Уроборос

34 года назад. Территории близ столицы людей. Последние часы правления Наль-Даррока.       Сражение близ Тареры — реки, огибавшей луга столицы, подходило к концу. Последняя битва в череде кровопролитных стычек окончилась победой узурпатора. Солдаты короля бежали, оставив мост и погибшего в сече предводителя, не успев ни спасти, ни разрушить.       Белобрысый паренёк, наблюдавший за ходом сражения с дальнего холма, видел, как сломался последний строй, и люди в синих с золотом одеждах беспорядочно бросились прочь. Кто-то ещё пытался подороже продать жизнь: знали, обречены. Подставивших спину добила подоспевшая к концу конница. Или, вернее было бы сказать, намеренно опоздавшая? Восточный вассал признал поражение сюзерена и поспешил выслужиться перед новым господином. Но как же не вовремя. Ударь они чуть раньше и не пришлось бы вгрызаться в землю у переправы.       Мальчишка досадливо закусил губу. Угловато-нескладный, еще не успевший вытянуться и разрастись в плечах, он чересчур выделялся среди усталых вояк и обозников, тащившихся следом за войском. Для первых был слишком мал, для других имел слишком цепкий взгляд и строгую выправку. Единственное, что роднило их всех — дорожная пыль, намертво въевшаяся в одежду и кожу.       Хотя внимательный глаз приметил бы, как расступались порой перед юнцом вояки или смолкала прислуга. Мальчишка был сыном лорда, одного из тех, чьи люди теперь топтали поля и дороги агонизирующей страны. И единственным из детей, имевшим на поясе не игрушечный, а настоящий клинок — лёгкий, выкованный под руку, похожий больше на длинный стилет, чем меч, он был украшен гербом дома — черной луной и серебряной лаской. И горе тому вору, что решился бы протянуть к нему руку.       Начавшаяся год назад война за трон приучила мальчишку иначе смотреть на многие вещи. И ценить поступки. На месте нового правителя он не стал бы доверять столь меркантильному и нерасторопному Мерсересу. Может, конница у него и неплоха, но стоит ли оставлять змею у трона? Однако войска его отца тоже не принимали участия в этом сражении. И этого он так и не мог понять.       — Так выглядит слабость, Эрден: смятение, страх и смерть.       Голос отца был исполнен презрения. Ластор Эминстор, лорд Приграничья, впервые в истории обратил свой взор на людские земли, нарушив обещание первого из хранителей границы не вмешиваться в дела мирских.       Мужчина этот был высок и мускулист, массивен, как сошедший с полотен воин древности. В нем поразительно сочетались первобытная сила, звериная жестокость и холодный рассудок. Казалось, сам облик его — грозный и преисполненный дикой грации — был врождённым предупреждением. Кровь Эминсторов смешалась в нем с наследием матери-астарийки. Кожа его, хоть и была светлой, в неверном свете отдавала медью, а волосы напоминали о растущих на западе каштанах. Борода же лишь обрамляла контур лица, безошибочно выделяя чужака среди козлиных бородок восточных соседей и окладистых зарослей жителей долин. Человеку этому шел пятый десяток, но время благосклонно прощало годы — виски его только начала прорежать седина.       — Да, отец, — послушно склонил голову наследник. Светловолосый мальчишка больше походил на деда и жителей границ, чем отца, но многие черты уже выдавали чуждую тем повадку и стать. — Но почему вы не послали солдат?       — Мои люди здесь не для того, чтобы умирать зря.       — И всё же ты давал слово! — выкрикнул спешивший к ним человек в богатых одеждах. Новый король, еще не овеянный дифирамбами славы, был взлохмачен и возбужден без меры. Лицо его сияло радостью. Курчавые волосы колыхались в такт шагам, и оттого казалось, что монарх слегка подпрыгивает от радости. По пятам за ним спешила пятерка приближённых — стражи и советники.       