Magic Shop

Тэхён прислушивался к голосу в наушниках. Единственное, что помогало ему отгородиться от окружающих людей — музыка. Всё, что поддерживало в нём желание существовать в этом мире — музыка. Стоило ему снять наушники, как эти пятна вокруг начинали расплываться, разрастаться и заполнять всё окружающее пространство — бордовые, коричневые, тёмно-зелёные, красные, мутно-серые, грязно-фиолетовые, и очень, очень редко — нежно-розовые, сиреневые. Чистых и приятных к восприятию тонов вокруг крайне мало, в основном — грубые и тяжёлые. Это всё люди. Тэхён видит человеческие души. Они цветные, как облака, густые, кажется, что до них можно дотронуться. Кажется, что это интересно, но это куда хуже, чем можно себе вообразить. Они в большинстве своём крайне неприятны, а приятных очень мало. Музыка помогает отвлечься, помогает немного развеять вокруг себя эти гнетущие тучи. Тэхён такой с рождения, он давно привык, но ему это вовсе не нравится. Надоело уже видеть любые изменения внутри тех, кого он знает. Любая эмоция, любая реакция — как на ладони. Тэхён видит всё, что происходит внутри человеческой души. Это бесит. «Вот что это? Чего он смотрит с таким презрением.» — Тэ поморщился, закрыл глаза и под музыку принялся воображать, что тот, кто исполняет эту песню — прекрасен внутри так же, как и снаружи. И с ним не противно например целоваться, касаться его тела. Потому что аура вокруг него не душит. И Тэхён представляет, как он целует этого человека, просовывает руки ему под одежду, касается пальцами талии, проводит вверх, по рёбрам, груди, осторожно ласкает соски. И поцелуй такой приятный, влажный и совсем не гнетущий. Тэхён часто представлял себе секс с кем-то, с кем было бы не противно. И в тот раз тоже. Глубокие вдохи и искренние стоны. Ах, как же хочется… — Ты ужасен, — незнакомец шепнул на ухо Тэхёну, прежде, чем выйти на своей станции. Тэ распахнул глаза и проводил его взглядом. То есть то, что тянулось за ним — глубокий, почти чёрный цвет, туча, грозовое облако. Этот парень зол. И обижен. — Чего?.. — рассеянно сам себя спросил Тэхён. Он редко говорил с людьми, а особенно с незнакомцами. А они с ним — и того реже. Кто это такой? И что он вообще имел в виду? Этот случай Тэ не выпускал из головы ещё очень долго, и он, вопреки своим привычкам, порой часами шатался по общественным местам — метро, парки, выставки. Искал среди почти одинаково невзрачных облаков то самое, обиженное и расстроенное. Немного злобное. Искал, но не находил. И однажды, стоя посреди площади, окутанный туманом из человеческих душ, он вдруг понял, что не видит их лиц. То есть, он просто не обращает внимание на лица людей, перестал уже давно, смотрит только на их души. А какое лицо было у того человека? Тэхён не помнит. — Эй, не меня ищешь? Тэ быстро обернулся на голос. Без музыки в ушах всё вокруг — будто в тумане, и Тэхён машинально натягивает наушники. «Интересно, так ли должен выглядеть физически красивый человек?» — Тэхён уже и не особо разбирает, кто красивый, а кто нет. Но этот парень наверняка очень красивый. — Твои мысли — как колокол в голове. Почему ты так громко думаешь? — задаёт он вопрос, и Тэхён опускает наушники обратно на шею. Что это может значить? — Прости, я тебе мешаю, потому что думаю? — Тэ даже глаза округлил от удивления. — Ну… — парень пожал плечами. — Если бы ты мог не думать о таких вещах, то было бы чудесно. Он сказал последнюю фразу, и его аура немного изменилась, из тёмного облака превратилась в фиолетовую, немного прозрачную дымку — он стесняется. Хоть и выглядит сам по себе довольно дерзко, и сердце у него беспокойное, но он всё же выглядит довольно милым. — Откуда ты знаешь, о чём я думаю? — Я знаю всё, о чём думают все люди, — он развёл руками, охватывая окружающее пространство. — Люди часто думают о сексе, но ты думаешь громче всех. Обо всём вообще, слышу тебя даже тогда, когда тебя нет рядом. — Ого… — Тэ не нашёлся, как ещё отреагировать. Он ещё ни разу не встречал кого-то, кто мог бы понять его, не со слов, а по-настоящему. — Вот тебе и «ого», прекращай. Тэхён улыбнулся, прищурив глаза. — А тебе случайно не понравилось то, о чём я думал? Может быть, дело не