Уроборос

      Лес встретил его тишиной. И темнотой. Саламандр настороженно двинулся вперед. Чуждые чары незримыми нитями оплетали всё вокруг: сорняками стелились по земле, тянулись к ногам с корнями деревьев, и взбирались вверх по стволам. С каждым шагом их становилось больше и больше. Кошка недовольно била хвостом, то и дело поглядывая по сторонам. Зверь чувствовал сходящиеся прутья клетки, но не в силах был её избежать.       — Тихо, — Йен потрепал загривок. Тревога поднималась волной, искорки пламени жалили когти, изредка срываясь на землю.       Пламя окутало его ступни, выжигая пространство. Теперь, он оставлял позади лишь пепел.       Тропы вились меж узловатых корней и вели вверх. Он не ощущал присутствия. Здесь давно уже никого не было. Только старые чары. Сильные чары. Он не рискнул бы прикоснуться к ним. Возможно, кошки и вправду имели по девять жизней.       Нити их, ещё недавно безжизненно лежавшие, пришли в движенье. Кошка зашипела, распластавшись на плече. И Йен поспешно окутал себя пламенем. Вовремя.       Они ударили одновременно. Хлынули со всех сторон, пытаясь спеленать и пронзить. Первым пришло ощущение опасности. Наверное, такое же чувство охватывало моряков при виде девятого вала. Фабьен дернулся в сторону и сжался. Взревело охватившее саламандра пламя. Застонал, пронзаемый силой воздух.       Волна ударила, скрыв под собой чужака и опала. Чары вспыхивали, как старая хвоя, и съеживались, исходя на нет.       В первые мгновения казалось, что защита его разлетится на клочки. Но вот натиск спал. А затем и вовсе утих. Саламандр выпрямился и… выругался. Лес окутал туман. Серое марево ленивым чудовищем перетекало меж деревьев, скрывая всё вокруг.       — Как… необычно, — промурлыкал приглушенный голос. — Пламя так далеко на западе.       Фабьен вскинул голову. Вверху, лениво помахивая хвостом развалился черно-серый кошак. Размерами он не уступал рыси, при том, имел длинные уши с кисточками и подозрительно гибкие хвосты. Именно хвосты. Два, насколько видел Йен. Один был гладким и чёрным и сейчас спокойно обнимал лапы, а второй — пушисто-дымчатым и подвижным.       Он ошибся? Фабьен прислушался к себе. Нет, ошибки быть не должно. Присутствия он не ощущал.       Иллюзия сощурила глаза и чуть осклабилась.       — Я всего лишь проводник. Не стоит убивать за такие мелочи.       Он потянулся, выгнув спину, и поднялся на лапы. Хвостов оказалось три. Последний был белым и таким же гладким, как чёрный.       — Можешь звать меня Ферц. Но не уверен, что отвечу.       Спросить Йен не успел. Туман сгустился, накрыв с головой жертву.       — Йе-ен, ты-ы куд-да меня тащишь? — ноги у пьяного наследника заплетались как никогда, и слуге приходилось буквально тащить его на себе. Фабьен не ответил, зато упрямо стиснул зубы и продолжил своё занятие.       — Пусти… Йе-е-ен, — Эйдари попытался высвободить руку — куда там!       — Вы пьяны до безобразия, лорд, — сквозь зубы пояснил слуга. — В таком состоянии ваши действия…       — Пл-левать! — отрубил негодующий юнец. — Верни откуда взял!       — Домой верну, — буркнул порядком натерпевшийся слуга.       — Это приказ! Слышишь?       — Утром вы об этом всё равно не вспомните, — веско отбил выпад юноша. Как же давно он хотел это сделать. Голова уже гудела от ночных попоек и дневных скандалов. И какого пресветлого будущий лорд связался со всяким сбродом? Да понабрался такого, что не дай валэ Гверден прознает! Вот только не каждый раз Эйдари так набирается… Рисковать особо не хотелось. Вдруг и правда вспомнит?       — Вс… вспомню! — запальчиво пообещал тот.       — Угу, обязательно, — не сдержался Йен. Вот спина его точно не забудет и еще не раз припомнит. И не только утром.       Отлавливать ту грань, за которой наследник не мог припомнить подвигов, он научился великолепно. Только мало ли случается на свете чудес? Как ни крути, а боязно немного. В первый раз рискует.       — Вы лучше ногами шевелите, — посоветовал слуга. И, чуть подумав, добавил. — В нужную сторону.       — Нам назад! Поворачивай.       Йен вздохнул, повернулся вокруг своей оси, прочертив сапогами лорда заметный след в грязи улочки. Кружок вышел кривым, но вполне узнаваемым.       — Повернулся, — честно отчитался слуга.       — Др-другое дело! Теперь вперёд! — продолжил давать ценные указания пьяница.       — Угу, — согласился Йен и продолжил путь.       До поместья они добрались без приключений. Как ни странно. Фабьен ожидал худшего, но Эйдари на время успокоился. Наверное, чтобы набраться сил для решающей битвы. В дом затаскивать его пришлось силой. Активно отбивавшийся лорд, однако, не растерял остатков разума и шуму не поднимал. Боролись они в полной, почти комичной тишине. Оба, содрогаясь от одной мысли, что будет, если на шум сбегутся домашние.       Обошлось и здесь. Трезвый ум оказался сильней пьяной дури. Хоть и незначительно. Ровно настолько, чтобы брать с боем метр за метром. Хоть и не сразу, но дотащить Эйдари до его комнаты Фабьену удалось.       И уже там, захлопнув дверь, он смог выдохнуть, в очередной раз пожелав всего хорошего споившим Эйдари идиотам.       — Предатель, — зло отозвался с пола наследник. Он был слишком пьян, а потому, даже желая понизить голос до шёпота, не мог говорить тише обычного.       — Ложитесь вы… спать, — устало посоветовал слуга. — Давайте, помогу.       — Да иди ты… куда-нибудь, — отказался от протянутой руки наследник. Гордо восседать на полу ему нравилось куда больше. Отсюда до двери было значительно ближе, чем от кровати. И намерения его не ускользнули от Фабьена.       — А вы обратно поползёте? Нет уж. На сегодня всё, отгуляли, — он уже без дозволения подцепил лорда и потащил выбранным курсом.       — Зараза, — сопротивляться сейчас Эйдари уже не стал. То ли сил не было, то ли надоело.       — Всё, — уложив на кровать лорда, выдохнул Йен. — Лежите спокойно.       — Что, прям так?       — Вы всегда так спите после пьянки, — просветил Фабьен. И не удержавшись, поддел. — Но позы бывают и повеселее…       — Сгинь.       Йен только головой покачал. В глазах Эйдари ещё оставался тот самый блеск, предвещавший безумства. Уйти сейчас — развязать ему руки. Может, до кабака и не доползёт, но ступени парадной лестницы пересчитает. Грохоту будет — все слуги сбегутся. А там и хозяева узнают…       — Спите.       — Ещё сказку мне расскажи, — съязвил наследник.       Йен пожал плечами и попытался припомнить хоть что-то. В самом деле, сидеть и сверлить друг друга взглядом было неправильно. И как-то не по себе, что ли? Фабьен закрыл глаза и попытался сосредоточиться на прочитанной когда-то рукописи.       — И не было тогда земли под ногами, неба над головой.       И не велась песнь бетров…       Сдавленный смешок прервал рассказчика. Эйдари едва сдерживался.       — Ты что, серьезно?       — Сам попросил, — кажется, в этот раз в голосе проскользнула обида. С пьяным наследником Йен всегда старался придерживаться официального тона, но, похоже, сейчас это не имело никакого значения.       — До этого ты не очень-то слушался.       — И сейчас не стану, — подтвердил Фабьен. — Завязывал бы уже.       — Ты мне что… приказывать пытаешься?       — Если бы, — вздохнул тот. — Советую.       — Валил бы сам, а меня оставил. Там такие…       — Бухие рожи? — подсказал слуга.       — Бабы.       — Посредственные, — не преминул внести лепту Йен.       — Ты во-о-обще молчи. Ничего не понимаешь. Я б сейчас там… эх.       — Учитывая количество выпитого, на утро вы мне не простили бы такого исхода.       — Почему? — мозг пьяного лорда отказывался выстраивать логические цепочки.       — Потому, — отрезал слуга. Доказывать пьяному, что его точка зрения не является единственно верной — гиблое дело. А уж доказывать что-то Эйдари и подавно.       — Ты в них во-о-обще не разбираешься. Вот ты… ты хоть раз?..       Йен пожал плечами.       — А что, без этого не разобраться?       — Не. Никак.       — Ну, тогда и ты не разбираешься, — поддел Фабьен.       — И из-за кого?! — почти взвыл наследник.       — Тш-ш! Тише, — не ожидавший такого слуга, чуть не придавил лорда подушкой. Поори тот еще мгновенье и ситуация стала бы еще более спорной.       — Ты хуже отца…       — Спорно. В присутствии лорда ты точно не напился бы.       — Зато его вечно нет дома.       — И до кровати он тебя бы точно не потащил…       Эйдари задумался. И почти с надеждой произнес:       — И вина не принес?       — И я не принесу, — разуверил Фабьен. — Хватит.       — И в чем ты лучше тогда? Вечно мешаешь.       — Ты просто вынуждаешь показать тебе тех красоток на трезвую голову, — усмехнулся Йен.       — Лучше покажи тех, кто ими и останется, — сдался Эйдар. — И вообще… Тебе что, совсем всё равно?       — Нет уж, — отказался слуга. Подыскивать пассий для скатившегося наследника он точно не собирался. — Не всё. Притащил же тебя домой, а не в канаве кинул.       — Да при чём тут я?       — А кто? — не сообразил Фабьен. Разбираться в пьяных мыслях хозяина он пока не научился. И вовсе не был уверен, что когда-нибудь постигнет столь сложную науку.       — Тебе что, ни одна не нравится?       — А может, лучше спать?.. — сделал безнадежную попытку слуга.       — Нет уж! Ты мне всё веселье убил. Мучайся теперь.       — Хорошо. Нет.       — Вообще?       — Вообще.       Взгляд наследника стал подозрительным.       — Я не болен, — поспешил внести ясность Йен.       — Да?       — Да, — повторил Фабьен. И видя, что не убедил, добавил. — Я имел в виду, что не встретил среди них ту, что бы меня заинтересовала. Так лучше?       — Ага, — чуть успокоился наследник. — И что, предпочтений тоже нет?       — Есть, — уже понимая, что иначе от допроса не уйти, подтвердил Йен. Риск рос в прямой пропорции к прошедшему времени, а говорить пьяный лорд уже начал более связно, но… В конце концов не одному же Эйдари совершать глупости? И трепать нервы…       — И?.. Какие? — не дождавшись ответа, поторопил тот.       — Скажем, — Йен намеренно медленно протянул руку и выцепил одну из прядей наследника, — достаточно конкретные.       — Кхе… тёмные? — если Эйдари и понял шутку, то виду не показал, — ты сказать мог.       — Так не будет конкретики, — усмехнулся слуга. И дождавшись проблеска сомнения, оборвал разговор. — Спите уже, вставать скоро.       Убегать в кабак наследник больше не собирался, во всяком случае, в ближайшее время, а значит, можно было пойти отдохнуть. Фабьен поднялся и направился к выходу.       — И что, больше ничего? Только волосы?       — И всё к ним прилагающееся, — бросил через плечо слуга. — Доброй ночи, наследник. Меньше пейте.       — Издеваешься?! — донеслось из-за двери запоздалое возмущение.       — Если бы, — почти беззвучно шепнул Йен, до крови сжимая кулак с прорезавшимися когтями.       Фабьен очнулся внезапно. Вот, он стоял в коридоре поместья, разрываясь от противоречий, и вот вновь оказался в зачарованном лесу. Туман поднялся по колено.       — Чем дольше ты стоишь на месте, тем быстрей погрузишься в прошлое, — голос проводника теперь звучал издали. Он свесился с дальнего дерева и выжидающе смотрел на саламандра. В глазах его угадывался огонёк ехидства. — Советую побыстрей выбираться отсюда, иначе застрянешь навсегда.       Дослушивать Йен не стал. Холод, исходивший от земли уже начал оплетать ноги. Казалось, его пламя лишилось в этом месте былого жара. Оно всё так же пылало, но тепло ушло, а языки пламени с трудом прорывались сквозь молочную пелену. Не похоже, чтобы кот лгал. Фабьен вновь почувствовал, как начало скручиваться пространство и, ругнувшись, рванул вперед. Хватка разжалась. На время.       Бежать оказалось сложно, точно под ногами была трясина. Кот лениво перескакивал с ветки на ветку, держась чуть впереди, как и положено проводнику. И сколько бы ни бежал Йен, тот так и не сбавил хода.       — Далеко еще?       Ноги начали отниматься. Кот остановился, серый хвост его дрогнул.       — Зависит от тебя.       — Что?!       От неожиданности Йен остановился, и тут же пожалел об этом, окунувшись в новое воспоминание.       — Эйдари? — позвал склонившийся к лазу слуга. Ответа не было.       — Эйдари! — окликнул Фабьен.       Всего пару дней назад пробыли они в Арад — самый северный из двенадцати грандов. И, казалось бы, находясь в одном из главных оплотов стражей границы не должны были отыскать никаких неприятностей. Но талант наследника превзошёл все ожидания.       Йен поспешно распластался по земле и протиснулся следом. Лаз оказался длинней, чем он ожидал. И почему Эйдар никогда и никого не слушает?..       В Араде им бывать пока не доводилось. Как правило, крестник лорда принимал гостей в Гвенте — восьмой башне, там же располагались главные врата. Но в этот раз всё было иначе. Послание Тарвина застало хозяина Приграничья на охоте, и Гверден, не заезжая домой, помчался на зов. Прихватил он с собой и всех, кто был с ним в тот день. В том числе и мальчишек. А по прибытии ушёл с разведчиками вдоль стены к югу.       