Помнить нельзя забыть

      Больше всего она боялась смотреть в глаза Мустафе. Казалось, он способен прочитать в ее глазах события той ночи в машине Зейна. Но и избегать его у Ясмин не получалось. Мустафа приехал на следующий день, чтобы помочь подготовиться к приближающимся вступительным экзаменам.       Синди же сразу обо всем узнала, как только Ясмин вошла в ее квартиру. Она не плакала, хотя еще в лифте пару раз к горлу подкатывал тугой комок. И Синди ничего тогда не сказала, лишь просто обнимая ее, поглаживая по волосам.       Ничего нельзя было изменить. Случилось то, что случилось. А самое мерзкое во всей этой ситуации было то, что Ясмин ни капли не жалела. Это было потрясающе: чувствовать его губы на себе, ощущать эти мягкие прикосновения к коже. Но ясным как день было одно — она не любит Мустафу. Нисколько.       Стараясь забить все мысли экзаменами в колледж, Ясмин посвятила все свободное время математике. Даже когда Мустафа уезжал вечером домой, она садилась за ноутбук, смотрела лекции, пытаясь самостоятельно разобраться и решить задачи. Час икс неминуемо приближался, многие вчерашние школьники готовились к поступлению задолго до него. Ясмин определенно было тяжелее всех.       И, как ни странно для нее самой, она знала, что отец ей поможет. Точнее, в данной ситуации будет здорово, если она воспользуется его помощью. Так будет легче для всех: поступив, Ясмин уедет, забудет о существовании Зейна и будет счастлива с Мустафой настолько, насколько это возможно. Даже при отсутствии любви у нее нет к нему неприязни, она ценит их дружбу и вполне готова быть вместе. Так правильно. Так нужно.       Зулейка же суетилась вокруг нее, добавляя масла в огонь. Она готовила дом к большому количеству людей, приглашенных на помолвку. Выбирала цвет скатертей, подушек, цветы, советуясь с Ясмин. Ей же было все равно, она просто тыкала на первое, за что зацепится взгляд. Благо, Зулейка не слишком настаивала на чем-то, думая, что та слишком погружена в мысли о поступлении.       Устав от бесконечной суеты вокруг, Ясмин очень хотела поскорее понедельник. Она пойдет на работу, где будет тишина и покой. Пугало только то, что там будет и Зейн. И как общаться с последним, она не понимала. Сделать вид, что ничего не было? А сделает ли он? О чем он думал в ее отсутствие? Чем занимался? Наверное, если бы ему хотелось поговорить о ситуации, он бы дал о себе знать, написав ей или позвонив. Но с другой стороны, возможно, ему комфортнее это сделать лично…       Ясмин запуталась сама. Впрочем, ничего нового.       Наконец, наступил понедельник. Она привычно ехала на работу в машине Джаффара, нервно теребя в руках край джинсовой юбки и делая вид, что изучает прохожих. Высадив ее у сквера, Джаффар, как и всегда, обдал ее внимательным взглядом, тяжело вздохнув. Ему все еще не нравилась эта затея, и смириться с положением вещей было крайне тяжело.       — Привет, — поздоровалась Ясмин с Каро, едва зайдя в кофейню.       — Привет, — Каро оторвалась от ноутбука. — Сегодня десерты привезут, нужно будет выставить на витрину.       Интересно, в курсе ли она? Хотя, не похоже, что Зейн делится с кем-то настолько личным.       — Опять тяжелое таскать, — вздохнула Ясмин и, шмыгнув за бар, схватилась за тряпку, чтобы подготовить смену.       — Да, но я тебе помогу. Зейна нет уже третий день, написал, что во второй кофейне проблемы, и он пока там, — Каролина усмехнулась, покачав головой в воздухе.       — Значит, справимся и без него, — отчеканила Ясмин.       Облегчение не наступило. Казалось бы, она не встретится с ним сегодня лично, не взглянет ему в глаза. Но с другой стороны, ей до чертиков хотелось его увидеть. Может, он избегает ее? Тогда почему третий день, если до этого у нее было аж два выходных? Мог бы спокойно проводить время здесь в ее отсутствие.

