Помешай мне уйти

      Несмотря на середину рабочей недели, в клубе было привычно многолюдно. Как и всегда по будням вместо живой музыки звучала подборка старинных французских исполнителей от Эдит Пиаф, Джо Дассена, Милен Фармер и Патрисии Каас до Zaz и VITAA. От самых дверей голова начинала кружиться от насыщенного сдобного аромата свежей выпечки и специй.       Света приехала в «Дегу» после встречи с адвокатом по семейным делам. И по словам той, без согласия матери-омеги Света не может рассчитывать даже на короткие визиты, несмотря на то, что они все еще были женаты. Пройдя сразу к стойке и почти повиснув на ней, она позвала молодого бармена, ловко раскидывающего чистые бокалы по местам. Дэн тоже был на смене, но в данный момент шейковал коктейль для симпатичной беты, сидящей напротив него, успевая еще и флиртовать с ней при этом.       — Жукова на месте? — без каких-либо приветствий задала она вопрос. Парень, которого звали Никита, если судить по бейджу, немного опешил сначала, но быстро пришел в себя.       — Да, у себя в кабинете была…       — Отлично! — кивнула Света. — Тогда бутылку водки мне… — заказала она, но потом снова покосилась в сторону Дениса и поинтересовалась:        — А какой самый убойный коктейль можешь мне сделать?       — Чтобы альфу сразу в нокаут укладывал? — уточнил он, слегка задумавшись.       Сурганова кивнула. Настроение у нее сейчас было именно таким — напиться. И не просто накачаться алкоголем, а сделать так, чтобы ее вынесло как можно быстрее, чтобы не думать ни о чем. Ни о Диане… Увидеть которую еще раз ей так и не удалось, хотя она еще несколько дней подряд приезжала в Колпино, дежурила во дворе. Подъезд она знала, и потом ей даже удалось выяснить у соседей номер квартиры, в которой жила омега. Но та, естественно, не открыла… Хотя, может быть, ее просто не было дома. Переехать на другую квартиру на следующий же день сложно, но можно временно поселиться в отеле… Особенно если не ограничен в средствах, а у Арбениной деньги были. Ни о Мартемках, которые по результату теста ДНК были ее детьми, и которых она тоже скорее всего больше не увидит! Ни о тех проклятых фотографиях, которые кто-то оставил у двери квартиры на Кавалергардской…       …В тот день она забрала мать с работы, и они поехали по магазинам: надо было закупиться продуктами и посмотреть обувь. Лия уже несколько недель сокрушалась о том, что развалились ее любимые мокасины. После они вдвоем вернулись домой, нагруженные пакетами, довольные покупками, но слегка вымотанные вечерними пробками и количеством людей в торговых центрах. Конверт, лежащий на бетоне около их двери, первой заметила старшая Сурганова. И пока Света пыталась достать ключи, ничего при этом не уронив, подняла его.       — В век компьютерных технологий и мобильной связи очень странный способ коммуникации… — задумчиво прокомментировала она. Конверт был размера А5 из плотной крафтовой темно-серой, волокнистой бумаги, запечатанный и достаточно пухлый, чтобы содержать не один листок какого-то послания. — Что-то подсказывает мне — это послание адресовано тебе… — произнесла она, заходя в квартиру вслед за Светланой. Та с облегчением сгрузила покупки на пол и повернулась.       — Действительно странный… — согласилась она.       