Magic Shop

— Говорят, что в том лесу живёт ведьма. В самом его сердце. И если встретишь её однажды, то она тебя спросит, красивая ли она. Маленький Гуки слушал историю, раскрыв рот. Он очень чётко в голове представлял эту ужасную ведьму, с длинными, спутанными волосами, огромным ртом, уродливо улыбающимся, и скрипучим голосом, которым она спрашивает: «Я красивая?» — И что? Что дальше? — гомонили вокруг ребята, и Чонгук тоже интересовался. А приятель всё таким же загадочным тоном продолжал: — И если ответишь ей «нет», то она убьёт тебя! А если ответишь «да», то она превратит тебя в призрака, и ты вечно будешь скитаться по лесам вместе с ней. — Жуууть… Дети толпились возле палаток, озираясь по сторонам, опасаясь, что из чащи выскочит злобная ведьма и утащит их в чащу. И маленький Чон тоже боялся ведьму. Никто не хотел становиться призраком. — А как же быть? Чтобы спастись, что нужно сделать? — Чонгуки заглянул в лицо приятелю, и тот едва различимым шёпотом произнёс, качая головой: — От неё не спастись. Толпа мальчишек снова тихо загудела — шутка ли, ведьма, от которой не спастись! Ту ночь, когда маленького Гуки с друзьями родители отвезли в поход, когда они рассказывали страшные истории под покровом опустившегося на лес вечера, Чонгук вспоминает часто. Не потому, что это приятная ностальгия, ведь почти у каждого есть похожие воспоминания. Но потому, что в ту ночь он кого-то встретил. «Темно…» — Чони выглядывал из палатки, вглядываясь в густую темноту, окутывающую тяжёлые кроны деревьев. Пахло землёй, травой и тлеющим костром. Немного зефиром. Тишина. Вся пацанская команда уже глубоко дрыхла, позабыв и про ведьму и про ужасный рассказ о пленной душе, вынужденной таскаться по лесам до скончания веков. Не спал только Чон — ему так хотелось в туалет, что терпеть уже было невозможно, хотя он какое-то время терпел. Честно терпел. Но терпение кончилось и теперь нужно было выйти в эту прохладную, неприветливую чащу. Одному страшно. Но он же всё-таки мужчина… Выйти пришлось. Чонгук осторожно, осматриваясь по сторонам, вылез из палатки. Поёжившись от ночной сырости и прохлады, а заодно и от мурашек, ползущих от страха по спине, он всё же отправился к самой границе опушки, туда, где начиналась совсем уж непроглядная тьма, которая окружала полянку со всех сторон. Днём это место выглядело иначе — солнышко заливало небольшой участок в центре леса, созданный, чтобы устроиться там на привал, с костром и всяким таким. Зефирками, как в кино, и историями на ночь. Днём тут было тепло, светло и совсем не страшно, и кусты не выглядели такими загадочными, и не казалось, что за ними в темноте прячется кто-то, наблюдая за маленьким Чони пристальным взглядом, выжидая момента, чтобы напасть и утащить в чащу. А теперь казалось. И Чонгуки старался не шуметь, чтобы невзначай не привлечь внимание того, что может прятаться в темноте. Но ветки под ногами предательски хрустели, и Чонгук каждый раз, наступая случайно на одну из них, морщился. — Тихонько. Тихонечко… — Гуки остановился, добравшись до границы поляны, и снова осмотрелся, притаившись и прислушиваясь к тишине, изредка нарушаемой звуками ночного леса — взмахом крыльев ночной птицы, тихому шуршанию зверьков, ищущих себе добычу, и звуки, которые ничем не объяснить. В лесу всегда так по ночам, есть что-то, чего объяснить не можешь. Леса обладают некой древней магической силой, буквально пропитаны ей, этой природной энергией. Очень потусторонняя аура. Поэтому по