Magic Shop

— Вот так, приятель, и живём, — Чонгук гладил мягкую кошачью шёрстку. Тот ласково тёрся о его колено, тихонько муркая и прикрывая янтарные глазки, в которых солнышко буквально тонуло, стоило лучикам туда попасть. Котик лапками упирался в бедро Чона и тянулся к его руке, чтобы тот почесал за ушком. И тот чесал, рассеянно пялясь себе под ноги. Жизнь как-то перестала складываться должным образом, на душе — тяжко и препаршиво. И ничего сейчас больше не хотелось, только немного (или много) соджу, мёльчи или очжино , тишины и самое важное — побыть одному. Котик не мешал, даже наоборот, его мурлыканье мягко успокаивало, такое равномерное тарахтение рядышком, и мокрый носик иногда касался ладони, это вызывало тихую улыбку. Поэтому Чонгук, хоть жизнь и казалась ему дерьмовой, всё равно улыбался, пальцами перебирая шёлковую шерсть, мягкую, как облачко. — Хочешь немножко? — Чон стащил с решётки кусочек кальмара и сунул коту под нос. Тот пристально принюхался, и Гуки показалось, что он сморщился. Смешно так потянул носом воздух и помотал усатой башкой. — Какой капризный. Что ещё ты не любишь? Ночь только-только начиналась. Очень тёплая, даже душная, полная кусачих комаров, бродящих по улицам нетрезвых граждан, звёздного неба над головой, с висящим диском Луны — таким ослепительным, что кажется, будто взошло второе Солнце. Впереди — выходные. А Чон Чонгуку нечем их заполнить — пары больше у него нет, и занять свой разочарованный в очередной раз мозг совершенно невозможно ничем, кроме размышлений, что же он сделал не так. Так случается: вроде бы ничего глобального не происходит, никакой катастрофы. Просто был кто-то неподалёку, а потом ушёл. Такое случается в жизни постоянно, и нечего по этому поводу сокрушаться, это не конец света, и даже не его половинка. Просто очередная случайность. Но человеческая душа такая восприимчивая. Чёрт бы её побрал. И хочется повернуть вспять, отыскать ту ошибку, которая привела снова сюда — к омуту самобичевания. Жалеть себя — бесценно. Дурацкое занятие, но иногда просто необходимое. — Жарко… — Чон лёг на спину, ощущая, как лопатки упираются в деревянное покрытие, а над головой — сто тысяч, сто миллионов звёзд. Столько, сколько не сосчитать никогда в жизни, даже если у тебя их девять. Пахнет подгоревшим кальмаром, алкоголем и до раскаления нагретым асфальтом. Тихо. Даже звучащие откуда-то издалека человеческие голоса не нарушают тишину — они часть неё. Чонгук закрыл глаза, вдыхая густой, душный воздух. Тепло, тихо, и кот осторожно топчется на груди, укладываясь, словно это его законное место. — Ты теперь живёшь со мной? — Гуки усмехнулся, потрепав котика за дымчатые ушки. Ничего, пусть остаётся, он совсем не мешает. С того самого дня, когда Чон Чонгук остался один, в его доме появился новый приятель, совсем неожиданный. Кот жил, как и полагается, своей жизнью. Уходил и приходил, когда вздумается. Ласкался, требуя внимания, укладывался спать на ноутбуке, привередничал в еде. И всегда сидел с Гуки на веранде, когда тот вылезал на крышу. Такой себе странноватый спутник, который всегда молчит, но с которым никогда не скучно. Так минуло протяжное, муторное лето, не принёсшее ничего в жизнь Чонгука, кроме очередного одиночества, ну и кота. Как и полагается негласным жизненным циклом — этого лета никто и не заметил. Пришло, люди моргнули — оно ушло. Слишком быстро, слишком медленно и душно. Парадокс, как и всё в человеческой жизни. Как и сама жизнь. По дороге до дома Чон, сосредоточенно роясь в кармане в поиске ключей от машины, остановился