи начали свой очередной сезон раскопок в том районе немного раньше планируемого срока, и только это вас спасло. При вас не было никаких документов, а также ни денежных средств, ни банковских карт. Одежды впрочем тоже не было. Одним словом ничего, что могло бы установить вашу личность. Вы можете сказать, как оказались там?       Света помотала головой:       — Кроме имени не помню абсолютно ничего. Такое ощущение, что у меня вообще нет прошлого.       — Мы пытались вас найти по базам пропавших без вести, но либо ваше исчезновение не взволновало никого, либо прошло слишком мало времени, чтобы начали искать. Поэтому вся надежда, что вы сами что-то вспомните. Пробовали искать в соц сетях, с помощью программы распознавания лиц, но пока глухо… То ли вас там нет, то ли мои мальчики что-то не так делают, — она усмехнулась. — Сейчас проверяем базы бывших и нынешних заключённых, базы спецслужб. Так что, если вы относитесь к первой категории, лучше сознаться сразу, потому что это только вопрос времени. Кроме того, ваш биоматериал отправлен в Биобанки.       — Вероятно, у меня есть медицинское образование… — неуверенно произнесла Светлана.       — Как вы это поняли? — оживилась альфа, щёлкая короткими ногтями по экрану планшета.       — Я взяла книгу с этажерки и поняла, что ее хорошо знаю.       — И что это было?       — Общая хирургия.       Подполковник кивнула на лежащий рядом с подушкой том «Неврологических заболеваний».       — Вам все понятно в этом издании?       Света взяла в руки книгу, пролистала его.       — Да… Я могу даже с закрытыми глазами перечислить общие признаки, указывающие на наличие патологии.       — Это третий курс, — шепнула стоявшая рядом бета.       — Уже хорошо! Наверное, начать надо с Петрозаводска… — не то уточняя, не то резюмируя произнесла подполковник. — Вам знакома эта вещь?       На колени Светланы лег дорогой футляр для фотоаппарата из черной кожи.       — Зацепился за корягу недалеко от места, где вас нашли.       Девушка привычным жестом раскрыла его, заглянула и вскинула глаза на Канунникову.       — А где фотоаппарат?       — Какой? — тут же заинтересовалась альфа.       Светлана торопливо произнесла название фирмы-производителя, технические характеристики тела, и обоих объективов. Все это под диктовку женщина записала себе в планшет, а потом хмыкнула:       — Получается, помимо медицины, вы профессионально занимаетесь фотографией? — и развернула гаджет экраном к Светлане. — Вряд ли любитель будет покупать такой дорогой аппарат.       — Да, фотоаппарат был такой… Наверно… — прошептала Света, и уже другим взглядом оглядела комнату и обеих женщин, выискивая для каждой подходящий ракурс.       — Там на ремне вышито четыре буквы, две С, Д и А. Я так понимаю, две С это ваши инициалы. А что или кого обозначают ДА?       Света закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на буквах, но они ускользали из ее памяти.       — Не помню… — почти жалобно выдохнула она. Руки, гладившие футляр, дрогнули.       — Я думаю, этого достаточно для начала. С такой информацией, мы быстрее выясним, кто вы и почему здесь оказались. А затем, найдем и тех, кто покушался на вашу жизнь. Сомневаюсь я, что вы решили искупаться нагишом, закинувшись барбитуратами, — альфа поднялась со стула. — Выздоравливайте.       Когда Канунникова вышла, Света вскинула глаза на бету, оставшуюся в комнате.       — Вы врач? Простите, не спросила, как вас зовут?       — Ерунда, — махнула та рукой, усаживаясь на место подполковника. — Ладно хоть свое имя вспомнила. Екатерина Шимилева, местный терапевт, официально. А так — всего понемногу. Конечно, сложные операции на коленке я не сделаю, но немного заштопать смогу. Населения у нас хватает и из-за каждой царапины везти в райцентр смысла нет. Оборудование в нашем ФАПе современное, медикаменты все необходимые есть. Вот только неврологов и психиатров нет, к сожалению. А твой случай интересный. Сейчас Лиза выяснит кто ты, а там и на Большую землю увезут.       — А где я нахожусь?       — Скажем так… До ближайшей цивилизации как до луны раком. Деревня Нурмолицы. Тебе о чем-то говорит? До Петрозаводска ещё почти двести кэмэ по лесам и болотам.       — Ничего… — замотала головой Света, чувствуя, как от безысходности подкатывает к горлу комок. Кажется, ещё немного, и она позорно разрыдается.       — Если хочешь — поплачь, я выйду. Вы же альфы со стальными яйцами, слабыми быть не имеете право… — хмыкнула Екатерина.       — Не уходите… Лучше расскажите про вашу деревню… — меньше всего ей хотелось сейчас оставаться в одиночестве и бессмысленно колупаться в собственных мозгах. В голове все равно было пусто, а сдаваться страху ей не хотелось.       — Давай уж на «ты». А чего тут рассказывать? Потом оклемаешься, сама погуляешь, увидишь. Места у нас тут больно красивые…       …Сурганова со стоном оторвала голову от руля. Иногда воспоминания двухгодичной давности выстреливали не вовремя и именно тогда, когда она сталкивалась с кем-то или чем-то оттуда, из прошлого, большая часть которого так и осталось за темной пеленой забвения, и которую так и не смогли помочь ей распахнуть ни неврологи, ни психологи. Значит, Диана, это привет именно оттуда. Она должна во что бы то ни стало найти ее и узнать, что же произошло такого, за что она получила дождь из пива в лицо. Только как это сделать, пока идей не было… Может быть, действительно стоит съездить в Нурмолицы. Проветрить голову, сменить обстановку… Повидаться с Катей, и если повезёт — то и с Лизой. Да и пофотографировать — природа в этой маленькой деревне, в краю озёр, действительно восхитительная, а новые кадры ей не помешают. Дотянувшись до бардачка, она достала коробку с таблетками, закинула одну в рот. Постепенно тиканье в висках и дрожь в руках сошли на нет, и Светлана набрала Шимилеву, добавив в голос твердости и спокойствия.       — Прости, Кать, сложная дорожная ситуация была.       — Угу, — отозвалась собеседница, но по ее тону было ясно, что она ни на секунду не поверила.       — Я все-таки вырвусь к тебе на пару дней. Наверное, надо отдохнуть от городов и людей.       — Правильно! Это у вас там холодно, слякотно и дождливо, а у нас…       — А у вас просто холодно! — расхохоталась Света.       — Зато солнечно! — обиделась за свою родину Шимилева. — Жду!       Сурганова завела двигатель и уверенно вырулила на дорогу. Если она хочет ехать в Карелию, то это надо делать сейчас, пока у нее ещё есть время до открытия выставки и нет заказов. Надо только предупредить мать.       После того, как два года назад той позвонили и сказали, что Светлана найдена полуживой, потерявшей память где-то в карельской глуши, ее мать, альфа, сама едва не сошла с ума. Ее единственный ребенок от любимой омеги, погибшей в авиакатастрофе, и которую не смогла заменить никакая другая женщина, сначала, разругавшись в пух и прах, ушел из дома в неизвестном направлении, а затем попал в какую-то передрягу. Вот только куда и к кому Светлана тогда ушла, ни мать, ни кто-то из близких друзей не смог сказать. Или не хотел…