Помешай мне уйти

      Неожиданно наступило лето, хотя обычно так случалось только с приходом зимы. Май ещё не перевернул последнюю неделю на календаре, но внезапно прошла сопливость и хмурость. Когда Света уезжала, город заливало дождем, на трассе ее пару раз даже догонял внушительных размеров град, когда она возвращалась — ослепляло яркое солнце так, что не спасали темные очки.       Настроение у Сургановой, несмотря на долгий путь, было приподнятым: забитая новыми кадрами потрясающей красоты карельской природы карта памяти хранила не только несколько десятков фотографий Шимилевлой и Канунниковой в естественных рабочих декорациях, форме — белой и синей, на фоне природы с особым очарование поселка, но и местных жителей.       Юный рыбак, доставший вместо рыбины старый башмак и с изумлением его изучающий. Смешной хулиганистый выводок карело-финских лаечек, медово-рыжих, с острыми хитренькими мордочками. Старенькая, вся в морщинах бета, в национальном костюме карелов-ливвиков, сидевшая на стуле с таким же древним котом на коленях, в окружении четырех поколений своей семьи. За их спинами виднелась стена комнаты, сплошь усыпанная фотографиями предков. В мыслях уже крутился десяток идей, и она размышляла о целой экспозиции таких этнографических фотографий, посвященных народностям Карелии: можно договориться с местными здесь и не только… Кофр так же ехал с ней домой в Питер.       — Лиза же вернула мне его, а я в своих бесконечных заморочках и забыла тебе сказать… А тут решила заняться расхламлением и нашла. Вещь хорошая, может пригодиться! — Шимилева вручила ей кофр и покосилась на подполковника, возившуюся с мангалом. Присела на скамейку напротив, некоторое время задумчиво рассматривала альфу перед собой. Сурганова снова, как и тогда, два года назад, покрутила его в руках, зацепилась взглядом за инициалы, провела по ним подушечками пальцев, но, как и прежде, они никак не отозвались в памяти. Сам же кофр был хороший: фото аксессуары этого бренда стоили немалых денег, он считался премиальным, и магазинов, где он был представлен, скорее всего было немного, можно было попробовать поспрашивать. Почему-то Сургановой казалось, что покупала она его не сама.       — За два года ничего? — наконец поинтересовалась Катя. Света вздохнула и мотнула головой.       Тем же вечером под жареную на гриле корюшку и домашний самогон Сурганова осторожно поинтересовалась у Лизы, сможет ли она через свои контакты в органах найти одну омегу.       — Правда кроме имени и фото у меня ничего… — призналась она. — Знаю ещё, что на аккордеоне играет. По возрасту — чуть за двадцать, младше меня или ровесница…       — Исчерпывающе, — проворчала альфа в ответ, а потом тут же оживилась, включая следователя: — Кто-то из прошлого? Думаешь, имеет отношение к покушению? Или так нюх требует?       — Из прошлого, — тут же ответила Света. — Не думаю, что связана с покушением, но, возможно, с ее помощью я узнаю что-то ещё о своем прошлом…       Каннуникова покивала, выудила телефон из внутреннего кармана камуфляжной ветровки и сделала несколько пометок.       Раздражение пришло с въездом в город, когда машина уперлась в длинный хвост автомобильной пробки, хотя в воскресенье вечером вряд ли стоило ожидать чего-то иного. Света обреченно вздохнула и сделала погромче музыку — приятный женский голос рассказывал историю про сов. В итоге, до Кавалергадской тащиться пришлось почти час. Поднявшись в квартиру, она обнаружила мать на кухне, задумчиво изучающую что-то на планшете.       — Новая статья? — поинтересовалась она, чмокнув женщину в щеку, и сразу направилась к холодильнику.       — Рецепт вяленой сливы, попытка номер… я сбилась со счета… — широко улыбнулась та в ответ. — Как Карелия?       — Прекрасна… Природа, атмосфера, люди! Компания! Куча новых идей и планов! Я тут подумала, надо тебя отправить к Кате в отпуск: будешь наслаждаться природой, вкусной едой и отличной компанией. Вы с ней, вроде, общий язык нашли.       — Да, надо, я с удовольствием, — согласно закивала мать и подняла очки на голову. — Она на выставку приедет?       — Обещала, — пробубнила Света, доставая запечённое мясо. Отрезала себе внушительный кусок, решив даже не разогревать, а только щедро полила его горчицей и вернулась за стол к матери.       — Отлично! Организую нам культурную программу! — после случившегося Лия была безмерно благодарна Шимилевой и совершенно не представляла себе, как когда-либо сможет ее отблагодарить.       — Мам… — после достаточно продолжительного молчания, заполненного лишь лёгким звяканьем приборов, неуверенно начала Света. Женщина снова оторвалась от изучения рецепта и вопросительно повела бровью. Что-то в голосе дочери заставило её насторожиться.       — Ты говорила, что мы поругались за месяц до случившегося, и я ушла… Ты меня поэтому искать начала не сразу… Куда я ушла? Я задавала этот вопрос и Валере, и Свете… Они ведь мои лучшие друзья, но они не знают или говорят, что не знают. Но ты ведь знаешь? Или догадываешься? Скажи…       В ответ на умоляющие нотки, альфа глубоко вздохнула и отложила планшет в сторону. Полностью сняла очки, покрутила их в руках.       — Светик, я действительно не знаю куда и к кому… — и не дожидаясь ответной реакции продолжила. — Я была уверена, что к Тхаю или Голубевой. Но когда я всё-таки начала тебя разыскивать и поговорила с ними, оказалось, что нет. Ты у них даже не появлялась, ни один, ни вторая и не знали, что мы поругались. Они были в курсе, что ты бросила институт. А где жила, и тем более с чего тебя понесло в Карелию — нет. Голубева предположила, что жила ты с омегой… Я знала, конечно, что кто-то у тебя тогда был, грешным делом даже винила ее в твоей придури с фотографией. Не верила, что ты сама хочешь этим заниматься. Хотя понимала, ни одна омега на тебя не может так повлиять.       — Почему? — Света удивлённо уставилась на мать. Лия поднялась, чтобы заварить чай — травяной с добавлением цветов и ягод: клюквы и облепихи. Презент Шимилевой.       — Ты омег всегда меняла, как перчатки, лет с пятнадцати, дольше пары месяцев ни с кем не встречалась, а чаще вообще одной течкой ограничивалась. Потом они тебя пресыщали: не так пахли, слишком липли, что-то требовали, ну, и далее по списку. А тебя эти заморочки раздражали. Поэтому ты меня никогда ни с кем и не знакомила, да и я особо за твоими похождениями не следила. Про предохранения ты все знала, случайно заделать ребёнка не могла, жениться тем более не собиралась, — Лия усмехнулась. — А тут ушла жить к омеге! Но при этом никто из твоих друзей даже не знал, кто она такая. Да, у тебя внезапно завелась пассия, с которой ты, оказывается, дольше месяца, но ты её почему-то скрываешь… — альфа пригубила чая, немного помолчала и с явной неохотой продолжила: — Я решила, что её надо бы найти, рассказать о случившемся, но не получилось. Идей, кто она ни у кого так и не возникло, и только Голубева опять высказала предположение…       — Какое? — Света закусила нижнюю губу и вся обратилась в слух.       — Что ты могла заинтересоваться одногруппницей её тогдашней омеги, хотя та и была совершенно не в твоём вкусе. Если только чисто из спортивного интереса, но долго бы возиться с ней, по её словам, ты не стала бы, заполучила и бросила.       Сурганова прикрыла глаза и сжала переносицу, да звучало такое так себе, особенно исходя от матери, но правда в ее словах была. Омеги действительно её быстро пресыщали, это она о себе поняла сразу и предпочитала короткие интрижки с течными омегами, часто даже не запоминая их имён. Главное, чтобы пахли притягательно — не приторно, терпко с лёгкой горчинкой, как Диана… Диана… Света вздохнула — как же она хотела её найти, и дышать. Дышать… Если Голубева была права, то Диана могла быть той одногруппницей и сильно на нее обиженной.       — А как звали ту одногруппницу? — задала она вопрос, но получив в ответ крайне выразительный, многозначительный взгляд матери, стушевалась.       — Глупый вопрос… — хихикнула она. — Буду надеяться, что Голубева помнит имя своей тогдашней бабы, — сделав себе мысленную пометку позвонить подруге, Света вернулась к еде.       — Есть шанс, есть шанс… — хмыкнула Лия, поднимаясь. Поковырявшись в холодильнике, она достала банку вяленых, пряных томатов, и, вскрыв её, выложила на тарелку. — Помидоры у меня получились в отличии от… Но тут рецепт попроще, — пробурчала она.       