Magic Shop

Тонкие пальцы настойчиво сжимают под коленями, между ног чьё-то тёплое тело. Ощущается отчётливое дыхание, тяжёлое, горячее, прямо на коже — на бёдрах, выше, дышит совсем рядом. Прикасается поцелуями к животу. Кажется, что совсем осторожно, но на самом деле очень уверенно, знает, чего хочет. Слышно, как после прикосновений вырывается тихий стон «ааххх» — голос приятный, как и губы, и волосы, падающие на живот, щекочут кожу. «Вот так» — тихо шепчут чужие губы там, внизу. Ещё чуть-чуть ниже, а руки тем временем наоборот поднимаются, по бёдрам, пальцами захватывая трусы, тянут их вниз. «Можешь дотронуться до меня, не бойся» — слова оседают влажным дыханием на теле, которое не может не реагировать. Особенно чувствительно внизу, когда губы прикасаются к самому кончику пениса, едва притрагиваясь, будто просто посмотреть, будет ли реакция — ну а куда ж она денется, когда вот так тебе дышат на половой орган. Тело между ног глубоко вдыхает, задерживает дыхание, открывает рот, обхватывает губами головку… — Кья!!! — Кья?.. — Юнги пристально смотрит на Гуки, прищурив глаза. — Вот прямо так? Ты что ли девчонка? — Я образно… — Чонгук уронил голову на руки, продолжая бубнить в стол. — И так каждую ночь. Клянусь, это уже не смешно… — Ты бы… к экзорцисту что ли обратился, — Юнги засмеялся, откидывая чёлку со лба, но тут же замолк, заметив взгляд исподлобья — упрекающий. — Хён, — Чон наморщил нос. — Я же не шучу. — Ну и я, — пожал плечами тот в ответ. — А что ты хочешь, чтобы я сделал? Посидел с тобой, пока ты спишь? — А ты можешь? — на полном серьёзе распахнул глаза Чонгук. — Вот ещё, тоже мне удовольствие, наблюдать, как ты кончаешь во сне. — Я этого не делал… — Гуки закрыл лицо руками и застонал. — Не успел? — Ага. Юнги снова рассмеялся, наблюдая, как тот в смущении мотает башкой, закрывая пальцами глаза. Нечто подобное происходит с Чоном уже некоторое время. С тех пор, как это началось, то случается с завидной регулярностью — буквально каждую ночь, а порой, если Чонгук резко просыпается, а после снова засыпает — то продолжается с того места, где закончилось. Словно тот, кто по ту сторону барьера, разграничивающего реальность и сон, сидит и ждёт, когда он вернётся. Сперва это было даже интересно, но, чем дольше продолжалось, тем сильнее начинало пугать. Это становилось слишком реальным, слишком сильно отличалось от обычных снов. Это уже больше походило на… преследование. То есть… да, было довольно приятно, но… это же не нормально, чёрт возьми! — Может быть, тебе просто надо к врачу, или типа того, и можно обойтись без экзорциста? — Без разницы уже, хён. Я просто больше так не могу. Это слишком странно… Что же ты… — он взглянул на Юнги своими честными глазами, — думаешь я больной на голову? — А кто сейчас вообще здоровый? — Юнги приподнял бровь, давая понять, что любой вариант лучше, чем вообще никакой. Ответ, даже самый дерьмовый, всё же ответ. Только Чону совсем не хотелось носить шапочку из фольги и всякое такое. Пусть уж лучше экзорцист или шаман, лишь бы не шизофрения. Но кажется, шизофрения по-другому проявляется… Чонгук уставился в потолок, подпирая рукой голову и размышляя над шизофренией, когда Юнги легонько шлёпнул его ладонью в лоб. — Ты переживи сегодняшнюю ночь, а до завтра я тебе найду кого-нибудь, кто понимает в таких вещах. — Типа шаман с бусами или дяденька в халате и с элекрошокером? — Посмотрим, как пойдёт, — Юнги поднялся со своего места и потрепал Гуки по волосам. — Не обкончайся. «Господи, какой позор то…» — Чонгук запрокинул голову и тяжело выдохнул. Не то, чтобы он был крайне стеснительным парнем, но то, что происходит — полнейшее безумие, такого просто не