На лице Ластора не дрогнул ни один мускул, но Гверден почувствовал — отец презирал этого человека не меньше, а может и больше остальных.       — Я сдержал его. Ваши войска у столицы.       — Ты не участвовал в бою, — уже не так весело повторил Адриан.       — Я привёл тех, кто сейчас лежит у переправы. Нужно ли мне напоминать, кто открыл для вас ворота Торндо и Лаиры? Кто сплотил мятежных лордов и выиграл для вас зимнюю компанию?       — Нет, — чуть помедлив выдавил мужчина. И тут же, будто вспомнив, что королю не подобает склонять головы перед лордами, добавил, уже с угрозой. — Но в этой битве ты не принял участия. И я спрошу вновь — почему?       — Мои люди откроют ворота столицы. Для вас это куда выгоднее. Или вы готовы положить в три раза больше?       Мужчины за спиной самопровозглашенного короля зашептались, не веря услышанному. Гверден смотрел на ученых мужей и воинов, сбившихся подле того, чья гордыня умыла в крови мирные земли, и видел их смятение и даже… страх. Люди, возводимые на пьедестал такой ценой, не знали, что задумал его отец и более того — боялись его.       — Так выглядит слабость, — беззвучно повторил наследник, не сводя глаз с внешне беспристрастных людей. — Смятение, страх и…       На него не обращали внимания. Подрастающий щенок не казал клыков, лишь махал хвостом в угоду отцу. Светлый комок шерсти рядом с матёрым чудовищем — им не было до него дела. Пока.       — Если нет, — продолжил Ластор, убедившись, что возражений не будет. Ещё в начале компании кто-нибудь из этой своры не преминул бы тявкнуть, что подобное невозможно, но сейчас, когда он доказал, что дела лорда не расходятся со словами, а говорливые пустозвоны отправились на корм псам, охочих побрехать не находилось. — Откланяюсь. Мы выдвигаемся вперед.       — Приведите нас к победе, лорд, — сдержанно бросил в спину будущий монарх.       Ластор даже не сбавил шага. Гверден подхватил сброшенный в траву плащ и походный мешок и поспешил за отцом. Лорд приграничья не терпел лишних слов и промедлений. А впереди было еще несколько часов пути, отделявших их от столицы. И Гверден чувствовал нетерпение и облегчение от того, что затянувшаяся бойня почти закончилась. Ему не по душе было видеть, как люди сражались меж собой. Отец, всю жизнь говоривший о противостоянии сущностям мёртвых земель, теперь, казалось, позабыл о долге. Люди не должны сражаться меж собой. Не когда угроза растет год от года, а гарнизоны пустеют от волн. Гверден не сомневался в этом. Как и в том, что меньше, чем через пару часов будет проклинать себя и отца. Он знал, как лорд собирался открыть ворота. И какую цену заплатит за верность столица. И от этого юному лорду становилось дурно.       За то время, что они провели в пути, он почти убедил себя, что иного выхода нет и не может быть. Корнволл строили на века, строили во славу великих завоевателей — его не взять нахрапом. Штурм обречен. Пусть в столице не так много умелых воинов, их достаточно для обороны. А ждать они уже не могут. И угораздило же почившего короля обзавестись наследниками…       Гверден с силой стиснул лямку мешка. Вся компания от начала и до конца казалась ему бессмысленной. Бесконечные стычки и переговоры, вырезанные семьи и тела-тела-тела… Десятки, сотни, тысячи людей, которые могли бы подняться на стены охранных башен, стать щитом человечества.       Война не стала для юного лорда откровением, как можно было подумать, не подарила осознания ценностей, и не помогла смириться со смертью. Наоборот — она отвратила его и заставила осознать свою бессмысленность. А вместе с тем зародила и первые семена неприязни к правящей верхушке.       