напротив магазина с огромной зеркальной витриной. «Дурацкое заведение» — всегда мелькало в голове, когда он проходил мимо. «Кто же делает такие окна, чтобы не было видно с улицы, что там внутри. Охерительно дерьмовый маркетинговый ход» — думал Чони, усмехаясь у себя в голове. А потом так же про себя добавлял, что как-то слишком часто он стал увлекаться внутренними диалогами. Диалогами? Монологами. В тот раз то же самое. — Да где ж ключи то… — уже вслух устало заныл Чонгук, пялясь на собственное отражение в зеркальной поверхности стёкол невнятного магазина. И вдруг замер, заметив, как с той стороны на него кто-то смотрит. То есть, ему показалось, что кто-то смотрит, очевидно это не с той стороны, ведь Чон не может видеть сквозь зеркало, это позади. Кто-то стоит позади. Ведь так? Чонгук резко обернулся, но за спиной — никого. То есть, народа то полно, бродят, бегут, стоят — куча людей, все заняты собой. Но того, кто смотрел Чону в лицо не было. Или было, но уже нет? Ничего такого, это вовсе никакое не событие, просто что-то померещилось, или же позади стоял человек, а после, когда Чонгук обернулся, быстро ушёл. Мало ли. Ничего не произошло. Ничего не произошло. Но почему-то Чони не мог отделаться от впечатления, что кто-то наблюдает за ним. Всю дорогу до дома, останавливаясь на каждом светофоре, он нервно оглядывался по сторонам, ожидая в окно заметить того человека, чьё лицо видел в отражении. Или же на самом деле — по ту сторону зеркала? Да нет, бред какой-то. Он даже в машине, забравшись за руль, сотню раз обернулся и осмотрел заднее сидение — в голове всплывали слэшеры, где позади прячется убийца с топором. — Так, всё. Ты от стресса с катушек съехал, Чон Чонгук, — успокаивал сам себя Чон, остановившись на очередном светофоре. И впрямь. Что, собственно, случилось то? Да ничего. Всё в порядке. Вернулся домой он без особых проишествий. То есть, даже вообще без проишествий. Но как-то немного нервно напряжённым. — Айщщ… — закрыв за собой дверь, он уронил ключи, наклонился поднять, и под руку тут же, возникнув из ниоткуда, ткнулся носом кот. — Привет, приятель. Чонгук так и звал его, то приятель, то дружок, то просто «кот». И как-то не приходило ему в голову давать этому парню имя. Он и не знал даже почему, просто будто бы и так было хорошо, правильно. Он вроде бы… не возражал. Тот в ответ на ласковое прикосновение, муркнул что-то не особенно довольное, но не со зла, и побрёл по своим делам. Всё, как обычно, ничего не изменилось. Всё по-старому. Внутри дома, за закрытой дверью, Чонгук привалился спиной к стене и закрыл лицо руками. Что это? Это не паника, не страх, это какая-то волнующая тревожность, будто бы вот-вот что-то должно случиться, что-то должно измениться. Не понятно откуда взявшееся чувство, возникшее без причин. Просто чьё-то отражение в зеркале. И всё — смятение в сердце. Лёжа ночью в кровати, поглаживая мягкую кошачью башку у себя на груди, Чонгук принялся вспоминать детали черт лица человека, который так внезапно объявился в его жизни. То есть как, в жизни? Нет никакого человека. Есть только невнятный образ и кот, мурчащий под музыку в наушниках. — Нахер, — пробубнил Чон себе под нос, закрывает глаза. Сон никто не отменял, даже если ты охренительно возмущён и удивлён сам собой. Проснулся Чонгук от болезненной тяжести в груди. Под утро. Он открыл глаза — кот лежал у него на груди, пристально заглядывая прямо в лицо. Так внимательно смотрел, что казалось, будто сейчас что-то скажет. Что-то крайне философское, как мастер Йода или типа того, Гуки не знал. — Ты