случается с нормальными людьми… Как такого не стесняться… Он же является каждую ночь, по несколько раз за ночь бывает. «Он»? Откуда Чон знает, что это «он», а не «она», или «оно». Быть может, это вообще не живое, или, что вероятнее всего — вообще просто фантазии нездорового мозга. А значит — носить Чонгуку шапочку из фольги. — Блять… — тихо протянул Гуки, задумчиво пялясь в никуда перед собой. Домой он возвращался неохотно. Там он снова останется один на один с больным, извращённым видением, которое любит тихонечко влезать к нему в постель, пока он спит, и делать всякое, чего и в реальности то Чону не часто удаётся испытать на себе. И бывает даже такое, чего вообще никто для него никогда не делал. Было приятно… ничего не скажешь. Но ненормально же… В ту ночь он даже в кровать не лёг. Сидел на полу, привалившись к дивану, пока не вырубился. Непроизвольно, так получилось. Спал то он в последнее время плохо, вот и чувствовал постоянную усталость. Сперва ему снилось, как он на школьном автобусе спасает людей от нашествия зомби — «фух, всё в порядке…» — даже пронеслось у него в голове прямо во сне. Пусть лучше будет апокалипсис, он хоть выспится. — Значит больше любишь кошмары? Чонгук больше не в автобусе, стоит посреди разрушенного города, а ему в глаза смотрит парень, заглядывает с интересом, очевидно ожидая от него ответа. «Вот почему он, а не она и не оно». Чон впервые видит его лицо, до этого ни разу не встречался с ним взглядом. Тот всегда прятался в темноте, паршивец. И как ему это всё удаётся… — Что угодно, лишь бы ты оставил меня в покое. — Я Ким Тэхён, — вдруг представляется незнакомец, и даже протягивает руку. Будто ничего не происходит, случайное знакомство. «Так у него и имя есть?» — Чон Чонгук. А откуда это у тебя имя взялось? — Гуки не стал трогать его руку, мало ли. Только наклонил голову, подозрительно разглядывая Тэ. Красивый всё же. Не отнимешь. — Как понять откуда? — Тэхён от удивления даже рот приоткрыл. Видно белые зубы и розовый язык, слюнка тянется от верхней губы к нижней. Прям ангел на вид. — Ну у вымышленных персонажей во сне не бывает имён, — пожал плечами Чонгук. Разумно же, во сне у встречающихся незнакомцев не бывает имён. — Я не вымышленный. Ты что… — Тэ покосился на него с недоверием, прищурив один глаз. — Я Ким Тэхён, мне двадцать два, живу в Синчоне, учусь там же. — Как понять?.. — Чонгук замер, будто громом поражённый. Это в его представление никак не умещалось… Этот парень никак не может существовать в реальности, потому что тогда как он всё это проворачивает? — А ты что же, думал, что я типа твоё воображение что ли? Ты правду думал, что сам с собой такое делаешь? — Тэхён даже воодушевлённо заулыбался собственному открытию. — Ты бы сам смог нечто подобное с собой сделать? — он сделал шаг Чону навстречу, очень быстро оказался близко, щёлкнул пальцами и разрушенный город исчез, вместо него чёрная пустота. Тэ протянул руку и положил ладонь Гуки на лицо. — Попробуй сказать, что я не существую, Чон Чонгук, — он потянул его к себе, медленно прижался губами, просовывая язык ему в рот. — Зачем тебе зомби сдались, Чонгук? Совсем извращенец? — Ну-ка, ну-ка, погоди… — Чонгук отстранил от себя его лицо, внимательно приглядываясь к его глазам, выискивая подвох, и покачал сокрушённо головой. — Хочешь сказать, что влезаешь в чужие сны и творишь всякую хуйню вот так запросто? — Ну раньше да, — жмёт плечами Тэ. — А потом только к тебе. — И ни разу никто тебя не нашёл и не дал по заднице? — А как они меня найдут? — искренне удивился Тэхён. — Ты своё имя только что назвал, — справедливо заметил Чонгук. — Так только тебе, — Тэхён развёл руками. — Больше никому и