Magic Shop

«Давай всегда будем вместе.» «Давай никогда не расставаться.» — Никогда-никогда? «Никогда. Я буду любить тебя до самого конца, как любил с самого начала.» И Тэхён смеётся. Тогда Тэ смеялся. Чёртовы воспоминания никогда не уйдут. Нет, Тэхён и не хочет, чтобы они уходили. Ни за что пусть не уходят. Но и Чонгук тоже пусть вернётся. Пусть не будет никогда того случая, никогда не произойдёт той уродливой аварии. И никогда не будет того кошмарного прощания навсегда… НАВСЕГДА. Это слово камнем повисло на шее у Тэ, бьётся каждый день о грудь, набивая на душе гематому — жуткую, кровоточащую, невыносимо болящую рану. Потеря того, кого любишь, равноценна потери всего. И весь оставшийся мир больше не нужен. К чему птицы в небе, цветущие цветы, сладкое мороженое, если нет того, что придавало всему этому смысл. Того, КТО придавал всему этому смысл. — Ненавижу, — Тэхён бросил на стол телефон, и тот с грохотом ударился о поверхность. Всё потеряло смысл, жизнь потеряла смысл. Пустота… Щемящая, глухая, будто душа — пустая бочка, и даже эха в ней не осталось. Только тухлый, спёртый воздух. Любить тяжело, ведь были и плохие моменты, но хорошие запоминаются лучше, особенно тогда, когда объект, приносящий счастье — погибает. И всё. Остаются только одинокие ночи, да слёзы, порой текущие по щекам без всякой на то причины. Берут и вытекают, как бы напоминая: «Его больше нет, ты не забывай. Помни, что отныне и навсегда ты — один.» До охренения больно, словно кожу живьём сдирают. И от воспоминаний только хуже. «Я буду любить тебя до самого конца.» — Лжец, — вздыхает Тэхён и закрывает лицо руками. Он запрокидывает голову и выдаёт тяжёлый, протяжный стон, полный отчаяния и одиночества. Он на него злится. Знает, что это неправильно, но не может не злиться. Потому что Тэ кажется, что его бросили. Гуки не умер, он его просто бросил. Куда проще воспринимать так, не правда ли… Потому что не всегда хватает сил на правду, не всегда можно её принять, понять, осознать. Иногда легче самому себе соврать… И продолжать отрицать. Отрицать до самого конца: это не он тогда лежал на дороге, накрытый тёмным трупным мешком, плотным, не пропускающем влагу и солнечные лучи, это не ему закрыли глаза чьи-то руки в последний раз, не его волос касался Тэхён в тот день, в ужасе не произнося ни слова, и не на его мёртвые руки капали одна за другой слёзы, которые нечем было сдерживать. Проклятые слёзы, совсем не держатся внутри, всё текут и текут. — Вернись, — Тэ безуспешно вытирает лицо руками, в глазах мутнеет как только он убирает руки. — Вернись, я всё отдам… Только вернись… Голова болит. От слёз она болит постоянно, не переставая. Да только разве это проблема… Нет, проблема не в больной голове Тэхёна. А в мёртвом сердце Чонгука. И Тэ не перестаёт его звать, зная, что он больше не придёт, но вдруг если звать достаточно настойчиво, достаточно честно, то он вернётся… Снова положит руки ему на плечи, стоя позади, наклонится и положит голову ему на плечо, упираясь подбородком. «— Выглядишь уставшим. Хочешь есть?» — Нет, — Тэ машет головой, упирается лбом себе в колени и навзрыд плачет, не в силах остановить это безумие. Печаль такая, она очень легко будоражит сердце, легко может всколыхнуть со дна отчаяние, как ил в болоте. И потом не унять этот круговорот, внутри темно, холодно и больно, а ил всё кружится и кружится, не позволяя сердцу успокоиться. И каждый вдох — это всхлип, и перестаёшь уже вытирать слёзы — не хватит в мире бумажных платков для такого потока. Одиночество, порождающее злость, ненависть, страх. «Тебя бросили» — постоянно в голове. — Нет… Не так… Всё не так… — слова больше не похожи на слова, просто один