Света облизнулась и тут же потянулась вилкой. Лия улыбнулась на энтузиазм дочери, но тут же сердце ухнуло куда-то в пропасть, стоило вспомнить…       …Когда Света выскочила из квартиры после скандала, альфа лишь глубоко вздохнула, и отправилась на кухню заваривать себе чай. Женщина не понимала, откуда внезапно взялась эта придурь с фотографией?! Хотя Лия сама подарила ей на окончание школы хороший фотоаппарат взамен совсем старенькой «мыльницы», с которой дочь не расставалась, но она никак не могла предположить, во что это может вылиться! И что, вроде бы, невинное хобби закончится уходом дочери из дома и из института. Сама она успокоилась довольно быстро, всего через пару дней, в конце концов — это ведь жизнь Светы… и если захочет, то сможет восстановиться и закончить. Но несмотря на это, звонить и мириться не торопилась, считая, что она вправе требовать, чтобы любимый и единственный ребёнок получил нормальное образование для своего же блага! Тем более оставался только год! Света же тоже не выходила на связь, хотя в ее отсутствие домой возвращалась, потому что исчез ноутбук дочери, документы и кое-что из вещей. Так прошёл месяц… На работе начался сезон отпусков, в декрет ушла лаборантка, свалились неожиданные для лета госзаказы. Уйдя в работу и почти не появляясь дома, Лия и не заметила, как проскочил ещё один…       Июль захватил Питер в тиски непривычной жары, сухости и духоты. Когда альфа осознала, что молчание затянулось — предприняла несколько попыток дозвониться до дочери, но абонент был недоступен. Женщина с трудом погасила в себе первую острую вспышку беспокойства — Свете давно было не пятнадцать, и она могла спокойно уехать куда-нибудь с друзьями. Или очередной омегой. Но через неделю ситуация повторилась, абонент все так же был недоступен. И теперь беспокойство было уже не унять, Лия принялась обзванивать тех из близкого круга дочери, чьи контактны у нее были — в первую очередь Валеру и Светлану. Но к ее ужасу, они были не в курсе! Даже не видели Свету уже больше двух месяцев! Оба пообещали, что поспрашивают в их компании, может кто что знает. Начала подкатывать паника, стало ясно — надо идти в полицию и подавать заявление. Участковый — бета в возрасте — принимал его с явной неохотой.       — Альфа взрослая, встретила сладко-пахнущую омежку и загуляла с ней, — ворчал он, недовольно поглядывая на нее. Лия поджала губы.       — Нет, — отрезала она. — Я знаю свою дочь: сладко-пахнущая омежка, как вы выразились, увлекла бы ее на неделю максимум! Но она не выходит на связь больше двух месяцев! А свою личную страницу в соцсетях вообще заблокировала.       — Вы сами сказали, что поругались…       — Я! Но ее друзья тоже не знают, где она! — теряя терпения, прорычала альфа. Участковый тяжело вздохнул, но больше спорить не стал и принял заявление.       В тот день на работе, они праздновали чей-то день рождения. Именинник заказал доставку из грузинского ресторана напротив: хачапури, долму, хинкали с разными начинками. Лия потянулась, чтобы обновить свой бокал с гранатовым вином. Она, хмурясь, слушала коллегу из соседнего отдела о нерасторопности правоохранительных органов в делах о пропажи альф — их возбуждали с неохотой и задержкой. Статистика показывала, чаще альфы исчезали по собственному желанию. Чаще да, но не всегда! И в том, что ее дочь пропала не сама, сомнений у Лии не было. В дверях переговорной, где устраивался банкет, неожиданно возникли двое мужчин. Одеты они были просто и привычно, но манера держаться выдавала с головой.       — Просим прощения, что нарушаем ваше мероприятие, — произнёс один, помоложе, в голубых джинсах, белой футболке поло и жёлтой вязаной шапке, несмотря на жару. — Нам необходимо увидеть Сурганову Лию… — его взгляд прошёлся по присутствующим и остановился точно на ней. Альфа почувствовала, как внутри все похолодело.       — Да? — держа эмоции под контролем произнесла она. — Пойдёмте в мой кабинет… Там будет удобнее, — она оставила бокал и сжала руки между собой, чтобы скрыть дрожь. В кабинете, на автомате, включив кондиционер, прошла к столу и повернувшись к гостям замерла в ожидании.       — Лия Сурганова? — ещё раз уточнил тот, что постарше.       — Да. — Майор Крылов, а это капитан Соколов, Следственный комитет Петрозаводского района. Мы бы хотели, чтобы вы взглянули на фото и сказали, знакома ли вам эта девушка.       