Помнить нельзя забыть

      За то время, что Ясмин провела в Лондоне, она искренне возненавидела этот город. Туманный, серый, дождливый, с холодными, до костей пронизывающими ветрами, он высасывал из нее все последние жизненные соки. Здесь было не так, как дома. Совершенно не так.       Первый месяц она провела в тоске и безутешных рыданиях в подушку по ночам. Она старалась не разбудить соседку, с которой пришлось делить комнату в общежитии. Отец мог бы снять для нее квартиру, но она отказалась сама, желая лучше прочувствовать студенческую атмосферу. Да и так было спокойнее Кадиру — Ясмин все время с кем-то, на виду, дальше охраняемого кампуса не исчезнет.       Хотя порой ей хотелось на стенку лезть из-за давящих стен промозглых комнат старинного Оксфорда. Не хватало всего: света, тепла, близких людей рядом. Даже Мустафа хоть и жил буквально через небольшой парк, но казалось, что он на другой планете.       Соседка была милой. Алжирка. Высокая, темноволосая, смуглая. По утрам она часто варила кофе для них обеих, что неизменно напоминало Ясмин о кофейне. Браслет все так же позвякивал у нее на руке, стоило только поднять руку. Бусины- завязочки сталкивались друг об друга. Она не снимала его, а вот помолвочное кольцо так и не носила.       Мириам — ее соседка — часто звала ее на тусовки, приглашала пройтись по парку, пыталась помочь с домашкой. Ясмин неохотно, но все же соглашалась провести с ней время. Казалось, что она единственная, кому есть дело до ее проблем в этом удушающем городе. Тусовки были веселыми. Ясмин часто напивалась, заглушая боль, за что потом получала укоризненные взгляды Мустафы. Ей было все равно, что он думает.       Сам же Мустафа сильно отдалился. Это произошло еще на второй месяц обучения. Он полностью погрузился в учебу, и было видно, что ему нравится то, что он изучает. А Ясмин страдала. Математика по-прежнему не прилипала к ней. Купленное место в университете не поможет, если ты не хочешь разбираться в предметах. А потому постоянные пересдачи стали любимыми спутниками Ясмин. Тут даже Мириам не помогала, хоть и старательно объясняла пройденный материал.       Вся эта тоска и разочарования угнетали ее с каждым днем все больше и больше. Красно-желтые листья с деревьев опали, собираясь в большие кучки. Скоро придет зима, Оксфорд завалит снегом. Отгремел Хэллоуин, была крутая вечеринка у одного из сокурсников Мириам. Все это стало уже какой-то обыденностью.       Она положила голову на подоконник маленького окна в своей спальне. Ударил косой дождь, холодными каплями падая на стекло и затемняя вид, несмотря на раннее утро. И даже это стало обыденностью.       Мириам не было, она ушла на лекции, оставив якобы страдающую от температуры Ясмин одну. Она листала ленту Инстаграма, не задерживая взгляд ни на одной публикации. Естественно, никакой температуры не было. Ей просто хотелось остаться одной и погрустить. Айфон тихо пискнул, едва различимо среди звука ливня за окном. Она медленно подняла глаза, читая поступившее сообщение в баннере наверху. Зейн. Сердцо по-дурацки затрепетало.

Зейн

Привет. Не отвечаешь мне. Могу поинтересоваться, как твои дела?

07:12

      Он и правда писал ей. Часто. Много. Порой длинными сообщениями, что совершенно было несвойственно такому человеку, как он. И каждый раз сердце почему-то дергалось, йокало, отдавая стук куда-то в пятки. Но она практически никогда не отвечала. Запятая была выставлена. Помнить нельзя, забыть.       Сегодня рука почему-то потянулась. Она ткнула на баннер, переходя в мессенджер. Взглянула еще раз на его улыбающуюся аватарку, где он на яхте в своей белой рубашке. Вспомнила тот самый последний поцелуй в кофейне. Губы закололо.

Ясмин

Привет, я в порядке. Ты как?