в том, как я думаю, а в том, о чём я думаю? Поэтому ты так хорошо меня слышишь. Они стояли в паре шагов друг от друга, окружённые толпой — людей вокруг тьма, все они что-то чувствуют и о чём-то думают. Но все эти мысли и чувства никак не относятся к этим двоим, однако они их слышат и видят. А сейчас смотрят друг на друга, и им вдруг приятно осознавать, что есть кто-то, кому можно рассказать — и он поймёт. — Я Чон Чонгук, — представился незнакомец. — Я Ким Тэхён. — Я знаю, — Чонгук рассмеялся. — Я много, что о тебе знаю. Жизнь подобных людей — само по себе чудо, а их встреча — удача. Они смотрели друг на друга, удивлённые фактом существования друг друга. Впервые за долгое время Тэхён видел перед собой кого-то, кто был ему интересен, чьё лицо он видел в деталях, и кто по-настоящему его привлекал. И впервые за долгое время Чонгук встретил кого-то, чьи мысли он слышит так же чётко, как и мысли всех остальных, но кого ему всё равно хочется узнавать, во всех смыслах — ментальных и физических. Тэхён протянул руку. — Ну-ка, коснись моей руки, — попросил он. «Какой он, когда чувствует чужое тепло?» — слышит Чонгук, улыбается этим мыслям и протягивает руку. Он кончиками пальцев касается пальцев Тэхёна. И тот смотрит, как вокруг него полупрозрачная дымка темнеет, краснеет постепенно, изнутри, словно краска растворяется в воде. Так выглядит его желание. Ему нравится прикасаться к Тэ, и он просовывает свои пальцы между его пальцев, сцепляя их в замок. «Какие у него горячие руки. Обалдеть.» Тэ смотрел ему в лицо, понимая, что тот всё слышит. Что, если бы вы встретили человека, который всегда знает, о чём вы думаете? Вам негде от него скрыться, он всегда будет знать правду о вас. Пугает и напрягает, не так ли. Но не в случае с Тэхёном. Для Тэ никогда не было секретом, какие люди на самом деле, перед ним раскрывается любое лицемерие, любая тайна. И ему самому дико хотелось быть хоть перед кем-то открытой книгой. Ему нечего скрывать, не о чем сожалеть, разве что о своей сущности. Но теперь есть Чонгук, который всегда будет знать его настоящего, и всегда сможет вот так взять его за руку. И всегда будет знать, как будет лучше… Кто-то, кто понимает — вот, что нужно было им обоим. — Наверное, мне можно даже ничего не говорить, — Тэхён засмеялся, не отпуская руку Чона. Они так и стояли, посреди площади, сцепив пальцы, прижимая ладони друг к другу, окутанные оба красным облаком желания Чонгука. — У тебя красивый голос. Говори, — отозвался Гуки. — Мне всегда было интересно, какого цвета мои эмоции. Но никто об этом мне никогда не расскажет. Но я встретил кого-то получше, — Тэ сжал его руку. — Чон Чонгук, не хочешь узнать меня получше? Я тебя хочу. «Звучит неоднозначно. Так, как я и хотел.» Чонгук засмеялся — это похоже на игру, это им нравится, делает их счастливыми. Интересно. Наконец-то им обоим что-то интересно в этой жизни. — Ты первый за очень долгое время — а возможно вообще первый в жизни — кого я хотел бы узнать, — Чонгук потянул Тэ за руку к себе, ближе, чтобы взглянуть ему в глаза. — Вау. — Что? — Красивые глаза. — Правда? — Тэ спрашивает искренне, никто ему об этом никогда не говорил. Он и в глаза то миллион лет никому не смотрел. А тут такое. Это… приятно. И заводит. — Очень красивые, — Чонгук немного наклоняется и смотрит прямо ему в глаза. — Как космос, — он прижимается губами к его уху и шепчет: — Однажды я зашёл в магазин, и там был совершенно неземного вида камень, похожий на кусок звезды, красивый, как сияющая звезда. Ты похож на неё. На звезду. Тэхён от переизбытка эмоций выдал протяжное «ааххх» и даже закрыл глаза. Слишком ярко, слишком насыщенно выглядели эмоции Чона, слишком приятно было касание его губ к уху. — Стой, — вдруг осенило его. — Тогда почему ты сказал мне, что я ужасен? — Почему? — Чонгук удивлённо отстранился от него. — Я думал, что ты дразнишь меня. — Я?! — Тэхён обалдело вытаращил глаза. — Как это, по-твоему, возможно? Чонгук пожал плечами. — Наверное, я просто думал, что ты понимаешь, какой я. Но потом понял, что это невозможно, и пожалел, что так сказал. Я не имел в виду то, что сказал… То есть… Не то имел в виду… Теперь засмеялся Тэхён. Тэ замечает любое изменение в его настроении, и это смущение такое милое — розовеет, как чистый цветочный бутон. Этот парень совсем не такой, каким хочет показаться. Или он просто привык таким казаться… Кто знает. Да Ким Тэхён и знает, кто же ещё. — Значит я не ужасен? То, о чём я думал, не ужасно? Чонгук положил руку ему на шею, осторожно пальцами поглаживая за ухом, проводя по шее и затылку, и потянул Тэ к себе. Молча, ничего не говоря, он закрыл глаза и поцеловал его, не обращая внимания на людей вокруг — их мысли гудели, словно пчелиный рой, как всегда, каждый о чём-то думает, кто-то думал о них, глядя, как они целуются, а кто-то даже не обратил внимания. Все эти люди живые, но для Чонгука и Тэхёна это лишь скопление эмоций, чувств и мыслей, и то, что они видят их и слышат, это не значит, что они имеют к ним какое-то отношение. Они жили чужими жизнями всю свою жизнь, и однажды встретившись в метро, они наконец-то могут жить лишь для себя самих, игнорируя это безумное месиво, их окружающее ежедневно. — Хочешь, сделаем что-нибудь из того, о чём ты думал? — Чонгук шепчет Тэхёну в рот, выдыхает горячо, его дыхание прерывистое, такое сексуальное. Тэ положил руку ему на лицо. «Какой он тёплый. И так пахнет… естественно. Безумно возбуждает… То есть… Да, Чонгук, я хочу.» А удобно. Твой парень всегда будет знать, чего ты хочешь, всегда будет знать, как будет приятно, они вместе — и они так подходят друг другу. Тэхён впервые в жизни полностью погружается в облако чьих-то эмоций и чувств, это захватывает его, как огромная песчаная буря. Всё окружающее перестаёт существовать, остаётся только Чонгук, его сладкий голос, его влажные губы, настойчивый язык, ласкающий Тэ во рту. И он шепчет: — Продолжай думать, Ким Тэхён. Хочу тебя слушать. Мысли текут плавно, сами собой. «Хочу ощущать его язык ещё глубже», «Обними меня сильнее». Тэхён вдыхает и задерживает внутри воздух — ему кажется, что он вдохнул часть этого особенного возбуждения, часть эмоций Чонгука теперь у него внутри. «Хочешь уедем отсюда? Хочешь, займёмся сексом?» — Да, — Чонгук сжимает руками его лицо, отвечая на его мысли, целует его так жадно, что Тэ иногда не хватает воздуха. — Позволь узнать, какой ты на самом деле? Воображать о ком-то, кто не просто тебя бы заводил, но кого ты сам бы хотел заводить — о таком Тэхён мечтал, мечтал о человеке, которого бы по-настоящему хотел. Хотел бы его тело, его душу, его чувства, эмоции — «Отдай мне всё, что есть у тебя внутри, поделись со мной самим собой, и я буду делать тебя счастливым, слышишь меня?» Первая ночь из всех оставшихся ночей для этих двоих — нечто особенное, нечто, чего не ожидал никто из них. — Я не понравился тебе, когда ты впервые меня увидел, так? — Чонгук ложится сверху на Тэ, убирает волосы с его лица и целует его глаза, потом нос, губы. Спускается ниже, хватает губами его подбородок. — Ты назвал меня ужасным, и был зол. Я был удивлён… — Тэ закрыл глаза, улыбаясь и немного подаваясь вперёд, навстречу поцелуям Гуки. — Я дам тебе понять, что это не всерьёз, — Чонгук хватает его за руки, сцепляет с ним пальцы и прижимает руки к кровати. Его влажное дыхание Тэхён ощущает на своей коже так же естественно, как и его возбуждение, наполняющее всю комнату. Оно такое громадное, такое всепоглощающее, что кажется, будто оно осязаемо — оно вязкое, сладкое, как карамель, от него перехватывает дыхание, оно обволакивает тело полностью, забирается туда, куда ни одна эмоция никогда не проникнет. Безумно… Так сексуально, что голос сам вырывается стоном из лёгких. — Нравится? — шепчет Чонгук, обхватывая губами его сосок. Он слегка сжимает его, внутри ласкает языком, и смотрит, как по телу бегут мурашки. Тэхён чувствует, как напряжено тело Чонгука, чувствует, как настойчивы его руки, и как его член упирается ему между ног. Такое удовольствие, нарастающее внутри тела, хочется продлить, хочется растянуть. «Я схожу с ума. Как приятно…» Чонгук гладит его руки, шею, грудь, облизывает по очереди соски, спускается ниже, кончиком языка ласкает углубление пупка. Он дышит на его тело, гладит его руками, ощущая, как в его объятиях оно нагревается. Тэхён, отзываясь на каждое прикосновение, выгибает