ночам в лесу люди чувствуют себя такими одинокими, и страх потеряться, застрять там — растёт. — Так… — Чонгук, закончив, счастливо натянул штаны, можно было расслабиться и вернуться в палатку, наконец уснуть. Он уже развернулся, готовый бежать к своей палатке, на обратном пути можно без церемоний, ведь там, внутри палатки — безопасно. Как дома спрятаться под одеялом. Но кто-то тихонько позвал его из темноты. — Эй… Эй… Сперва Гуки подумал, что ему почудилось — ветка под ногами снова хрустнула, филин ухнул где-то в чаще, но человеческий голос его настойчиво разубедил. — Обернись, я тут. Чонгук ощутил, как по всему телу, от макушки до пят пробежала дрожь. Как в мультиках, тряхнуло волной всё тело. Ватные ноги отказывались двигаться, хотя отчаянно хотелось со всех ног мчаться к своей палатке, спрятаться там. — Кто это… — Чон медленно повернул голову, с ужасом вглядываясь в темноту. Ему всего шесть, потустороннее, необъяснимое пугает даже взрослых, а уж шестилетнего пацана — до усрачки. — Не бойся, не бойся. Не кричи только. Чонгук вслушивался в голос. Наверное, в его представлениях во всяком случае, у ведьмы был бы другой голос — хриплый и страшный, а этот похож на детский, такой же, как у всех его друзей. Но это не кто-то из них. Гуки бы узнал. — Да иди ты сюда, долго будешь осматриваться?! — голос ожил в кустах, рука из темноты схватила его за запястье и втащила его в темноту. Чонгук даже вскрикнуть не успел, чужая ладошка закрыла ему рот. — Ничего не говори, молчи, иначе она заметит. Чонгук в темноте пытался рассмотреть обладателя цепкой руки, но тот стоял позади, закрывая ему рот ладонью, тогда Чонгук вывернулся, уставившись в лицо мальчишки, буквально одного возраста с ним. Небрежные локоны торчали во все стороны, и глаза блестели в темноте, влажные и большие. Это то, что Гуки о нём помнил, спустя много много лет. Он приложил палец к губам и зашептал. — Ничего не говори, иначе она заметит. И Гуки молчал, обернувшись снова к поляне, из кустов рассматривая палатки и остатки костра. Несколько секунд тишину ни что не нарушало. Пока из чащи, с противоположной стороны поляны не вышла женщина, одетая в плащ, скрывающий её лицо. Чонгук выпучил глаза. Хотелось закричать, но голос пропал, язык прилип к гортани, во рту пересохло — ведьма. — Если она тебя не заметит, то уйдёт. Нужно лишь подождать, — шептал незнакомец, прижимаясь к самому уху Чона. И тот ждал, наблюдая, как в темноте фигура в плаще обходит маленький лагерь, где внутри палаток спят ничего не подозревающие дети и взрослые. И только Чонгук и его новый знакомый незнакомец не спят, следя из кустов за ведьмой в плаще. Та медленно побродила по поляне, пытаясь заглянуть в палатки, но все они закрыты — комары ведь — и проникнуть внутрь она не может. Наверное, потому что её никто не звал. Ведьма остановилась возле одной из палаток и принялась осматриваться, в поисках, кого бы утащить за собой. Тогда незнакомец одной рукой обхватил голову Гуки, зажимая ему рот, а второй рукой закрыл рот себе, боясь издать лишний звук. В ночной тишине было слышно только, как шуршит плащ ведьмы, трещат ветки под её ногами и стучит сердце — своё собственное и незнакомца, зажимающего Чонгуку рот. — Откуда ты… — кое-как выдавил из себя Гуки, когда женщина скрылась в лесной чаще, там, откуда она пришла. Слова давались с трудом, дышать было тяжело и казалось, что в пространстве, наполненном кислородом, воздуха нет вообще. — Откуда ты взялся… — Я Ким Тэхён… я в этом