не говорил. Я и не прихожу больше ни к кому. Давно уже. Только вот к тебе. — Ой… Чем это я заслужил такую честь? «Вот же гадёныш» — подумал про себя тихонько Чонгук. Ну, парень… даёт… — Ты же мне нравишься, — как ни в чём не бывало выдал красавчик. Чонгук в ответ обалдело выпучил глаза. Вот так сюрприз. — Когда кто-то нравится, надо сперва имя спросить, позвать кофе попить… — Имя твоё я и так знаю. А кофе ты не пьёшь. Ты же и шанса мне не оставил, — Тэхён рассмеялся. Очаровательный, мелодичный смех, и такое естественное, счастливое лицо. Чёрт, этот парень прекрасен. Только, судя по всему, двинутый на всю голову. Как там Юнги-хён говорил… а кто сейчас вообще здоров? — И что за план в твоей больной башке? Тэхён заметно растерялся, даже принялся оглядываться, хоть вокруг вообще ничего — только темнота. На его лице невооружённым взглядом можно было прочесть: «А что, должен быть какой-то план?» — Ты хоть думал о том, для чего всё это вытворяешь? Очевидно, что ни черта он не думал, задумчиво помычал, вытянув губы, и отрицательно помотал головой. — Я не нравлюсь тебе? Теперь растерялся Чонгук, даже подышать забыл, в отчаянии не находя слов. Да как тут сказать… Нравится… Тэхён привлекательный, может быть, больше, чем просто привлекательный, но куда-то его несёт не в ту сторону… Как оценить адекватно того, кто адекватным сам по себе ну никак не является. — Разок займись со мной сексом, и потом принимай решение, а? — Тэ вопросительно взглянул Чону в лицо, пытливо, выжидающе сверля его взглядом. А глаза чистые, искренние, не испорченные. Ей богу, ангел прямо. — Вот так? Не в реальности? — Разве не удобно? Это ничем не отличается, вот увидишь, — он снова потянулся к его лицу и выдохнул ему в рот пошлое: — Трахни меня. — Ты больной… — Чонгук обеими руками сжал его лицо и поцеловал, не отрывая от него взгляда. Тот закрыл глаза. Да, это он: его рот, его язык, его запах. Это всегда был он, никакой ошибки. — Один раз, а потом ты уйдёшь и больше никогда не вернёшься, лады? — Чонгук говорит серьёзно, не шутит. — Ладно, — неуверенно согласился Тэ. — Что хочешь? Пляж? Красную комнату? Пентхаус? Колесо обозрения? Тэхён — парень, способный управлять снами, проникать в них, менять реальность, изменять чужое сознание. Тэхён щёлкает пальцами, и они оказываются там, где он захочет. Его голос приказывает пространству меняться, и то подчиняется. Тэхён — парень, влюблённый в человека из своего универа, который и не подозревал о его существовании. За которым тот тихонько наблюдал иногда, стоя в стороне, в толпе других таких же незаметных студентов. Собираясь в кучку, каждый перестаёт привлекать внимание по отдельности, но зато из скопления народа удобно наблюдать. А подойти страшно… Вдруг откажет. Ах, какое нехорошее, дерьмовое решение, но оно уже принято и воплощено в жизнь. То есть в сон. Ну, так хоть разок перепадёт от объекта желания… Тем более он столько раз его касался уже. — Колесо обозрения?! — удивлённо вскинул брови Чонгук. Этот парень — полный псих. Хотя с другой стороны… это же почти не по-настоящему. Настоящий тут только вот он. Чон всё ещё держит руками его лицо, опускает взгляд и смотрит ему в глаза. Вот это парень… — Что?.. — Тэ даже немного неловко почувствовал себя под его взглядом. Гуки внезапно, даже для самого себя, ничего не ответил. Подвинулся ближе, открыл рот и медленно облизал его губы. Вау. Фантастичный рот, мягкий, пахнет сладко. Оторваться от такого рта сложно, даже если изначально ничего подобного ты делать не собирался. Чонгук даже глаза закрыл, продолжая облизывать чужие губы, раздвинул их языком, просовывая его внутрь. Там тепло, влажно, и Тэ открывает в ответ рот. Дыхания перемешиваются, губы прижимаются, языки ласкают друг друга. Поцелуй во сне, словно наяву. Или и есть наяву, просто во сне? К чёрту. Сжимая руками голову Тэ, Чон ощущал под своими ладонями биение пульса на шее, прямо под скулами, внутри, скрытая горячей кожей, билась жизнь этого чокнутого парня. А до Тэхёна вдруг дошло — они этой ночью впервые целуются. Вот это он промахнулся, полез сразу к нему в трусы… Видимо, Чонгук прав — надо начинать то сверху, а не снизу. А между тем, поцелуй то хорош. Даже, пожалуй, слишком — Тэ дышит неровно, прерывисто, сердце колотится. Вот это да… Куда лучше, чем просто тайком пососать… Взаимная близость — чистейший кайф, невероятная наркота. — Эй. Так что? Всё равно, да? — выговаривает Тэхён, открывая глаза. Встречаться взглядами вот так, в момент, когда его язык ещё во рту, оказалось весьма противоречиво. Вдруг, внезапно совсем немножко стыдно, но и довольно многообещающе. Тэхён снова щёлкнул пальцами, в последний раз, больше они никуда не пойдут, никаких колёс обозрений, или оборзений. Только взаимные ласки в тёплой постели. Без притворства на этот раз, без секретов. Уже один раз ошибся Ким Тэхён, как дурачок. Не стоит казаться хуже, чем есть на самом деле, для этого всегда будет возможность. Да и он уже не постремался ей воспользоваться с самого начала. Теперь стоит всё делать иначе. Ведь шанс то только один. «Хорошо, что хоть удовольствие я стопроцентно умею доставлять» — думал сам себе Тэ, попутно раздеваясь. Во сне вовсе не обязательно раздеваться, можно запросто, как в манхве — вжух — и ты голый. Очень удобно. Но совсем, ни капельки не возбуждает. Куда приятнее стягивать постепенно с себя одежду, отзываясь на помощь чужих рук. Так люди делают в реальности, раздеваются руками, в процессе получая удовольствие только от предвкушения того, что ещё впереди. — Что за место? — спросил Чонгук, стягивая с него майку. Наклонился, выдыхая на ключицы и ямочку между ними, наблюдая, как поднимается и опускается грудная клетка при каждом вдохе-выдохе. Всё ещё никак не мог поверить, что он живой, не глюк и не наркоманский приход, что в принципе не возможно, но, кажется, теперь Чон может поверить во всё, что угодно. Куда уж страннее… — Не знаю. Видел где-то. Запомнилось. Не нравится? Чонгук поднял его руки и положил себе на плечи. Его лицо так близко, он смотрит внимательно, вьющаяся чёлка падает на лоб, и Чон сдул её, когда она попала в глаза. Он нежно прикоснулся пальцами к подбородку Тэ, провёл по лицу, щекам, носу, поглаживая маленькую родинку, дотронулся кончиками пальцев до ресниц — они мягкие. — Вот так лучше ведь? — Чон руками гладил его тело, плечи, шею, затылок под волосами, пропуская пряди сквозь пальцы. Его рука, покрытая татуировками, отпечатывается в мозгу словно фотография — навсегда, как одно из самых ярких воспоминаний в жизни Тэ. В жизни ли? Стоило поступить иначе… Но Тэхён уже наступил на грабли, прямо со всего размаха прыгнул на них, и они пребольно вдарили ему по его прекраснейшему лбу. — Что значит тату на пальцах? Чонгук сжал руку в кулак, поворачивая кисть к себе костяшками. — А… Это значит, что я айдол, и у меня есть армия поклонников. И все, как один, в меня влюблены, — он негромко засмеялся. — Пффф, — Тэ непроизвольно руками сжал его шею, от волнения, может быть, даже слишком сильно. — Потешный ты парень. — Смеёшься надо мной? — Чонгук руками держал Тэ за талию, прижимая его к себе. И Тэхён ощущал на своей спине прикосновение его пальцев — они ласкают лопатки, позвоночник вверх-вниз, поднимаются выше, перебирают пряди волос, и снова спускаются. Ниже, забираясь в трусы, нетерпеливо сжали ягодицы. Охренеть… он умеет удивлять… Гладит