Капитан тут же приблизился, доставая планшет. Женщина нервно сглотнула, неосознанно упираясь бедром в край стола. Она не знала, к чему готовиться. На фото была изображена Света… Бледная и явно напуганная, похудевшая, но живая. В одежде, определенно, с чужого плеча, висевшей на ней, как на вешалке.       — Вы её знаете?       — Да, да, это моя дочь, — с явным облегчением выдохнула альфа, опускаясь на стул. — Но что с ней? Где она?       — Вам говорит что-нибудь название Нурмолицы? — вопросом на вопрос уточнил майор.       — Создатели, где это? — ухватилась за голову Лия.       — Двести километров от Петрозаводска, — отозвался он же. — Она была найдена недалеко от этой деревни, без сознания, накачанная под завязку барбитуратами.       — Чем? — не поверила своим ушам альфа. — Света никогда и ничего не употребляла, она будущий медик и знает, чем это может закончиться. Что с ней сейчас?       — Мы знаем, что нет, анализы подтвердили, — отозвался капитан. Оба беты переглянулись. — Сейчас она в относительном порядке, но…       У Лии затряслись поджилки, похолодели руки и ноги, в глазах мгновенно потемнело. Она пришла в себя от противной вони нашатыря, который ей совал под нос майор, а капитан в это время усиленно выпихивал из кабинета озабоченных коллег. Крылов заменил пробирку с нашатырем на стакан с водой. Стуча зубами об край, старшая Сурганова торопливо сделала несколько больших глотков и только тогда смогла прохрипеть:       — Что с моей дочерью?       Капитан наконец захлопнул дверь, прижал ее спиной, оба беты снова переглянулись, и майор, наконец, выдал:       — Она потеряла память. Не помнит ни кто она, ни откуда, и тем более, что с ней произошло. Может, вы сможете что-то прояснить?       — Я могу ее забрать? Она в больнице? — вместо ответа закидала альфа их вопросами, торопливо выдергивая из принтера лист бумаги и хватая ручку.       — Да, можете. Она уже в состоянии перенести поездку, но ей нужно…       — Я еду прямо сейчас! — Лия резко поднялась, — Все вопросы вы можете мне задать по дороге, хотя, что со Светой случилось, я не смогу вам ответить. Пару месяцев назад мы с дочерью посс… поспорили, и она ушла из дома. Я сначала думала, что к кому-то из своих друзей, но нет. Оказалось, что к какой-то омеге. К сожалению, имени я не знаю и адреса тоже. Но не сомневаюсь, в этих Нурмолицах она оказалась из-за нее и попала в эту… — голос Сургановой сорвался, но она взяла себя в руки. — Мы можем ехать прямо сейчас. Я только должна отдать заявление об отпуске своему руководителю.       Дорогу Лия почти не запомнила — только приторный, удушливый запах ванильного табака, стоящий в салоне, да песни десантуры в динамиках. Говорили мало: следователи сообщили, что дочь не в больнице, а у местного терапевта Екатерины Шимилевой, к которой её доставили сразу после обнаружения. Она смотрела в окно и, чем дальше они удалялись от Санкт-Петербурга, тем все увереннее, она становилась, что пассия дочери виновата не только в том, что та бросила институт, но и поперлась в эту глушь.       — Ищите омегу, — снова повторила женщина, выбираясь из внедорожника, когда уже в ночи они добрались до деревни и остановились на подъездной дорожке у самого обычного деревянного двухэтажного дома. Майор с капитаном обменялись взглядами и поспешили следом.       Дочь сидела на кухне за массивным деревянным столом, на ней была объемная черная футболка и такое же трико с до упора затянутыми завязками. В руках она сжимала большую керамическую чашку с ароматным травяным чаем. Волосы были собраны в неаккуратный хвостик с петухами.       — Светочка… — выдохнула альфа, застыв в дверях и вцепившись пальцами в дверной косяк. Та повернулась на ее голос, смотрела с любопытством, но настороженно.       — Да? Вы меня знаете?       — Да, ребенок… — выдохнула Лия, приблизилась, устало опустившись на соседний стул, и накрыла руки Светы своими. — Ты моя дочь Светлана Сурганова, я Лия Сурганова… — альфа повернулась к стоящей у подоконника бете: — Каков диагноз?       — Неврологу вам надо будет показать ее в Санкт-Петербурге, у нас его нет. Но когда ее нашли было переохлаждение, закрытая ЧМТ и отравление наркотическими веществами.       Лия кивнула и вздрогнула от сдавленного сиплого голоса.       — Мама… Мамочка…       Ни старшая Сурганова, ни Шимилева не успели и слова сказать, как майор уже оказался рядом:       — Вы вспомнили? Вы можете сказать, что произошло? С кем вы были?       