лесу уже пару дней. Есть хочу и спать… — А где же твои родители… — Гуки недоумевал. И Тэхён рассказал ему, как несколько дней назад он вот так же, как и Чон сейчас, приехал в этот лес с родителями. А теперь остался только он один, остальных утащила за собой во тьму ведьма. Поверить в такое невозможно, и конечно, разбуженные взрослые ни в жизнь не поверят. Не поверили тогда, и не верили всю оставшуюся жизнь, а вот Гуки верил. Он её видел. Видел ведьму. И запомнил её на всю жизнь. Запомнил, как в темноте светились её глаза из-под капюшона плаща, как длинные, тонкие пальцы касались палаток, пытаясь проникнуть внутрь. Страх, испытанный Чон Чонгуком в ту ночь, когда ему было шесть, навсегда поселился в его сердце. И воспоминания частенько невпопад всплывали в мозгу. — Гуки! Тот вздрогнул от внезапного прикосновения. — Прости, хён, задумался. — Опять залип. Не забудь… Все приедут, и ты тоже должен приехать. — Да… да, — Чонгук отвечал заторможенно, словно во сне. Он так рассеян, потому что впервые за очень долгое время ему придётся снова оказаться там, в том лесу. С детства он не приезжал больше в те места. После, уже будучи взрослым, он пытался отыскать мальчишку по имени Ким Тэхён, который спас его жизнь в ту ночь, остановив на пол пути. Пойди тогда Чон через поляну, попался бы ведьме. И та забрала бы себе его душу, спросив, красивая ли она. Но найти Тэхёна не удалось. Может быть, стоило бы искать там, в тех местах, но возвращаться туда Чонгуку совсем не хотелось. Никто не верил ему, и со временем он перестал говорить об этом с кем-либо. Если бы вот только удалось встретиться с Тэ. С ним можно было бы поговорить. Он уже тоже взрослый. Хоть бы удалось встретить его… Если всё равно приходится ехать в те места, то нужно использовать эту возможность. Много часов Чон Чонгук потратил на изучение легенды о женщине, похищающей людей в лесах, но нигде не говорилось, как можно её убить. Не говорилось даже, что от неё можно спрятаться, но Ким Тэхён прятался несколько дней, будучи маленьким ребёнком, и спрятал Чона. Вот бы его увидеть… Какой он сейчас… Чонгук иногда закрывал глаза и представлял себе эти блестящие глаза и едва различимые в темноте черты лица взрослыми. Это трудно двадцать лет спустя, имея в голове лишь смутный образ. Но всегда, не смотря ни на что, он был очень красивым. И лицо само всплывало таким, каким должно было быть. По представлениям Чонгука. — Будь, пожалуйста, там… Ким Тэхён, — сам с собой говорил Чонгук, садясь за руль. Он не ездил этой дорогой много лет, что-то в окрестностях изменилось со временем, а что-то осталось прежним, но всё это Чон видел глазами шестилетнего мальчика, напуганного и растерянного. Тогда и до сих пор. Устроившись у родственников, он весь вечер сидел на веранде, всматриваясь вдаль, туда, где виднелся на горизонте лес. Ни за что он не пойдёт туда в одиночку, даже если ему пушку к голове приставят. Если рядом с ним не будет Ким Тэхёна. Только с ним он готов был бы снова приблизиться к этой обители злобной ведьмы. Стрёмно, когда взрослый мужчина верит в такие сказки. Потому Чон со временем и перестал говорить об этом, но Тэ бы понял, лучше, чем кто-либо. Лучше, чем кто угодно в этом мире. — Чего хмуришься? — Юнги уселся рядом, сложив локти на столе, и, проследив за рассеянным, туманным взглядом брата, уставился в сторону леса. — Всё вспоминаешь? — Ничего такого, — Чонгук потрепал по голове пса, который жил тут с Юнги, и поднялся со своего места. — Спать