там, щипает иногда кожу, просовывает пальцы между половинок, но не глубоко. — Гладенький, — Чон прошептал, хватая губами подбородок Тэ и запрокидывая его голову. Тэхён в культурном шоке. Чего он себе навоображал, и кто тут теперь командует, он уже плохо понимал. Пространством, может быть, он управлять тут и может, а вот собственным телом уже — очень вряд ли. Вот попал… Тэхён глубоко вдохнул, хотелось что-то сказать, но вместо этого он лишь кусал губы и со стоном выдыхал несдержанное: «мммм». — Глубже? — Чонгук спрашивал тихо, сам сел на кровать и усадил Тэ себе на колени. — Обхвати меня ногами за бёдра. Говори, чего хочешь, если чего-то хочется, — он наклонил к себе его голову, хватая пальцами за волосы. — Вот так это делают люди. Сперва говорят. А ты такой бесстыдный, даже совесть мучает, что стоит на такого испорченного… Голос Чона тихий, спокойный. Проблема прояснилась, теперь есть разъяснение, что к чему. И даже решение этой проблемы тоже есть. Теперь можно быть самим собой. И шаман с бусами не нужен. Гуки обойдётся, у него в руках настоящая находка. Какой он, этот Ким Тэхён, Чонгук и приблизительно не знает. Похож на довольно избалованного, капризного принца, характер так уж точно не такой же сладкий, как на вкус его губы. Зато красив до неприличия, тело послушное, отзывается на каждое прикосновение. Голый он такой беззащитный, невинный, хоть совершенно точно тот ещё любитель грязи в постели. Такое делал… Совершенно бессовестно использовал свой рот и руки. — А сам то, как выяснилось… — Тэхён потянул его за руку, прижимая ладонь к своему рту, и облизал, проводя языком по нежной коже, по пальцам, одному за другим. Просовывая их в рот, он плотно обхватывал пальцы губами и ласкал внутри языком, медленно, глядя прямо в глаза. Этот жест с обсасыванием пальцев всегда работает, если не стояло раньше, то встанет даже против воли. Нервные окончания совершенно правильно определяют посыл таких действий, ударяя в мозг эндорфинами, гонят кровь по всему телу, заставляя приливать к члену. Тяжёлое, оседающее внизу живота, вязкое возбуждение, медленно, но неотвратимо нарастающее. Бешеное желание. И глаза, смотрят сверху вниз в ответ, следят за реакцией. — Смотришь вызывающе, — если бы Чонгук встретился с таким взглядом при других обстоятельствах, то расценил бы это, как вызов. Но сейчас это не вызов, это приглашение. Блестящие глаза отражали полумрак незнакомой комнаты, они тут только вдвоём, в этом сне они только вдвоём, сюда никто не придёт, никто не позвонит, никто не напишет. Только эти двое. Горячее тело Тэ сверху сжимало коленями бёдра Чона, как он и просил. Тэхён сверху, совсем голый, его кожа внизу приятно тёрлась о джинсы — раздетый только наполовину Чонгук, очень заводит. Тэхён вытащил его пальцы изо рта, и слюни потянулись тонкими нитками от мягких губ до подушечек пальцев, пока Тэ не начал говорить. — Хочу дождь, — произнёс он, и за огромным окном за спиной Чонгука, окно от пола до потолка, обрушился с безумной силой ливень. Он равномерно шумел, струи воды выливались в никуда, у этого мира не было ни начала, ни конца, он вообще не существует, как и ливень, как и кровать, на которой сидел Чонгук в джинсах, обнимая голого Тэ. Кровать то, может, и не существовала, а вот сами Чон Чонгук и Ким Тэхён — вполне себе существуют. Пусть в реальности прямо в тот момент и не вместе, но внутри сна Чонгука — вместе. И Тэхён совершенно ощутимо, даже лучше, чем в реальности, лизал руки Чона, губами обхватывая костяшки с надписью ARMY. Есть или нет у Гуки другие поклонники — один точно сидел на нём сверху, смотрел, отражая в своих прекрасных глазах томное желание. — Ты… — Тэ сжал руками его плечи