Света нахмурилась, а потом мотнула головой:       — Нет, только мамулечку вспомнила… И все… Как так? — и она жалобно посмотрела на Лию, цепляясь за её руки, а потом перевела взгляд на Шимилеву. Та нахмурилась:       — Интересно, — пробормотал она. — Я про такие случаи читала в статье одной несколько лет назад, кажется. Что-то типа, что восстановление памяти связано с эмоциональной связью с объектом, а триггером является тактильный контакт. Крайне редкие случаи. Но невролог скажет вам больше… — заключила она и добавила, обращаясь к следователям: — Господа, давайте на выход, поздно уже. Если хотите побеседовать, то приезжайте завтра утром.       В Нурмолицах они тогда провели несколько дней прежде, чем вернуться в Санкт-Петербург. Со Светой все-таки еще раз хотели поговорить и следователи, и подполковник Канунникова.....       Лия покосилась на дочь, задумчиво пережевывающую вяленые томаты:       — С чего ты вдруг спустя два года решила выяснить про ту омегу?       Света перестала жевать и серьёзно посмотрела на мать.       — Лиза сказала, что по моему делу нет никаких подвижек, висяк. Может быть, если найти ту омегу, то появятся хоть какие-то зацепки. Она скажет, зачем я туда поехала. Хотя, зачем я понимаю — снимать, но не думаю, что только природу… Значит, я была с кем-то. Вопрос — с кем? Наверно, многое бы прояснили фотоаппарат и планшет, но, по всей видимости, их утопили.       — А ты не думаешь, что поехала ты туда именно с ней? И это она? — неожиданно предположила мать. Света нахмурилась, помолчала немного, а потом отрицательно мотнула головой:       — Нет, — уверенно произнесла альфа, — Это не она.       — Тогда почему, она тебя не искала? Вы встречались довольно долго и даже жили вместе, а потом внезапно ты исчезаешь? И когда я привезла тебя в Питер, она тоже не объявилась. Если она все-таки была как-то связана с вашей компанией, то она должна была узнать об этом. Но, как я понимаю, за все это время — ничего?       Ответов у Сургановой не было, а мать задавала те же самые вопросы, что и подполковник. Та тоже считала, что в случившемся замешана омега, с которой Света жила.       — Мы могли поругаться прямо перед самой моей поездкой, как и с тобой, — предположила она, и добавила с горечью: — Я вообще могла ее бросить и поехать в Карелию с какой-то другой омегой, это бы многое объяснило…       Лия хмыкнула что-то неопределенное и вернулась к своему планшету.

***

      Связаться с Голубевой сразу Свете не удалось. Открытие выставки должно было состояться уже через пару недель, но место для центровой композиции все еще пустовало и надо было что-то решать. Либо полностью менять расположение, либо предоставить новые материалы. Не хватало всего нескольких фотографий для завершения всей концепции. Сурганова точно знала, что хочет видеть кульминацией и сожалела, что не удалось сделать больше снимков в тот вечер. Потратив, два дня на корректировку, печать и выбор багета, она отвезла все в галерею. И только после наконец-то набрала Голубеву, но встретиться днем и пообедать где-то в ресторане не получилось. У той был полнейший завал в больнице, и Света приехала к подруге домой вечером с бутылкой портвейна «Массандра». Дверь открыла симпатичная омежка в хлопковом домашнем костюме цвета тиффани в мелкую клетку.       — Привет, — очаровательно улыбнулась Сурганова, дёрнув крыльями носа. Пахла девушка крайне приятно — смесью шоколада и вишни, с какими-то лёгкими нотками черного перца.       За эти два года после потери памяти как-то так получилось, что с Голубевой виделись они от силы несколько раз. Та вместе с Валерой приезжали на Кавалергардскую сразу после возвращения Светы, чтобы устроить экскурс в ее прошлое. А потом… Потом почти полгода мать таскала ее по всевозможным врачам: неврологи, невропатологи, психиатры, психологи… Но без толку — в памяти все так же зияла пустота. И Света в какой-то момент просто смирились. Просто устала ловить фантомы. Купила подержанный фотоаппарат и с головой занялась тем, что ей приносило не просто удовольствие, а успокоение — фотографией. А с когда-то лучшими друзьями теперь общаться было сложно — пропали совместные воспоминания, внутренние шутки она просто не понимала. Наверно поэтому интуитивно и отдалилась от них. Голубева звонила как-то с приглашением на свадьбу, но Сурганова в тот момент снимала на Алтае художниц на выездном пленэре. Потом были еще какие-то заказы и еще. Так что с избранницей подруги она так и не познакомилась.       — Светлана, — вежливо представилась она. Девушка как-то странно на нее покосилась.       — Я знаю… — произнесла она и добавила: — Ты правда не помнишь, получается? Когда Светка сказала про потерю памяти, я, честно говоря, не особо поверила… Я — Виолетта. Светка в душе, только пришла, — омега забрала бутылку и махнула рукой следовать за ней.       На кухне сумасшедше вкусно пахло запечённым мясом — в духовом шкафу отдыхала утка. На столе стояли тарелки с сырной и мясной нарезкой и большое блюдо с зеленью. Освежившаяся и просто сияющая Голубева объявилась спустя пару минут, Света только и успела открыть и разлить по бокалам вино, а омега достать противень.       — Сурик! — альфа сгребла подругу в медвежьи объятия. — Я уж думала, отловлю тебя только на выставке!       — Прости, — стушевалась на мгновение Сурганова.       Голубева лишь широко улыбнулась и отмахнулась:       — Нормально! Но за то, что ты пропустила нашу свадьбу, будешь должна фотосессию!       — Без проблем! — засмеялась Светлана. — Скажи когда, и, обещаю, брошу все дела!       Утка с яблоками оказалась совершенно божественной. И Света, быстро приговорив свой кусок, откинулась на спинку стула, потягивала вино и, пряча улыбку за кромкой бокала, наблюдала, как Голубева скармливала жене особо лакомые кусочки. Задавать вопрос о том, с кем альфа крутила два года назад, казалось ей неуместным, и она решила выждать. Когда Виолетта поднялась и попыталась убрать со стола, Голубева тут же её остановила:       — Любимая, мы сами, лучше иди готовься к зачету.       Девушка чмокнула в губы жену и умчалась в зал, крикнула на последок, чтобы её не забыли позвать на кофе и десерт. Альфа проводила омегу полным обожания взглядом, а потом скомандовала.       — Ну, встали — и вперёд, я загружаю посудомойку, ты раскладываешь все по контейнерам и убираешь в холодильник.       Спустя несколько минут Сурганова собралась с мыслями и задала вопрос.       — С кем я могла встречаться два года назад? Мамулечка сказала, у тебя были мысли на этот счет…       — С Веткиной одногруппницей. Но это только мое предположение. Наверняка не знаю. Даже если вы и трахались, то в компании старались держаться нейтрально и на расстоянии. Но Ветка утверждала, что порой ловила очень красноречивые взгляды, которые вы друг на друга бросали, — Голубева воткнула последнюю тарелку, хлопнула дверцей и повернулась к Сургановой. — Хотя, знаешь, мне кажется, эта Диана вообще была не в твоём вкусе: доска-доской, угловатая вся, носатая, гнусавая…       — Стоп! Диана? — у Светы мгновенно зашумело в ушах и, не дожидаясь ответа, она метнулась в коридор за кофром. — Это она?! — вернувшись, подсунула под нос подруге фотоаппарат. Голубева прищурилась.       — Вроде она… По крайней мере — похожа. На фотке старше, конечно, но похожа.       Сурганова просияла: ей не верилось, что она нашла! Нашла! В одном лице! Кто бы мог подумать!       — А фамилия Дианы? Она же с твоей женой до сих пор учится, да? А на парах появляется? А где живёт? — забросала она вопросами. Альфа подняла руки вверх.       — Так стоп, стоп, Сурик! Сейчас сварим кофе, достанем яблочный штрудель, мороженое, и позовём Ветку. Вот её и будешь допрашивать!       Только Виолетта ничего не знала, кроме фамилии, конечно — Арбенина! После первого курса, сдав сессию, та взяла академический отпуск, а потом вообще перевелась на заочку. Более того, омега разорвала контакты со всеми друзьями и знакомыми, сменила номер телефона, съехала с квартиры, в которой жила, и вообще полностью ушла с горизонта.       