***

      За ту неделю Зейн так и не появился. Он ни разу не заглянул в кофейню, изредка писал сообщения в общий чат. Никого это не беспокоило, кроме Ясмин. В воскресенье у нее должна была состояться помолвка, которая разделит ее жизнь на до и после. А в понедельник — вступительный экзамен.       Она уже много всего передумала. И что он прячется от нее, и что боится показаться на глаза. Что возненавидел. Она продумала каждую мысль, смоделировала ситуации у себя в голове, и придумала ответы, если они вдруг пересекутся. И каждую новую смену, приезжая на работу, она ждала, что он появится.       Проснувшись утром в воскресенье, Ясмин сдернула с себя одеяло, быстро поднимаясь из теплых объятий постели. Она решила побыстрее разобраться с этим днем, пережить его на сверхзвуковой скорости. Встав под струи душа, она тщательно намылила голову шампунем, а затем нанесла гель на руки, шоркая тело так, будто пытаясь содрать кожу.       Завтрак тоже не порадовал. Пресная булочка с джемом и салат из бобов. Последний она даже не жевала, искренне желая, чтобы горошек попал не в то горло и застрял в дыхательных путях.       — Бледная все, волнуешься? — причитала Зулейка рядом.       — Да, — солгала Ясмин, забрасывая в рот последнюю вилку салата.       — Ну ничего, все через это рано или поздно проходят, — она погладила ее по руке. — Главное, что вы любите друг друга.       Последняя фраза резанула уши, заставляя тело покрыться дурацкими мурашками. Любят ли? Ясмин даже усмехнулась, перестав контролировать мимику.       — Чего ты сразу ухмыляешься? — и это не ускользнуло от взгляда Зулейки.       — Думаю обо всем этом, как соберутся гости, — снова начала врать Ясмин. — Про папиных друзей. Не люблю толпу, — она поскорее попыталась запить ложь горячим кофе.       — И их тоже надо пережить, — продолжала наставлять Зулейка. — Иди, собирайся, времени мало. Тебя и так вечно нет дома.       Ясмин долго уговаривать не пришлось. Она быстро поднялась из-за стола и убежала наверх, подальше от глаз Зулейки. Так ведь будет правильно. Все это — правильно. А не так, как с Зейном.       Схватившись за телефон, она буквально сразу заметила два разных сообщения с одинаковым содержанием.

Мустафа

Как ты?

10:17

Синди

Как ты?

10:23

      И если Мустафа спрашивал с целью поинтересоваться, готова ли она к сегодняшнему перфомансу, то Синди, скорее, наоборот, действительно хотела узнать, как она себя чувствует. Она знала правду, слышала ее завывания в прихожей, когда та вернулась с злосчастной вечеринки. А потом они долго разговаривали, но так и не пришли к чему-то, что помогло бы решить проблему. А потому Ясмин решила ответить Синди.

Ясмин

Отвратительнее некуда. Не знаю куда себя девать.

10:44

Синди

Я приеду к пяти. Постараюсь по возможности быть с тобой.

10:46

      В мессенджере так и осталось висеть непрочитанное от Мустафы. Сейчас было явно не до него.

