Помнить нельзя забыть

      Ясмин нехотя брела по большому торговому центру. Рядом, воодушевленная, скакала Синди, чуть ли не вприпрыжку залетая в очередной магазин. Они искали платье на помолвку, но проблемой было то, что у обеих был слишком разный вкус. То, что нравилось Ясмин, Синди считала странным.       — Вот, смотри, — она вытащила очередное ярко-розовое платье с вешалки и начала тыкать им перед носом Ясмин. — Как такое тебе? Тоже слишком яркое?       — Да, меня отец из дома выгонит, если я появлюсь в чем-то похожем, — та неоднозначно хмыкнула. — Нужно что-то светлое, естественных природных тонов.       — Вот такое? — Синди вынула следующее платье, похожее на предыдущее, но только салатового оттенка. — Мне кажется, отлично сочетается с оливковым подтоном твоей кожи.       — Хорошо, это примерю.       Ей казалось, что они никогда не договорятся. Да и в целом, двухчасовое хождение по магазинам порядком надоело. Ясмин устала и очень хотела есть, а потому согласилась примерить уже хоть что-то.       Вообще, если быть до конца честной с самой собой, ей было все равно, в чем она будет. Событие не слишком трогало ее, а наоборот, казалось, что ей в очередной раз пытаются обрубить крылья, выдав так скоро замуж. Пугало еще то, что Мустафа слишком быстро смирился с положением вещей, пуская все на самотек. Он не хотел бороться, да и бороться было не за что. Для всех они идеальная пара, любящая и верная. А потому Синди так радовалась этому.       Сама Ясмин все чаще вспоминала Зейна. То, с какой улыбкой он смотрел на нее тем днем, когда они курили одну несчастную сигарету на двоих. В его глазах был неподдельный интерес к ней, желание оказаться рядом, помочь. Это трогало, заставляло тело покрываться приятными мурашками. Ясмин чувствовала, что ее щеки горят каждый раз, когда она думает о Зейне.       Но грядущая помолвка омрачала все. Зулейка, вернувшаяся из отпуска, то и дело трещала об этом, не замолкая ни на секунду. Она говорила о том, что нужно делать, чтобы стать хорошей женой для Мустафы, делилась тонкостями приготовления различных блюд. Жаль, что Ясмин слушала ее вполуха, не особо вникая в происходящее.       Выходные опять прошли слишком незаметно. Предстояло два рабочих дня, последний из которых будет на дне рождении компании. Она уже придумала, что скажет, чтобы сбежать, Джаффар поддержал ее, да и Синди была не против помочь. Заветное платье — черное, с длинными рукавами и эффектным вырезом уже висело в шкафу и ждало своего часа. И это волновало Ясмин гораздо больше, чем то, что же надеть на помолвку в следующую субботу. А потому, едва примерив наряд, выбранный Синди, она изобразила дичайший восторг на лице и тут же ринулась на кассу, чтобы оплатить покупку. А затем — есть в ближайший ресторан, находившийся в том же торговом центре.       — То есть ты просто купила первое попавшееся? — спросила Синди, едва они присели на мягкие диванчики и открыли меню.       — Неправда, мне очень понравилось, — солгала Ясмин, внимательно изучая раздел горячих блюд. — Хочу стейк с картошкой. А ты?       — Салат без заправки, ты же знаешь, — закатила глаза она. — Не уходи от темы. Я уже показывала тебе похожее платье, просто в другом магазине. Ты сказала, что оно слишком светлое.       — Ну, это платье чуть темнее. И фасон симпатичнее, — та пожала плечом, переходя к напиткам. — Воду со льдом и лимоном?       — Ясмин, я серьезно, — тон Синди заставил ее поднять взгляд и с грустным вздохом взглянуть на нее. — Ты совсем не рада?       — А почему я должна быть рада?       — Ты выходишь замуж за любимого человека, разве нет?       — Нет, — ответила Ясмин, но тут же повернулась к официанту, быстро сделав заказ под вопросительный взгляд Синди.       — Что значит «нет»? — она нахмуренно сдвинула брови к переносице, когда тот отошел от столика. — Я чего-то не знаю?       — Знаешь, хорошо, давай начистоту, — Ясмин сдавленно вздохнула, складывая руки на столе. — Я не уверена. Не знаю, быть может, так и правда будет лучше, я люблю Мустафу, — «люблю» далось уж как-то слишком неуверенно, но Ясмин продолжила: — Ты сама не считаешь, что это все слишком рано?       — Но ведь это нормально. Ты взрослая, самостоятельная. Детство уже кончилось, — Синди поджала губы. — Послушай, я знаю, что отказаться ты не можешь. Кадир никогда не позволит тебе пойти наперекор его желаниям. Но ты можешь это просто принять. Все не так плохо.       — Конечно нет, я это тоже понимаю, — согласно кивнула она. — Во всяком случае, это Мустафа, а не какой-нибудь старый закостенелый холостяк с толстым кошельком. Я рада этому. Но чувствую, что мне снова обрезают крылья.       — Так ты любишь Мустафу или нет? — Синди откинулась на спинку дивана, изучающе глядя на нее.       — Нет, — вырвалось у Ясмин. — Точнее, не знаю. Ох, все так сложно в этой вашей взрослой жизни.       — Он знает?       — Не думаю, что знает. Да и к чему?       — Ты влюбилась в кого-то другого?       Этот вопрос искреннее поставил Ясмин в тупик. Она вздохнула. В голове сразу же всплыл образ Зейна в светлой белой рубашке, обтягивающей мышцы на руках. Нравился ли он ей? Определенно да. Об этом четко говорила реакция ее тела. Ее нестерпимо тянуло к нему.       — Я поняла, можешь не отвечать, — Синди усмехнулась, разглядывая гуляющих по торговому центру людей. — Кто он?       — Я пока не могу сказать больше, — сдавленно прохрипела Ясмин, как в этот момент им на стол поставили заказанные напитки. — Давай отложим эту тему до лучших времен.       Синди задумчиво кивнула. Ясмин видела, как она борется с любопытством, но продолжать разговор она тоже не стала. Сначала нужно разобраться в себе, понять, что к чему, и лишь потом делать какие-то выводы.

***

      Черное платье-футляр, как и предполагалось, отлично подчеркивало фигуру. Ясмин переоделась у Синди, та сделала ей легкий, неброский макияж и уложила густые каштановые волосы в незамысловатую прическу. Джаффар уехал сразу же, как та переступила порог ее квартиры. Ему велено было сказать отцу и Зулейке, что сегодня у них мини-девичник как раз перед помолвкой.       Впрочем, Ясмин и сама предупреждала отца. Получить на это разрешение было легче, чем она ожидала, он лишь тупо кивнул головой, когда та подошла к нему с просьбой. Как всегда, бесконечные бумажки были важнее дочери.       Отработав смену практически в полном одиночестве, она добралась до Синди пешком. Ни Каро, ни Ясмин, ни даже Маринетт сегодня так и не появились в кофейне — все готовились к предстоящему празднику.       Вызвав такси, она на каблуках спустилась вниз. Ехать предстояло не близко, за город, а потому время немного поджимало. Ясмин не любила опаздывать.       Все чаще в ее мыслях проскакивал Зейн. Ей даже снилось, как она танцует перед ним восточный танец, а он сидит, привязанный к стулу. Он молил позволить ему коснуться ее, но Ясмин лишь хихикала и продолжала выписывать бедрами восьмерки, крутясь перед ним, то подходя ближе, то отдаляясь. Это было странно: она проснулась разбитой, с неприятным послевкусием после сна. Но хуже всего было пойти снова на работу и снова встретить его. Он вел себя тогда как обычно: пререкался с Каро, вступая в бесконечную словесную полемику, по возможности помогал Ясмин, таская тяжелые мешки с зерном и коробки с десертами.       Эта невероятная тяга к нему никак не проходила, несмотря на то, что она старалась отгонять любую мысль о Зейне. И даже сейчас, когда она вновь едет, чтобы встретиться с ним.       Вечеринку в самый последний момент перенесли из отеля в загородную резиденцию. Кажется, это был дом Маринетт, но она не была уверена до конца. Больше всего боялась, что встретит там кого-нибудь из знакомых отца, которые непременно узнают ее. Но все же надежда, что мир политики и мир общепита не так тесно связаны, оставалась. Да, она могла и не идти, сославшись на болезнь или что-то еще. Но отрываться от коллектива не хотелось. Тем более, в толпе велик шанс затеряться.       Особняк действительно поражал величием. Выполненный в классическом стиле, он возвышался, стоя на высоком зеленом холме. Множество ступеней вели к центральному входу, где уже вовсю светились огоньки и стоял приветственный стол с шампанским и маленькими закусками. Она приветливо улыбнулась официанту, хватая бокал, и быстро зашла внутрь.       