Уроборос

      Хватка сжалась на загривке кошки, рванув вверх.       — Не так быстро, — улыбнулся человек. И Мьиса задохнулась от возмущения.       — Т-ты…       Капюшон, так хорошо скрывавший лицо при первой встрече, теперь не смог утаить белесых глаз с вытянутым, как у проклятой Белянки, зрачком. Только… янтарным, точно выточенным из застывшего кусочка смолы. Шерсть на загривке кошки вздыбилась. Мужчина растянул в усмешке губы и приложил к ним палец.       — Т-ш-ш… Мы же не хотим его потревожить раньше времени? Вер-но?       Лицо, прежде такое человеческое и неприметное, стало отталкивающим и пугающим. Кожа отдавала легкой синевой, а волосы оказались черны, как когти смерти.       — Он нужен мне живым. Он, и его хозяин. Яс-но?       Кошка понятливо закивала. Если взбешенный саламандр, почти сжёгший Мьису, и пугал до дрожи, то только до тех пор, пока она не встретилась взглядом с прежним добродетелем.       — Мьисе ясно.       — Ты проведешь его к трону. У меня есть для него подарок.       — Н-но… — кошка вздрогнула и едва пересилила себя, чтобы задать так волнующий её вопрос, — это запрещено, он предатель, Мьису…       Мужчина поморщился. Во взгляде его проступило презрение.       — Я позабочусь о его расположении. Но прежде, — Капюшон взглянул на потерявшего сознанье Фабьена, — я хочу заглянуть в сердце мальчишки, — хищный отблеск мелькнул и погас. — Ты давно не была дома, верно? Старые тропы такие путаные… а благосклонность правящих так непостоянна. Кажется, твои родичи смели оспаривать последнее решенье. Что же в нём было? Ах, да, точно, кажется, что-то про участь сбежавших за стену… И статус предателей. Как странно, о ком это я? Разве кто-то из них совершал такую глупость? Кто же это мог быть?..       Мьиса вздрогнула и похолодела.       — А ведь он так вспыльчив. Как неосмотрительно с их стороны, верно? Так держаться за родичей…       Казалось, глаза кошки остекленели. Ужас проскользнул в зрачки и устремился в душу.       — Вот же беда. Совсем запамятовал. Что же с ними стало?       Мужчина осклабился и разжал хватку. Кошка пружиняще упала на лапы и пошатнулась, едва устояв.       — Наверное, тебе стоит проверить самой.       Капюшон развернулся и, последний раз глянув через плечо, шагнул в портал.       — Не разочаруй меня.       Когти впились в землю, и Мьиса, уже не помня себя от отчаяния, взвыла. Боль и пустота затопили сознание. Слишком хорошо она знала, что бывает с теми, кто осмеливается бросить вызов ужасающим. А в особенности — ему. ***       Когда Фабьен очнулся, землю окутали сумерки. Тело ломило, противно зудела затянувшаяся рана. Сил не было. Но он поднялся. Нет времени отдыхать. Эйдари один на мёртвых землях.       Кошка сидела поодаль, наблюдая за ним ненавидящим взглядом. Не напала? Фабьен с подозрением осмотрелся. Ничего не изменилось. Он не чувствовал угрозы. Как давно она рядом? Судя по примятой траве достаточно. Недоброе предчувствие кольнуло под ребро. Что-то здесь не так…       — Если встал, то пошли.       Мьиса легко поднялась и скрылась в разнотравье. Только качающиеся колосья указывали путь.       — Постой, — Йен с трудом сделал шаг.       — Что? — высунулась из травы недовольная мордочка. — Мьиса не может ждать вечно! Мьиса спешит. Если хочешь найти своего человека живым — поторапливайся.       — Какой бы ни была причина — спасибо.       Выражение мордочки сменилось на удивлённое. Фабьен криво улыбнулся.       — Ты не убила. Хотя могла. Я запомню.       «Возможно, это была твоя последняя ошибка», — закончил он мысленно.       Фабьен вовсе не обязан был благодарить её. Скорей всего, у кошки в этом была своя выгода, но отчего-то в памяти всплыло…       — Спасибо.       И недоуменный взгляд достается наследнику.       — За что? — каждый раз, когда Йен думает, что наконец-то научился понимать людей, они умудряются вновь удивить его. А уж Эйдари по этой части — первый мастер.       — Просто, — пожимает плечами юный лорд. — Понял, что никогда этого не говорил.       — А стоило? Это ничего не меняет, — протягивает шпагу слуга. — Приглядывать за тобой — моя обязанность.       — Наверное. Но мать всегда говорила: «Если тебе сделали что-то хорошее, меньшее, что ты должен сделать, — поблагодарить». А ты меня не раз вытаскивал… Да и в чём смысл благодарить других, если не говорю тебе?       — Это всего лишь слова.       — Ну да… Но знаешь, если за них приходится бороться с собой, они уже не пустые.       — И сложно было? — чуть насмешливо.       — Очень, — сквозь зубы.       — Значит… спасибо?       Мьиса фыркнула и скрылась в траве. И Фабьену не оставалось ничего, как последовать за ней. Теперь следовало быть осторожней. Силы вскоре вернутся, а до того момента… Стоит придержать нрав. Время отдавать приказы и платить по счетам ещё настанет. Например, когда он найдет Эйдари и выберется отсюда.       Чем дальше от стены они отходили, тем меньше жизни оставалось вокруг. Первыми смолкли птицы. Затем пропали и насекомые. Разливной луг перешел в жухлое поле. И под ногами у Фабьена то и дело шуршала сухая трава.        Сумерки сменились ночью. Звезды, сиявшие над землями людей, здесь казались тусклыми тенями. Мьиса исчезала в темноте и появлялась вновь, недовольно сверкая глазами. Идти быстрее Фабьен не мог.        К утру они обогнули лес с юга. Дальше, на северо-востоке, виднелась небольшая гряда. В лучах солнца она могла бы отливать синевой, но в рассветном мареве окрасилась алым. Мьиса долго глядела на неё с пригорка. Хвост её едва заметно подрагивал.       — Сколько нам ещё идти?       Кошка махнула хвостом — в одну сторону, в другую.       — Мьиса добралась бы быстро. Человек идёт долго. Человека видно.       Фабьен не счёл должным отвечать. Силы его восстанавливались медленней обычного. Если бы у них только было время…       — В часах?       — Мьиса не знает, что такое часы, — со злой издёвкой протянула кошка.       «Врёт и не боится. Знает, что сейчас ничего не смогу», — заключил Фабьен и перевёл тему. Провожатая его явно не намеревалась упрощать ситуацию.       — Мы ещё никого не встречали. Боятся границы?       — Боятся, — кивнула кошка. — Тех, что по ту сторону. И по эту.       — По эту?.. — заинтересовался Фабьен. Он знал, что создания враждуют меж собой, и от нынешнего расклада сил не отказался бы.       Подозрительный прищур кошачьих глаз был ему ответом.       — Предателю ни к чему это знать.       — И то верно, — Йен присел рядом. Чувства молчали. То ли и вправду никого близко не было, то ли хорошо маскировались. Его устраивало и то, что не нападали. А так… да пусть хоть провалятся.       — Готов? — раздался через пару минут нетерпеливый голос.       — Да.       Можно подумать, он мог позволить себе большее.       Горный хребет медленно вырисовывался из-за дальнего леса. Они шли, чуть забирая к югу. И Йен заметил, что кошка старается обходить стороной леса. Даже редкие участки, где, казалось бы, можно срезать, Мьиса пропускала, упорно держась поодаль. Фабьен не стал выспрашивать причин, но следил и запоминал. Всё это ему ещё пригодится. Ведь для того, чтобы учиться, не нужны слова.       К полудню они уткнулись в сплошную стену леса. Кошка недовольно повела носом и беспокойно заходила вдоль кромки. Хвост её нервно подрагивал.       Фабьен не мешал, присев на землю поодаль. Неожиданный привал пришёлся кстати. Ноги ныли от непрерывной ходьбы.       Мьиса что-то шипела себе под нос, то забегая под свод многолетних крон, то белкой вылетая на открытое пространство. Она кралась и ползла на пузе, с опаской вытягивая мордочку, но неизменно вскакивала и неслась обратно. В этой пляске Фабьен не понимал ровным счётом ничего. Но считал, что остаться незамеченной после такого, у кошки едва ли вышло. Вот только чего она так боится?       — Я успею поспать?       — Нет, — прозвучало в ответ гневное шипение.       — А развести огонь?..       — Только попробуй! — почти рычание.       — Тебе помочь? — сарказм.       — Да провались! Яу-у-у! — Мьиса вылетела из зарослей и затанцевала по траве. Фабьен присмотрелся, но разглядеть что-то среди высоких стеблей было нелегким занятием, тем более стоять на месте кошка не собиралась.       — Что там?       — Тропа-а-а, а-у-у-р! — она наконец уселась, потрясая передними лапками. — Чтоб им хвосты подпалило! Мьиса не забу-удет.       — Ловушки? — Йен с сомнением взглянул на лес. В нынешнем состоянии он едва ли способен был с ними справиться, даже уловить. Со своего места он их даже не ощущал.       — Тропа. Мьиса разберётся! — отрезала кошка и, поднявшись на задние лапы, зашагала к границе леса. Для полноты образа не хватало только закатанных рукавов. Их заменили прижатые уши, гневно встопорщенные усы и хлестающий по бокам хвост. Скрываться на этот раз она не собиралась.       Фабьен проводил её заинтересованным взглядом. Несколько мгновений царила тишина. А затем на опушку с диким мявом вылетело… Йен не успел придумать этому название. Нечто врезалось в него и, царапаясь, полезло на плечи. Фабьен взвыл, не разбирая языков. Так старательно сберегаемые крупицы сил разлетелись кровавыми искрами из ран.       — **************************!!!       Нечто зашипело и впилось сильней. Йен пошатнулся, заваливаясь на спину.       — Ка…       Дикие полумесяцы мелькнули перед глазами и снова скрылись.       — Тво… — хвост хлестнул по губам, а в носу засвербело от кошачьего запаха и шерсти.       П-пам. Йен упал, лишь чудом не придавив взбесившееся создание. Хвост исчез.       — Да какого?!.       Полное злобы и страха шипение у самого уха не прибавило доброжелательности.       Едва ли соображая, что происходит, Йен откатился и вскочил на ноги. Всклокоченное и трясущееся от страха существо сжалось в комок, сверкая глазищами в сторону леса. Остановить требующий справедливости кулак удалось с большим трудом. Фабьен выдохнул сквозь зубы, но разжал руку. В зрачках Мьисы не было разума. Кошка зашипела на замах, но стоило ему замереть — подползла ближе и совсем прижалась.       — Разобралась, — сплюнул Йен. Противный зуд наполнил царапины. — И что теперь?       Вопрос был скорее риторическим. Ответить его проводница едва ли могла. Фабьен окинул лес критическим взглядом. Повторять судьбу кошки он не торопился, а распознать и уничтожить чары — не мог. Оставалось или ждать, или рискнуть. Последнее больше походило на самоубийство. Да и был ли во всём этом смысл? Чего стоит проводник, угодивший в ловушку? И кто поручится, что кошка действительно приведёт куда надо? Но сдаться и принять поражение… Нет, лучше умереть пытаясь. Если Эйдари мёртв, ему лучше не возвращаться. Никогда. А вдруг?.. Почему-то, даже понимая всю тщетность своих чаяний, Йен хотел верить, что успеет.       Слуга вздохнул и отправился собирать растопку. Первым делом нужно развести костёр. Может, это и более рискованный метод, зато он куда быстрее восполнит силы. Что бы ни говорила Мьиса, главный его враг — время.       Кошка испуганно замяучила и бросилась следом. Оставаться в одиночестве животное не хотело. Разноцветный комок жался к ногам, изрядно мешая. Фабьен злился, но не прогонял. Проводник, какой-никакой, ему еще понадобится. И либо кошка окажется достаточно сильной, чтобы преодолеть чары, либо… он просто уничтожит их источник. Во всяком случае, верить в то, что случившееся необратимо, он не желал.       Костёр занялся неохотно, но упорство было вознаграждено. Йен придвинулся к пламени. Голодные язычки плясали, чуть пригибаясь от ветра. Его жар успокаивал и дарил исцеленье. Ломота и усталость отступили, а порезы начали понемногу затягиваться. Кошка клубком свернулась на коленях и тихо урчала. Фабьен откинулся на руки и устремил взгляд к небу. Серое и неприветливое, оно тревожило сознанье. Сколько ещё он будет искать? Сколько ещё продлится неизвестность? Если бы только можно было найти другой источник силы… Он потерял слишком много.       Время замерло, точно вышитое на гобелене сраженье — живое и в то же время мёртвое вовеки. Йен протянул ладонь к огню и замер, впитывая жар стихии. Тусклый шар медленно полз по небосклону.       Часы сменяли друг друга. День перешёл в вечер, сумерки спустились на землю. И за все это время слуга всего пару раз покидал своё место, чтобы подкормить костёр. Кошка так и не очнулась, и постепенно Фабьен начал подумывать, что такой она нравится ему куда больше. Если бы не необходимость в проводнике…       Когда ночь спустилась на земли, он затушил костёр. Чернильный полог был чист и мёртв. Звёзды исчезли с небосвода. Тёмная чешуя покрыла тело, а улыбка сменилась оскалом. И мир преобразился. Саламандр потянулся, разминая затёкшие мышцы и, закинув на плечо кошку, шагнул навстречу неизвестности.