Темнота впереди стала гуще. И Йен, зацепившись за край лаза, выбрался в коридор.       — Эйдари! — позвал, сверяясь с ощущениями. Вейлер запретил пользоваться силой без необходимости, но потерять наследника он никак не мог. В глазах мальчишки мелькнуло и пропало пламя. Там, дальше, в коридоре.       Йен рванул следом и через четверть минуты схватил наследника за плечо.       — О чем ты думаешь только?        — Смотри.       Оба они сейчас находились под одной из башен стены. Странный лаз остался позади, а впереди, на ступенях, уходящих вниз, чётко проступали отпечатки лап.       Фабьен напрягся и с серьезным видом осмотрелся. О, том, сколько шума они натворили, он старался не думать. Если в подземельях кто-то был, то об их присутствии он уже знал куда больше, чем слуге бы хотелось.       — Лучше уйти пока не вля… пались.       Впереди, всего в паре шагов от последних ступеней стоял пёс. Черный, без единой светлой шерстинки, он молча смотрел на вторгнувшихся к нему людей.       — Он амулет стащил. Заберем и назад.       И действительно, в пасти пса болталась витая цепочка с крошечной звездочкой.       — Это не собака, — голос Фабьена казался отстраненно-спокойным, пожалуй, слишком спокойным для человека, столкнувшегося с иной сущностью.       А взгляд, которым бродяга изучал людей, не оставлял сомнений.       — Знаю, — отозвался наследник, вынимая спрятанный у пояса кинжал. Белая кость лезвия была испещрена знаками. Это был один из тех кинжалов, что носили с собой стражи границы. О том, откуда он взялся у наследника, Фабьен постарался не думать. Но о том, что кто-то из гарнизона добровольно расстался со столь дорогим оружием речи не шло.       Пёс оскалился.       — Отдай по-хорошему, — предложил будущий лорд и уже не так уверенно бросил Йену. — Он же понимает?       — Должен.       Похититель постоял с выставленными напоказ клыками, оценил кинжал и нездоровый блеск в глазах двух явно ненормальных детей, и… дал дёру.       — Э! Слышь! — возмущению наследника не было предела. Он рванул следом.       — Эйд!.. — Йен не успел даже возмутиться. Такой подлости от лорда он точно не ждал. — Стой!       Коридор вильнул и распался на рукава лабиринта. Йен, изловчившись, вновь нагнал наследника. В тупике.       — Никогда! Так. Не. Делай… Пожалуйста.       Эйдари выглядел озадаченным.       — Смылся-таки, гад. Слушай, а они сквозь стены могут?       — Нет, — отмел догадку слуга. — Такие не должны.       — Тогда…       От мыслей их отвлекло вполне однозначное рычание.       — О-оу, — наследник аж присвистнул от представшего зрелища. Перекрывшая выход свора к браваде не располагала. Черные зверюги были как две капли воды похожи на ту, первую, только куда больше и злей. Глаза их посверкивали в темноте, точно множество болотных огней. Угрюмые, лобастые, они чуть покачивались, то подступая, то отшатываясь назад, словно в задумчивости — стоит ли? И всё же шли.       — Держись позади, — предупредил Йен.       Псы наступали медленно, исподволь, с клокочущим в глотках рычанием.       — Вот ещё, — возмутился наследник. Прятаться за спинами? Даже мысль о таком оскорбительна! Он встал рядом, чуть толкнув плечом. Йен шагнул вперед, стараясь закрыть собой — Эйдари шагнул следом. Псы тоже шагнули, уже бодрее.       — Ты издеваешься? — перешёл на шёпот слуга.       — Сам ты издеваешься, — шикнул лорд.       Туман. Снова проклятый туман. Как же глупо они попались тогда. Как он только мог допустить подобное? Если бы можно было изменить прошлое… Сколько ошибок он мог бы исправить! Но сейчас это не должно его так занимать, не должно подменить настоящее.       — Думай, — Ферц свесился с ветки над ним и, протянув лапу, срезал когтем одну из прядок на голове. — Если ты бежишь, это ещё не значит, что ты движешься. От того, что будешь перебирать ногами, немногое изменится.       Если не бежать, то что делать? Чего добивается этот клочок иллюзий? Почему он видит это? Почему именно это? Проклятый туман, прошлое не должно возвращаться.       — Так ты умеешь управлять огнём? Невероятно! — впервые в глазах наследника такой восторг. Это и радует и пугает одновременно.       — Йен, ты чего? Я же никому, обещаю!       «Ты единственный, кому этого не следует знать…»       — Покажи.       И столько непоколебимой уверенности в этом взгляде, что и дураку понятно — не переубедишь.       — Ты всё дальше от цели, — раздалось равнодушное мурчание. — Ещё помнишь, чего хотел?..       — Выбраться, — процедил сквозь зубы пленник иллюзий и мотнул головой, отбрасывая ненужные воспоминания. — Как я могу это сделать?       — Найди цель и иди к ней, — кот окончательно свесился с ветки, лишь чудом удерживая равновесие. Теперь морда его оказалась на уровне глаз Йена. Ферц осклабился. — Большего я не скажу. Иди к цели, отступник.       Цель? Как он может идти к какой-то цели, если то и дело проваливается в прошлое? Или… именно так и нужно идти? К цели, к потерявшемуся Эйдари, к будущему! Назад! Из прошлого в будущее!       Йен закрыл глаза. Это были его воспоминания. И только он мог ими распоряжаться.       Чернота сменилась синими всполохами, пространство закружилось, вбирая в себя силы и знания, слилось воедино, а затем… Он увидел лорда. Солнце освещало застывшего у окна Гвердена. Мужчина казался озадаченным и в то же время уставшим.       — Ребёнок? Вейлер, у нас нет времени на…       — На защиту вашего наследника? — на плечо создания легла ладонь советника; тяжёлая и тёплая, она тут же потянула его к земле.       Во взгляде лорда читалось сомнение.       — Ты предлагаешь мне доверить Эйдара…       — Ему, верно, — советник чуть подтолкнул мальчишку вперед и тот, пошатываясь, шагнул ближе к лорду. На вид ему было не больше пяти. Светловолосый и кареглазый, он ничем не выделялся. В империи таких — через одного.       Мальчишка замер, не дойдя пары метров и неуверенно озираясь.       — Я, как ты знаешь, не смогу быть рядом постоянно, — Вейлер будто специально отвернулся и двинулся вдоль стены, касаясь старинного гобелена. Полотнище, запечатлевшее древнюю битву, затрепетало под его пальцами. — Ваша супруга не обременяет себя заботами воспитания, а слуги, уж простите моё откровение, за детьми еще ни разу не поспевали. Только в мой последний визит, они умудрились потерять его из виду три раза. Он будет сбегать, что-то исследовать, а что-то искать, теряться и совершать глупости. В конце концов, он человек, как и все вы, к тому же — наполовину таккарец. Это племя и по сей день не понимает значения фразы «сидеть на месте ровно». А уж про слово «благоразумно» вообще молчу. Я ни минуты не сомневаюсь, что он ввяжется не в одну историю. Так пусть он делает это в компании того, кто способен его уберечь.       — А он способен?       — Гвен, — голос советника стал на удивление ехидным. И если обычно насмешка едва звучала в подчеркнуто-официальных обращениях, сейчас даже прямолинейный лорд уловил грань. — Перед тобой частица моего могущества, маленький клочок той силы, что сейчас стережет границы и изо дня в день оберегает твоих замечательных людей. Если ты не веришь в него, то не веришь и в меня.       — Как ты хочешь его представить?       — О, мне не придется врать. Скажу, что этот ребёнок мой сын, остальное сделают слухи.       — Он не похож на тебя.       — Пошел в мать, — мужчина щелкнул по когтистой лапе, изображенного на гобелене существа — не то огромной летучей мыши, не то крылатому чудищу. — Я не творец, чтобы создавать из ничего. Всего лишь использую имеющийся материал.       — Лиц? — голос лорда дрогнул.       Советник кивнул.       — Внешне. Но, думаю, форма будет отличаться. Обернись, — как хлыстом стегнул новосозданного приказ. Мальчик послушно сменил ипостась. Черно-алая саламандра замерла перед взором лорда. Во взгляде её плясало пламя.       Гверден нахмурился.       Вейлер склонил на бок голову, разглядывая проступивший на спине узор.       — Я бы предположил, что смешение оказало куда больше влияния, чем ожидалось. Даже удивительно, насколько мне не везёт. Терпеть не мог эту чешуйчато-ехидную дрянь. Довольно, возвращайся. Признаться, я надеялся на… большую схожесть с «мамочкой».       — Не упоминай её при мне, — властно и вместе с тем печально произнес лорд.       — Как прикажете, — чуть кивнул советник. — Надеюсь, мы пришли к согласию?       — Да, — помедлив, ответил хозяин Приграничья. — Как зовут тебя, мальчик?       — У него ещё нет имени, — вступился за свое создание Вейлер. — Вы можете наречь его, как заблагорассудится.       Какое-то время лорд разглядывал ребенка. Тот не выказывал эмоций, просто смотрел ничего не выражавшим взглядом.       — Если он вправе отвечать за жизнь моего сына, то вправе выбирать и своё имя. Я хочу услышать его в нашу следующую встречу. Объясни ему всё, что должно, Вей.       — Как прикажете.       — А ты умней, чем кажешься, — прошуршал над ухом довольный голос проводника.       — Я не боюсь! — нахохлился мальчишка. Тарвин рассмеялся и потрепал лохматую макушку.       — Ты еще слишком мал для битв.       — Но я тоже лорд! Я могу сражаться!       — Однажды станешь, а пока придержи коней, нахалёнок. Только желания мало.       — Я умею драться!       — Х-ха? Правда? Ну-ка!       Командир легко опрокинул и обездвижил мальчишку, посмеиваясь.       — Ах ты-ы! — Эйдари даже извернуться не мог, да куда там, даже рукой пошевелить.       — Не хочешь друга позвать?       Йен наблюдал за возней со стороны, не проявляя ни интереса, ни скуки.       — Я не прячусь за чужие спины! Я… сам…       — Ну-ну, — насмешливо отозвался Тарвин. — На границе нет «я» и «они». Мы все делаем одно дело. Здесь нет чужих. Мне в отряде одиночки не нужны, понял? Не живут они долго. Учись, пока можешь. А замашки эти брось, — и разжал хватку, отпуская.       Мальчишка тут же вскочил на ноги.       — Ничего ты не понял! — заявил обиженно. — Йен не чужой! А ты не тварь! И нападать на одного вдвоем — позор! И вообще… это я его защищать должен. И тебя тоже! Вас всех, — Эйдари потупился, явно смущенный и расстроенный своей неудачей.       — Ну, боец, — шутливо пихнул кулаком Тарвин. Наследник от такого толчка даже пошатнулся, хотя движение стража границы и было осторожно-плавным. — Выше голову. Еще научишься.       — Ага, — буркнул Эйдари.       — Только всё-то на себя не бери. Мы здесь не для того, чтобы прохлаждаться. Так, парниш? — кивнул он Фабьену.       Слуга поднял на него безучастный взгляд и, чуть помедлив, кивнул.       — Что-то неразговорчивый у тебя напарник, а?       — Он недавно у нас, — вступился наследник. — И это не важно. Он хоть не смеется, как ты!       — Х-ха! Так вот как вы поладили, а?       Холод пробежал по хребту, напоминая, вырывая из объятий прошлого. Точно в полудрёме, Фабьен двинулся вперед, уже не разбирая дороги, но чувствуя, что останавливаться больше нельзя.       — Как тебя зовут?       — Никак, — использовать голос непривычно. Впервые он чувствует вибрацию связок и слышит себя. Впервые говорит с человеком.       «Самым важным теперь человеком…»       — Вот! Смотри. Эта штука большая и пыльная. Тут точно найдется, — радостно возвещает наследник, передавая со стеллажа здоровенную книгу. — Ей еще Актавий пугал, что заставит учить. Там куча наших предков. А он её всю прочёл, представляешь? Жуть.       «А он ведь так и не выучил».       — Это? Точно?       Кивок.       — Ну, вот и ладно. Пошли, надо Вериту позвать. Я читать не очень умею. А ты?       Мальчишка отрицательно покачал головой.       — Это значит «нет». Не умеешь? Повтори. Ну?       — Нет.       — Ты говорить боишься?       Слуга качнул головой и, спохватившись, ответил.       — Непривычно.       Как же давно это было. Как глупо. Нет, сейчас он не должен зацикливаться, нужно выбираться из ловушки. И он рвался вперед, утопая в воспоминаниях, беспорядочных обрывках жизни и чувств.       — Фабьен, — уверенно произносит Верита, склоняясь над книгой. — Во всяком случае, так здесь написано. И ты уже достаточно взрослый, чтобы самому прочесть это, Эйдар.       — У тебя лучше выходит, — улыбается ей наследник и тут же, обернувшись к слуге, добавляет. — Фабьен слишком длинно, я буду звать тебя Йеном.       — Да, — кивает тот.       — Хо-ро-шо, — наставительно поднимает палец будущий лорд. — Попробуй.       — Хорошо, — повторяет слуга.       — Ага, так лучше. Верита, хочешь с нами? Я такое нашёл!       — Пожалуй, нет.       — Да ладно тебе, отец не узнает. А там даже ты не была!       