Решив не тянуть время, Сурганова ключами вскрыла конверт и достала стопку фотографий. Мало что понимая в тот момент, она начала просматривать снимки и с каждым новым внутри все наполнялось холодом, а сердце будто замедлялось, пропуская удар за ударом. Дойдя до последнего, Света тяжело привалились к стене и прикрыла глаза. Колени дрожали, рискуя уронить ее на пол в любую секунду. На том поле пустоты, которым сейчас было ее прошлое, загорелся еще один сектор. Теперь она знала, что произошло у них с Дианой. Все просто и банально до смешного — она поехала в Карелию с другой омегой. Фотографий было достаточно, и изображённое на них не оставляло сомнений в произошедшем: после восьми месяцев Диана ей все-таки надоела. Но зачем тогда нужна была регистрация брака? Потому что та залетела? Не выдержав, Света сползла на пол и прижалась затылком к стене, будто сквозь вату, она слышала обеспокоенный голос матери, повторяющей ее имя. Изображение на одной из фотографий все еще стояло перед глазами: легкий полумрак, деревянный настил, три деревянных же шезлонга в ряд, и на одном из них она, Света — запрокинутая голова, спадающие на плечи волнистые, светлые волосы. Сомнений в том, что она обнажена, и в том, что происходило, не было: голые ноги, руки, грудь, а на бедрах у нее сидела другая, совершенно обнаженная девушка, упирающаяся ладонями в плечи, ее голова тоже была запрокинута, закрытые глаза и закушенная от удовольствия губа. Остальные фотографии были такого же содержания, только показывали их двоих с разных ракурсов, на разном удалении. Но ни одно из фото не запечатлело четко лицо омеги: в профиль или в полоборота, в тени, или прикрытое спадающей челкой — было только понятно, что она обладает немного восточными чертами лица и пухлыми губами.       — Света!       Сурганова, наконец, открыла глаза и сфокусировалась на тормошащей ее матери.       — Удивительно, что я получила только пивом в рожу, а не стаканом… — пробормотала альфа и с трудом поднялась, опираясь на сильные руки старшей Сургановой. На автомате она сгребла пакеты и поплелась на кухню. Все так же механически принялась разбирать и раскладывать продукты. В мыслях было так же пусто.       — Тебя ничего не смущает в этих фотографиях?       Света замерла с упаковкой яиц в руках и вопросительно вскинула глаза на мать.       — Как минимум то, что вас кто-то снимал. Ты ведь фотограф, разве это похоже на скрытую съемку?       Лия кинула снимки на стол.       — С хорошим объективом, возможно, — пожала плечами Сурганова и вернулась к прерванному занятию.       — Насколько хорошим должен быть объектив, чтобы сделать такие четкие кадры в темноте, на яхте посреди озера? — не унималась та. — Тогда почему ни на одном фото четко не видно ни твоего лица, ни лица этой девушки? Но меня даже больше интересует другое: зачем вообще надо было снимать, как ты трахаешь какую-то омегу? И еще — самое главное — почему у тебя в крови, когда тебя выловили, была ударная доза наркотика?       — Я не понимаю… — Сурганова снова совершенно растерянно уставилась на мать, которая устало вздохнула и терпеливо объяснила.       — Светочка, я думаю, что тебе надо отправить эти фотографии подполковнику Канунниковой. Надо найти эту омегу и задать ей все эти вопросы… — так как Света продолжала стоять и никак не реагировать, женщина снова вздохнула и сама отправилась на поиски своего телефона. Разговор с Лизой выдался коротким — компрометирующие фотографии ее крайне заинтересовали. И они договорились, что Света отправит их ей курьером в самое ближайшее время…       … Сурганова встряхнула головой, чтобы отогнать мрачные мысли, и пристально-вопросительно уставилась на бармена. Тот пошкрябал щеку короткими ногтями и выдал:       — Ну, есть у меня один коктейльчик, называется «Река крови»… — после этого он выставил на стойку «рокс» и наполнил его массивными кубиками льда, а дальше очень быстро начал заливать составляющие ингридиенты: австрийский ром «Штро», водка и текила все в равных пропорциях. После быстро перемешав воистину адскую смесь длинной барной ложкой, он подтолкнул бокал к альфе. — Прошу…       Сурганова сгребла напиток и выпила залпом, даже не поморщившись. Алкогольная смесь обожгла рот и пищевод, и почти сразу же по телу разлилось тепло.       — Давай еще… — потребовала, с силой опустив стакан на стойку, к счастью не разбив его. Никита крякнул и принялся мешать новую порцию.       — Может, шотиков еще? — участливо, но с налетом сарказма поинтересовался он, пододвигая второй стакан. Света задумалась лишь на мгновение, а потом утвердительно тряхнула головой, забирая напиток и делая несколько внушительных глотков. Парень мгновенно выставил перед ней пять стопок, на половину заполнив их смородиновой водкой, вторым слоем положил ликер лимончело и третьим добавил вкусовой джин «Ревень с имбирем». Сурганова прищурилась — в голове уже начало немного шуметь — и один за другим опрокинула в себя все пять рюмок. После последней чуть пошатнулась, но при этом уверенно схватила недопитый коктейль и приговорила его.       — Давай еще два таких, — потребовала она. Парень крякнул, но заказ исполнил. Рассчитавшись и прихватив два стакана, она уже нетвердой походкой двинулась к кабинету Жуковой.       Директор клуба «Дега» сидела за столом, вся поверхность которого была покрыта какими-то бумажками, даже ее ноутбук стоял на одной из стопок. Хмурая и сосредоточенная она пялилась в экран. Резко вскинулась, когда дверь в ее кабинет бесцеремонно распахнулась. Сурганова по сложной, слегка кривой траектории доковыляла до кожаного дивана и рухнула на него, при этом умудрившись не расплескать напитки. Поставив стаканы на журнальный столик, она выдала:       — Ну пиздец!       — И тебе здравствуй… — удивленно отозвалась Лена. — Что-то случилось?       — Я нашла Диану.       — Окей… — протянула Лена и, поднявшись, переместилась к Свете. Повела носом, принюхиваясь к крепкому алкогольному амбре. — Что за термоядерную смесь ты пьешь? — вскинула она брови, подняв один еще полный стакан и снова принюхавшись, но не рискуя попробовать.       — Твой бармен намешал, — буркнула Сурганова и влила в себя остатки содержимого из своего рокса. — Понимаешь, я ее нашла… Нашла! И оказалось, что мы не просто встречались! Мы, блядь, даже расписались! Понимаешь, расписались! Она моя жена! Жена, которая родила мне двоих детей! А я, дура любвеобильная, взяла и свалила в Карелию потрахаться с какой-то левой омегой! Идиотка! — она отобрала у Жуковой стакан и залпом его проглотила. — Нахуя? Ведь Диана так пахнет… Великие создатели, как она пахнет! Крышесносно! Так что ты не права… — Света помахала перед носом подруги выпяченным пальцем, при этом все еще держа стакан. — Я не ищу свою единственную! Я ее нашла и просрала! Так что да… Фотоаппарат и сорок кошек! Да… — замолчав, она заглянула в стакан, где медленно таял лед. — А можно твоего Никитку попросить еще намешать этого зелья?       — Думаю, что тебе хватит, — закатив глаза, проворчала Жукова.       — Я альфа! Мне нормально! — возмутилась Сурганова и предприняла попытку подняться с дивана, но тут же рухнула обратно и откинулась на спинку. Комната закружилась и продолжала движение даже при плотно закрытых веках.       — Альфа, кто спорит… — ухмыльнулась Лена. — Пойду-ка я у Никиты попрошу кофе сварить, да покрепче…       Но вернувшись с чашкой эспрессо, Жукова обнаружила, что Света уже отключилась прямо в той позе, что была — сидя. Покачав головой и отставив кружку, альфа стянула с подруги кеды и уложила ее полностью на диван, засунув под голову подушку. После чего сходила в подсобку, где лежали пледы, которые раздавили замерзшим посетителям на открытой веранде. Накинув его на женщину, она присела рядом и сделала глоток уже подостывшего кофе. Межевич конечно умел не только смешивать пробивные коктейли и шоты, но и варить отличный кофе.       — Голова у тебя, конечно, завтра будет трещать… — задумчиво пробормотала Лена, с некой нежностью глядя на подругу. — Но ничего… Иногда, когда ничего не помогает — и это спасение, главное, чтобы не вошло в привычку.       