Урок длиною в жизнь

      Едва разлепляя сонные тяжелые веки, стажер сидел у огромного монитора. Доктор Тау находился по правую руку, у контрольной панели, с десяток остальных докторов следили за управлением своих секторов в этой, казалось, бесконечно длинной белой комнате, конца которой не было видно из-за изгиба ее архитектуры. Этот кабинет контуром огибал сферу, внутри которой располагались помещения с маленькими стеклянными капсулами, где под наркозом находились люди, либо уже пребывающие на Земле, либо вот-вот туда отправляющиеся.       Побуждаемый мерзким чувством тревоги, которая лишь усугубляла последствия недосыпа, Эмерик часто оборачивался и смотрел по сторонам, очевидно ожидая высмотреть появление доктора Мо-Эрис. Он не хотел, чтобы она неожиданно оказалась за его плечом в момент, когда он менее всего к этому готов.       — Хватит вертеться. Мы скоро запускаем сессию, — Тау мог бы бросить эту фразу в его сторону с раздражительностью, но оказался, наоборот, чрезвычайно снисходителен и спокоен.       — Хочешь запустить жизненные пути своих подопечных?       Юноше показалось, что он начал незаметно для самого себя засыпать, и эти слова пришли к нему размытым эхом из собственного сна, как нечто желаемое и вместе с этим несомненно пугающее.       Он резко повернул свою голову в сторону доктора, остатки дремы будто бы испарились с поверхности его тяжелых век. Он искал в глазах наставника подтверждение своего предложения и увидел некое юношеское, искристое озорство. Тау откатил свой стул в сторону, уступая стажеру место перед панелью управления.       Эмерик колебался. Ему предлагалось нечто необычайно захватывающее, намного более интересное, чем пассивное наблюдение и запоминание. С другой стороны, теперь страх, что он может не справиться, был силен как никогда. Это всего лишь его второй день… быть может он, действительно, еще не готов?       Но Тау энергично подманивал его рукой и с энтузиазмом и воодушевлением приглашал его взяться за управление.       — Подключение электродов завершено, — раздался из динамиков приятный женский голос.       Не дожидаясь, пока юный стажер решится, Тау ухватился за спинку его стула и резко придвинул его ближе к контрольной панели.       — Ввод анестезии и процесс стирания памяти запущен, — вновь оповестил голос.       — Смотри внимательно, — заговорил доктор. — Я запускаю алгоритмы жизненных путей своей группы учеников. Они обычно синхронизированы с кодами капсул, и все, что тебе нужно, просто подтвердить запуск. Элементарно. Однако обязательно проверяй, чтобы все совпадало. Там иногда тоже делают множество ошибок при проверке кода, — Тау махнул рукой в сторону мониторов, очевидно имея в виду персонал, работающий по ту сторону стены, непосредственно с учениками.       В подтверждение своих слов о простоте порядка действий, Тау нажал всего на пару кнопок и в течение секунды у имени каждого в списке загорелась зеленая галочка.       — Вот двое твоих, — он указал на появившиеся на экране имена: Эмили Луис и Нова Касси. — Запускай.       Голос доктора подал юному стажеру зеленый свет. С особым трепетом и восторгом, понимая, что этот момент особенно ярко оставит оттиск на памяти, как первый шаг в Проекте «Земля», он повторил комбинацию команд, показанную ему, и с гордым нетерпением сложил руки на коленях, принявшись барабанить по ним пальцами в ожидании заветных галочек.       — Да! — сдавленным шепотом, почти беззвучно воскликнул юноша, сжав руки в кулаки и прижав их к телу.       — Загрузка завершена, — оповестил голос из динамиков. — Запуск цепочки рождений через… три… два… один.       Набор показателей на мониторах сменился. Теперь Тау и Эмерик наблюдали за графиками, отражающими жизненные показатели их учеников.       — Разве они все одновременно входят в рождение на Земле? — изучая легкие флуктуации в значениях, которые словно бы «дышали», полюбопытствовал парень, уже по логике догадываясь, что это так не происходит.       — Ученики одной географической группы — чаще всего нет, иначе, это слишком большая нагрузка на систему. Но по всему земному шару где-то совпадения, очевидно, случаются, — было заметно, что Тау очень нравится объяснять, он говорил размеренно и терпеливо, не упускал возможности расписать подробности.       Вопросы, кому-либо казавшиеся глупыми, элементарными, все равно вызывали в нем восторг. Как он считал, фундаментальное — в азах, а не во множестве надстроек, коими обрастала любая наука на своем эволюционном пути. К тому же, его новоиспеченный подопечный совсем не казался ему глупцом, попавшим в отдел разработчиков только благодаря связям. Излишне неуверенным в себе — вполне. Но только не глупцом. Эмерик по достоинству ценил все знания, влетавшие в его уши, и хватался за них мертвой хваткой. Тау это восхищало.       — Здесь только физические показатели их земных тел, — несколько растерянно заговорил снова мальчишка. — Но как узнать, что в действительности с ними происходит? Какие выборы они принимают и как протекает сейчас их жизнь?       — Наконец-то тебе пригодятся твои, добытые в муках зубрения знания кода, — засмеялся доктор.       Он нажал на несколько сенсорных кнопок. Графики сменились списком, в котором Тау случайно выбрал одного из своих учеников. Тогда экран заполнился постоянно обновляющимися строками команд и чисел.       — Весь их жизненный путь отображается в виде кода. Видишь? Это один из моих. Прямо сейчас он рождается в одной из Пакистанских деревень. Эти значения, — он указал на выделенные синим цветом. — Пересечения с другими учениками Земли. Здесь его мать, его отец… они с других сессий. Три сестры и брат. Еще несколько родственников. Каждое взаимодействие отражается. Развилка сгенерированного алгоритмом выбора отобразится красным. Он пока младенец, поэтому пока ты их не видишь.       Код обновлялся так быстро, что Эмерик едва успевал уследить за ним. Он с восхищением поглядывал на наставника, который вполне очевидно, прочитывал и воспринимал код, словно бы это были видеоролики — он не тратил время на перевод и расшифровку, информация в его голове обрабатывалась моментально.       — Давай проверим твоих учеников, — доктор снова подпустил стажера к управлению, ободряющими жестами призывая его уже самостоятельно взаимодействовать с контрольной панелью.       Несмотря на то, что юноше, как ему самому казалось, была особенно интересна работа с преступниками, он сначала выбрал, все же, Эмили. Отчего-то он чувствовал к ней особое сострадание и даже некую привязанность.       Экран снова заполнился кодом. На сей раз стажер принялся с жадностью вчитываться в символы, стараясь поспевать за скоростью их появления. Минуту спустя парень нахмурился. Он в недоумении взглянул на Тау. Доктор не выглядел растерянным. Тогда Эмерик предположил, что вероятность в том, что он прав, а его ментор — не замечает ошибок, довольно мала, поэтому принялся далее следить за новыми строчками кода, не подавая голоса.       — Разве это Эмили должна была родиться в Нью-Йорке? И почему у нее есть оба родителя? Разве для нее утвердили полную семью? — он заговорил нерешительно, однако улавливаемая им информация совсем не вязалась с планом, а оттого начала порождать в юноше очаги едкого беспокойства.       Что-то здесь не так…       Он видел как доктор Тау щурит глаза, внимательно вглядываясь в сменяющие друг друга символы, как скрещивает руки на груди, покусывая ногти. Линзы его очков отражают свет мониторов, и парень почти не видит, что может сказать ему взгляд наставника-разработчика. Затянувшаяся тишина сыграла роль шквального ветра, разносящего теперь пожар его разыгравшейся не на шутку тревоги по всему телу.       