Ластор не сюсюкался с сыном, не давал поблажек, и не строил иллюзий. И Гверден для него был не глупым ребёнком, но будущим лордом приграничья, равным по крови и праву. А потому о смерти и глупости юный лорд узнал задолго до того, как сверстники отказались от игр, а сам он стал невольным участником людской междоусобицы.       В поход на столицу они выступили не из-под стен поместья, а от Восьмой башни, где второй месяц шли кровопролитные бои за повреждённый переход. Стражи границы никак не могли восстановить защиту, создания — прорвать оборону, а лорды приграничья — оттеснить напиравшие сущности. Это и вынудило Ластора выдвинуться на подмогу сыну.       Гверден был не единственным ребенком, лишь младшим из семи. При том всего трое из них были рождены под сенью брака, четверо же считались признанными бастардами, по праву вошедшими в семью и проведшими детство и юность подле своего покровителя. Ластор лично воспитал и обучил каждого. А после — назначил лордами-защитниками башен, разделив меж братьями двенадцать грандов. Гверден был последним, кто еще не преступил порога совершеннолетия и по-прежнему следовал за отцом, перенимая науку. Он еще успел застать при отце младшего из шести братьев — смуглого бастарда Кертиса — и получить от братца немало синяков и зуботычин на тренировках.       Вместе они пробыли чуть больше месяца. И на этом их краткое знакомство закончилось. Кертис стал лордом-защитником седьмого и восьмого грандов и поселился на подконтрольных землях, а Гверден продолжил разъезжать с отцом. Остальные братья были куда старше и о них юный лорд знал и того меньше. Почти все они безвылазно проводили время на подвластных им территориях, отражая волны и предотвращая проникновения. И свидеться братьям удавалось лишь при самых печальных обстоятельствах…       Так в противостоянии у Восьмой башни, Гверден успел отметить, что Кертис теперь выглядел куда старше своих лет. Прежде смешливый метис стал молчалив и часто хмурился. А ещё нелепо подтягивал правую ногу, ковыляя вслед за размашисто шагавшим отцом. Ластор, взявший на себя управление грандом, безжалостной волной пронесся по владениям сына, восстановив дисциплину и порядок.       Последняя волна оставила на юном лорде немало шрамов. Но, что куда хуже — едва не пробила защиту земель. Ластор был недоволен. Потери гарнизона оказались ужасны. Выжившие или готовы были вгрызаться в землю до последнего, или оказались непригодны для сражений, полностью поддавшись страху перед иными сущностями. Последних лорд отослал сразу, первых — заново разделил на отряды, подняв жалованье, и наградил по заслугам. Но нехватка бойцов сильно ударила по боеспособности гранда. Прибывшие с лордом вояки лишь частично компенсировали потери.       Именно проведённые у Восьмой башни месяцы безвозвратно изменили Гвердена. Смерть и отчаяние бойцов, бесконечное противостояние, побудки и вылазки… А ещё — создания. Впервые он сражался с ними всерьез. Впервые использовал силу лорда так долго. И не мог остановиться: жизни солдат зависели от него, будущее земель зависело от этого противостояния. И в этом чудовищном водовороте событий была лишь одна фигура, приковывающая все взоры, точно спасительный маяк, — его отца. Спокойная уверенность Ластора передавалась всем, кто видел и окружал его. Лорд не сомневался в победе. И не позволял усомниться другим. Что бы ни происходило, Гверден всюду следовал за ним — в бою и при составлении планов, в трапезной и карауле…       — Эрден! — окликнул наследника лорд, и тот поспешил нагнать отца.       Ластор уже стоял в окружении своих ближников — капитанов летучих отрядов, а теперь командиров частей, отдавая распоряжения. Собранные и немногословные, они покорно внимали словам лидера. Гверден едва заметно улыбнулся. Придёт время и они еще покажут нрав за кружкой тёмного, а пока у них лишь одна цель — победа.       — Эрден, в подчинение к Кейлу. На вас зачистка и контроль периметра. Выдвигаетесь арьергардом, следите за повозками.       Капитан кивнул, приложив кулак к сердцу — услышано и принято. Гверден неловко повторил его жест.       — И отгоните королевских поползней от колонны. Живыми, по возможности…       Началась переправа. Захваченные мосты освободили от тел, унесли раненых и разогнали бойцов. Как и было приказано, Гверден и отряд оцепления миновали реку последними, тщательно следя за движением обоза. И каждый раз, когда та или иная повозка начинала чуть подрагивать, выбиваясь из общего ритма, Гверден ощущал пробегавшую по хребту дрожь.       — Наша задача: не дать им вырваться за кольцо оцепления, твоя — убить. Выделить кого в помощь?       — Нет, я справлюсь, — отозвался наследник. И не удержавшись, обратился к капитану. — Кейл… вы тоже считаете, что это единственный выход?       — Да, — с заминкой отозвался тот. И тут же отъехал к солдатам, раздавая последние распоряжения.       Гвереден коснулся рукояти меча, успокаивая себя. Всего несколько часов и этот кошмар закончится. Они вернутся на границу, будут исполнять свой долг, как и прежде. Но что-то то и дело царапало сердце.       К голове колонны подъехал конный отряд. Особенно выделялся среди прочих один — в богатых одеждах — но на таком расстоянии разобраться, сам ли Мерсерес пожелал говорить с лордом приграничья или послал кого-то из сыновей, не представлялось возможным. Кем бы ни был дворянин, он быстро убрался с дороги. И судя по тому, как начала перестраиваться конница — лезть в пекло предатели не собирались.       С каждым покачиванием повозок столица приближалась всё больше. И всё сильней стискивал рукоять Гверден. Наконец, мышцы отозвались болезненной дрожью, и он отпустил клинок. Нужно успокоиться, сейчас ничего не изменишь. И всё же. Всё же…       — Оцепить город!       Приказ Кейла вернул будущего лорда к реальности. Они прибыли. Стены Корнволла возвышались над долиной. Холм, на котором тот был построен, был едва приметен, но Гверден чувствовал, что град, подобно хищной птице, расправил над прилегавшими землями свои крылья. Стены его, построенные ещё до восхождения династии, столетиями хранили жителей столицы. Но сегодня… Да, сегодня они прервут его славную летопись.       — Цепь построена. Готовься, — бросил Кейл.       Он, как и остальные капитаны, не спешивался, готовый в любой момент рвануть в нужном направлении. Сигнальный рог, всю дорогу прикрепленный к седлу, теперь удобно лежал в руке.       Гверден кивнул. Его сомнения не должны мешать делу. Ластор отдал приказ — и он будет повиноваться.       Повозки выстроились перед оцепившими город солдатами. Все они были направлены к городу, и едва заметно подрагивали. У каждой теперь суетилось по двойке солдат, готовые в любой момент распахнуть спрятанные под парусиной клети.       Переговоры окончились быстро. Сдаваться защитники столицы не собирались. Гверден издали приметил, как поднял сигнальный рог его отец. И сердце сорвалось с привычного ритма, забилось, предрекая беду.       Гулкий рёв рогов зазвучал над долиной, и надсмотрщики распахнули двери клеток. Земля натужно вздохнула и забилась мелкой дрожью: создания вырвались на свободу.       Гверден приготовился в любой момент воспользоваться силой, но это не требовалось. Впереди был целый город, полный людей — беззащитных и ни о чем не подозревающих, позади — ненавистные солдаты пограничья, чей запах опротивел пленникам за время заточения. Однажды проиграв, они не стремились повторять ошибки. Всего парочка рискнула выцепить освободивших их людей, но тут же напоролась на слаженную работу оцепления и была отброшена.       — Кейл…       Молодой лорд не мог отвести глаз от мчащихся к стене существ. Массивные туши совсем молодых танрогов сотрясали землю. Тучные, сбитые в единый монолит звери, выставили вперед короны рогов — толстый лобовой шип служил для тарана, боковые прикрывали глаза и шею, отростки дальних защищали бока. Ни одна телега не вывезла бы взрослую особь. Но даже малыши их крушили камни. Земля прогибалась под их ногами в натужной судороге. И с каждым шагом они разгонялись всё сильней. Живой таран не знающий преград.       — Что мы наделали?..       И точно белесые призраки мелькали меж них шестипалые худые фигуры. Они не были людьми, хотя порой передвигались на задних лапах. Длинные и тонкие конечности их напоминали древки копий. И там, где конечности их касались земли, трава покрывалась инеем, застывая от мороза.       Те, что поумней, цеплялись за рога танрогов, обвивая гибкими хвостами боковые отростки. Шкуры рогачей были слишком толсты для когтей снежных бестий. Будь иначе и неповоротливые увальни давно стали добычей.       — Таков приказ, — холодно оборвал разговор капитан.       На стене началось волнение. Люди, только теперь осознавшие угрозу, пытались что-то сделать. Спешно отдавались приказы.       Град стрел взмыл над стенами Корнволла, бессильно разбившись о шкуры танрогов. Гверден с новой силой стиснул рукоять меча. А в следующее мгновение вековые стены сотряс удар, от которого пошатнулись и боковые башни. Ворот больше не существовало. Многолетняя кладка оказалась пробита насквозь, с натугой ухнули ближайшие к воротам дома и осели, лишившись опоры. Крики людей смешались с трубным рёвом. Танроги разрушительной лавиной шли по улицам, не зная преград. А вслед за ними скользили, точно призраки, шестипалые убийцы.       Часть их уже карабкалась на стены. Морозные дорожки исчертили старые камни. Защитники города смешались с ополченцами и судорожно пытались отбиваться, но не могли даже ранить созданий. Необученные и напуганные, они не имели и шанса в этой борьбе. Рассеченные когтями и вмороженные в зубцы ледяным дыханием, они едва успевали отступать. Каждый шаг теперь стоил чьей-то жизни.       Гверден разрывался между приказом и долгом. На его глазах вновь гибли люди, но теперь они сами выпустил убийц из клеток. Меж зубцов мелькнуло пламя факела и тут же погасло. Шестипалы ненавидят огонь. И боятся. Но этого недостаточно — не когда рядом столько добычи.       Волнение на стене прекратилось. Снежные бестии уничтожили защитников и устремились в охваченный паникой город. Какофония криков в нем, даже приглушенная расстоянием, сводила с ума нервы.       — Сколько? — хрипло спросил, не сдержавшись, Эрден. — Сколько ещё нужно времени?       — Успокойся, — одернул Кейл. — Лорд отдаст приказ, как сдадутся.       — Некому будет сдаваться, — сквозь зубы произнес Гверден. — Они потеряли стену. Танроги снесут ближний квартал. Людям больше не подать сигнал.       — Значит, мы войдем в мёртвый город, — холодно заключил командир. Всем своим видом показывая, что разговор на этом окончен. Он отлично всё знал. И был готов. — Не делай глупостей.       «Ты ведь за этим и приставлен ко мне — чтобы следить, — мелькнула язвительная мысль. — Поэтому и заставил спешиться». Пожалуй, не сделай этого командир, и Гверден уже мчался бы к городу.       Сын лорда нарочито медленно отвернулся от уничтоженных врат и направился к стреноженным в отдалении коням. Смотреть на поврежденный город можно сколько угодно. Корнволл уже пал. Жители не должны платить за тех, кто стоял у власти. Хватит.       Вопреки ожиданиям, Кейл даже не окликнул его. Лишь молча проводил взглядом. Задержать не значило остановить. И свою роль он уже сыграл.       