Magic Shop

Чон Чонгук стоял возле каменного колодца, рассматривая пышно цветущую зелень на камнях, которыми тот был выложен — никто за ним не следил уже давно, да и кому в голову придёт. Там, в воде — на удивление чистой и прозрачной — поблёскивали солнечные зайчики. Заворожённо глядя на подвижный свет, бликами расползающийся по поверхности воды, Чонгук вытер тыльной стороной ладони рот, мельком взглянул на руку и вздохнул. — Чёрт, опять пошла. Он имел в виду кровь. Губа разбита совсем недавно, и кровь ещё не успела полностью остановиться. Иногда, если дотронуться, рана снова начинала кровоточить. Гуки забывал о ней, потому и заживало долго. Да и… Привык он уже к таким неприятностям. Он другой жизни не помнил. С тех пор, как мать умерла, так и подавно. Тем утром, в маленьком магазинчике неподалёку от того места, где он сейчас стоял, продавец за прилавком дал ему на удачу монетку. И сказал, что желание, загаданное у первого же попавшегося колодца — непременно сбудется. Чушь для детей, им ведь нужно во что-то верить, хоть и взрослым иногда тоже необходима ничем не подкреплённая надежда. Да и кто бы мог подумать, что тут в городе можно обнаружить колодец. Чонгук точно этого не ожидал. Чем чёрт не шутит — просто бросить монетку. И Гуки зажмуривает глаза, бросает монетку в прозрачную блестящую воду и замирает в ожидании. Несколько секунд спустя он открыл глаза и медленно осмотрелся вокруг: деревья, трава, неподвижные, небрежные кусты, которые никто не подстригал лет сто, мох на камнях колодца, солнечные блики на прозрачной воде — Чонгук поднял руку и коснулся раны на губе — кровь на месте. Ничего не изменилось. — Будто могло быть иначе… — тихо себе под нос произнёс Чонгук. Домой ему возвращаться не хотелось, да и никому бы не хотелось. Ничего, последний класс школы, а потом… Ведь всё изменится. Совсем немного потерпеть. Немного потоптавшись на нетронутой траве возле брошенного колодца, Чонгук зашагал обратно в сторону школы. Посидит немного на поле, может мяч покидает. — Как дела? Гуки поднял голову. Прислонившись к проволочному забору, Чон сидел на траве, солнце светило ему прямо в лицо и в спину тому, кто протягивал ему банку газировки. Из-за солнца он не мог рассмотреть лица, но машинально протянул руку и взял банку. — Кажется, мы не знакомы. — Нет, но колу ты взял. — Взял, — согласился Чонгук. Он всё ещё не видел его лица, очень хотелось заглянуть, но парень не двигался, так и стоял, лицом к Чону, спиной к солнцу, которое делало его фигуру размытой, растворяющейся в слишком ярком свете, таком ярком, что Чонгук зажмурился. — Попей, выглядишь замученным, — незнакомец протянул руку и едва коснулся пальцами его волос. Чонгук открыл рот, чтобы задать вопрос, но тот только махнул рукой, коротко бросил «пока» и ушёл. Чон повертел банку в руках, очень осторожно надавил на колечко, но банка всё равно пшикнула, и сладкая жидкость залила ему пальцы и футболку, на которой уже и так виднелись несколько пятен крови. Чонгук двумя пальцами оттянул футболку, оценивая урон, и вздохнул. Ничего, можно выстирать. Кровь хорошо отмывается в холодной воде, а ещё можно перекисью водорода свести пятна. А кола… Чон отряхнул руку и сделал из банки несколько глотков. Как-то немного и впрямь стало легче. Ещё чуть-чуть он посидел, осматриваясь по сторонам, потом поднялся. А затем до глубокого вечера играл в бейсбол с ребятами из школы. — Домой идёшь? — спросил один из парней. — Угу, — Гуки в ответ только помычал. А куда ему деваться, идти придётся, даже если это худшее место на земле — другого-то нет. Он направился к выходу, болтая на кулаке бейсболку. Обычная дорога домой, лишь бы растянуть её, не торопиться никуда. Чонгук смотрел по сторонам — лето его любимое время года, летом, когда тепло, и вечера такие нежные, освещённые закатным солнцем, кажется, что раны заживают быстрее. Гуки всего семнадцать, в семнадцать раны в принципе заживают быстро. Но только те, что на теле. Те, что в душе, болят ещё очень и очень