пойду. Спасибо, что позвал, хён. Говорить с ним о прошлом смысла не было. Все видели эту историю, как криминальную сводку, и только двое знали правду. Но никто их не стал слушать. «Завтра буду тебя искать. И послезавтра» — думал Чон по пути в свою комнату. Он спросил уже у брата и у знакомых, кто остался жить здесь, но никто ничего не знал о мальчике, возникшем тогда среди ночи в их маленьком лагере. Больше всего Чон Чонгук переживал, что однажды всё же Ким Тэхён попался ведьме. Но старался об этом не думать, и верил, что рано или поздно сможет его найти. И с этими же мыслями ложился спать в чужую кровать, неподалёку от леса, в который не возвращался двадцать лет. Ночью ему снилось, что он в одиночестве бродит по лесу, всё время слыша позади шум чужих шагов и шуршание плаща. Ощущение чужого присутствия поселилось внутри, под кожей, всё время выступая липким потом на спине и мурашками, табуном пробегающими по всему телу. «Так вот, что чувствовал Ким Тэхён, пока прятался в лесу два дня.» Тягостный, неприятный сон прервал громкий стук, от которого Чон даже немного вздрогнул. Он быстро спустился, но брат уже его опередил. — Спасибо. Простите, обычно он так не делает, — Юнги тянул в дом пса за ошейник, а тот упирался. Здоровый ротвейлер явно был сильнее Юнги, и тот обессиленно вздохнул. — Паршивец. Вы не местный? — Нет, — парень на пороге покачал головой, и аккуратные локоны приоткрыли его лоб, освобождая ясный взгляд. — Проезжал мимо. Остановился немного передохнуть и вспомнить, как бывал здесь давно, в детстве. Попить не дадите? А то тут глушь, ни одного магазина ночного. Простите, что так вот среди ночи. Парень поклонился, но Юнги улыбнулся в ответ, пытаясь втащить пса в дом. Всё же это он виноват, что незнакомец сейчас стоит на пороге. Всё это время Чонгук стоял на ступеньках, не успев спуститься до конца. Стоял и пялился на парня в дверях. Таким он представлял его у себя в голове. В точности таким. С ясными, честными глазами, всё такими же влажными, как тогда, той ночью двадцать лет назад, с волосами, которые он мягкими движениями убирает иногда за уши, и ласковой улыбкой, подкупающе-нежной. Чон настолько обалдел, что вообще позабыл, что это реальность, и он не невидимка, его видно. Стоит тут, в трусах, как слабоумный пялится, разве только что слюну не пустил. И парень в дверях тоже его заметил, от неожиданности даже руки опустил, уставившись на него в ответ. Юнги вопросительно вскинул брови, переводя взгляд с одного на другого, не понимая, что происходит посреди ночи на пороге его дома. — Ким Тэхён, — тихо, словно самому себе, прошептал Чонгук. — Как же это… Ни один из них не мог никак поверить, что это происходит на самом деле. И что более удивительно, они сразу друг друга узнали. Хватило лишь взгляда, чтобы в голове тут же всплыла та ночь. Будто это было вчера. — Не вздумай его отпустить! Не дай ему уйти! — Чон крикнул на брата, убегая обратно наверх. Юнги покрутил пальцем у виска, оборачиваясь к гостю. — С головой не лады. А вы что, знакомы? — Мы… да. И с тобой, наверное, знакомы, — парень улыбнулся. — Я Ким Тэхён. Помнишь? — Да ладно… — Юнги даже глаза от удивления округлил. — Вот чего бедный Чони всполошился. Он тебя искал, как психопат. — Правда? — Тэхён уставился на лестницу, где стоял Чонгук. — А я наоборот прятался, — виновато улыбнулся он. — Я искал, а ты прятался? — Чонгук, предусмотрительно натянувший на себя спортивки и майку, быстро спустился вниз. — Я же не знал, — у Тэ даже