Лошадь, которую пришлось оседлать Гвердену, была ему незнакома. Взятая из поместья Травка пала в конце зимы, навсегда оставшись в талом овраге. Увалень продержался чуть дольше, но не перенес болезни. И сейчас Гверден, вновь чувствовал себя не столь уверенно в седле. Серая лошадка, по заверениям смирная, все же опасно косила глазом. Даже с Драуром, отцовским полу-андальцем, он чувствовал себя спокойнее. Тот уж точно попытался бы скинуть — на первом же препятствии поддал задом! — и к этому юный лорд был вполне готов. А эта… Заплывший, точно с лунным отражением зрачок пугал. И на всё это абсолютно не было времени!       Гверден отмечал всё скорей мимоходом, из-за давней привычки подмечать детали. Серая уже рысила к городу, постепенно набирая скорость. Осталось позади оцепление и молчаливый Кейл. Не слышались ни крики, ни команды со стороны ставки. Отец не стал вмешиваться. И выбитые ворота всё приближались, разрастаясь и вытягиваясь ввысь, нависая над крошечным, в сравнении с громадой стены, человеком.       Он въехал в бьющийся в агонии Корнволл, готовый отразить любую атаку. Белоснежный доспех окутал тело, а клинок напитался светом — сила охотно лилась в ладони лорда, встающего на защиту. До тех пор, пока в столице будут нуждающиеся в нем люди, он может не бояться, что дар исчезнет. Создания, привезённые отцом, были слишком слабы для любого из лордов, но смертельно опасны для остальных. И их было много. Слишком много!       Предвратный квартал лежал в руинах — улицы завалило обломками и останками тел, лорд пустил серую по единственной уцелевшей улице. Время играло против него, отсчитывая мгновения обрывавшимися жизнями.       Крик. Второй, третий — целый хор! Гверден бросил Серую в бок. Кобыла взмыла над краем обвалившейся в переулок крыши и помчала меж обломков. Сердце ухнуло и забилось. В висках дробью стучала кровь. Ледяные ненавидят малышей. Он обязан… нет. Он успеет! Он близко!       Храм Корнволла имел несколько пристроек и давал кров брошенным детям со всей округи. Когда-то здание это внушало восхищение и трепет, слепило блеском позолоты и лепнины, приковывая взгляды. Сейчас Гверден не заметил ничего из этого. Ворота были сорваны с петель и валялись рядом, открывая проход. Серая одним прыжком взмыла на паперть и, не сбавляя скорости, миновала крыльцо и притвор. Они влетели в круглую залу. Полный ужаса вопль донесся со стороны скрытого в нише перехода. Именно там начинался коридор, ведущий к жилым постройкам.       Серая недовольно топтавшая плиты, сорвалась в галоп до того, как пятки наездника ударили в бока. Свет доспеха разогнал тьму перехода. Пахнуло холодом и запахом крови. Жилое крыло было завалено телами. Гверден попытался придержать лошадь, но та точно не чувствовала удила, неслась всё вперед и вперёд. Хруст костей и мягкие перекаты мышц на какое-то время отвлекли лорда. Стук подков сменился иным, куда более впечатляющим звуком — тела гасили шаги, заставляя Серую качаться, точно на волнах. Тщетно Гверден пытался остановить её. Новый крик вывел его из транса. Лорд перестал сопротивляться.       Поворот. Лошадь замедлила бег и встала на дыбы в проеме. Ледяные когти пробили шею и грудь зверя. Кровь залила плиты пола. Булькающее, предсмертное ржание потонуло в свистящем хрусте — так воздух гуляет меж скал, так ломается на реке лёд.       Доспех лорда остался безупречно-белым, поглотив алые следы без остатка. Гверден слетел с Серой, но уже был на ногах, когда та из последних сил рванулась вперед, увлекая за собой притаившихся у проема созданий. Шестипалы, не успевшие выдернуть когтей, хрипло затрещали-взвыли — точно начался ледокол. Серая протащила их еще метров пять и упала, кося в потолок лунным глазом.       