долго. Или вообще не заживают никогда. Добравшись до дома, Чонгук остановился у входа. На ступеньках сидел парень, примерно одного возраста с Чоном, с вьющимися волосами, маленькой родинкой на носу, добрыми глазами и такой же улыбкой. — Не болит? — он кивнул на рану на лице Гуки. — Что? Чонгук рассеянно дотронулся пальцами до раны на лице, не отводя взгляда от незнакомца. — Спрашиваю, болит или нет? Обычно такие вопросы чисто риторические — ну конечно болит, а как иначе, кровь же идёт, синяк вон вылез… Ещё бы не болело. Но кудрявый спрашивал серьёзно, ждал ответа. Улыбался искренне, хоть Чонгук сперва и подумал, что тот издевается. — Сейчас уже не болит, — признался Чон. — Сперва болело. Парень поднялся со ступенек, подошёл к нему поближе и протянул руку. — Ну… закрой глаза. Давай. — Не хочу, — Чонгук покачал головой. — Я тебя не знаю, с чего бы мне… — Меня зовут Ви, — прервал его незнакомец. — Теперь мы знакомы. Не бойся, я не стану причинять тебе вред. «Что ещё за имя такое…» — пронеслось в голове у Гуки, но глаза он закрыл, хоть и помедлил некоторое время. Он ощутил, как Ви прикоснулся к его лицу, сперва только кончиками пальцев, потом положил ладонь ему на лицо, медленно погладил по щеке, коснулся губ и подбородка. — Красивая родинка, — тихо произнёс Ви, убирая руку. А Чонгук ещё пару секунд стоял с закрытыми глазами. Открыв глаза, словно очнувшись, он дотронулся до лица и взглянул Ви в глаза. — Как это так? — Чонгук достал телефон и пристально рассмотрел в камеру лицо. Здоровое, без ран. Даже синяк исчез. — Хочешь есть? — Ви проигнорировал вопрос. Он на вид обычный парень, но всё, что он говорил и делал, выглядело и звучало как-то иначе, чем обычный разговор с кем-то из знакомых. Или даже незнакомых. Он смотрел ласково, но в его глазах не было жалости, как в глазах взрослых, или равнодушия, как в глазах сверстников. И с ним как-то… спокойно. Это из-за фокуса с раной? — Хочу. Чонгук никак не мог отвести от него взгляд. Смотрел, как тот ест свой рамён, иногда вытирает ладонью рот, шмыгает носом, когда слишком остро. Ви во всём совершенно обычный, так чем же он так необычен… Рядом с ним довольно странное ощущение. Кажется, будто он вовсе даже и не человек, и вместе с тем он такой родной, будто знаешь его всю жизнь. — Так ты… мне скажешь, откуда ты взялся? — Чонгук наклонил голову, заглядывая ему в лицо. — Ну ты же загадал желание? — Ви поднял на него взгляд, удивлённо глядя в глаза. — Я… Да. Загадывал. Но не тебя, — Чонгук засмеялся, а Ви пожал плечами. — Вот видишь, ты уже смеёшься. Чонгук замолчал. Он прокручивал в голове то, что задумал, бросая монетку в колодец. Но там ничего не было о кудрявых людях, ни о парнях, ни о девушках. Кажется, там вообще ничего не было о людях. Ни о каких. Но если подумать… То Чон и впрямь довольно редко смеётся искренне. Чаще из вежливости, или просто потому что так надо. Они поели, Ви говорил с ним, о чём-то совсем простом. О школе, о поступлении в универ, спорте. И он не спрашивал о семье, вообще ни о чём таком не спрашивал. Он был простым, и его улыбка делала Гуки немного счастливее, сердце успокаивалось. Ви добрый парень, только вот всё же… — Всё таки объясни фокус с раной, — спросил Чонгук по дороге от ближайшей кафешки до дома. — Да нет никакого фокуса. Смотри, — он взял Чона за руку и накрыл его ладонь своей. — Чувствуешь? — Что это? — Чонгук распахнул глаза, ощущая, как в ладони что-то шевелится. — Страшно? Посмотрим, что получилось? — Ви засмеялся, быстро убрал свою руку, и они оба уставились в ладонь Чонгука. В руке у него барахталась на спине маленькая лягушка. — Что за… — Чонг пялился себе в ладонь, пока лягушка сама не перевернулась и не спрыгнула на землю. Она допрыгала до края тротуара и спрыгнула в сливной дренаж. — Потешная, — кивнул в сторону скрывшейся лягушки Ви. — Ты что, носил её в кармане? — Просто позвал, и она пришла. Понравилось? — Не… — Чонгук покачал головой, но улыбнулся. — Она холодная. Он больше не спрашивал «как?», «откуда?», нет