лицо покраснело от смущения. Вообще ситуация для всех троих казалась максимально неловкой, никто этой встречи не ожидал. Будь Юнги один, он бы, конечно, Тэхёна не узнал. Но Гуки узнал его сразу, как и Тэ Гуки. Какое-то время, посреди ночи, поблизости с тёмным лесом, они втроём говорили обо всём подряд. О том, кто и что делал все двадцать лет. Чонгук при первой возможности уехал в Сеул, Тэ, судя по всему, тоже. А Юнги остался. Он не верил ни в ведьму, ни в ночной кошмар. Для него случившееся — дело рук человека. И никакой мистики тут нет. Но он ведь не видел. — Я… Учился в колледже, потом бросил. Уехал к морю, работал на корабле. Долго. Вот, — Тэхён вытянул руки, показывая несколько шрамов на предплечьях. — Заработал. Потом бросил, надоело. Да и не моё это. Вернулся к учёбе. Работал в газете… Тэхён говорил, прищуривая глаза, морща нос, вспоминая свою жизнь, а Чон молчал, не отрывая от него взгляда. Смотрел на него, впитывая каждое его слово, каждое его движение. Он в точности такой, каким Чонгук видел его у себя в голове — красивый. Нежные черты лица, тихий голос. Как он может быть так похож на то, что воображал у себя в голове Чон… — Ты такой красивый. — Спасибо, — Тэ не был удивлён, не был рассержен внезапным заявлением, он был лишь смущён, потешно наморщил нос, пожимая плечами и коротко взглянул Гуки в глаза. — Боже, я в дораме, — Юнги шмыгнул носом и поднялся со своего места. Он одним глотком допил своё пиво, которое медленно цедил всё это время. А что ещё делать в отпуске посреди ночи. — А почему ты здесь? — спросил Чон, когда Юнги ушёл к себе. — Как ты тут оказался? Тэ вздохнул. Говорить о том дне они могли только друг с другом, да и то давалось это очень нелегко. — Устал, — тихо отозвался Тэ. — Не могу больше всё время об этом думать. Решил, пусть будет, что будет. Вот и вернулся. Не знаю… Теперь страшно, — Тэхён засмеялся, слегка натянуто, и совсем не весело. — Тэхён, — Чонгук протянул ему руку, поманив его пальцами, и тот положил свою ладонь в его руку. — Ты мне жизнь спас. Хоть думал иногда об этом? — Всё время. Но… всё же… понимаешь, со мной ничего страшнее, чем те два дня, не случалось. Это… Чонгук отрицательно покачал головой и помычал в ответ. Он сжал в руке его ладонь, машинально перебирая его пальцы. Было очень странно держать его за руку, словно если бы ничего не изменилось с тех пор, если бы они и не расставались. Ощущение, что будучи порознь всё это время, не смотря ни на что они были связаны. Незримо, но именно поэтому они сейчас и тут. Вместе. — Я искал тебя. Думал, что, когда найду, то смогу получить какие-то ответы. Смогу разобраться в прошлом, — Чон смотрел прямо ему в лицо, не отводя взгляда. — Но вот, что забавно, — он подвинулся чуть ближе. — Смотрю на тебя, и мне становится всё равно. — Как же это? — Ну вот так, — Чонгук жмёт плечами. — Может быть, мне всё это время нужны были не ответы, а причина вопросов. — Ведьма?! — Тэхён округлил глаза, а Чонгук заулыбался ему. — Нет, не ведьма. — Есть такая штука… — Тэхён вздохнул. — Эффект подвесного моста. Люди, испытавшие однажды вместе сильное потрясение, посредством пережитого стресса привязываются друг к другу. Эмоционально. Ну… — Спустя двадцать лет? — Не знаю, — Тэ заметно задумался, уставившись в потолок. — Можно… — Чонгук немного помялся, стесняясь собственного желания. — Тебя поцеловать? Просто попробовать. — Ты искал меня для этого? — Нет, — Чон замотал башкой. — Нет. Это новая мысль. Как я мог, я ничего о