Не дожидаясь разрешения Тау, юноша бросился проверять код, описывающий жизнь Касси. Тот еще не родился на Земле, но строка взаимодействий указывала всего одного человека — его будущую мать.       Второй раз за эти два дня в Проекте «Земля» сердце юного разработчика рухнуло, разбившись на мелкие кусочки, теперь, казалось, без надежды к восстановлению.       «Их жизненные пути… они перепутаны…», — проскочила в голове мысль.       Громкая, словно гром. Одинокая в опустевшем сознании. Не было даже дилеммы сказать об этом Тау, или же тихо наблюдать за его действиями. Он глядел в одну точку остекленевшими глазами, в которых не отображалось ничего, кроме тотального бессилия и опустошения.       Проверил ли он все, прежде чем подтвердить запуск? Тау же сказал, проверить! Теперь Эмерик не знал наверка. Ему казалось, когда он глядел на экран, все было верно. Но действительно ли это было так? Он был так взбудоражен, так обрадован дарованной ему возможностью, что доверился команде доктора…       Эмоции ослепляют. Набрасывают на глаза пелену и даже подменяют воспоминания. Он пытался, изо всех сил пытался вспомнить, что было на мониторе, прежде чем он осуществил роковую ошибку, но его мозг демонстрировал ему только размытое пятно. Стажера начала бить крупная дрожь.       — Успокойся, — тихо проговорил Тау, опустив ладонь на его плечо.       Эмерик едва мог совладать с собой. При этом он совершенно не понимал, как доктору удается оставаться таким невозмутимым. Разработчик выглядел, возможно, лишь слегка взволновано, постукивал пальцами по панели управления, не отрываясь следил за кодом, и как будто бы в его глазах даже было заметно некое любопытство. Невероятно.       — Мы можем это исправить? Можем отредактировать алгоритмы? — шепотом затараторил парень.       — Нет, отредактировать алгоритм в режиме реального времени невозможно. Там слишком много взаимодействий с другими учениками. Можно сделать только хуже.       — Тогда, может, остановить сессию? Вывести их оттуда! Они же идут не своими жизненными путями!       — Исключено, — на сей раз это был холодный и колючий тон, который, как показалось мальчишке, обрушился на него силой снежной лавины.       Стажер схватился за голову. Ему хотелось умереть прямо на этом месте. Желательно до того момента, как его убьет собственная тетя.       Губительный водоворот мыслей, о том что он бездарность, что из него никогда не выйдет хороший разработчик, полностью поглотил юношу. Он опустил руки вдоль тела, ссутулился, опустил голову, и морщась, словно от боли, наблюдал за строчками кода, при этом изредка поглядывая на Тау в те моменты, когда краем глаза замечал, что тот на него не смотрит.       Тау, впрочем, выглядел довольно увлеченным, что едва ли укладывалось в голове юного стажера, как подобающая реакция на происходящее. Да, это он нажал на кнопку. Но доктор был его руководителем, должен был контролировать процесс, и основной груз ответственности лежит, по факту, на нем. Мужчина же, казалось, был вовсе не отягощен потенциальными последствиями. Выглядел он сосредоточенно, но при этом, он словно был поглощен любопытством, коим поглощены наблюдающие за особенно важным экспериментом ученые.       — Что же мы тогда будем делать? — движимый тревогой, Эмерик несколько раз обернулся по сторонам, убеждаясь, что доктора всецело увлечены работой.       — Мы будем наблюдать, — Тау, наконец, взглянул на своего подопечного и похлопал его по плечу.       Юноше это прикосновение не передало ни грамма облегчения. Наоборот, он будто еще сильнее почувствовал собственную ничтожность и беспомощность.       Он исподлобья взглянул на беспрерывно самопишущуюся строку кода. Нова Касси только что появился на свет в итальянском городке Маратеа, у матери-одиночки по имени Лоретта, в женском теле, с врожденным пороком сердца.