смысла, Ви всё равно не расскажет. Если бы хотел, то уже рассказал бы. Да и какая разница — зачем и откуда, если это делает твою жизнь немного легче. — Да, это я зря. Тогда… — Ви резко остановился, схватил Чона за плечо и приблизился к его лицу, так близко, что тот видел, как дрожат его ресницы. И капилляры в глазах, и каждый волос в пряди, упавшей ему на лицо. Он такой красивый, хочется его обнять, от него приятно пахнет. Ви едва прикоснулся своими мягкими губами к зажившим губам, совсем немного, и Чон почувствовал у себя на лице его теплое дыхание. — Задержи ненадолго воздух в лёгких, а потом выдохни мне в лицо, — тихо прошептал Ви. Гуки глубоко вдохнул и задержал дыхание, не отрывая взгляда от его лица. А потом быстро выдохнул. И вместе с выдохом Ви снова коснулся его губами, а затем сразу отклонился назад. Чонгук с замиранием сердца смотрел на на его губы — у него во рту маленький цветочек вишни, розовый, как кошачьи подушечки. Ви резко выдохнул. — Лови. Чонгук поймал цветочек обеими руками, и он рассыпался у него в руках кучей одинаковых, розовых лепестков. Но сейчас ведь даже не сезон. — С ума сойти. Ви заулыбался, пальцами перебирая в его руках листочки. — Это не бесплатно. — Ну конечно, — Чонгук повернулся в сторону и сдул лепестки с ладоней. Они полетели тучкой на дорогу, усыпая ещё горячий после дневного солнца асфальт. — Не спросишь, чего я хочу? — Нет, — пожал плечами Чонгук. — У меня всё равно ничего нет. — Неправда, — возразил Ви. — Смотри, — он протянул руку и дотронулся до его волос, перебирая пальцами пряди. — А как же ты сам? Чонгук повернул к нему голову, удивлённо округлив глаза, и Ви снова засмеялся. — Ничего такого, не бойся. Но ты нужен мне, а я тебе, разве не так? Чон не знал, что отвечать. Звучало, как полнейший бред сумасшедшего, но одновременно с этим казалось, что ещё никогда в жизни Чонгук не слышал ничего разумнее. Это не то, что говорил ему его мозг, но то, что ощущало его сердце. Остаток пути до дома Чонгука они дошли молча. — Я приду ещё, ладно? — на прощание Ви помахал ему рукой. И Гуки помахал ему в ответ. Глядя, как тот уходит, он не думал, откуда он взялся, как он проворачивает свои фокусы и почему его так странно зовут. Он думал о том, что рядом с этим странным парнем ему тепло и спокойно. Одно его присутствие магическим образом облегчает жизнь, делает сердце счастливее, и отпускать его не хотелось. А что, если он не вернётся? Чонгук побежал по улице за ним следом, но тот свернул за угол и всё, исчез. — Чёрт. Домой Чон вернулся тихонько, стараясь не производить лишнего шума. Заметив из-под двери комнаты отца полоску света, бесшумно скользнул к себе — лучше не попадаться лишний раз на глаза. Лёжа у себя на кровати, Чонгук закрыл глаза, вспоминая лицо Ви. Близко-близко. Его теплое дыхание, пробегающее по коже. Его запах и голос. То, что Чон ощущал, когда тот находился рядом — желание сжать его в руках так сильно, чтобы он больше никогда не смог уйти. Ви делает Чонгука счастливым, и, кажется, Чонгук тоже хочет делать счастливым его в ответ. Не в том смысле, что это обязанность. Это интуитивно. Как судьба. — Только это никакая не судьба, — шепнул Чонгук сам себе. — Всего лишь монетка. Он закрыл глаза и заснул. И ему снился Ви. Гуки снилось, как он кладёт руки ему на лицо, притягивает к себе и осторожно касается губами. Сперва нос, потом губы. Медленно, аккуратно. От него пахнет цветами вишни, и его волосы на ощупь мягкие, и его глаза закрыты. Во сне он немного другой. Не внешне, а по ощущениям. Более беззащитный, более ранимый. Но, кажется, он нравится Чону любым. На утро, по пути в школу, Гуки несколько раз осмотрелся — Ви нигде не было. Весь день он провёл в ожидании его окончания, но и после школы, и по пути домой, и даже на ступеньках дома Ви не появился. И Чонгук уже начал думать, что это был какой-то сон, или галлюцинация. Ведь такого не может быть в реальности, никто не исцеляет раны прикосновением, особенно превращая это просто в фокус. Дома в