тебе не знал, я даже лица твоего толком не помнил. Это… возникло спонтанно, и теперь не идёт у меня из головы. — А ты когда-нибудь делал такое с парнями? — Тэхён заметно смутился, даже уши покраснели. — Никогда раньше. А ты что же, делал? — И я никогда, — признался Тэхён. — Попробуем? Тэ тихонько усмехнулся. Его рука всё ещё лежала в ладони у Чона, и это прикосновение не доставляло никому из них дискомфорта, наоборот — приятно было гладить пальцы друг друга, немного их сжимая. — Давай. Как это… Тэ не успел закончить, Чонгук потянул его за руку к себе, ближе, и поцеловал. Сперва немного неуверенно, словно пробуя, как это. Как бывает, когда на пляже медленно заходишь в холодную воду. Потихоньку он коснулся губами его губ, прижался совсем немного, чтобы ощутить его тепло. С закрытыми глазами он положил руку Тэ на затылок, и тот тоже закрыл глаза. Это приятно. Приятнее, чем можно было себе вообразить, если бы кто-то из них подобное себе хоть раз воображал. — А ты на вкус приятный, — Чонгук тихо шептал Тэхёну в рот, и тот ощущал на себе его горячее дыхание. И ему от этих слов и прикосновений приятно тянуло где-то внутри, внизу живота. Напополам с любопытством, жглось внутри естественное желание, и оно удивляло Тэхёна. Он никогда бы не подумал, что это так просто. — Тебе нравится со мной целоваться? — Дай подумать, — Чонгук сильнее прижал к себе его голову, языком раздвигая его губы, хватал их своими губами, облизывал, просовывая язык внутрь. Дыхание тяжёлое и частое. Это просто. Куда проще, чем они оба могли подумать. — Мне с тобой нравится… — Тэ положил обе руки ему на шею, отвечая на поцелуй всем телом, шире открывая рот, пропуская внутрь язык Чона, влажный, скользкий. Внутри этого поцелуя растворились все страхи, что он испытывал эти двадцать лет — страх перед этим местом, страх перед смертью — незнакомой, непонятной, неестественной. То, чего он старательно избегал столько лет, что заставляло его метаться в поисках себя, вдруг потеряло всякий смысл. Нет, оно не исчезло полностью, просто в момент этого странного первого поцелуя кроме самого поцелуя всё остальное перестало иметь значение. — Можно я… — Чонгук говорил тихо, не отрываясь от поцелуя — влажного и чувственного. Чем дольше они целовались, тем приятнее нарастало внутри возбуждение. Чон спустил руку ниже, проводя пальцами по позвоночнику, и забрался пальцами под футболку. Под одеждой Тэхён очень горячий. Кровь бешено циркулирует, нагревая тело. Кожа немного влажная от выступившего пота, но очень нежная на ощупь, и Чон прижимает ладонь к его спине, уже смелее притягивая его к себе. И вот вторая рука уже там, под одеждой, и желание сделать этого парня ближе — только растёт. — Тебе не страшно? — Чонгук гладил его тело, ощущая ладонями пробегающую дрожь и мурашки — совсем отличные от тех, детских, которые покрывали их тела в ночном лесу, в страхе перед сверхъестественным. Другие мурашки, они приятно щекочут, проползая где-то внизу, по пояснице, и теряются под кожей, растворяясь приятным напряжением. — Немножко страшно. Но… с тобой так хорошо, — Тэ не врал. Он всем телом отзывался на каждое прикосновение, позволял себя ласкать руками, двигаясь ближе. А поцелуи становились жаднее, агрессивнее. Вода уже не казалась ледяной, нет, теперь она обжигала, как лава. И в ней хотелось тонуть, погружаться с головой. В первый раз всегда страшно, ведь новые ощущения могут быть совсем не такими, какими их ожидаешь. Но чем дальше эти двое заходили, тем