Внутри царила абсолютно иная атмосфера. Приятная музыка лилась из колонок, все было украшено золотыми и черными шариками, блестками, черными конфетти. Был выдержан единый стиль — восточный. Даже десерты на столах исключительно такие.       Вообще, когда-то давно Ясмин была в ресторане холдинга. Отец водил ее на пятнадцатый день рождения. Но это было слишком давно, она мало что помнила из того дня. Да и вряд ли кто-то сейчас вспомнил бы спутницу Кадира в тот вечер. И персонал поменялся, и, как известно уже теперь, тогдашний владелец — отец Зейна — погиб.       Она заметила Каро, фотографирующуюся на фотозоне в обнимку с Леттой. Они широко улыбались, глядя в объектив фотографа, и выглядели такими непринужденными и счастливыми. На Каролине было похожее платье — черное, обтягивающее, только с разрезом до середины бедра и рукавами в три четверти. Летта же отдала предпочтение мелким золотым блесткам в пол.       — Привет, — они, наконец, заметили ее, разглядывающую их из-за стола с закусками и держащую уже второй бокал шампанского.       — Привет, — Ясмин улыбнулась. — Вы так круто выглядите!       — А ты себя видела? Тебе очень идет! — со смехом воскликнула Каро, хватая пахлаву. — Пробовала? Вообще отвал башки!       — Я только пришла, пока еще ничего не успела, — Ясмин пожала плечами. — А где остальные?       — Брюс окучивает официанток из ресторана, а Зейн… не знаю, следит, чтоб в его доме никто и ничего не сломал, видимо.       — Это его дом? — ахнула она, запивая удивление шампанским.       — Ну, Маринетт, — Каро скривилась. — Зейн тут давно не живет.       — Все-то ты знаешь, Каролина, — рассмеялась Летта, тоже вливая в себя шампанское. — Вон он, общается с каким-то представительным дядечкой в пиджаке, — она кивнула головой в толпу, собравшуюся у лестницы.       — У него сейчас пуговица на пиджаке оторвется и улетит кому-нибудь в глаз, я вам гарантирую, — Каро усмехнулась, окидывая взглядом Зейна. — Неужели так сложно найти пиджак по размеру?       Ясмин затаила дыхание. Зейн безмятежно провел пятерней по коротким волосам, приглаживая их назад и активно кивая. Шикарный черный костюм с распахнутым пиджаком, в отличие от его собеседника, идеально сидел на нем. Он улыбался. Совсем не так, как улыбался обычно. Неискреннее, неестественно. Такие улыбки приветствуются в ее мире. Будто в замедленной съемке он повернул голову, замечая девушек. Их глаза встретились, и Ясмин поспешила опустить их в пол, в очередной раз краснея от того, что так долго пялилась на него.       — О-о-о, он идет, — протянула Летта. — Пойду Брюса поищу, — она тут же шмыгнула куда-то в толпу.       — Такой красивый и без охраны? — парировала Каролина, как только Зейн подошел ближе. Ясмин четко видела его черные туфли, остановившиеся неподалеку от нее.       — Это я у вас спросить должен, — хмыкнул он. — Привет, Ясмин.       — Привет, — пискнула она, потянувшись за третьим бокалом.       — Выходите на улицу, там сейчас все начнется, — он кивнул, не сводя удивленного взгляда с нее.       — Конечно, как же мы можем пропустить выступление Маринетт, — Каро достаточно громко цокнула языком, но кажется, никто из окружающих, кроме них, этого не услышал.       — Она всю ночь готовилась, — Зейн усмехнулся. — Так старалась, звонила каким-то преподавателям по ораторскому мастерству.       — Думаю, речь будет настолько фееричной, что мы все дружно, прям всем коллективом побежим целовать ей ноги и клясться в вечной любви, — Каролина вновь цокнула, а затем они с Зейном рассмеялись.       Кажется, тема Маринетт была для них общей, единственной, которая не вызывала стычки. Хотя чем дольше она работала в кофейне, слушая ежедневные перепалки, тем больше ей казалось, что эти двое просто не умеют общаться иначе. Это такой способ коммуникации.       — Да что с ней не так? — спросила Ясмин, осмелев от третьего бокала шампанского.       — Все не так, — спокойно ответил Зейн, слабо усмехнувшись. — Когда-нибудь ты нас поймешь.       