Верита… Да, когда-то они были неразлучны. Все трое. Теперь это кажется почти невозможным. Если бы не волна, если бы Вейлер не потратил столько сил. Йен содрогнулся от одной мысли о том, что должен вспомнить. А забывал ли он по-настоящему об этом? Хоть на мгновенье? О начавшемся в кабинете кошмаре…       — Мой лорд, — он склонился в поклоне.       — Проходи, Фабьен.       Гверден выглядел мрачней обычного. Йен не помнил, чтобы до этого видел хозяина Приграничья в таком состоянии. Вэйлер, занявший кресло для переговоров, был, напротив, по обыкновению спокоен, но излишне худ и измотан. Тени залегли под глазами создателя, а фигура его точно иссохла. Одежды, подчеркивающие силуэт, теперь болтались балахоном. Недоброе предчувствие охватило слугу с новой силой.       Люд ликовал. Волна созданий, разбившись о границу, бессильно схлынула на мёртвые земли. Приграничье получило очередную отсрочку.       — Не нужно тянуть, — подал голос советник. — Я объясню быстрей.       Гверден кивнул, передавая слово. Происходящее тяготило его.       Зато Вейлер не выказывал и тени сомнения.       — Мне придётся убить тебя.       В первые мгновения смысл сказанного ускользал от Йена. Он слышал каждое слово, но не был способен соединить их вместе. За прошедшее время саламандр преуспел во многом, а в особенности том, чтобы стать человеком.       То, что создания воспринимали со спокойной отстраненностью, смертные переживали шквалом эмоций. И сейчас всё их многообразие обрушилось на Йена.       Убить?..       — Как видишь, я не в лучшей форме, — продолжил создатель. — А в тебя было вложено достаточно, чтобы исправить это упущение. Мы не можем рисковать целостностью защиты из-за одной жизни. Ты понимаешь?       — Да.       Чётко и ясно. Он — расходный материал для великих целей, так было и будет вновь. Защита наследника ничто в сравнении с будущим земель. Он сыграл свою роль и больше не нужен.       — Прекрасно, — откинулся на спинку советник. И уже иначе с насмешкой, но также почтением обратился к лорду. — А вы переживали…       — Я благодарен тебе за службу, Фабьен, — в глазах лорда застыл лёд. Пусть ему и претило подобное решение, выбор был сделан.       Йен опустился на колено, прижав кулак к сердцу. Вот и всё. Благодарность, прощание и прощение. Он всё понимает. Теперь последний удар и его служба окончится.       Дверь с грохотом распахнулась.       — Не смейте!       Кто-то ухаватил его за шкирку и рванул прочь, от заставшего с клинком Вэйлера. Мгновение? Или меньше? Казалось, только что создатель его лениво сидел за столом. Еще бы чуть-чуть и…       — Вы все с ума посходили!       Эйдари застыл перед Вэйлером, заступая дорогу.       — Отец! Что это значит?! Что он сделал?! — негодование и недоумение читались на лице наследника.       Дышал он тяжело, как после долгого забега, а внешний вид опять не соответствовал титулу — растрепанный мальчишка в изодранной одежде. В другой раз, он не рискнул бы явиться пред очи лорда в таком виде, но только не сегодня. Сейчас наследнику было плевать и на приличия, и на предписания.       — Что бы он ни натворил, он МОЙ слуга, и это Я должен отвечать за последствия.       — Мы обсудим это позже, — сталью ожёг голос лорда. — А сейчас…       — Не будет никакого позже! — Эйдар смотрел волком и не собирался отступать ни на йоту.       — Эйдар! — повысил голос хранитель Приграничья.       — Вы его не убьёте.       Фабьен поднялся на ноги и положил руку на плечо друга.       — Всё в порядке, так нужно.       — Заткнись и не высовывайся, — огрызнулся тот. И столько ярости и страха было во взгляде, что Йен застыл, боясь пошевелиться.       — Эйдар… — попытался сказать что-то советник.       Рёв пламени перекрыл голос. Жар обдал лица, заставив отшатнуться взрослых. Алые языки вгрызлись в гобелены и вещи. В одно мгновенье кабинет лорда превратился в раскалённую печь.       — Хочешь убить его — вначале меня убей, понял?!       — Как ты?.. — Йен потрясенно выдохнул. Ладонь его точно приросла к наследнику, а в груди свернулся огненный обод. Его сила больше не принадлежала воле хозяина, подчиняясь чужому желанию.       И, казалось, это потрясло не только его.       — Фабьен останется с нами, — тихий голос Вериты прервал обрушившееся на кабинет молчание. Дочь лорда шагнула в комнату. Пламя расступалось перед ней, уступая дорогу.       — Бунт? — насмешливо поинтересовался Вэйлер.       — Да, — согласилась та. Она положила ладонь на плечо брата. Черные тени заполнили комнату, тьма и пламя окутали пространство. — Мы готовы к последствиям. А вы?       От былого безразличия и покорности не осталось и следа. Отступать никто не собирался. И если в глазах наследника бушевала ярость, Вериту окутывало ледяное спокойствие. Впервые брат и сестра были настолько едины в намерениях.       Видение исчезло, и Фабьен сделал глубокий вдох. Жар горящего кабинета не сразу отпустил сознание. Это был момент, перевернувший его жизнь, момент истины. Момент, когда он по-настоящему выбрал сторону, отказавшись от слепого подчинения создателю. Да, по правде, ему и выбора-то не оставили.       И отчего-то особенно ярко вспыхнуло совсем иное воспоминание. Ожгло сердце. Поцелуй Вериты… Почему он не заметил раньше? Теперь Фабьен знал, почему она решила встать на сторону брата. Наследник не отличался ни прозорливостью, ни умением подмечать детали. Он никогда не узнал бы о казни, никогда не успел вовремя. Если бы не она… Но лучше бы ему этого не знать!       Ни лорд, ни советник, не нашлись тогда с ответом. И ему оставили жизнь, но какой ценой!..       С того дня Эйдар навсегда забыл обо всём, что касалось иных сущностей, о своём прошлом, обо всех приключениях и неудачах. И о даре. Хотя верней было бы назвать его проклятьем. А слуга вынужден был срастись со шкурой человека, скрывая всё, что выходило за привычные рамки. Но это оказалось куда сложней, чем ожидал Фабьен. Наследник точно притягивал к себе иные сущности. И чем старше становился Эйдар, тем сильней влекло его навстречу неприятностям. И тем чаще Вейлер забирал воспоминания и… нечто куда более важное.       Йен не раз предупреждал создателя, о риске. Не раз начинал бесполезный спор. Ни тогда, ни сейчас, он не мог понять, чего так боялись лорд и его советник. И чего добивались. А разговор с создателем и сейчас бередил сознание.       — Что с ним происходит?       — Заметил? — лукаво откликнулся Вейлер.       Фабьен застал своего создателя за сборами. Лорд вновь отправлялся к границе. И Вейлер, по своему обыкновению, сопровождал его.       — Я ждал тебя позже. Ты слишком внимателен.       — Он… другой, — Йен не смог подобрать слов, чтобы описать своё открытие. С проклятого дня его казни прошло уже несколько месяцев. И подозрение, зародившееся с, казалось бы, ничего не значащих мелочей, переросло в уверенность. — Почему это происходит?       — Разве не очевидно? — Вейлер закинул в сумку рукописный фолиант. Йен подметил, что уже не в первый раз видел в руках создателя эту книжицу, но ни разу не разглядел названия.       — Подумай сам, я лишил его части жизни, частицы его «я», а за любой дар приходится платить. За забвение — личностью. Равновесие предпочитает лучшие куски — лучшие стороны человека. Каждый раз, как мне придётся стирать его память, он будет терять что-то ещё, крупицу чего-то большего: доброты, терпения, привязанности… Чего-то, что составляет его самого. Но, вот дилемма, всё безобразное и дурное в человеке куда сильней привязано к бренной плоти. Я не смогу забрать ни жадность, ни зависть, ни желание причинять боль, ни его и без того огромное самолюбие.       Однако люди — интересные создания. Переменчивые, как никто другой, они способны меняться — становиться иными. Не важно, лучше или хуже, они не стоят на месте. Единственное, чего они не могут, — стать прежними. Если ты так дорожишь своим подопечным, почему бы не изменить его по своему желанию? Разве это не было бы лучше и для него? Что думаешь, Йени? — усмехнулся советник лорда.       — Нет, — качнул головой Фабьен. Он не сводил взгляда с создателя, но слова его были неприятны, от них хотелось закрыть уши и уйти. Не смотреть в изучающие глаза, не думать о таком простом и, казалось бы, идеальном решении. — Он не принадлежит мне.       — Да? Так что мешает это изменить? Люди доверчивы, из них вырастают прекрасные зверушки.       — Я не считаю его зверушкой.       — Жаль, — казалось, на секунду, даже сквозь маску советника проступило это сожаление. Искреннее, но отчего-то пугающее. Впервые Йен ощутил то, что люди именуют страхом. И, что пугало ещё больше, не понимал его причины.       — Но у тебя ещё будет шанс. Подумай. И не забывай, ты не человек и никогда им не был.