очередной раз случился скандал. То есть, сам Чонгук в скандале не участвовал, или не хотел участвовать, но от него мало, что зависело. Оставалось только терпеть. Ждать и терпеть. В процессе он получил не только по лицу, но и заработал порез на руке. Около часа он обрабатывал ссадины, сидя на краю ванны, но думал только о Ви. Даже если он не настоящий, это было лучшее, что с ним случалось. Ненастоящий Ви был в его жизни самым настоящим из всего окружающего. Хотелось, чтобы исчезло всё, и остался только Ви с его мягкими волосами и ласковыми руками. Чонгук прижал ватный тампон к ране на руке и крепко зажмурил глаза. Так крепко, что по щекам потекли слёзы. Наверное, они потекли бы и так, но куда мужественнее сказать, что это от напряжения. А когда он открыл глаза, перед ним на корточках сидел Ви. — Глюки, — тихо произнёс Чонгук. Он протянул руку и дотронулся до его лица, пальцами проводя по щеке. — Нет же, это я, — Ви поймал его руку и приложил ладонь к своим губам. Они мягкие, тёплые. Немного влажные. Ви целует его пальцы, глядя в глаза снизу вверх. — Я думал, что спятил, — Чон засмеялся, но быстро замолчал, раздумывая, а не спятил ли он. Ведь говорит с Ви только он, что, если это и впрямь глюк, даже сейчас. — Хорошо, — Ви поднялся и потянул его за руку. — Вставай. Через дверь они выходить не стали, вылезли в окно. Ви взял Чона за руку и потянул за собой. Они прошли почти вдоль всей улицы до высокого небоскрёба, где на крыше — огромный бассейн. — Ты же любишь фокусы? — Ви потащил его за собой внутрь. — Кое-что покажу, заодно развею твои сомнения по поводу своего существования. Внутри он подошёл к девушке на ресепшене, которая окинула их обоих мимолётным взглядом. — Мисс, вы меня видите? — спросил Ви, указывая на себя пальцем. — Что? Само собой… — недоумённо отозвалась та. — Чудно, — Ви хитро взглянул на Чона, и тот пожал плечами. — Тогда дайте, пожалуйста, ключи от бассейна на крыше. Чонгук выпучил глаза, а девушка за стойкой, немного помявшись, вдруг обернулась и вытащила из ящика ключ. Она отдала его Ви, и тот ей в ответ улыбнулся. «Как?», «Почему?», «Зачем?» — никакого смысла в этих вопросах нет. Наверху Ви стащил с себя кроссовки и уселся на край бассейна, опустив в него ноги. — Что скажешь, я крутой? — он поднял голову на Гуки, улыбнулся ему и потянул за руку. Тот послушно сел рядом. Вода в бассейне немного остыла, но всё ещё была нагретой солнечными лучами, которые с восходом солнца вновь будут освещать землю. — Ты очень крутой, — согласился Чонгук, болтая в воде ногами. — Стой-ка, — Ви дотронулся большим пальцем до его лица. — Можешь в этот раз не закрывать глаза. Увидишь, что я не фокусник. Смотри… Он провёл пальцами по его лицу, от виска до подбородка, словно смахивая с кожи боль. — Чувствуешь? — Ви положил руку на его рану на руке и немного сжал пальцами, растворяя боль где-то в пространстве. — Да. — Я… Ви не успел договорить, Чонгук двумя руками схватил его за голову и потянул на себя, немного резко, но, едва дотронувшись до него губами, остановился. Всё так, как во сне. Ви сейчас такой, как во сне — мягкий и ранимый. И он так много принёс вдруг в жизнь Чона. Принёс, ничего при этом не имея, не отдавая. И, может быть, он позволит делать для него то же самое. Чонгук пальцами закрыл его глаза и тихонько поцеловал его, сжимая ладонями скулы. Волосы Ви падали ему на лицо, и Чон убирал их ему за уши. — Я только хотел сказать, что я не фокусник, — Ви улыбнулся и обхватил руками его за шею. Ну, про фокусы Чонгук уже понял. Никогда в его жизни не случалось ничего спонтанно хорошего. И он никогда не верил в исполнение желаний. Но вот он на крыше высоченного небоскрёба, сидит на краю бассейна и целует совершенно неземного парня. Летней ночью, тёплой и ясной, в небе сотни, тысячи звёзд, они такие яркие, что им не мешают даже городские огни, сияют в бескрайнем космосе. На краю бассейна Чон Чонгук целует совершенно неземного парня, который пришёл и исполнил его желание. «Хочу быть счастливым».