Выйдя от Голубевой и направляясь в сторону метро, Света задумчиво прокручивала в голове все, что узнала. Если, конечно, принять во внимание, что Голубева права, то выходило, что встречались они около восьми месяцев, последний из которых после ссоры с матерью — жили вместе. Это целый рекорд для нее! Но потом что-то произошло… Поэтому Диана ее не искала, не пришла навестить, поэтому и исчезла. Но что произошло? Учитывая, как омега её встретила, ничего хорошего…       Глянув мельком на часы, Сурганова решила, что не так уж и поздно для звонка подполковнику. Но стоило ей только выудить мобильник из кармана толстовки, как тот ожил сам. Альфа удивлённо хмыкнула:       — Игры мироздания, Лиз, я как раз планировала набрать тебя! Я знаю фамилию…       Следующие слова Канунниковой заставили Свету пошатнуться. На ватных ногах она доковыляла до ближайшей скамейке и кулем рухнула на неё. Они тоже нашли Диану по фото, а так же успели нарыть много всего про неё и не только. Всплыло кое-что и про саму Свету. Альфа слушала ровный, слишком спокойный голос подполковника и не верила.       Диана Арбенина была из очень богатой семьи. Семья со стороны матери-омеги была из Санкт-Петербурга и занималась строительством и недвижимостью по городу и области, у них была доля в крупнейшей компании-застройщика. Семья со стороны матери-альфы — из Магадана и была связана с золотодобывающей промышленностью и обработкой золота, владела сетью ювелирных магазинов по всей стране. Бабушка альфа со стороны матери-омеги после смерти оставила все свое движимое и недвижимое имущество любимой внучке: внушительные счета в банках, шесть квартир разного метража по городу, коттедж во Всеволожске, четыре коммерческих помещения, огромные торговые площади в одном из крупных ТЦ и свою долю в бизнесе.       — На данный момент от этого осталось меньше, потому что приблизительно в то же время, что на тебя было совершенно покушение, она отписала большую часть наследства матери. У нее остались только квартиры и коттедж, в принципе, это позволяет ей нигде не работать. Учится она на заочном, на филфаке СПБГУ. Телефон, что ты дала, выключен, но последний раз он регистрировался в посёлке Колпино, я скину тебе локацию. Но это не самое интересное… — Лиза выдержала театральную паузу и продолжила: — Она состоит в браке со Светланой Сургановой, брак был зарегистрирован тридцатого мая.       — Что?! — Света ошалела захлопала глазами, сильнее сжимая телефон. — В каком браке? Мы были женаты?       — Нет, Свет, вы до сих пор женаты, заявление на расторжение эта Диана не подавала, ты, понятно, тоже. И…       — Но почему это не всплыло раньше?! — перебила подполковника Сурганова.       — Никто не пробивал твой статус, когда установили личность, сразу связались с твоей матерью. Тем более вы расписались в конце мая, а выловили тебя из озера в середине июля, данные тупо могли ещё не поступить в общую базу. Но есть ещё кое-что… — на другом конце провода раздалось шуршание бумажек. А Сурганова замерла, ей стало страшно, что ещё сейчас может сказать Канунникова.       — У Арбениной двое детей, двойняшки, мальчик и девочка, девочка — альфа. Им сейчас чуть больше года…       У Сургановой закружилась голова, и она только с третьей попытки выдавила из себя:       — Мои?       — Неизвестно. В графе второй родитель прочерк.       Альфа судорожно выдохнула — в висках началась пульсация, несмотря на то, что к вечеру стало прохладнее, казалось нечем дышать.       — Я поняла… — прохрипела она. — Спасибо.       Мысли путались, она ещё долго сидела на скамейке, сжимая в руках мобильник и глядя прямо перед собой.       В Колпино она поехала на следующий же день. Тот пятак домов, где прежде регистрировался сигнал телефона Дианы, находился недалеко от местного ДК и прямо напротив озера. Должно быть, по причине середины рабочего дня людей и машин было немного, стояла непривычная тишина и спокойствие, все вокруг утопало в зелени. Почему Диана сбежала из центра именно сюда? Зачем?       Сурганова бродила от дома к дому, показывая каждому, кто встречался на ее пути фотографию Дианы, но пока тщетно, никому эта девушка не была знакома. Взяв себе кофе на вынос, она приземлились на скамейку напротив детской поликлиники, кидалась к каждой входящей или выходящей мамаше, но и те отрицательно мотала головами. Казалось время и пространство насмехаются над ней, заставляя просто ходить по кругу. Но, если надо будет, она вернётся сюда ещё и ещё раз, пока не найдет омегу. Правда, она не знала, какой вопрос задаст первым, когда, именно когда, а не если, найдёт Арбенину. Прокручивала в уме различные варианты вопросов, но даже и близко предположить не могла, какие могут быть ответы. Она уже сомневалась стоит ли вообще приоткрывать эту часть той ее жизни? Что там скрывается? Радость, разочарование, боль? Может, Лиза и мамулечка правы, и в случившемся с ней виновата именно Диана… Что тогда?       