Пожав плечами, Ясмин ничего не ответила. Алкоголь слегка начал давать в голову. Была одна единственная проблема, с которой она совершенно не умела справляться — неумение пить. Она не знала своей меры, да и грань эта была очень хрупкой. Все еще живы воспоминания о том, как на выпускном она танцевала на стойке, а потом уехала с одноклассниками встречать рассвет. Это было ее пороком, но в тоже время — возможностью справиться с внутренней природной застенчивостью.       Они вышли в сад. Там тоже все было украшено по канонам, стоял стол с едой и напитками, а также маленькая импровизированная сцена. Маринетт уже стояла на ней, и чувствовалось, что она ужасно волнуется, пока настраивали микрофонную стойку.       Здесь людей было еще больше, чем в холле дома. Толпа общалась между собой, смеясь и хохоча, кто-то пил, кто-то ел закуски. Было ощущение одной большой дружной семьи, которая долгое время не виделась, но вот, наконец-то, собралась вся вместе.       Почувствовав себя не в своей тарелке, Ясмин уверенно схватилась за четвертый бокал. Мозг шептал ей, подсказывал притормозить, но желание взяло вверх над ситуацией, и она вновь слегка пригубила напиток. Все внимательно наблюдали за речь Маринетт, которая вещала о многовековой истории компании. Зейн и Каро перешептывались, ехидно улыбаясь друг другу. Ясмин стояла позади них, пытаясь слушать речь, но мысли уже начали наезжать друг на друга, путались и кружились в голове.       Когда Маринетт закончила свою быструю трогательную речь, присутствующие зааплодировали. Ясмин пожала плечом и, некрепко стоя на ногах, отошла к столу с закусками. Схватив первую попавшуюся канапе, она пошатнулась, чувствуя, что тело, кажется, уже не справляется с количеством выпитого. Схватившись за край стола, она чуть не полетела на землю.       — Эй, — сильные руки схватили ее сзади на талию и поставили ровно, — Ясмин, все хорошо? — обеспокоенное лицо Зейна появилось перед глазами.       — Ты такой милый, когда беспокоишься, — на автомате произнесла Ясмин, хихикнув. — Все нормально, — она отмахнулась, засунув канапе себе в рот.       — Кажется, этому столику пора перестать наливать, — Каро появилась рядом, придержав ее за плечо.       — Вот скажите мне, я все хожу и гадаю, — Ясмин вновь хихикнула, бедрами прислонившись к столу, вновь слегка пошатнувшись. — Что между вами такое?       — Пойдем, — строго произнес Зейн, осторожно беря ее под руку.       — Ты с ней спишь, красавчик? — она все никак не унималась, хоть и позволила ему себя вести.       — Ты говоришь лишнее, не стоит сейчас это обсуждать, — спокойно произнес он, проведя ее через толпу в холле.       Со стороны это наверняка выглядело так, будто он ее выводит. Хоть его движения были и не грубые, казалось, что он искренне мечтает выпроводить выпившую девушку из своего дома.       — Садись, — вновь приказал он, открывая для нее двери черной машины.       Она послушно села, закатывая глаза, откинула козырек, пытаясь поправить помаду, от чего сама громко рассмеялась.       — Куда тебя отвезти? — спросил он, садясь за руль.       — В клуб? Я только начала веселиться!       — Ясмин, — он повернулся к ней, вздохнув, но потом все же запустил двигатель, — поспи немного. Хотя бы постарайся.       — Куда ты меня везешь? — она помотала головой, расслабляясь на сидении. С ним почему-то было спокойнее.       — Куда скажешь, туда и отвезу.       Она быстро продиктовала адрес Синди и, отвернувшись к окну, прислонилась горячим лбом к стеклу. Мимо пролетали темные особняки, многочисленные заборы и поля. Он ехал ровно, аккуратно ведя машину, будто бы боясь лишней тряски на дороге. Зейн смотрел на нее, она чувствовала это спиной, отчего больше поджала под себя ноги.       Мозг постепенно отходил от окутавшись его пузырьков шампанского. Что она наделала? Устроила небольшое представление? А если бы она упала, и кто-то действительно узнал в ней дочь Кадира Аль-Азиза. Отец бы просто придушил ее на месте за такие выходки.       Выехав из того района, они понеслись по шумной автостраде. Ясмин тихо вздохнула, поворачиваясь к Зейну, и грустно посмотрела на него. Сильные руки уверенно сжимали оплетку руля, а чуть вздувшаяся венка на шее, торчащая из-за слегка сдвинутого в сторону воротника-стойки на рубашке, выдавала в нем жуткое напряжение.       — Извини, — тихо пробормотала она, вновь возвращая к себе способность говорить. — Только не увольняй, пожалуйста.       — Не уволю, — тихо, но холодно произнес он. — Воды?       — Да, если можно.       Зейн вытащил из своей двери бутылку и протянул ей. Она быстро сделала пару глотков и провела пальцами по волосам, забирая пару растрепавшихся прядей за ухо.       — Знаешь, даже в такой ситуации ты выглядишь просто великолепно, — с усмешкой произнес он, бросая на нее взгляд.       — Другие тоже выглядели хорошо. Мероприятие обязывает, — отозвалась она, убирая бутылку к себе на колени.       — Я смотрел только на тебя, — вновь эта усмешка. Сложно было определить, что именно она обозначает.       — Почему? — она сглотнула, чувствуя, как табун мурашек пробирается с ног до головы. — Что во мне такого особенного?       — Ты очень красивая, знаешь об этом?       — Знаю.       И тут до нее дошло. Она сидит в его машине. Он везет ее к Синди. А еще он чуть не раскололся в том, что она ему нравится. Ясмин сжалась на сидении. Все следы алкоголя будто внезапно выветрились из-за заболоченного сознания. Она медленно выдохнула и повернула лицо в сторону окна, глядя на себя, испуганную, в отражение.       — Тебе лучше? — спросил Зейн, словно пытаясь сгладить острые углы.       — Да, немного получше, — хрипло, практически шепча, сказала она.       — За мерой нужно следить, — он неоднозначно хмыкнул, сворачивая с автострады в город.       — Будешь читать мне нотации?       — Не буду, я ведь никто для тебя, — он неуверенно пожал плечом.       — А хотел бы стать кем-то? — видимо, шампанское все же продолжала говорить за нее.       — Ты задаешь очень серьезные вопросы, Ясмин, — он остановился на красный, а затем посмотрел на нее так, будто все, чего он желал сейчас — она.       — Ты увиливаешь от ответа, Зейн, — она ответила ему тем же взглядом.       Однако, ноги ее тряслись. До ужаса было страшно, что же произойдет дальше. Но отступать было поздно. Загорелся зеленый. Зейн тут же вернулся к управлению и, слишком резко стартанув, вновь понесся по ночному городу.       — А я обязан отвечать? — наконец, спустя несколько минут, произнес он. Жилка снова заиграла на шее.       — Не обязан, — кивнула Ясмин самой себе. — Но разве этикет позволяет тебе оставить даму без ответа?       — Этикет, — он закатил глаза, сворачивая к дому Синди, и остановился на парковке перед ним. — Да, я хотел бы стать кем-то для тебя, Ясмин.       — Так поцелуй же меня, — на выдохе произнесла она.       Зейн перевел на нее ошеломленный взгляд, а затем, машинально потянулся. Губы встретились. Теплое дыхание заполонило все, а сердце Ясмин застучало с удвоенной скоростью. Он целовал ее так, как никогда не целовал Мустафа. Жадно, напористо, будто пытаясь содрать это желание с ее губ. Их руки начали блуждать по телам друг друга, касаясь того, чего не должны были касаться. Он запустил ладонь в ее волосы, сжав пальцы на затылке, а она провела большими пальцами по выступающим скулам, касаясь кромки темной щетины.       Отрываться не хотелось. Все проблемы будто сами собой задвинули в дальний ящик. Тело желало большего: еще чуть-чуть, и она бы перелезла к нему на колени, стягивая чертово черное платье. Ясмин хотелось, чтобы он завладел ей полностью, коснулся каждого участка кожи своими теплыми руками.       Он разорвал поцелуй первым. Посмотрев ей в глаза, он тихо вздохнул и, сглатывая, прислонился лбом ко лбу.       — Я не должен этого делать, пойми, — произнес он сдавленно.       — И я не должна, — в голове болью пронеслись Мустафа и грядущая помолвка. — Но так вышло. И я не жалею ни секунды.       Отвернувшись, она схватила бутылку с водой и сумку, пулей выскочив из машины. В груди бешено стучало сердце, пока она гордо цокала каблуками до подъезда. Он все еще стоял на парковке: она видела свет от фар на асфальте, а потому поспешила скрыться в подъезде.       Рука потянулась к губам, все еще хранивший его вкус. Он сводит ее с ума. Зейн доведет ее до сумасшествия. Надо срочно что-то решать с этим.