сплошной, полный боли, стон. Да и сказать то больше нечего. А что сказать… За окном всё то же лето, что и вчера, трава всё так же зеленеет, самолёт повис в небе, будто застывший, словно леденец на палочке из облачного следа, дети кричат, где-то музыка играет, а его больше тут нет. Умирать летом, когда мир живее всех живых — крайне паршиво. Всё вокруг движется, продолжает своё существование… Всё, кроме мёртвого тела. Это так… противоестественно. Нет, это, конечно, нормальный ход вещей, но не для Тэхёна. Тот день забрал у него всё, чем он жил, всё, в чём нуждался — нежный голос, ласковые руки, добрые глаза, честные признания, искреннюю любовь. Забрал человека, ради которого Тэ жил. Так в чём теперь смысл… — Со смертью жизнь не заканчивается. — А? — Тэхён едва справился, чтобы собрать в кучу остатки разума и обработать обращение незнакомца. Он вытер рукавом сопли и прищурил и без того заплывшие глаза. Есть он не хотел, видимо, пошёл в магазин по привычке, потому что надо. Люди часто выполняют действия машинально, не задумываясь. Тело помнит и делает. Тэ осмотрелся — тут он вообще впервые, не имел ни малейшего понятия, как пришёл сюда. Если его тело и действовало машинально, то это уже не его тело, поскольку он ни разу тут не был. — Ты ещё что за хрен? — поинтересовался он, шмыгая носом. — Представлюсь, если сможешь потом второй раз сюда прийти, — улыбнулся тот. — Хочешь, помогу? — Ага, — Тэ развернулся, он ошибся местом, ему сюда не надо, и он собрался уходить. — Выстрели мне в голову, пожалуйста, — бросает он небрежно через плечо, стоя уже возле самой двери. — Можно так, а можно и куда проще, — незнакомец улыбается. Он не издевается, Тэхён даже своими мутными глазами это видит, не шутит этот человек… Кто это? Мужчина, женщина? Не разобрать. Говорит тихо, но уверенно. Знает, о чём говорит. — Одно, — человек вытягивает указательный палец и машет перед лицом Тэ. — Одно желание дарю. Проси, чего хочешь. И я помогу. — А если я мировое господство попрошу? — Тэхён вскидывает брови и морщится, саркастично усмехаясь. Тоже нашёлся джин… Исполнитель желаний. — Будет тебе господство, — жмёт плечами незнакомец. — Только оно тебе не нужно, так? — Ну типа нахрен вообще не нужно, — признаётся Тэ, ковыряя ногтем пуговицу на рубашке. — И что потом? Душу тебе отдать или что? Чем плату берёшь? — Душу оставь себе, она тебе ещё пригодится. Я добрый, бескорыстный незнакомец, так и считай. — Да, я в кино видел такое. Потом от проклятья не избавишься… То ещё удовольствие, я тебе скажу. Спасибо, приятель… — он дважды хлопнул нового знакомого по плечу. — Я пас. — А если верну тебе Чон Чонгука? — Как в кладбище домашних животных? — Тэхён с ужасом распахнул глаза. Но даже такая перспектива его воодушевила. Пусть приходит хоть так, вообще уже плевать, лишь бы пришёл… Ах, как эгоистично, как жадно и нечестно… Но таковы убитые горем люди — думают лишь о себе. — Что ты! — незнакомец рассмеялся. — Такого не бывает. Он сказал и призадумался, словно припоминая. И Тэхён отшатнулся — да бывает, у него же на лице написано, что он вспомнил! — Не хотелось прощаться? — вдруг спросил незнакомец. — А я и не прощался, — машинально ответил Тэхён. Это правда, он не прощался. Просто не мог себе позволить вот так запросто сказать «Прощай». Чонгук не уйдёт, пока Тэ не позволит ему уйти. И Тэ не позволял. Держал внутри себя, воспоминаниями привязал себе на шею камень. А как иначе? Когда до одури любишь, до пульсации в висках, до истерики, до жадного, бескомпромиссного желания, до потери сознания, до посинения пальцев — когда любишь, есть только любовь, а всё остальное — побочные эффекты. Весь мир — побочка. Даже, если не взаимно… А уж если