Остался последний дом… Кофе закончился, а ноги уже начали гудеть. В отличие от остальных, двор не был пустынным. На детской площадке в центре, в песочнице колупалась пара малышей, рядом с ними, спиной к Свете, на скамейке сидела женщина. Сурганова теперь знала, что у Дианы есть дети. Но чьи? Ее? Могли быть… Хотя, по словам Лизы, родились они через семь месяцев после регистрации брака. Но это не показатель…       Подойдя поближе, альфа почувствовала, как ноги мгновенно налились тяжестью, и каждый шаг теперь давался с трудом. Она уловил запах — кофейный, терпкий, с нотками кардамона и корицы. На скамейке сидела именно Диана, а значит дети в песочнице — Марта и Артем.       — Диана… — выдохнула Сурганова, подойдя, как можно ближе. — Здравствуй.       Арбенина резко поднялась и повернулась, прикрывая собой играющих детей.       — Пришла предъявить мне счет? — мрачно поинтересовалась омега. От низкого, сипловатого голоса по коже пробежали мурашки, а аромат кофе с кардамоном теперь чувствовался яснее, перебивая все прочие.       — Нет, я пришла узнать: за что?       Омега оскалилась и зло выплюнула:       — А того, что я видела, недостаточно?       — Что ты видела? — нахмурилась Света.       — А то ты не знаешь!       Сурганова глубоко вздохнула — эти непонятные ответы вопросом на вопрос ни на грамм не приблизили ее к реальному положению дел на тот момент, когда ее прошлое практически исчезло. Она снова глубоко вздохнула, словно перед прыжком в ледяную воду.       — Диана, я не знаю. Не помню. Меня хотели убить, к счастью, я выжила, но потеряла память. Я самостоятельно не могу вспомнить свое прошлое и знаю его лишь по документам и рассказам близких и друзей. А с тобой мы, оказывается, были очень близки. Мы же даже расписались перед тем, как…       — Удобно, да?! — перебила омега, и ее лицо исказила гримаса гнева, зелень глаз растворилась в черноте зрачков. — Когда не помнишь, то и совесть не мучает? Я не собираюсь ничего тебе рассказывать! — Она наклонилась, сгребла детей на руки и двинулась в сторону подъезда.       Света, уже ни на что не надеясь, крикнула в спину девушки:       — Это мои дети? Мартемки?       Диана на мгновение застыла, затем обернулась, ухмыльнувшись:       — Нет!!! — отрезала она и ушла.       Света растерянно смотрела ей вслед, совершенно не понимая, что могло случиться в прошлом, о котором она, вероятно, уже никогда не вспомнит. Когда пропикал домофон и хлопнула дверь, она отмерла и без сил опустилась на скамейку. Что она тогда натворила? Горло сжал комок горечи, а перед глазами все ещё стояло искаженное злостью лицо Дианы, вот только в мятно-зеленой глубине глаз, прежде чем ее затянула чернота, мелькнули боль и тоска.       Взгляд Светланы упал на скомканный детский носовой платок, лежавший в песочнице. Возможно, Диана вытирала нос кому-то из детей и уронила его. Чувствуя себя неловко, Сурганова оглянулась, не видит ли кто, и торопливо вытащила его из песка, аккуратно свернула и положила в карман. Было ясно, что делать ей здесь больше нечего, но уходить не хотелось — запах кофе, кардамона с лёгкой ноткой гречишного меда ещё не унесся вместе с ветром. Если бы она могла, то сжала этот аромат в кулак, чтобы можно было почувствовать ещё и ещё раз.       — Создатели, что же я такое натворила? — Светлана поднялась со скамейки и медленно двинулась к парковке ДК, где бросила машину. Она не видела, как занавеска на одном из окон шевельнулась, а невысокая девушка за ней до крови прикусила губу, с трудом сдерживая слезы.       Первым делом, вернувшись в город, она заехала на работу к матери и вручила ей платок.       — Сможешь отправить на анализ ДНК? — без предисловий и приветствия задала она вопрос. Лия нахмурилась, перекладывая квадратик ткани в пластиковый пакет.       — А с кем сравниваем?       — Со мной, хотя можешь и с собой…       Брови старшей Сургановой поползли вверх. После встречи с Голубевой дочь вернулась поздно, нетрезвая и сразу упала спать. Утром они не виделись.       — Возможно, на платке ДНК моего ребенка и твоего внука… Или внуков… Создатели, я уже ничего не понимаю… — простонала Света и, закрыв лицо руками, опустилась на ближайший стул…