и чуть подтолкнул назад. — Сказал, чтобы я больше не появлялся, — он лёг на Чона сверху, прижимаясь к его торсу голым животом. — Это всерьёз? Прямо вот вообще больше никогда? Чонгук обхватил обеими руками его за бёдра, раздвигая ягодицы, просунул осторожно мокрый, скользкий от слюней палец, ему в анус, медленно растягивая сфинктер. Как приятно его держать в руках… До опиздения приятно, до шума в висках, до ноющей боли в члене, даже в глазах мутнеет. От запаха, от прикосновений языка, которым Тэ ласкает Чона во рту, облизывает его губы, подбородок, скулы. Всё лицо влажное от его слюней. И внутри — и во рту, и в заднице, он тёплый. Дикое желание засунуть туда, ему внутрь, свой член. А он открыл глаза, открыто глядя ему в лицо, он тут и есть за этим, чувствует это желание, видит его в каждом движении, каждом вдохе. Тэхён такой интуитивный, словно рождён для постели. Тело его реагирует на любое изменение в положении, перехватываешь его рукой с бёдер за талию, и он поднимает голову, выгибает спину — отзывается на любое движение. Чем такого можно смутить? — Я нравлюсь тебе? — спросил Чонгук, продолжая прижимать его тело к себе, наклонил ближе, целуя плечи, по очереди, хватая губами фарфоровую кожу, такую гладкую, пахнущую апельсинами. «В жизни он такой же? Так же пахнет? Такой же на ощупь и вкус?» — мелькало в голове у Гуки. — Сильнее, чем ты думаешь, — признался Тэхён, упираясь руками в его грудь и слегка приподнимаясь. Влез руками в джинсы Чонгука, ловко расстегнув замок. Прелюдия хороша, поцелуи интимны, но хочется ещё. Глубже, громче. Тэ подвинулся немного вперёд, шире разводя ноги, внизу так горячо, напряжённый стояк упирался ему между ног, почти туда, куда надо. Чуточку подвинуться, и всё будет, как положено. Ещё немножко, пару слов вот только… Тэхён снова наклонился, просовывая руку под себя, обхватил пальцами его влажный от вытекающей смазки пенис, прижался губами к уху, тихо и пошло шепча. Его громкий шёпот, вместе с характерным чавканьем губ при поцелуях, отдавался в ушах, застревал в мозге, заставляя воздух со стоном вырываться из лёгких. — Я, может, и ошибся с подходом. И неправильно с тобой поступил. Но расскажи мне, Чон Чонгук… — он прерывисто выдыхал прямо в ухо, бесстыдно тёрся своим членом о живот Чона. — Настолько уж тебе плохо было, когда я твой горячий член в рот засовывал? Плохо было, когда кончиком языка ласкал головку? Расскажи, плохо было кончать, ощущая, как мои пальцы сжимают его. А? — Тэ высунул язык, просовывая его Чонгуку в ухо, сжал пальцами сильнее его член, словно в подтверждение своих слов. Наглый паршивец, откуда такие только берутся… Провокатор и манипулятор. Получил то, что хотел, и даже больше. — Дразнишь меня? — Гуки схватил его за руки и быстро, одним движением перевернул на спину. Теперь он был сверху, так Тэхёна удобнее держать, удобнее ограничить его свободу. Удобнее смотреть на него, видеть его реакцию. Что он скажет, если сам окажется на его месте? — Что же ты знаешь обо мне, Ким Тэхён, кроме того, что я кофе не пью? Не боишься меня? — Угрожаешь мне? Так я сдаюсь… — Тэ улыбался, у него на лбу, возле волос, блестел пот, выступивший от возбуждённого напряжения. — Я уже сдался, — он протянул руки, ухватив Чона за шею, притянул к себе, глядя прямо в глаза. — Поимей меня. Я же разрешаю… Чонгук схватил его за запястья, прижимая руки к кровати, наклонился, носом жадно втянул запах его тела, естественный, вперемешку с апельсинами, концентрированный, запах желания, возбуждения, эрекции и телесных жидкостей, которым тесно внутри. Чонгук высунул язык, самым кончиком дотронулся до соска, лаская его, дожидаясь, когда тот достаточно возбудится. И смотрел