07:14

      Очередное вранье. Она не в порядке. Приходилось говорить это всем, в частности Мустафе, которому наверняка сообщили, что она «болеет». Она даже не спросил, как дела. Да и ей было все равно, пишет он или нет. Достаточно было сухого «привет» в лекционном зале по утрам. Они даже не целовались, не говоря уже о чем-то большем.       Ясмин отошла от окна, открыв ящик тумбочки у кровати. Вытащила ту самую коробку с кольцом. Оно по-прежнему покоилось внутри, красивое, с бриллиантом посередине. Она со стуком захлопнула ее, небрежно бросая обратно в ящик. Телефон снова звякнул.

Зейн

Не думал, что ты ответишь. Я тоже в порядке.

Скоро прилечу в Лондон по делам, у тебя получится встретиться?

07:17

Ясмин

А зачем мне это?

07:17

Зейн

Я сам не знаю. Но хочу тебя увидеть.

07:18

      Она замерла на месте, сжав телефон в руках. Хочет увидеть, но зачем? Она ведь уже поставила запятую. Пальцы задрожали. Первую секунду она думала бросить телефон на кровать, но все же ответила:

Ясмин

Когда ты прилетаешь?

07:19

Зейн

В понедельник. На три дня.

07:20

Ясмин

У меня пары. Оксфорд далеко от Лондона.

07:20

Зейн

Час езды? Я могу заехать за тобой на машине.

07:21

Ясмин

Не стоит.

07:21

      Она сорвется. Сорвется окончательно, стоит только ему появиться где-то поблизости. Сбежит с ним обратно, будет всю жизнь прятаться от отца. Зейн сносит ей крышу окончательно. Еще месяц назад она бы обязательно согласилась, но не сейчас. Сейчас уже не так болит, даже несмотря на то, что он регулярно сдергивает пластырь своими сообщениями. Нельзя. Нет.       Ясмин хотела его заблокировать. Уже даже было зашла в настройки, чтобы ткнуть заветную кнопку «Добавить в черный список», но он опередил ее, прислав еще одно сообщение:

Зейн

Ты прячешься от меня, Ясмин?

07:23

      Замерев, Ясмин медленно выдохнула. Казалось, что он уже тут, смотрит на нее с улицы в окно, несмотря на проливной дождь. Она словно ощущает его дыхание и запах где-то поблизости. Отбросив телефон на кровать, как укусившую змею, она села на пол, обхватив себя руками. Нельзя. Забыть.