взаимно… То это финиш. И вот какие тут к чёрту прощания… Нет. — А знаешь игру в Уиджи? Там всегда нужно прощаться, иначе дух не покинет этот мир, будет одинок, заперт по эту сторону, злой и печальный. — Чего?.. — Тэхён рассеянно блуждал взглядом по магазину, выискивая причину, которая натолкнула этого человека на подобный разговор. Незнакомец берёт Тэ за руку и усаживает рядом с собой на ступеньку у выхода. И Тэ вдруг вспомнил, как зашёл сюда. Вспомнил, потому что с этой ступеньки едва не навернулся лицом в пол — кто ж так строит то… Но дорогу сюда всё равно не помнит, словно в тумане. — Хочешь, научу? — Без заклинаний и зомби? — подозрительно интересуется Тэхён. Вообще-то, всё это похоже на дешёвый розыгрыш. Но во что только не поверишь, то есть — во что только не ЗАХОЧЕШЬ поверить, лишь бы вернуть себе хотя бы на миг свою любовь. Хотя бы на долю секунды ощутить его рядом, пусть это даже не по-настоящему. Всё равно… терять больше нечего, всё уже потеряно в той аварии, нелепая шутка, убившая всё дорогое в жизни Тэ. А всем, что было для него дорого, только и был Чон Чонгук. Больше Тэхён в своей жизни ничто так не любил, даже себя самого. Вот и получается… В одно мгновение то, на чём держался твой мир, покидает тебя, и всё, что ты выстроил вокруг него — с оглушительным грохотом рушится. Стоишь среди руин и охреневаешь… а дальше то что… — Без заклинаний, зомби и даже призраков. Как с Патриком Суэйзи не будет… — смеётся незнакомец. — Да ну… — Тэхён наклоняет голову, смотрит недоверчиво, пристально. Его покрасневшие глаза внимательно изучают лицо незнакомца. Этот человек несёт полнейшую чушь, и будь Тэхён в своём уме, он бы ни в жизнь не поверил в подобные сказки. Но он не в своём уме, будь он в своём уме — Чонгук был бы жив. Но Гуки мёртв, и последние крупицы разума Тэ — тоже. Подозрительный (не для Тэ) незнакомец жестом просит того посидеть, поднимается, а возвращается с доской в руках, обычная, дети с такими спиритическими досками балуются, чтоб попугать друг друга. — Никогда не прощайся, — говорит он, берёт Тэ за руки и кладёт его ладони на поверхность. — Дома, в одиночестве, клади вот так руки и зови его, но не в отчаянии, не с болью в сердце, — он кладёт свою ладонь Тэ на грудь. — Со всем прекрасным, что есть в сердце, не печально, счастливо, пусть твоё желание оставаться счастливым зовёт его, — он качает головой. — И не вздумай прощаться… — И всё? — Тэхён удивлённо распахивает глаза. — Это не просто, — скромно улыбается незнакомец. — Поймёшь позже. — Лады, — недоумённо нахмуривается Тэ и поднимается со ступеньки. Он собирается уходить, не в силах до сих пор вспомнить, как сюда пришёл. — Эй, Ким Тэхён! — окликнул его незнакомец, снова медленно качая головой. — Без отчаяния. Помни об этом, никакого отчаяния. Посмеешь попрощаться, и больше никакого чуда. Он уйдёт и никогда не вернётся. НИКОГДА, Ким Тэхён. Тэхён вздрогнул, ощущая, как это НИКОГДА липкими мурашками пробежало по спине. До Тэхёна вдруг дошло — Чонгука на самом деле больше с ним нет. То есть взаправду, это не страшный сон, эти слёзы — оправданы, это не слёзы от боли, когда ты ранишься, падая с высоты, это слёзы безвозвратной потери, слёзы неутихающей боли. Такие слёзы не высыхают никогда. НИКОГДА, Ким Тэхён. И у него последний шанс — шанс, которого не бывает больше ни у кого. Если он им воспользуется неправильно, то это будет конец, и выход будет — только в окно. Осознание смерти никогда не приходит сразу, зачастую даже мёртвое тело не в силах убедить человека, что всё, это конец. И тот в свою очередь продолжает чего-то ждать, сам не понимая, что ожидание не просто бессмысленно, оно убивает. Начинаешь растворяться в этом