чего? — неожиданно для самого себя спросил Чонгук, но в ответ, само собой, ничего не получил. Коты не умеют говорить. Тот только моргнул своими янтарными глазами, и, словно успокоившись, уложил свою мягкую голову Чону на шею, замурлыкав. — Ты ёбу дал, Чон Чонгук, — сам себе в очередной раз напомнил Гуки. То, с чего начался его день. Обычный, очередной, без эксцессов, без тревог, ничего необычного — жизнь, как жизнь. — Скучно, как тот фильм про газетного магната, — Чон остановился напротив зеркальной витрины, ровно там, где в прошлый раз видел отражение незнакомого человека, смотрящего за ним откуда-то из параллельной вселенной. Он несколько раз осмотрелся вокруг, внимательно осматривая улицу. Прищурив глаза, Чонгук прижался лбом к зеркальной поверхности витрины, пытаясь понять, просвечивает ли эта безобразно отражающая гладь хоть сколько-нибудь. Но нет — нисколько. И чего только он так прикипел к этому дурацкому магазину? А кстати… Что в нём продаётся? Впервые Чонгук об этом задумался. Он обошёл здание, в поисках входа. Но входа не было. То есть, возможно, где-то он был, но точно не стороны проходной улицы. Только вывеска говорила о том, что это магазин. Так и было «SHOP». Больше ничего. — Маразм какой-то… — мрачно констатировал Чонгук. Кому именно это было адресовано, себе или же тому, кто владел этим местом, точно не известно даже самому Чону. — Кого ищешь? Гуки резко обернулся на голос. Он его знает… Не голос, а того, кому он принадлежит. Точно знает, видел где-то. — Это твой магазин? — он кивнул на зеркальные витрины. — Нет. Я просто тут живу. То есть раньше жил, — незнакомец заулыбался. А Чонгук без тени стеснения его рассматривал. Ничего такого особенного в нём не было, парень в плюшевой курточке, смешно морщит нос, наверное от холода. Красивый. Красивый настолько, насколько для Чона может быть красивым другой парень. И удивительно знакомый, большие, глубокие глаза, милый нос, украшенный родинкой, открытая, нежная улыбка. И волосы, которые зимний ветер безжалостно треплет, даже жалко становится, хочется прижать к себе эту голову, закрыть от противной зимы, гладить мягкие пряди. Странный тип, одним словом. — Я Ким Тэхён, — незнакомец протянул руку, и Чонгук прикоснулся к его ладони. Тёплая, мягкая и очень знакомая. Ощущение настолько странные, что Чон не переставал пристально пялиться в лицо этому чудному парню. — Мы разве никогда не встречались? Ощущение, будто я тебя точно знаю. Тэхён рассмеялся, на что Чон удивлённо округлил глаза. Чего он ржёт, что смешного… Но тот смеялся совсем не со зла, просто и без сарказма, улыбаясь своими белоснежными зубами, и видно было его розовый язык, странно контрастирующий со всем окружающим пространством. Словно если бы всё вокруг было ненастоящим, вылепленным из пластелина, а вот он — Ким Тэхён и его смех, и его белые зубы, и его розовый язык — настоящие, и нет в этом мире ничего настоящее, чем он. Красивый, естественный и такой близкий парень. Странное ощущение. — А не тебя я видел накануне в отражении? — осенило Чонгука. Точно он. Сто процентов. Вот откуда он кажется ему знакомым. — Меня! — оживился тот в ответ. — Я даже удивился, — он вдруг прижался лбом к зеркальному стеклу, закрыв по бокам обзор ладонями, словно пытаясь разглядеть что-то внутри. — Увидел. Знаешь… — он снова повернулся к Чону, — сколько людей проходит мимо каждый день? — Много? — неуверенно спросил Чонгук, нахмурив брови. Ему не было понятно от слова совсем, куда этот разговор его ведёт. Но прощаться и уходить не хотелось. Он и сам не понимал, почему. Просто