***

      Оксфорд был завален снегом. Морозный холодный ветер стучал в окно, гуляя по широким коридорам, забираясь под теплые куртки студентов, воруя то самое драгоценное тепло. В кабинетах разжигали камины, ставили электрические обогреватели, но все это не спасало ни учеников, ни преподавателей. Все кутались во что-то теплое, стараясь согреться.       Шла лекция по введению в экономику. Ясмин привычно сидела на последней парте, на самом верху круглой обсерватории. Делала вид, что старательно печатает информацию в ноутбуке, а сама тупо играла в пасьянс. Было скучно, а от количества формул уже дымилась голова. Мустафа рядом сдержанно улыбнулся, замечая то, чем она занята. Он редко сидел с ней, все же предпочитая первые парты, чтобы старательно конспектировать все, что говорит старый преподаватель.       — Эй, ты чего? — Мустафа набросил ей на плечи свой шарф. — Замерзла?       — Нет, — Ясмин опустила взгляд, отвлекаясь от компьютера. — Просто скучно.       — Тебе всегда скучно, Ясмин, — он покачал головой. — Ты закрыла макроэкономику?       — Еще нет, — сухо ответила она.       Да она и не старалась. Даже не пошла на пересдачу, несмотря на то, что время поджимало и кредитов для окончания семестра не хватало.       — Почему? Объяснить тебе темы? — мягко спросил он, накрывая ее ладонь своей, а затем аккуратно, со всей нежностью, погладил большим пальцем костяшки.       — Мириам объяснит, — пожала плечами она. Прикосновение не вызывало в ней никаких чувств.       — Как скажешь, — с грустью ответил он.       Всегда было сложно понять, любит он ее или нет. Может просто заботится по привычке, а может и вправду хранит теплые чувства. Они все еще были помолвлены, хоть и тщательно игнорировали этот факт. Наверное, не любит. Его часто можно было застать с хихикающими одноклассницами после пар. А ее — с полупьяными парнями на вечеринках.       И одному Богу было известно, заходило ли у них куда-то дальше простых обниманий и шуточек. Во всяком случае, у Ясмин нет. Она никогда ни с кем не спала здесь.       — Пойдем? — Мустафа улыбнулся, протягивая ей руку, когда лектор объявил, что занятие подошло к концу.       — Куда? — спросила Ясмин, захлопывая ноутбук и пряча его в сумке-шоппере.       — Можем посидеть в библиотеке, немного поболтать, — Мустафа двинулся вдоль рядом вниз, спускаясь по ступеням.       Ему было все равно на то, что она не взялась за его руку.       — Не хочу. Может, по кофе? — Ясмин на ходу застегивала белую куртку, двигаясь за ним.       — Хорошо, — отозвался тот и, спустившись, все же протянул ей ладонь, помогая. Жест больше джентльменский, нежели любящего парня.       Горячий кофе мерно остывал в бумажных стаканчиках. Он был горячим, обжигающим, но несмотря на это Ясмин все равно сделала глоток, поднимая на сидящего напротив в кафетерии Мустафу.       — Так о чем поговорим? — напиток слегка обжег язык. Он не был таким тягучим и терпким, как в кофейне «Восток». Скорее, сносным.       — О нас, Ясмин, — он устало склонил голову, пальцем проводя по кромке стаканчика. — Тебе не кажется, что мы слишком отдалились?       — Кажется, — без энтузиазма ответила она. — Ты хочешь расстаться?       — Мы помолвлены, — напомнил он, растирая пальцами собранный влажный конденсат.       — И что?       — Это так просто не делается, — он вздохнул, поменяв позу на стуле на более закрытую, сложив руки на груди. — Отец разорвет меня на куски. Да и твой тоже не слишком обрадуется такому положению.       — Мы должны готовиться к свадьбе, но нихрена не делаем. Заметил? — Ясмин усмехнулась, снова обжигаясь кофе. — Я даже не помню, на какое число ее назначили.       — Ты и кольцо не носишь, — подытожил Мустафа, подняв на нее тяжелый взгляд.       — Потому что я не люблю тебя, — на автомате ответила она. Только через секунду осознав то, что сказала.       — Я догадывался, — спокойно кивнул он. — Но зачем согласилась?       — Так нужно, ты же знаешь сам.       — Как и нужно было сразу сказать мне об этом. Вопрос бы решился сразу.       — Думаешь? Еще недавно ты сказал, что отец разорвал бы тебя в клочья. А как бы Кадир поступил со мной? — она вопросительно выгнула бровь дугой, глядя прямо на Мустафу.       Отступать уже было нельзя. Этому разговору суждено было состояться. И даже руки не тряслись от нервов. Наоборот, стало как будто бы легче дышать, потому что камень, сдавливающий грудную клетку, все эти долгие четыре месяца начал разрушаться.       — У тебя есть кто-то? — он склонил голову набок, но было видно, что он спрашивает из чистого любопытства, а не из ревности.       — Нет, никого, — ответила Ясмин без запинки. — А у тебя?       — Нет, тоже никого, — Мустафа запустил ладонь в светлые волосы, зачесывая их назад, и тяжело вздохнул. — Но я тоже не понимаю, к чему все идет.       — Так может пора все прекратить? — она удивлялась собственному спокойствию. Возможно потому, что миллионы раз прокручивала этот диалог в голове. — Ты здесь, как ты и хотел. Я тоже здесь.       — Может, хватит перенимать чужие мечты, Ясмин? — внезапно зло бросил он. — Ты чего сама-то хочешь? Думала об этом?       — Какая уже разница, чего я хочу, — она вздохнула, улыбаясь. — До этого никогда и никому не было дела.       — Ладно, я тебя услышал, — Мустафа встал, отчего стол затрясся, и капли его нетронутого кофе разлетелись по всей поверхности. — Скоро Рождество, вернемся домой и поговорим с отцами об этом.       Он ушел, не дождавшись того, что она ответит. Да и ей было все равно на его слова. Дружба тоже, в целом, ушла в прошлое. Они будто бы не узнавали друг друга, каждый день на миллиметр отдалялись. Ни у кого не было потребности в общении. Ни у кого не было потребности в компании другого.       Ясмин прикусила губу, рисуя причудливые узоры в каплях кофе на столе. Она ничего не хотела из того что имела. Ни поступить в Оксфорд, ни уехать в другую страну, ни выйти замуж. Это все были чьи-то чужие мечты, будь то Мустафа или отец. Из всего вышеперечисленного, ничего не было тем, что хотела она.       Она прекратила мечтать давно. Предаваться иллюзиям казалось теперь форменным бредом, учитывая то, где она сейчас находится. Подняв голову, она вгляделась в каменный потолок кафетерия, высокий, с ангелами под самой крышей и маленьким круглым витражным стеклом.       Чего она хочет? Наверное, да и ничего. Просто чтобы этот кошмар закончился, макроэкономика закрылась сама собой и чтобы ей больше никогда не приходилось возвращаться в эти холодные пыльные стены. Ясмин сбежала из золотой клетки, но унесла с собой несколько прутиков, все еще как кандалы сдерживающие ее желания.       Забрав свой кофе, она вышла на улицу и пошла по скрипучему свежему снегу в сторону общежития. Шарф, оставленный Мустафой и наполненный его приятным запахом, висел как удавка на шее. Слезы подбирались к горлу, образуя непроглатываемый комок, который она тщетно запивала кофе.       Тоска и апатия смешались вместе, создавая полный дисбаланс, несмотря на то, что она только что пережила нечто покрупнее. Расставание. Да плевать она на него хотела! Ей никогда не нужно было, чтобы он был рядом. Наоборот, эти отношения тянулись грузом на плечах. Так даже легче, она его сбросила.       Зайдя в душную комнату, радостно отметив, что она все еще пустая, Ясмин скинула куртку и шарф, опускаясь на пол. Нашарив телефон в кармане синих джинс, она на автомате ткнула в контакты, встречая знакомый номер в самом начале. Зейн.       Было поздно уже что-то менять, гудки лились из трубки, как и слезы по ее холодным после улицы щекам.       — Привет, — сдавленно произнесла она.       — Привет, — ответил он слегка настороженно.       — Я скучаю, — она шмыгнула носом. — Зейн, забери меня отсюда, пожалуйста.       — Из Оксфорда? — тихо спросил он. Было слышно и другие голоса в трубке, но сложно было понять, кому они принадлежат: мужчине или женщине.       — Да, из Оксфорда, — Ясмин кивнула самой себе в подтверждение. — Сможешь?       — Это так просто не сделать, — ответил он с какой-то запинкой. — Ты то пропадаешь, то появляешься, да и в целом, я в другой стране. Какая вероятность, что я приеду, скажем, завтра утром, а ты не прогонишь меня прочь, как тогда, в ноябре?       — Нулевая, — она коснулась раскрасневшихся щек, апатично глядя на себя в зеркало в полный рост напротив. — Ты мне нужен прямо сейчас.       — Ясмин, — он захлопнул дверь, будто бы куда-то выйдя, — я не знаю, чего от тебя ожидать, — его голос смягчился. — Ты два дня мне не отвечала, а тут звонишь. У тебя сейчас все хорошо?       — Все плохо, — она практически умоляла, кусая себя за нижнюю губу, чтобы не расплакаться больше. — Ты слышишь меня, Зейн? Я как дурочка влюбилась в тебя еще летом и сейчас живу с этим, не зная, что делать дальше.       