ожидании, оно приносит ложную надежду, и ты ей питаешься, да только вот она не насыщает. Душа пуста, из неё ушло то, что её наполняло, ушло со смертью того, чьи волосы ты гладишь, глядя на мёртвое лицо, которое буквально вчера целовал. Чёртова пустая надежда не даёт отпустить. Не даёт жить дальше. Мёртвые убивают живых. Смерть лишает живых всех шансов. Всех до единого. Да вот только у Тэ в руках есть один-разъединственный шанс. Не из миллиона, не из миллиарда, а вообще единственный. Думай о счастливом, Ким Тэхён. Прекрасные воспоминания вернут тебе твою любовь. Лишь хорошее в тебе поможет тебе снова взглянуть в эти глаза. Вспоминай прекрасное: ласковый шёпот «люблю тебя», искренние взгляды, поцелуи, наполненные мечтами — пока ты жив, тебе всё доступно. Тэхён кладёт доску себе на живот, уставившись в потолок, и осторожно касается кончиками пальцев её поверхности. Медленно, словно опасаясь, что она укусит, он прижимает к ней ладони — прохладная, совершенно обычная на ощупь, да и на вид тоже. — Вспоминай только хорошее, Тэхён, — говорит сам себе Тэ, закрывает глаза. Ничего сложного, ему это по силам, воспоминания всегда сами лезут в голову. Тэхёну по сути и нечего больше вспоминать, кроме Чонгука — он больше ничего не любил. Но… — проси без отчаяния. Тэ вдруг понял, что всё, что осталось — это отчаяние. Просить нужно не ради себя, а он только о себе и думает: «я хочу», «я скучаю», «мне больно», «мне одиноко». Тэхён в ужасе распахнул глаза и отдёрнул руки от доски — нельзя так думать, никакого отчаяния. Единственный шанс в своём роде не должен сгореть вот так запросто. — Если ты меня вдруг слышишь, Чон Чонгук, то знай, что я запросто могу облажаться, я ведь такой — жутко капризный, всё только для себя, и ты сам всегда делал всё только для меня. Но я так искренне надеюсь, что и я иногда делал тебя счастливым, — Тэ закрывает глаза, вот так потихонечку, счастливые воспоминания. — Как тогда, когда тебе стало плохо посреди чужой свадьбы, и я держал твои волосы, пока ты блевал, — да, счастье в представлении Ким Тэхёна — держать ему волосы, пока его тошнит. — И потом ещё, помнишь, самый первый поцелуй. Так неловко, но ты же был счастлив, ведь это я сделал для тебя, хоть и жутко стеснялся. А потом после ещё сотни таких же первых поцелуев, каждый из них был первым, — Тэхён крепче зажмурил глаза и сжал губы, замолчал, припоминая каждый из этой сотни первых поцелуев, невыносимо больно, но думать о том, что это невозможно повторить — нельзя, только счастливые воспоминания, только хорошее между ними двумя, иначе — всё потеряно. — Всё хорошее, что между нами было… Тот день день, когда автобус с экскурсией тебя забыл на станции, и я проехал пол страны, чтобы тебя забрать, помнишь? Я бы проехал пол планеты, всю планету, лишь бы ты был счастлив. Никакого отчаяния, только счастливые воспоминания. Позвать его, тихонько, осторожно, не тревожить рану в сердце. — Чон Чонгук. Возвращайся, — Тэ ощущает, как слёзы ползут с уголков глаз, сползают по вискам и стекают в волосы. — В этом мире ещё полно места для нас, клянусь, я не разочарую тебя, — боже, без отчаяния, без отчаяния, Ким Тэхён. — Возвращайся, и мы снова взглянем друг другу в глаза. «Как тогда?» — Как тогда. В точности, как тогда, когда впервые встретились. В толпе. Так много людей, а я видел только тебя. И ты смотрел на меня, заглядывал в глаза, так близко, помнишь… Господи, ты же помнишь, ничего прекраснее с нами обоими не случалось за всю жизнь. Я тогда подумал: «Если я его получу, то я никогда его не отпущу, он всегда будет со мной. Буду делать его счастливым каждый день». Ты вернись, чтобы подтвердить, что это не ложь. Скажи мне, что ты со мной