***

      Красивое салатовое платье струилось по фигуре, закрывая колени и держась на тонких лямочках на плечах. Идеально гладкий пучок, шикарный нюдовый макияж — все это работа профессионала. Совсем не так, как когда она собиралась на вечеринку.       Все это словно простая маска, что надели на нее, заставляя прятать все внутреннее в дальний угол. Она не чувствовала себя в этом образе той, кто она есть на самом деле. Руки дрожали, когда Ясмин наклонилась, чтобы застегнуть ремешок светло-бежевых босоножек на каблуках. Застежка никак не хотела фиксироваться, слезы подступали к глазам, стремясь вот-вот закапать.       Она сдержалась. Ловко зацепила замочек и выпрямилась. Поправила и без того гладкий пучок в зеркало, выдохнула и вышла в сад.       Отец организовал все по высшему масштабу: накрытые столы были усыпаны различной едой и десертами, а подносы у официантов ломились от напитков. В самом центре — круглая платформа в виде клетки, вся усыпанная белыми цветами, которые источали невероятный запах. Жасмин. Ее любимые. Именно там они с Мустафой, держась за руки, должны объявить о помолвке среди высокопоставленных шишек города, включая и их родителей.       Ясмин натянула на лицо самую счастливую улыбку из своего арсенала. Жизнь приучила ее давно: не всегда желания исполняются на сто процентов и не всегда получается так, как хочется. Она к этому привыкла. Долго уговаривала себя в спальне, перед тем как пришел стилист. Ясмин бесконечно твердила себе, что у нее все равно нет выбора, и старательно отгоняла мысли о Зейне. Это сработало, но надолго ли?       — Привет, — Синди печально коснулась ее руки, повернувшись от стола с закусками.       — Привет, — выдавила Ясмин, кусая внутреннюю сторону губы.       — Не буду снова спрашивать, как дела, — она мрачно кивнула, — но выглядишь потрясно.       — Спасибо, — прохрипела Ясмин, слегка сжав ее запястье.       — Сбегать не собираешься? — Синди явно пыталась расшевелить ее, подняв ей настроение шутками.       — Было бы куда, а так — конечно, — хмыкнула та, от волнения схватив шампанское.       Пить она не собиралась. Во всяком случае, пока. Ясмин так трясло, что казалось, что если алкоголь попадет ей в желудок, то он сразу же выйдет обратно.       — Жаль, что я ничего не могу для тебя сделать сейчас, — она мягко провела по предплечью Ясмин. — Но во всяком случае, постараюсь быть рядом.       — Привет, — бодрый голос Мустафы раздался позади, и тут же мягкие сильные руки легки на талию Ясмин. Она вздрогнула, тут же печальным взглядом одарив Синди, вновь «счастливо» улыбнулась.       — Рада тебя видеть, — она повернулась к нему, обнимая за шею, чтобы дать себе секунду прийти в чувство.       Он нежно обнял Ясмин в ответ обеими руками, прижимая к себе, и ободряюще похлопал по плечу.       — Ты не отвечала мне с утра, все в порядке? — отстранившись, Мустафа взглянул ей в глаза.       — Да, прости, подготовка ко всему этому, — она обвела сад рукой, — занимала все свободное время.       — Завтра вступительные. Ты же помнишь?       — Конечно. Собираюсь до экзамена порешать задачи, — она кивнула головой.       Обсуждение экзаменов давалось легче, чем обсуждение всей этой суеты. Она все еще нервно избегала заглядывать ему в глаза, пряча смущение за бокалом шампанского. Пить она не собиралась, но все же слегка пригубила напиток. Так, наверное, стало бы легче, когда пузырьки дали бы в голову. Мустафа улыбнулся, поправляя лацкан идеально сидящей черной рубашки, и отошел от девушек, окликнутый своим отцом.       Синди и Ясмин остались молча наблюдать в стороне. Гости не суетись. Довольные и нарядные, они мирно беседовали, разбившись на компании. Все это с дурацким ощущением высокомерия и принадлежности к высшей касте, витающим в воздухе. Это раздражало. Не было такого ощущения, как на дне рождения холдинга. Здесь царила абсолютная атмосфера богатства. И люди упивались им, словно каждое утро принимали золотую ванну.       Суетился лишь Кадир. Отдавал последние указания рабочим, настраивающим свет над площадкой в виде клетки. Но заметив дочь, поправил галстук и уверенной походкой двинулся к ней.       — Через пятнадцать минут начинаем, — произнес он, как только достиг ее.       — Хорошо, — она натянуто улыбнулась.       Тут же у него зазвонил телефон. Как обычно, важные дела не отпускают и сейчас. Кадир даже не поинтересовался, как у нее дела, все ли хорошо, не сделал вежливого комплимента по поводу образа.       — Нет, Ясмин, через двадцать, — сказал он, едва успев договорить по телефону. — Адам Брауэр прибудет через столько. А это очень важный гость, я не хочу ударить в грязь лицом, — он скользнул взглядом по Синди и вновь направился куда-то вглубь сада.       — Он не хочет, — прошипела Синди позади. — Чего хочет дочь — плевать.       — Я привыкла, — на автомате ответила Ясмин. — Таков закон этих джунглей.       Мустафа взял ее за руку. Он сжимал ее все эти двадцать минут, а потом, не отпуская, повел в эту дурацкую клетку. Ясмин подумала, что это мегасимволично — ее будто бы запирают так, без права голоса и возможности на собственные решения. Она поймала одобрительные взгляды Кадира и Заима в толпе, слышала сквозь гул овации всех присутствующих гостей.       — Ясмин, моя Луна, мои звезды, — Мустафа откашлялся, вставая на одно колено перед ней. Помощница ловко протянула ему синюю бархатную коробочку. — Я люблю тебя, так сильно как отсюда до Марса и обратно. Я хотел бы прожить с тобой всю оставшуюся жизнь, — он открыл коробку, обнажая кольцо из белого золота с большим камнем по центру, — а ты? Ты выйдешь за меня, Ясмин?       — Да, — ответила она, чувствуя, как почва выбивается из-под ног. Все тело противилось такому ответу, но сил все еще хватало, чтобы держать себя в руках.       Так правильно. Так нужно.       Громкие аплодисменты заполонили зал. Руки Мустафы дрожали, когда он надевал ей кольцо на палец, после чего он поднялся на ноги. Их губы встретились. Это был не тот жадный поцелуй в машине с Зейном. Нежный, трепетный, но односторонний. Она просто ждала, когда это все закончится, краснея от стыда хуже тряпки для быков.       Благо, все быстро завершилось. Мустафа отстранился, списав ее оцепенелость, скорее всего, на неуверенность. Тут же перед носом Ясмин возник огромный букет из розовых роз. Она приняла и его, пряча пунцовые щеки в бутонах, вдыхая аромат. Теперь она его невеста, и обратного пути нет.       — Мы с господином Аль-Азизом не могли оставить такое событие без внимания, — громко объявил отец Мустафы, выходя к ним на площадку. — А потому приготовили подарок. Нескромный, сразу скажу.       — Здесь письма о зачислении в Оксфорд, — Кадир вышел к ним следом, неся два желтых конверта в руках. — Вы оба поступили на факультет финансов и кредита.       — Да ладно, папа? — воскликнул Мустафа, явно обрадовавшись этому.       Ясмин механически обняла отца за шею. Тот прижал ее к себе одной рукой так, будто бы действительно терял что-то дорогое в его жизни. Но затем уха достиг шепот:       — Не подведи меня, Ясмин. Теперь тебе нельзя облажаться.       Как будто когда-то было можно… Ясмин едва заметно приподняла уголок губы в усмешке, отпуская отца и тут же слегка приобнимая Заима. Гости продолжали хлопать, улюлюкать и радоваться новой зарождающейся семье.       А в душе Ясмин поселилась тьма. В груди болело так, что сжимало все внутренние органы. Ей купили место, купили жениха, но забрали свободу. Теперь она снова ангел с обрезанными крыльями, что безвольно бултыхается на водной глади, плывя по течению. Все вернулось на круги своя.       Ночью Ясмин уже не плакала. Слезные каналы будто бы запломбировались или пересохли. На полу в ее комнате лежала груда подарков и приданного, но ни одна из этих красивых коробочек не была раскрыта. Она и не собиралась этого делать. Если мозг легко поверил в происходящее, то тело все ее не слушалось хозяйку. Помолвочное кольцо мирно лежало на прикроватном столике, ловя лунный отблеск. Она смотрела на него, завороженная, и думала. Думала о том, что пора поставить запятую в вопросе с Зейном. Помнить или забыть.       Забыть. Уже ничего не изменить. Завтра она пойдет и уволится. Завтра она снова будет жить в том ритме, в котором жила до кофейни. А через месяц уедет в Англию с будущим мужем. И никакого Зейна, никаких воспоминаний о нем.       Губы снова начали гореть и покалывать. Его образ в простом сером поло всплыл у нее в голове, заставляя тело тут же покрыться мурашками. Снова он. Она упрямо отгоняла мысли, но их последний разговор упрямо залезал в голову. Она сказала ему, что ни о чем не жалеет. Получается, соврала? Жалеет. Жалеет, что ничего не может изменить.       А ведь Зейн был бы прекрасной партией для нее, если бы отец, все-таки, узнал. Да, старше на восемь лет, но вполне успешный, со своим бизнесом и наверняка не последним словом в холдинге. Но, пожалуй, эту тайну Ясмин оставит при себе. Она бережно сложит все, что осталось от Зейна во внутренний комод, закроет на ключ, а его выкинет в реку.       Так правильно. Так нужно. Забыть.