рядом с этим парнем было комфортно. Испарилось то чувство, которое он испытал, заметив его образ в зеркале. А быть может, и не было никакого чувства тревоги? Лишь ощущение, которое возникает у людей, когда они сталкиваются с тем, чего объяснить и понять не могут. — Очень много, — многозначительно закивал Тэхён. — Смотришь на них, и они думают, что их не видно. Люди любят прятаться в толпе. Скрываются от посторонних глаз. Такие хитренькие. И глупенькие. — Что глупого в том, чтобы не желать привлекать лишнего внимания, — Чонгук пожал плечами, он и сам на какое-то время выпал из общественной жизни. Просто устал. Да и… когда ты один, проще отгораживаться от социального взаимодействия. — Что? — Тэхён протянул руку и внезапно коснулся своими до боли знакомыми пальцами лица Чона. — То, что пока сидишь в своей маленькой норке, можно пропустить что-то важное. Это было очень странное действие, люди никогда не прикасаются к незнакомцам вот так запросто, потому что захотелось. Но если это всё же происходит, то совершенно нормальной реакцией будет отстраниться, кто знает что и как он делал этими руками. Нормально отгораживаться от физического взаимодействия с кем-то, кого только что встретил. Но Чонгук не отстранился, вообще ничего не сделал. Просто смотрел на него широко распахнутыми глазами. Такой знакомый… почти родной. Откуда он свалился? — Зачем ты это сделал? — не очень уверенно спросил Чон. — Что? — искренне удивился Тэхён. — Что я сделал не так? Он так честно удивлялся, что Чонгук даже растерялся — это что ли он какой-то не такой и говорит глупости? Это он не понимает, как должны вести себя люди друг с другом, или что происходит? О чём думает этот человек, глядя ему в лицо своими большими глазами… — Всё так, — мягко сдался Чонгук. Пусть трогает, не жалко. Знакомые прикосновения. Так Чон Чонгук познакомился с парнем, чья улыбка внезапно сделала его счастливым, в зимний день, стоя среди оживлённого людского потока, отражаясь в зеркальной витрине странного магазина, ничего не продающего. И это словно по щечку пальцев изменило его жизнь, будто бы… придало ей смысл. Существование этого человека вдруг стало необходимо, Чон стал в нём нуждаться. С ним было легко, он любил ни с того ни с сего прикасаться к нему, и это не отталкивало, а наоборот, было приятно. И в какой-то момент Чонгук поймал себя на мысли, что он думает об этих прикосновениях, и ждёт их. — У меня был кот, — однажды признался Гуки, наблюдая, как Тэ, забравшись с ногами на его диван, пристально рассматривает собственные ногти. Он поэтому и вспомнил о коте, потому что Ким Тэхён ему его напомнил. Такой же демонстративно расслабленный, занятый собой, но не равнодушный. А кот… сам кот не являлся уже давно. Чон не переживал — вернётся рано или поздно. Он сам по себе. — Почему «был»? — Тэхён заинтересованно поднял голову, уставившись на него своими блестящими глазами. Точно похож, такой же взгляд, когда чего-то ждёт. — Ну… где-то он и сейчас есть. Но он бросил меня, — Чонгук засмеялся, выковыривая из пиццы грибы и съедая их по одному. — Даже чёртов кот свалил. Чонгук не сказать, чтобы жаловался на жизнь. Скорее просто рассказывал. И да, он не врал. Как-то так получалось, что продолжительных связей выстраивать у него не получалось. Просто по разным обстоятельствам — люди переезжали в другие районы и города, меняли привычки и работу, даже умирали, но никогда не оставались с Чоном рядом надолго. Какая-то такая судьба ему досталась — одинокая. Что поделать. И Тэ, наверняка, когда-нибудь исчезнет. Скроется где-то в зеркальной