счастлив. Не был, а есть. Не был… — Тэхён шумно выдохнул и прикусил губу, сжимая нежную кожу, пока не выступила кровь. Любовь делает сердца людей уязвимыми, и куда более уязвимыми они становятся, лишаясь этой любви. Если бы Тэхён в тот момент думал о том, как ему больно и страшно, то навлёк бы на своё раненое сердце ещё большую беду. Но Тэ послушно следовал правилам — лишь счастливые воспоминания. И в его голове один за другим всплывают моменты, с той самой встречи, в галерее, в толпе, возле самой уродливой фотографии в мире — всё, по сравнению с этой встречей, было уродливым. И для них двоих существовали только встретившиеся взгляды и случайное прикосновение. И случайный секс в тот же день, который уже тогда значил для обоих куда больше, чем просто случайный секс. Тёплые руки, ласковый шёпот: — Ты у меня в руках, и это что-то значит. Чувствуешь? — Чонгук обнимал Тэ за шею, под ним так тепло, вес его тела приятно давит. Вот бы остаться тут навсегда. Плевать, что это не их кровать, плевать, что на этой кровати до них трахались десятки других людей, важно, что сейчас в этой кровати они были вдвоём, друг для друга, почти не знакомые. — А можно ещё? — Тэ тянул его руками к себе, ближе, ещё ближе, так, чтобы между ними не осталось вообще никакого пространства. Этот парень попался ему не спроста, и он его не отпустит. Он сам себе в тот вечер дал слово, и держал его. До момента смерти Чонгука. До внезапной, разрушительной, оглушительной смерти. Той смерти, которая не должна была случиться. Должно было остаться только вот это, что случилось в тот момент: тёплая постель, не важно, чья и откуда, нежные руки гладили горячее тело, дыхание, неровное, влажное, приятно оседающее поцелуями на шее, тихие вздохи, ласкающие уши. Вот это правильно, взаимность, желание, любовь, а никакая не смерть и страх. — Почему-то мне кажется, что я с тобой навечно, — и Чонгук засмеялся, не понимая, как угадал, ведь это звучит, как романтический бред. Способ привлечь внимание. Но он ведь не знал. Никто не знал. — Значит придётся друг друга выучить? Хочешь, что-нибудь расскажу? Или покажу? — Тэ улыбнулся, его руки на плечах у Чона, сжимали пальцами выступающие кости. Это воспоминание одно из самых первых, но одно из самых свежих. Тогда, в ту ночь, впервые случайно оказавшись в одной постели, просто секс на ночь — они внезапно для самих себя открыли секрет: это по-настоящему. Этот секс на ночь превратился в секс на все оставшиеся ночи. — Помнишь? — Тэхён очень хочет закрыть руками лицо, зареветь в голос, освободить эти воспоминания, но он не может. Если он поднимет сейчас руки, то Чонгук его не услышит. — Помнишь, как на утро ты не хотел уходить? Помнишь, как я сказал: «Тогда давай останемся на целый день»? И мы там остались. Ночь превратилась в утро, потом в день, вечер. И я боялся, что с наступлением следующего утра всё закончится. Но мы так и остались рядом. И сейчас рядом, Чон Чонгук! Сейчас тоже, — Тэхён сглотнул, дыхание прерывалось, воздуха не хватало. Желание быть услышанным вырывалось с хрипом и слезами. «Не плачь, пожалуйста.» — Это не честно… — возразил Тэ, снова кусая губы, и без того уже израненные и кровоточащие. Конечно, не честно. Жизнь вообще та ещё паскуда, а уж смерть и того хуже. «Ким Тэхён, не плачь. Помнишь, как я обнимал тебя в то утро?» — И гладил по голове. Тэхён помнит, ещё бы он не помнил. Это было лучшее утро за всю его жизнь, никто никогда не был с ним так нежен, никто никогда не прикасался к нему так осторожно. Тэ помнит. Помнит тот запах нагретого в постели тела, покрытого ещё не сошедшим сном. Чонгук гладит его по голове словно во сне, с закрытыми глазами. «Спи, Ким Тэхён. А когда проснёшься…»