Тэхёну прямо в лицо, снизу вверх — щас он пожалеет о своей беспечности. Ну, может, не прямо сейчас, и не то, чтобы пожалеет, а скорее будет надолго шокирован. — Ты никогда не задумывался, Тэхён, какое твоё тело на самом деле? — он отпустил его руки, положил ладони ему на живот, большим пальцем лаская пупок. — Такой тёплый животик. Такая нежная кожа обтягивает мышцы, кости, — он гладил его тело пальцами, попутно целуя грудь, живот. Вот он уже дышит прямо рядом с членом. Возбуждённый пенис реагировал на дыхание, вздрагивая при каждом прикосновении влажного выдоха. — Ты что делаешь? — Тэ потянулся к нему руками, но Чонгук в ответ поднял голову и глянул весьма сердито. — Убери ручонки, Ким Тэхён. Соберись, это же мой сон. Ты тут в гостях, вот и веди себя, как в гостях. Ну охренеть не встать теперь… И что дальше то? Кто тут ещё поехавший, так запросто и не скажешь… Тэ послушно убрал руки, ничего не остаётся, только лежать, зажмуривать глаза, ощущая, как внизу собравшееся напряжение готово лопнуть, разорваться, вытекая наружу… Приятная, сладкая тяжесть давила изнутри, а снаружи давил Чонгук, своим дыханием, прикосновениями языка, по кругу ласкающим головку. Там так мокро, скользко. Тэ это чувствовал, потому что Чонгук пальцами ласково обхватил его член и двигался вдоль всей длины, размазывая собственные слюни и вытекающую смазку. Бред какой-то… Кто-то когда-то давно делал такое для Тэ. Кажется… Он плохо помнил. Но хорошо знал, что любит подобное делать сам. Но вот так с ним не было… да, может быть, и вовсе никогда. — Ты жестокий, Чон Чонгук. — Да неужели? А кто первый влез ко мне в трусы, пугая меня до усрачки? Тогда веселился ты, теперь моя очередь. Считаешь меня нечестным? — Чон положил влажную ладонь ему на живот, слегка надавливая. Такое до одурения приятное ощущение давления. Какой он оказался… ласковый. То есть… он решительный, но совсем не грубиян. Такие парни никогда не делают больно. Они кайфуют, когда кайфует тот, кто под ними. Да… оказаться под таким парнем — благословение. Губа у Тэ не дура, выбрал самого достойного. — Я же сказал уже, что не прав… — Тэ хотелось продолжить говорить, но воздуха не хватило, и он выдал лишь сдавленное «ммм». И Чонгук в ответ молчал, у него во рту занято. Он вдохнул носом, глубже просовывая его член внутрь. «Какой он на вкус… С ума сойти… Даже отпускать не хочется. Выжать из него всё, что есть внутри… Хочу его.» Чонгук пальцами обхватил его член возле самого основания, там всё очень скользкое, и пальцы двигались легко, а во рту вкус кожи и горячей плоти. Слюни смешивались с вытекающей смазкой, рука Чона, низ живота Тэ, его член — полностью мокрые. Липкие. Хотелось его всего вот так вымазать, и прижиматься к нему, тереться своим пенисом о его тело. Тэхён вздрагивал и тихонько стонал каждый раз, когда Чонгук вытаскивал изо рта его член и большим пальцем тёр головку, крепко сжимая ствол. — Не думаешь, что стоило бы иногда так делать в реальности? — Гуки целовал его в живот, слизывал с головки смазку, с удовольствием наблюдая, как Тэ запрокидывает голову, зажимает рукой рот, хватая второй рукой Чона за волосы. Да, тот сказал не трогать, но вот так можно. — Я сейчас кончу… — Ну-ка стой! — Чонгук закинул его ноги себе на плечи, выпрямился, спустил с себя трусы и джинсы, так, чтобы освободить полностью свой член. — Давай вместе. Не торопись. Хочу… — он наклонился, и Тэхён сжал ногами его шею, — ещё посмотреть на тебя. Если уж мы вместе. «Если мы вместе» — прозвучало в голове у Тэ. Вместе… Они могу быть вот так просто вместе? А в реальности тоже можно? И раньше можно было? Все эти вопросы, один за другим, разве что фреймами с диалогом не всплывали