Гверден не медлил. Впереди была последняя дверь, исполосованная когтями и едва сдерживающая остальных. Ледяные бестии заполняли комнату, толпясь у последнего барьера, отделявшего их от обитателей прихода. И всё внимание их было приковано к нему.       Меч сверкнул лучом солнца, взмах его разделил пополам комнату. А следом затопила и выжегшая сущности вспышка. Рассеченная реальность отозвалась стоном. Звук вновь опоздал, огласив опустевшую комнату.       — Есть раненые? — хрипловато окликнул будущий лорд.       Ответа не последовало. Гверден поспешно зашагал к истерзанной створке. Серая сучила ногами в агонии, а от ледяных созданий остались лишь небольшие лужицы, смешавшиеся с пролитой кровью. Но для переживших кошмар людей, поверить в избавление не так-то просто.       Дверь поддалась с мерзким скрипом. Шестипалы достаточно разломали ее, чтобы сорвать, невзирая на петли. Ещё немного, всего пара мгновений и они ворвались бы внутрь.       «Спасибо, Серая…»       Лорд отшвырнул бесполезные обломки, а за ними и подпиравшую дверь кровать. Нож бессильно отскочил от светящейся бармицы. Гверден перехватил нападавшего за руку и обездвижил, отобрав оружие.       Комната оказалась забита под завязку. Дети и совсем молодые девушки, часть тех, кто находился на попечении храма. Набросившийся на него мужчина был единственным взрослым. Его одежда духовника пропиталась кровью. Он держал баррикаду, несмотря на прошивавшие ту когти. Не жилец.       — Тихо. Их больше нет, — спокойно проговорил спаситель, отпуская, осевшего под собственной тяжестью мужчину. Командный голос его и человеческий облик немного успокоили людей. — Сейчас вы перейдете в другое помещение и хорошенько забаррикадируетесь. Я убил тех, что были здесь, но в городе ещё неспокойно. Когда всё закончится, услышите сигнал. До того момента — ждите и не высовывайтесь. Пошли.       Он поднял на руки духовника и первым вышел из комнаты. К счастью, остальные были целы. Быстро переместив людей, он покинул храм.       И всё слилось в бесконечном хороводе — бег по заваленным улицам, крики, тела, когти. Молодой лорд метался по городу, в тщетной попытке спасти уцелевших. Будь у него больше опыта… Возможно, был способ решить всё малой кровью. Ластор мог, он знал это. Отец способен был подчинить своей воле слабых созданий. Но хранитель приграничья не желал вмешиваться. А Гверден никогда не сталкивался с подобным. В сражении лорды почти инстинктивно подстраиваясь под манеру боя противника, но использовать силу на улицах города, не видя созданий, боясь зацепить людей… Он не решился.       И когда в очередном тупике увидел склонившегося над кем-то шестипала, меч рассек бестию быстрее, чем лорд рассмотрел жертву. Ледяная тварь растеклась лужицей воды, открывая взгляду угол и стену. Это был не ребёнок.       «Ласка?» — пронеслась запоздалая мысль. Созданий выловили ещё тогда, полгода назад у восьмого гранда и везли с начала компании. Прокормить их обычной едой не представлялось возможным. Одни танроги съели бы весь запас, предназначенный армии. А потому отец принял иное, куда более жесткое и простое решение. Отдать на съедение тех, что были мельче и слабее. Так в череде повозок появились еще несколько — с теми, кто предназначался в пищу. Поглощение себе подобных восполняло силы созданий быстрее и эффективнее.       Существа, замыкавшие колонну, не считались опасными даже среди простых солдат. В большинстве своем это были лишь мелкие зверьки, многие из которых и вовсе были лишены разума. Отличал их от обычных животных окрас и порой вспыхивавшая в глазах или вдоль шерсти стихийная искра. Но ведь последних из них скормили ещё пару недель назад! Он видел опустевшие повозки. Видел, как ночью разносили пищавших и вырывавшихся существ. Мерзкое и злое зрелище. Почти такое же, как павшие в походе города.       