Она уже не просто срывала пластырь, она раздирала рану ногтями, заставляя ее сильно кровоточить. Когда, если не сейчас? Пора исполнять собственные мечты.       — Я знаю, Ясмин, — он вздохнул. — И я. Я такой же. Хотя не должен был.       — Забери меня, пожалуйста, я этого больше не вынесу, — прошептала она в трубку, бросая взгляд на календарь на стене, над кроватью Мириам. Девятнадцатое декабря.       — Я что-нибудь придумаю, — буркнул он в трубку. — Подождешь до утра?       — Я ждала почти полгода. День для меня ничего не значит.       — Хорошо, — ответил он, снова тяжело вздыхая. — Дождись меня, слышишь?       — Слышу, — она отняла телефон от уха, ткнув в красную кнопку сброса вызова.       Легче не стало. Стало только еще тоскливее. Настенные часы отмеряли сутки. За окном стремительно темнело.       Ясмин все еще лежала на полу, вглядываясь в очертания неровного белого потолка. Он приедет за ней, она сама не знала, зачем он ей здесь сейчас, но казалось, что нужен. А потому она будет ждать его на холодному полу, пока тот не распахнет двери, не подхватит ее на руки и не увезет обратно.              Значит, запятая уже не там? Все же помнить, забывать нельзя?       Горько усмехнувшись, она все же нашла в себе силы, чтобы подняться с пола. Умывшись ледяной, отрезвляющей водой, она взглянула на себя в зеркало, приглядываясь в тусклом освещении бра. Красивая, даже когда такая заплаканная. Мама часто говорила ей, что она сведет с ума огромное количество мужчин, стоит ей только стать чуть взрослее. А ей не нужны были все, ей нужен был только один. Причем давно, бесповоротно и, возможно, навсегда.       Теплая постель с удовольствием приняла Ясмин в свои объятия. Накрывшись с головой, она сделала вид, что спит, под одеялом трогая его браслет и катая по запястью бусину Назара. Учебник по макроэкономике все еще покоился на столе, дожидаясь своего звездного часа. Но не в этот раз. Возможно, его день вообще никогда не наступит.       Дверь хлопнула. Домой вернулась Мириам, стягивая на ходу высокие сапоги ботфорты. Она, скорее всего, заметила, что Ясмин уже легла, а потому старалась действовать как мышка, несмотря на то, что было достаточно рано, чтобы спать. И Ясмин думала так же, но все же закрыла глаза. Ей нужно было поскорее уснуть, чтобы наконец приблизить их встречу.       Утро. Ясмин не сразу это поняла из-за плотного одеяла, в которое она закуталась ночью. Схватившись за телефон, она со вздохом осознала, что он полностью сел и выключился ночью, а потому испуганно дернулась на кровати. Быстро найдя белый кабель на полу, она включила зарядку и только потом бросила взгляд на часы. Почти девять.       Сев на кровати, она не знала, что делать. Постель Мириам была аккуратно заправлена, скорее всего, она уже ушла на пары, не разбудив ее. В последнее время и их отношения не ладились.       Телефон, наконец, включился. Ни одного пропущенного. Лишь сообщение, что самолет Зейна сядет в восемь утра. Он уже должен быть здесь. Он обманул ее, не прилетел? Или его самолет задержали, и у Зейна нет возможности выйти на связь?       Ясмин встала и спешно прошлась холодной комнате. Ее пробрало до мурашек, она поспешила поскорее надеть теплый спортивный костюм. А вдруг его не пускают? Хотя, по кампусу часто спокойно гуляли туристы. Такого просто не может быть. Взглянув в окно, она не увидела ничего, кроме голого облетевшего кустарника, занесенного снегом.       Заряда было пять процентов. Она схватила телефон, выхватив куртку со стола, надела угги и быстро выскочила на улицу. Холодный воздух отрезвил, заставляя выпускать густой пар изо рта. Внизу никого не было. Она в панике набрала его, молясь о том, чтобы телефон не отключился на холоде.       Черт, не отвечает. Она вышла за пределы общежития, поближе к учебным корпусам. Там всегда полно туристов. Набрала Зейна еще раз.       — Я здесь, — хрипло пробормотал он. Казалось, он будто бы говорит у нее за спиной. Она оглянулась. Пусто.       — Где ты?       — У ворот.       — Зайди в них и направо до конца аллеи.       Она отключилась и изо всех сил побежала к указанному самой же месту. Ноги вязли в снегу, дыхание сильно сбивалось. Шапка наехала на глаза, но она лишь упрямо подняла ее вверх, продолжая свой путь. Вдалеке показался его силуэт. Ясмин точно знала, что это он, она чувствовала Зейна сердцем.       — Привет, — он улыбнулся, подойдя ближе.       Зейн. Действительно он.