спину, открывает рот и стонет. Чонгук поднимает голову, одной рукой обхватывает оба пениса рукой и медленно трёт их друг о друга. Второй рукой он гладит лицо Тэ, просовывая пальцы ему в рот, раздвигая губы. Тот обхватывает губами его пальцы, лижет их внутри языком, обсасывая каждый по очереди. — Как горячо у тебя во рту, — тихо шепчет Чонгук, прижимает рукой к его члену свой, наклоняется, ртом хватает возбуждённую кожу Тэ, оставляя на шее бордовые засосы. — Как нежно от тебя пахнет. Твой член такой влажный. — Ты весь — словно концентрированный ком возбуждения. Ты горишь, Чон Чонгук. Тэхён не врал, это правда — то, что он ощущал, то, чего он никогда в жизни не ощущал до той ночи, и даже не знал, что люди на такое способны. Это уже не цвет, это жидкий огонь, обволакивающий оба тела, он сводит с ума, нагревает не только снаружи, но и изнутри. И Тэхён стонет, полностью отдаваясь приятному трению там, внизу, где Чонгук сжимает рукой его член. Он медленно двигает бёдрами, и при каждом движении тихо стонет — «ммм…» «Я хочу кончить…» — Тэхён не говорит вслух, вслух он только тяжело дышит, закатывает глаза, сжимает коленями тело Чона. — Хочу кончить с тобой, — Чонгук двигается быстрее, усиливая трение. Ещё немного… Напряжение собирается внизу живота, приятная тяжесть, желание высвободить это возбуждение. И они оба обнимают друг друга, ногтями впиваясь в кожу. Такой безумный оргазм, что Тэ, не в силах сдержать голос, кричит, закрывая глаза. Чонгук собирает рукой вытекающую сперму с его живота, перемешанная друг с другом — так интимно — размазывает её у Тэ между ног, осторожно просовывая скользкий палец ему в анус, сперва один, потом два пальца, чтобы немного растянуть, пусть он привыкнет. — О таком ты думал? Скажи, хочу послушать тебя… — говорит он, облизывая лицо Тэхёна. — В точности о таком… — при каждом движении пальцев внутри, Тэ вздрагивает всем телом, а член снова стоит. Конечно, а как не стоять, он мечтал не просто об этом, он не верил, что подобное возможно. Всё, что делает Чонгук, такое настойчивое, но одновременно с этим нежное, ласковое. Его поцелуи горячие, его слюни сладкие на вкус, его голос звучит в голове, а их сперма смешивается внутри у Тэ, делает там всё скользким, и пальцы Чона очень легко входят и выходят, растягивая сфинктер. — Хочу ещё… — Тэхён запрокидывает голову, шире раздвигая ноги. — Хочу больше. — Как сладко ты просишь, — Чонгук обхватывает рукой свой пенис и осторожно проводит головкой у Тэ между ног. — Такой тут горячий. Подумай о чём-нибудь? «Я чувствую, как ты напряжён. Я вижу, как ты возбуждён… Твоё сердце горит, это так эротично… На вкус твои чувства невероятные» — Тэхён обхватывает его тело ногами и притягивает к себе ближе, заставляя просунуть головку внутрь. Как только она оказалась внутри, Чонгук зажмурил глаза, не отпуская свой член, осторожно просунул дальше, ещё немного, слушая, как Тэхён стонет под ним, ощущая, как он обнимает его руками и ногами. Так, чтобы между ними не оставалось никакого пространства. Только желание и возбуждение. Чем быстрее двигается Чонгук, тем громче они оба стонут, тем чаще становится дыхание, тем меньше становится в комнате места — вся она заполнена удовольствием. Если бы Тэхён мог видеть свои собственные чувства, то увидел бы, насколько они совпадают с чувствами Чона — эти двое подходят друг другу так, как кусочки в паззле, когда они рядом, между ними не остаётся ничего, есть только они сами. Это их мысли, это их чувства, и больше ничьи. Остальное остаётся где-то там, за барьером их совпадения. «Кончи в меня, хочу ощущать, как ты меня наполняешь. Так же, как твои чувства наполняют моё сердце.» Часть человеческой жизни, что остаётся только для двоих — постель — не всегда имеет под собой какой-то эмоциональный подтекст. Но в их случае — это только эмоциональный подтекст. Весь секс, что есть между ними, основан лишь на чувствах, эмоциях. То, что всегда, каждый день, каждую минуту жизни их окружало, всегда было рядом, но вместе с тем не имело к ним никакого отношения. Они были одиноки. Всегда считали себя одинокими, пока не встретились в метро. — Я буду тебя любить. «Я буду тебя любить тоже».