глади витрин, уйдёт туда, откуда пришёл. Как тёплый кот, с дымчатой, мягкой шёрсткой. — Почему же ты его не ищешь? Вдруг он в беде? — Тэхён очень внимательно следил за движениями и мимикой Гуки, словно высматривая в его глазах настоящие эмоции. Тот ковырял пиццу — Тэ не ест грибы. — Зачем? — Чон искренне удивился. — Он не похож на парня, который попадает в неприятности. Просто, наверное, есть место поважнее, чем рядом со мной. Чонгук жмёт плечами, он совершенно серьёзен. Так всегда случается, так почему с людьми может что-то подобное произойти, а с котом — нет? Кот тоже живой, и тоже о чём-то думает. Тэхён рассмеялся. Но совсем не со зла. Он вскочил с дивана и резко обнял его за шею. Неожиданный прилив нежности — приятный. — Ты чего? — Чонгук гладил его по руке, ощущая, какой он тёплый, и как он тычется лицом в его шею. Такой милый, ласковый. Как кот. — Просто подумал, хорошо, что я тебя однажды встретил, — Тэхён дышал ему в шею, и его дыхание пробегало по коже, теряясь где-то там, в волосах. Мягкое и совсем не чужое. Будто Ким Тэхён всегда был тут, и навсегда должен тут остаться. — Где ты живёшь, Тэ? — Чона внезапно осенило. За всё время он почему-то ни разу не спросил его. Тэхён всегда приходил сам, чувствовал себя, как дома, и Гуки чувствовал, что он как дома… И вопросов никогда не возникало. То есть да, он говорил о том магазине, но не может же он… в самом деле там жить. — Ты знаешь, где, — ожидаемо ответил Тэ, запуская свои тёплые пальцы Чонгуку в волосы. Так приятно, жмётся всем телом, близко-близко, дышит прямо в ухо, гладкие и мягкие волосы лезут в лицо, и они так здорово пахнут, как от сладких пирожков. Милый до одури. Даже дыхание перехватывает. И невозможно игнорировать порыв обнять его в ответ, прижать к себе, расцеловывая нежное лицо. Кажется, что всё, что происходило с Чоном до встречи с Тэ, не имело никакого значения. Будто все эти потерянные люди — просто камни в ботинке, которые стоило вытряхнуть и идти дальше, туда, к настоящей своей цели. И Чонгук не мог больше представить, что однажды и он уйдёт — бросит его одного. Зачастую люди понятия не имеют, в чём нуждаются, пока не получают это. Заполучив этого парня, Чонгук хотел навсегда оставить его рядом. Он обхватил его голову руками, прижимая к себе, не переставая целовать его глаза и уши. — Ты очень странный, Ким Тэхён. Ты точно человек? Да, он выглядит, как человек. У него десять пальцев на руках, два уха, нос с родинкой, рот с влажными губами, на которые хочется смотреть бесконечно, которые отчаянно хочется поцеловать, но Чонгук никак не решается. Ким Тэхён — человек, но ощущается совсем не как человек. Он какая-то аномалия. Или мутант? Или инопланетянин?! Варианты кружились в голове бесконечным потоком, но все они — настолько абсурдны, что Чон сам своим мыслям улыбался, пытаясь скрыть улыбку в волосах Тэ. Но тот, разумеется, заметил. — Боишься меня? — Тэ шепчет прямо в лицо, тихо, обдавая кожу сладким дыханием. — Не бойся. Закрой глаза. Чонгук послушно закрыл глаза, ему нравилось держать в руках это ласкающееся существо. — Не бойся, Чон Чонгук, я больше тебя не брошу, — он говорил тихонько, блуждая поцелуями по всему лицу, попадал в губы. С ним рядом так спокойно, и мир снаружи — просто мир, наполнен ли он смыслом, или же никакого смысла в его существовании нет — разницы никакой, важно только, что рядом сейчас этот парень, и его тёплые руки гладят волосы, пропуская сквозь пальцы пряди, щекочут затылок, не собираются отпускать. Чон встретил наконец того, в ком на самом деле нуждался. Даже если он