увереннее себя чувствовали — всё получится. Чонгук положил руки ему на бёдра и потянул на себя, усаживая Тэ себе на колени. — А если Юнги-хён заметит? — спросил Тэхён, обхватывая Чона руками за шею. Он запрокинул немного голову, позволяя ему целовать себя. И тот целовал, в шею, ключицы, хватая губами возбуждённую кожу, вдыхая её запах, языком лаская ямочку между ключицами. — Ничего, — Чонгук потянул его футболку наверх, и Тэ поднял руки, зажмурив глаза от удовольствия. Ткань футболки скользнула, приятно стягивая вверх мелкую дрожь возбуждения. Новое чувство, Тэхёну нравится. Он и подумать никогда не мог, что он такой. Или же это потому, что сейчас это именно Чонгук. Тот, чью жизнь он однажды спас. Да какая, собственно, разница почему. Важно, что сейчас его губы касались обнажённых плеч Тэ, оставляя на коже теплые, влажные следы. Наверное, это должно было вызывать вопросы, сомнения. Но ни того, ни другого ни у Гуки, ни у Тэ не возникало. Они целовались, лаская друг друга руками. «Попробуем» — думал каждый из них. — Вау, — Чон просунул руку в джинсы Тэ. Там внутри всё до предела нагрелось, и напряжённый член намочил ткань трусов вытекающей смазкой. Дотронувшись до него, Чонгук сразу взглянул на реакцию Тэ. Тот прикусил нижнюю губу и зажмурил глаза, сдерживая голос у себя внутри. Это хорошо, ему нравится. Но Чон всё равно спросил: — Нравится? — Да, — Тэ улыбнулся, сжимая пальцами его плечи. — Можешь, пожалуйста, расстегнуть? Мог ли хоть когда-нибудь Тэхён подумать, что однажды будет просить другого парня его раздеть? Не мог. Но другой парень его раздевал. Расстегнул молнию на джинсах и гладил пальцами через трусы головку пениса. И чем настойчивее он гладил, тем сильнее тот тёк. И вроде бы… должно быть стыдно. Но не стыдно. Немножко. Но это приятный стыд. Совсем не причиняющий дискомфорт. — Можно тебя немного полизать? Мог ли Чонгук хоть когда-нибудь подумать, что однажды предложит нечто подобное другому парню? Не мог. Но он предложил. И больше того, он ХОТЕЛ это сделать. По неведомым ему причинам именно этот парень вызывал в нём подобные желания. Раньше такого с Гуки не случалось. Эффект подвесного моста? Спустя двадцать лет? Что ещё за фантастика… Так. Стоп. Сама их встреча произошла при фантастичных обстоятельствах. Так стоит ли вообще чему-то удивляться? Не дожидаясь очевидного ответа, Чон обхватил руками Тэ за талию и положил его на спину, ложась сверху. Некоторое время он смотрел ему в лицо. И ему нравилось то, что он видел. — Знаешь. Я тебя таким и представлял. В точности. Поэтому и узнал тебя сразу, как только увидел на пороге. — А я, кажется, видел тебя как-то раз в Сеуле. — Как это? — Чонгук даже чуть отстранился, чтобы внимательнее взглянуть ему в глаза. — Да. Теперь я так думаю. Сквозь витрину. Стоял за зеркальной витриной магазина, а ты стоял снаружи. Я тогда посмотрел, и потом забыл. А сейчас вспоминаю, и мне кажется, что это был ты. Просто я тормоз, — Тэхён засмеялся, но очень тихо, чтобы не слишком шуметь в чужом доме. — Ты очень милый тормоз, — Чонгук принялся целовать его, в голове прокручивая моменты, когда они могли встретиться, если бы знали, что находятся рядом друг с другом. Он целовал его лицо куда попало, в виски, глаза, нос, подбородок. От Тэхёна пахло салоном машины и дорожной пылью. Видимо, он ехал долго. Наверное устал. И Чону захотелось его приласкать. Чтобы тот расслабился, ощутил себя в покое, забыл об опасности, о которой думает, находясь в этом