над головой Тэ, настолько всё отражалось на его лице. Такой наивный, дерзкий парень, плохо понимающий людские сердца, но зато хорошо понимающий тела. Он начинал бешено нравиться Чонгуку, нравилась его манера говорить, казалось бы развязная, но на деле он довольно чувствительный, нравились его честные глаза, хорошенький нос с родинкой, и руки, которые он вытянул вдоль кровати у себя над головой. Ким Тэхён — сжимал пальцами простыню, развратно приоткрывая рот, чтобы вдохнуть… Такой рот невозможно не целовать. — Больше никогда не смей приходить в мои сны. Понял меня? — Чонгук обхватил рукой свой член, крепко удерживая его, плюнул себе на руку и размазал слюни по всей длине, начиная с головки и до основания. Тэхён внизу и без того мокрый — столько времени из него текло — вперемешку со слюнями Гуки. Даже кровать под ним влажная. Тэ кивнул в ответ на его вопрос — «да понял-понял, давай уже вставляй». Он закрыл глаза, ощущая, как между ног, по центру, упирается возбуждённый пенис, скользкий, тёплый. Заводит бесконечно… С закрытыми глазами Тэхён облизывал губы, покусывая нижнюю, и тихо произнёс: — Ничего. Я просто сохраню этот наш секс у себя в голове, буду прокручивать воспоминания, когда станет одиноко. Да как угодно… Только Тэ немножко неправильно понял. Ну ладно. Чонгук ему потом объяснит. Всё равно единственное, о чём в тот момент был способен думать мозг (если это вообще можно так назвать), это вот эта волшебная задница, внутри которой так тесно и тепло. Это тело будто хотело всосать в себя Чона всего полностью. Он наклонился, гладил руками колени Тэ у себя на плечах, облизывая его соски, шею. Кто этот парень, чёрт возьми, такой… люди не могу быть настолько желанными. Входить в него так легко, Чонгук обнимал его тело, и оно полностью помещалось у него в руках, потело, нагреваясь всё сильнее, и дико пахло возбуждением. Тэхён больше не закрывал лицо руками, он этого хотел, этого ждал, отвечал объятиями на объятия, двигаясь в такт с Чонгуком, между ними почти не осталось пространства, только два влажных от пота тела, страдающих от жадного желания, напряжённых, скользких внизу. Больше в ту ночь они не говорили. Только рваные стоны, наполненные вздохами, тихое «дааа» при каждом толчке, глубже, шёпот в ухо влажными губами «хочу ещё», «быстрее». Сексуально, трепетно, волнующий оргазм, накатывающий, словно лавина, накрывающий с головой. Погребённые под собственным неправильным возбуждением — оказалось так правильно. Больной, мистический кайф, кончить во сне, в парня, который где-то далеко ощущает твой член в себе, как это… Прижиматься к его телу, измазанному спермой, липкому, душно-сладко пахнущему, нежному. Теперь отпускать не хотелось. Но ведь это сон, то есть не по-настоящему. Наполовину. Всего-навсего эротический сон. Чонгук стоял прямо посреди коридора, мешая остальным пройти. Люди текли мимо размеренно, серый поток цветастых пятен. А Чон всё искал кого-то по имени Ким Тэхён. Тот выполнил обещание и больше не приходил. Шаман с бусами не нужен. Или нужен? Но только теперь чтобы отыскать этого парня, с его волнующей улыбкой, дерзкими глазами… Гуки оторвался от телефона. Ничего. И это всё. Он вышел на улицу, сел на ступеньки и привалился к перилам. Людской поток течёт мимо. Среди него нет тех рук, нет того голоса. Ах, Чонгук совсем не это хотел сказать… Почему же Тэ не дал ему объяснить… Так быстро ушёл… — Я бы хотел увидеть тебя здесь. Тупое ты создание. Не там, а тут, в настоящем… — мрачно бубнил себе под нос Чон. Он таращится на ступеньки перед собой, но чужие руки закрыли ему обзор, знакомые пальцы коснулись лица. И запах такой знакомый. Позади пахнет апельсинами. — Угадай кто!