и впрямь… — Что за… — Чонгук резко распахнул глаза, потеряв дар речи. Дыхание застряло где-то глубоко в лёгких. Он же пошутил… Пошутил у себя в голове. Такого не бывает в реальности. Не бывает. Но руки Чонгука касаются в гладких волосах мягких, тёпленьких, как и всё тело Тэхёна, ушек. Ушки! Вылезли откуда-то… — Не хотел тебя обманывать, — Тэхён честно заглянул ему в лицо. — Но боялся тебя напугать. Ты… — он потянулся ближе и тихонько поцеловал Гуки прямо в губы: своими влажными губами целует его, — бросил бы меня. А я… ты… мне так нравишься. Не выгоняй меня, пожалуйста. Тэхён смотрит в глаза, отводя взгляд, потом вновь поднимает свои тёмные зрачки. Чонгук узнаёт этот взгляд. Кошки часто отводят взгляд, кто знает, почему… Явно не из чувства стыда. Это Ким Тэхён, его кот, котик Чона, котик, который внезапно появился в его жизни, ложился рядышком спать. Который мурлыкал, когда Чонгук гладил его по голове, пальцами хватая тёплые ушки, прямо вот так, как сейчас. Гуки пальцами сжал шерстяные уши, торчащие из волос, настойчиво их поглаживая, убеждаясь, что это не глюки. А Тэхён в ответ виновато улыбался в ожидании, когда его, маленького обманщика, будут ругать. Да только как такого вот ругать… Язык не повернётся, рука не поднимется. Разве что только для того, чтобы обнять его крепче. Чонгук сокрушённо покачал головой, мозг пока ещё отказывался обрабатывать эту информацию. Он лишь бесконечно прокручивал в сознании воспоминания. Недовольная мохнатая морда, морщащая усы — Тэ не ест кальмары. Гуки получил себе кого-то близкого куда раньше, чем даже понял это сам. — А ты… взял и убежал, да? — Чонгук глубоко вдыхает, не выпуская из рук эту волшебную голову. — Зачем же убежал? — Если бы не убежал… — Тэхён прищурил один глаз, от чего густые ресницы почти сомкнулись. — То не смог бы вот так вернуться. Не смог бы руками тебя обнять, — он в подтверждение своих слов сжал руками шею Чона. — А мне ужасно хотелось тебя обнять. Ведь кот — хорошо, но тебе же нужен был человек. Правда? Чонгук засмеялся, запрокинув голову. Такой наивный, слов нет. Как его можно не любить?! — Я… — Чон наклонился, целуя по очереди его в нос и глаза. — Буду любить тебя, даже если ты будешь призраком вовсе без тела, — он касался его губ, слегка надавливая на них, осторожно, чтобы лучше ощутить, какие они мягкие. — Оставайся со мной навсегда, Ким Тэхён. Оставайся рядом, чтобы греть меня, когда я замёрзну. Чтобы я заботился о тебе, когда тебе станет одиноко. Очень холодно на улице, там кончается зима. Полгода назад, летом, Чонгук встретил на крыше маленького котика. А с началом холодов, стоя на оживлённой улице, набитой чужими человеческими голосами, дыханием и эмоциями, он встретил совершенно удивительного парня, похожего на кота. Встретил его, заметив через зеркальную гладь дурацкого магазина, внутрь которого ему никогда не попасть, но из которого Тэхён сбежал, чтобы ночами греть Чона, руками обхватив его тело. И с того самого момента одинокая карма Чон Чонгука куда-то отступила. Удивлённая, даже оскорблённая судьба наверняка материлась, но в этой игре она проиграла. Играла-играла, да не выиграла. Это такая себе удача, которая людям не выпадает просто так. Но Чонгук, стопроцентный человек — оказался удачлив. Он был одинок всю свою жизнь, но теперь это больше никогда не повторится, больше ему не придётся испытывать на себе бесконечные потери, раз за разом выращивая новое сердце, чтобы продолжать существовать в этом промёрзшем до самых костей, нагретым до раскаления чудовищной звездой, мире. Парень Чона — оборотень.