Натянув Светлане плед почти по самые уши, альфа тяжело вздохнула, покосилась на заваленный бумагами стол… Бухгалтер завтра будет трясти с нее подписанные накладные… И договора с новыми поставщиками надо посмотреть… И комиссию посчитать… Нет! Уже не сегодня! Встряхнув головой, Жукова перебазировалась в широкое разлапистое, кожаное, слегка потертое кресло, стоявшее в углу напротив дивана. Когда-то давно она отжала его у своего первого директора в ресторане, в который пришла тогда работать официанткой. И ей было не привыкать засыпать в нем — и тогда, после трудных смен, и сейчас, когда по вечерам засиживалась с документами. Глядя на спящую девушку, которая периодически что-то начинала бормотать во сне, беспокойно вздрагивала, Лена вспомнила, как они впервые встретились два года назад…       …Весна выдалась хлопотливой, несмотря на то, что ее «Дега», выстраданный потом, кровью и нервами, почти окупил все затраты на него и начал выходить в ноль, а на выходных даже давал плюс. Она устала… От всего — от людей, от города, от неустроенности в личной жизни. Хотелось хоть немного отрешиться от всего и всех. И единственным спасением в таких случаях была ее родная деревня. Она родилась и выросла в Нурмолицах, и именно туда тянуло, когда чувствовала, что ещё немного и сорвётся.       До сих пор самыми лучшими воспоминаниями о том времени были именно предрассветные минуты на берегу реки, когда солнце только потягивается, просыпаясь, тоненько звенит мошкара, и туман, стелящийся у мостков, вкрадчиво касается чуть замерзших рук, держащих удочку.       Сборы не заставили себя ждать, и уже к вечеру следующего дня она входила в дом Кати Шимилевой, подруги детства. Дом ее родителей был продан, когда она решила все-таки открыть свое дело.       — Кааать! — крикнула она, заходя в просторную прихожую и скидывая на пол объёмную сумку и такой же набитый пакет, но ответом была тишина. Наверняка, эта вечная мать Тереза торчит в своем ФАПе, хотя уже был глубокий вечер, и, конечно, забыла закрыть дверь на замок. Думая, что, наверное, стоит позвонить Шимилевой, Лена потянулась за телефоном, когда в глубине дома раздались шаги.       — Кать? — Жукова стряхнула кроссовки и двинулась на звуки.       Но подруги там не оказалось, зато обнаружилась какая-то незнакомая девушка. Леночка потянула носом — альфа. Она сидела на диване, сложив ноги по-турецки, и внимательно читала здоровенный талмуд, уложив его на колени.       — Привет, — поздоровалась Лена, а девушка подорвалась, запуталась в ногах и едва не свалилась с дивана.       Жукова с огромным трудом успела ее вовремя поймать, подняла с пола том и поморщилась: «Гнойная хирургия». Все стало ясно: наверняка, Катя выбила ещё одну вакансию для своего обожаемого ФАПа и конечно временно поселила к себе новенькую.       — Привет, я Лена — подруга Кати. Ты новенькая? Кто? Медсестра или уже готовый врач, а то эти две калеки уже зашиваются. Глушь глушью, а население растет как на дрожжах.       Альфа молча смотрела на нее и только немного испуганно хлопала темно-серыми глазами в обрамлении пушистых ресниц.       — Але, гараж! — Леночка щёлкнула пальцами у девушки перед глазами, и та немного отмерла.       — Я не знаю… — потупившись, пробормотала она.       — В смысле не определилась со специализацией? Студентка ещё, на практику, получается?       Незнакомка прикусила губу, а потом выпалила:       — Я не помню…       В чем была странность этой альфы Леночка поняла, когда признала в объемных шмотках, надетых на девушке, старую футболку Шимилевой и такие же древние треники.       Незнакомка вздохнула:       — Меня зовут Света, и это все, что я помню. Меня нашли в озере неподалеку, полудохлой. Спасибо Кате, которая меня откачала и приютила, пока Канунникова пытается узнать, кто я.       — Оппаньки, — Жукова едва не села мимо дивана, но в последний момент успела уместить часть задницы на его край. — И че, совсем, совсем? Такое бывает?       — Раз я ещё здесь, видимо, бывает, — грустно усмехнулась ее собеседница. — А мы с вами, судя по всему, знакомы не были?       — Я бы запомнила, — ухмыльнулась альфа, окинула взглядом торчащие ключицы, худые руки, тонкие запястья. — Ну, Лизок свое дело знает… А че, Катька тебя совсем не кормит? Ну эт мы щас…       Она соскочила с дивана, метнулась в прихожую за пакетом. Вернувшись, подтянула журнальный стол к дивану. Затем лёгкой рысцой сбегала на кухню, поставила чайник, прихватила ложки, две чайных пары, немного подумала и сгребла третью. Пока чайник закипал, утащила все в комнату, расставила, хмыкнула и начала выкладывать содержимое пакета на стол прямо в контейнерах. Тут была лишь небольшая часть того, чем славилась кондитерская ее клуба: песочные лимонные тарталетки с белковым кремом; канеле, ароматизированные ванилью и ромом и покрытые сверху хрустящей карамельной корочкой; вишневый клафути, разноцветные макароны, с самыми разнообразными вкусами, и, конечно, хрустящие миндальные круассаны.       Через несколько минут к этому добавился и дымящий ароматным паром фарфоровый чайник.       — Жуй, жуй, глотай… — улыбнулась Жукова, подтянула к столику два кресла, и очень вовремя, потому что в этот момент брякнула входная дверь.       — О, Катюха явилась! — Лена тут же метнулась в прихожую. — Привет, подруга! — с силой, совершенно не монтирующейся с ее тощей внешностью, сдавила плечи Шимилевой.       — Раздавишь, блин… На радостях, — хмыкнула бета, в ответ хлопая альфу по костлявой спине. — Мяса так и не нарастила, последнее выбегала со своим клубом. Стоит оно хоть того?       — Стоит, Кать, стоит! Ты же знаешь, как я этого хотела!       — Конечно, — улыбнулась Катерина, — пойдем, хоть расскажешь, что да как…       Она потянула ее было на кухню, но Жукова опередила. — Я там, в зале уже расположилась… — Она понизила голос, уточняя: — Что там у тебя за потеряшка появилась? Ты уверена? Может, преступница какая? Лизка уверена, что не? Проверила по своим каналам?       — Город на тебя плохо влияет, — хохотнула Катя. — Проверила. Всю базу преступного мира перевернула. Пусть пока здесь девчонка поживет. Здоровью ее уже ничто не угрожает, не в богадельню же сдавать. Может, сама вспомнит, может, родственники найдутся.       — Пошли, мать Тереза, я там вкусняшек навезла из нашей кондитерки… — Лена обняла бету за плечи. — Ты бы знала, чего мне стоило переманить этого шефа из одного крутого ресторана…       — Пошли…       Пока пили чай, почти не разговаривали: вспоминать былое и знакомых перед человеком, который все равно не в курсе, да и не помнит ничего — было неудобно. Поэтому дождавшись, пока Света начнет сонно хлопать глазами, Шимилева в приказном порядке уложила ту спать, а сами женщины перебазировались на кухню.       — Ну, теперь трави, с какого хрена тебя на самом деле принесло сюда. Не пирожными же похвастаться, — Катя, выбирая, пощелкала пальцами над очередным, потом мотнула головой, подскочила и хлопнула дверцей холодильника. Достала запотевшую бутылку, заполненную мутноватой жидкостью, но альфа мотнула головой.       — У меня лучше есть, — ускакала в прихожую и вернулась со своим баулом, с головой нырнула в его недра.       — Вот, — достала сначала одну бутылку коньяка, потом ещё, затем последовала бутылка текилы.       — Неплохо затарилась, хотя моя самогонка все равно лучше, — хмыкнула бета, поднимаясь со стула и доставая из шкафа пузатые коньячные бокалы. — Видать, надолго…       Катя внимательно смотрела, как Жукова открывает бутылку, разливает спиртное, а затем наклонилась вперёд и задушевным голосом опытного психиатра промурлыкала:       — А теперь правду! — от слов Шимилевой рука альфы дрогнула, и она едва не налила коньяк мимо бокала. — Не затем же ты приехала в родные места, чтобы меня французским коньяком поить дорогущим.       Жукова быстро взяла себя в руки:       — И за этим тоже… — бета вскинула бровь. Лена поставила бутылку на стол, обвила пальцы вокруг бокала. — Не вывожу я. За последний год я так устала от всего. Такое ощущение, что я стены этого клуба своими руками по кирпичику сложила, без выходных, без проходных. Потом эта чертова вечная бюрократия, а после открытия каждое утро просыпалась и не знала, придет хоть кто-то, хоть и рекламу крутила без продыху. И вообще стоило ли затевать?       — Перезагрузка? — уточнила Шимилева.       — Ага… — кивнула альфа, покачала бокалом, и замерла, глядя как по стеклу медленно сползают темно-вишневые капли. — На рыбалку хочу… Рано утром, с удочкой. Сидеть и медитировать на поплавок. Мне даже рыбы не надо, главное, чтобы вокруг только тишина и покой, — мечтательно произнесла Жукова, откинулась на спинку стула и сделала первый глоток. — И никаких проблем…       — Только одна… — хихикнула Катя. — Куда свой улов девать будешь? Мелкую выпускать, а крупную в баночку из-под анализов складывать? Ну что, будет тебе и то, и другое. Этого у нас всегда выше крыши. Только знаешь что…       — М? — вопросительно вскинула бровь альфа, чувствуя, как по телу расползается тепло и нега.       — Возьми с собой Свету.       Теперь обе брови Жуковой поползли на лоб:       — Что она там делать будет?       — То же что и ты — перезагружаться. Потому как отформатировали ее знатно — на затылке гематома с кулак. Сидит целыми днями дома, нихрена не помнит, мою медицинскую библиотеку перечитывает. А тут хоть какие-то новые впечатления.       — А с собой чего не берешь?       — Куда? У нас в ФАПе места на двоих еле-еле хватает, все оборудованием заставлено. Тем более я обещала ей наши места показать, а времени — с гулькин хрен, сама видишь.       Леночка хотела было упереться рогом, но неожиданно вспомнила глаза девушки — какие-то пустые и измученные, словно та сейчас каждую минуту ждала от жизни неприятности. Наверное, действительно тяжко так жить, когда нихрена не помнишь: кто ты, что ты…       — Она на самом деле ничего не помнит? Как думаешь? Или прикидывается?       — Я не психиатр и не невролог. Но, судя по нескольким тестам, действительно полная амнезия. Правда, кое-что помнит. Похоже, медиком была, потом чехол свой от фотоаппарата узнала. Лиза сейчас ее по всем своим каналам пробивает, но пока личность установят, пока родных найдут…       — Ладно, мать Тереза, уговорила. От тебя как от осени — не спрятаться, не скрыться. А пока — пьем, подруга… — она подняла свой бокал, прикасаясь к бокалу Кати…       …Утром Жукова выползла из кровати задолго до рассвета, хотя с приходом белых ночей это было скорее чисто символическое понятие. Все нужное она подготовила ещё с вечера, осталось залить в термос кофе. Несмотря на выпитое, в теле была какая-то лёгкость и даже не шумело в голове. Стараясь не разбудить Шимилеву, прокралась в комнату к альфе. Услышав тихие шаги, та повернула голову, и Лена поняла, что измученный вид той связан ещё и с бессонницей.       — Лена? — Света приподнялась на локтях, удивлённо глядя на Жукову.       — Тссс… — та приложила палец к губам. — Вставай, на рыбалку пойдем.       — Не рано? — едва шевельнула губами девушка.       — Самое то! Вот, шмотье, надевай, — Лена положила на диван охапку пятнисто-зеленой одежды. — Большевато конечно, но не выпадешь. Сапоги в прихожей…       Утренний воздух был прохладен и свеж, привычно отдавал сыростью, запахами камышей и влажной, сочной травы из низин.       