месте. Захотелось… поменяться с ним местами, поменяться местами относительно тех детей, которыми они были — когда Тэ защищал его. Теперь должно быть наоборот. — Получается, я нравлюсь тебе? — робко спросил Тэ, запрокидывая голову и чуть выгибая спину навстречу поцелуям, оседающим один за другим на его коже. Он закрыл глаза, чутко пропуская себе внутрь эту нежность, с которой Гуки его касается — губами, языком, пальцами. — Получается, что так, — отозвался Чонгук снизу, целуя низ его живота. Там его дыхание ощущалось ещё отчётливее, ещё чувственнее. Чон никогда подобного не делал, и не знал, получится ли у него. Но от Тэ так пахнет… Даже если не получится, то сам он чувствовал удовольствие от этой близости. Хоть один из них удовольствие точно получит, и он у себя в голове усмехнулся этой мысли. — Ты ведь… — Чонгук обхватил губами головку его члена, языком лаская её прямо через трусы. Он лежал у Тэ между ног, и тот сжимал его коленями — такое приятное давление. — Больше не пропадёшь? Сможешь остаться со мной? — То есть хочешь что ли со мной встречаться? — Тэхён даже дышать перестал, задав этот вопрос. — Если конечно, тебе со мной не очень противно. Тэхёну противно не было. О чём красноречиво говорил влажный стояк, который нагревал своим дыханием Чонгук, попутно освобождая его из трусов. Чону очень нравилось своё тело, он мог долго пялиться на себя в зеркало, да и всем, кто оказывался в его постели нравилось, никто пока не жаловался. Но он никогда, ни разу в жизни не задумывался, может ли ему понравиться тело другого парня. Ему не приходил в голову такой вариант. Он не считал это странным или ненормальным, он это вообще никаким не считал, потому что не думал о таком. Но вот перед ним голый парень, и ему нравится. Нравятся выступающие кости по бокам, и едва заметные выделяющиеся вены, тянущиеся к члену, и его пупок, в который так и хочется засунуть кончик языка. Тэхён красивый, кожа у него гладкая, нежная и упругая, он на ощупь не хуже ни одной девушки. А возможно, даже куда лучше. Реакция его пениса такая искренняя, он подрагивает от каждого прикосновения, даже дыхание Гуки приводит его в состояние крайнего возбуждения. И Чонгук слышал, как Тэ тихонько стонет, стараясь не шуметь. Сдерживает в себе порыв застонать. — Мы сегодня только немножко попробуем, а потом всё сделаем по-настоящему. Ладно? — Чонгук высунул язык и слегка лизнул головку, пробуя на вкус гладкую, скользкую кожу. Приятно. Кажется, даже приятнее, чем с женщиной. Он сжал руками талию Тэ, шире открыл рот и обхватил губами головку, надавливая кончиком языка на маленькую дырочку уретры. Тэхён от такой стимуляции зажмурил глаза и, прикусив губу, снова застонал. Минет ему делали. Девушки, не парни. Но они это делали по-другому. Так медленно его никто никогда не ласкал. Девчонки обычно хотели закончить с этим побыстрее, типа вроде обязанности — сделал дело гуляй смело — а Чонгук делал это и ради себя тоже, ему нравилось это ощущение нарастающего напряжения, и своего, и Тэхёна. И приятный вкус липкой жидкости, смешивающейся с его слюнями и стекающей по бёдрам Тэ — тоже нравился. Особенный минет для двоих — странная новинка. Приятная. Эта встреча, которую никто не планировал и не ожидал, и закончилась неожиданно. Как они к этому пришли? В ту ночь они этого вопроса себе ни разу не задали. Отчего-то всё происходящее казалось закономерным. Словно к этому и шло все двадцать лет. Просто шло медленно, черепашьими шажками. Чёрт знает, как это работает…