Света рассеянно посмотрела на удочку, которую ей всучила Жукова.       — Что смотришь на нее, как на неродную? Закидывай и садись. Да не так… — Лена отобрала у нее удочку, закинула сама и вернула ей. — Все, садись, — подвинула ногой походный стульчик. — И смотри…       — Куда? На него? — Девушка указала на поплавок, который замер на поверхности воды.       — Просто смотри. Можешь на него, можешь на воду, можешь просто по сторонам. Цель — отключиться от всего. Здесь главное не результат, а процесс.       — А если что-то клюнет? — шепотом поинтересовалась Света, глядя, как Жукова закидывает удочку и умещает на стуле тощую задницу.       — Не, не клюнет, — усмехнулась альфа. — Здесь рыбы нет.       — Тогда зачем? — удивилась девушка.       — За шкафом, — хмыкнула Лена. — Для медитации. Сиди, смотри, слушай… — и замолчала, полностью отдаваясь лицезрению неподвижного поплавка.       Даже здесь, вдали от цивилизации, тишина не была оглушающей. Мерно квакали лягушки, где-то вдали ухал филин. Тихо шуршал камыш от утреннего бриза.       Постепенно Жукова отдалась этой тишине, чувствуя, как дыхание становится ровным и глубоким. Как скачущие до этого мысли теперь просто медленно плывут, создавая ощущение покоя и комфорта, как постепенно покидает тревога и растерянность. И даже присутствие постороннего человека рядом совершенно не мешало.       Альфа глубоко вздохнула и оторвала взгляд от ряби на воде. Скорее всего прошло больше часа, потому что от горизонта медленно, неуверенно выплеснуло первые красно-золотые лучи солнышко, рассеивая туман, клубящийся над водой. Рядом зашебуршилась Света — та встала на ноги, не обращая внимания на удочку, воткнутую в землю. Сложив большие и указательные пальцы обеих рук в четырехугольник, она топталась на месте, словно выбирая наилучший кадр.       — Как будто фотографируешь, — буркнула альфа, ещё не отошедшая после медитации. — Умеешь?       — Мне кажется, да… — кивнула девушка. — Я вспомнила, что у меня был очень хороший фотоаппарат. Канунникова сказала, что дорогой и профессиональный. Значит умела… — она вздохнула и опустилась обратно на стул. — Здесь очень красиво, и кадры получились бы совершенно шикарные.       — Ты же нихрена не помнишь, — покосилась на нее Лена. — Вроде…       — Вместе со мной нашли кофр от фотоаппарата, я его увидела и вспомнила…       — Прикольно… — Жукова почесала макушку, уперевшись взглядом туда, где из-за горизонта водной глади уже выползла макушка солнца. — То есть ты умеешь пользоваться любым, получается. Даже самым дешманским?       — Наверное… — пожала плечами альфа и снова вздохнула. — Было бы чем воспользоваться, тогда бы и узнали… А так…       — Ну все, на сегодня хватит, — Жукова собрала удочки, — продолжение банкета завтра. Складывай стулья, и до Кати.       Обратно шли уже не в полном молчании. Болтая ни о чем со своей спутницей, Лена чувствовала, как напряжение последних месяцев постепенно отпускает ее. На удивление, со Светой, несмотря на полную амнезию той и слегка отрешенный взгляд, было легко разговаривать. Постепенно на ум пришла совершенно неожиданная мысль, осуществить которую, в принципе, было достаточно просто.       — А мы завтра пойдем на рыбалку? — спросила Света, прервав короткое молчание.       — Понравилось? — хмыкнула Лена.       — Да, — кивнула альфа. — Ты права, стало легче.       — Значит, пойдем…       Следующее утро началось также, в такую же рань, но с незначительными изменениями. Вместо удочки Жукова вручила Свете старенький, простенький фотоаппарат. От удивления та даже открыла рот, кажется, забыв, как дышать.       — Это мне?       — Ну, не мне же… — хмыкнула Леночка, усаживаясь и закидывая удочку. — Мне кажется, для тебя это лучшая медитация, — и тут же уткнулась взглядом в водную рябь, отрешаясь от всего. Она уже не слышала, как тихо шурша влажной травой, альфа ушла в сторону, чтобы не беспокоить ее.       Уже дома у Шимилевой, изучая снимки на крохотном экранчике фотоаппарата, сделанные девушкой, Жукова только восхищённо охала:       — У тебя, определенно, талант увидеть и поймать нужный кадр даже такими дровами. А что бы ты натворила хорошим фотоаппаратом! — и тихо хихикала, глядя, как краснеет альфа. — Вернёмся в Питер, сделаешь мне рекламную фотосессию? Так сказать, по блату…       Сурганова действительно организовала ей фотосессию и не только для обновленного сайта и меню, но и для веб-версии известного гастро-журнала по Санкт-Петербургу. Возможно, благодаря именно такой рекламе, количество посетителей клуба увеличилось в разы, сделав его достаточно популярным местом…       …Жукова и сама не заметила, как задремала. Проснулась она резко от громкого стона. Приоткрыв один глаз, Лена увидела сидящую на диване Сурганову, обнимающую голову. По всей вероятности, кто-то из персонала к ней заглядывал, но, увидев спящую работодательницу, оповестил об этом остальных, потому как на журнальном столике стоял кофейник, заботливо укутанный в полотенце, и две кофейные чашки, а телефон молчал.       — Кофе? — Лена выкарабкалась из кресла, потянулась, хрустя всеми суставами. — А, может, похмелинчику по-Дэновски?       Света икнула, печальным мутным взором уставилась на Жукову и кивнула.       Альфа, с трудом пряча ухмылку, нащупала под пачкой документов свой мобильник и набрала бар.       — Дэнечка, — промурлыкала она. — Нам бы стаканчик твоего похмелинчика. Да, один, и, пожалуй, покрепче.       Положив мобильник обратно на стол, она всеми своим костлявым телом нависла над несчастной Сургановой.       — Свет, я надеюсь, это была разовая акция. Сама понимаешь, алкоголем заливать проблемы — это не вариант. Возможно, тебе стоит вообще забыть про Диану и детей.       Альфа попыталась было кивнуть, но от резкого движения снова ухватилась за голову. К счастью, в этот момент в кабинет просочилась официантка-омега с подносом в руках, на котором стоял одинокий стакан с оранжево-ржавой жижей. Она мило улыбнулась слегка зеленоватой Свете и, поставив на журнальный столик поднос, удалилась.       При виде странной субстанции в стакане, Сурганова вытаращила глаза и испуганно вжалась в спинку дивана, но под суровым взглядом подруги трясущейся рукой взяла сомнительное лекарство, долго принюхивалась и уже собралась вернуть на место, как Жукова рявкнула:       — Пей!       Чисто на автопилоте Светлана одним глотком осушила стакан, свела-развела глаза, ещё раз икнула, облизнулась и допила из стакана последние капли.       — А ниче так… — спустя несколько минут уже почти трезвым голосом произнесла она.       — Мне прочитать лекцию о вреде алкоголизма? — Лена плюхнулась рядом, размотала полотенце на кофейнике, налила себе и Сургановой по чашке кофе.       — Не надо, Лен, — вздохнула Света, отпивая слегка остывший кофе и вздрогнула, потому что его запах удивительно напомнил Дианин — та же крепость аромата, те же специи и едва заметная горчинка гречишного мёда. — Это не панацея, я знаю. Как-никак хоть и несостоявшийся, но медик. Видимо, семейная жизнь не для таких, как я. Что же, у меня есть любимое дело, впереди выставка и планы.       — Надеюсь, ты нашла свою центральную композицию? — поинтересовалась альфа, допивая свой кофе.       — Да, Лен, — кивнула головой Света. — Осталось несколько штрихов…       «Ирония судьбы… — про себя грустно усмехнулась Сурганова. — Сама не подозревая, моделью для центральной композиции своей первой персональной выставки я выбрала ту же, фотография с которой когда-то заняла первое место на самом первом конкурсе, в котором участвовала…»