И вот, один из них, оскалился, прижавшись спиной к тупику. Ластор решил бы проблему взмахом меча, Гверден метнулся вслед за показавшимся на улице шестипалом. Его тошнило от убийств и необходимости обрывать жизни.       Стена дрогнула и осыпалась на улицу. Удар, способный рушить дома, отшвырнул Гвердена в конец тупика. Танрог окончательно затормозил, гневно топчась на месте. Толстый рог перекрывал обзор, и ему приходилось то и дело поворачивать голову. Ноздри его гневно расширялись, ловя столь знакомый и ненавистный запах. Эти увальни знали лишь одно направление — вперед. И в отличие от кровожадных бестий не ведали ни коварства, ни страха. Если бы не волны, увлекавшие всех созданий от мала до велика, эти туши паслись бы где-то поодаль, не интересуясь миром. Им не нужна была кровь.       Гверден поднялся и двинулся навстречу созданию. Белоснежный доспех, укрывший тело потоком первозданной силы, впитал удар без остатка. Будь юный лорд готов, и танрог попросту не смог сдвинуть его с места.       Взмах когтей заставил его пригнуться и инстинктивно отскочить. Морозная тварь отступила и оскалилась. От неё лучше избавиться сразу. Гверден направил силу в клинок, но удар со спины отбросил его в сторону. Ш-шах! Лорд сгруппировался и перекатился, вовремя отскочив от несущегося напролом танрога. Дом — не смог. Танрог проломил стену, превратив тупик в перекресток, и скрылся за облаком пыли. Из пролома донеслись испуганные вопли людей. К счастью, ни в одном из них не звучало боли.       Гверден вышел из кувырка как раз вовремя, чтобы отбить нападение. Ледяной треск заполнил переулок. Шестипал отскочил, потрясая культей. Лорд поднялся, опираясь на стену. Сияющий доспех не стеснял движений и не давил на плечи. Он не был обычной броней и не был материей. Взгляд зацепился за метнувшийся у ног комок шерсти. Ласка? Зверь всё ещё был здесь. Чудо, что ни танрог, ни мальчишка не налетели на него.       Ледяной скрежет усилился, перейдя в свист. И тут же послышался ответ. Один, другой, третий… Гвен тихо выругался. Он предпочел бы уничтожать их там, где ловкие твари лишались манёвра. Но пусть лучше нападают на него, чем жителей.       Шестипал, впившийся морозными когтями в стену разрушенного дома осклабился, демонстрируя клыки и скрылся в проеме. Где-то на втором этаже голосил ребенок. Крик его оттеняли утешающие причитания матери.       — Нет! — Гверден рванул следом.       Пыль окутала внутренности разрушенного дома. Пол был завален сором и обломками утвари. Танрог разнёс всё на своём пути. В едком сером мареве очертания расплывались как в молочном тумане. Гверден метнулся на крик, но ошибся, влетев в стену. Лестница. Ему нужна лестница! Огонёк вспыхнул точно перед носом лорда, заставив того отшатнуться. Синее пламя метнулось назад и застыло в паре шагов, ожидая. Качнулось и вновь едва ощутимо сдвинулось.       Гверден выругался, в этот раз куда хуже, но уже на бегу. Просто так стоять и ругаться не было времени. Если лестницы не было с этой стороны, она должна быть с противоположной. А раз огонёк так настойчиво плясал именно в той стороне, ему в любом случае стоило ее проверить. Ни шестипалы, ни танроги не управляли огнём, а единственное создание, которое он сегодня видел…       Мысль Гверден так и не закончил. Огонёк уверенно довёл его до лестницы и пропал. Ступеньки слились воедино, юный лорд преодолел их в несколько прыжков и вылетел на второй этаж. Здесь пыли не было, и потому первый вздох оказался почти прекрасен.       Комнату заполняли ледяной вой и треск. Шестипал вжался в стену, зло скалясь и делая выпады когтями. Он пытаясь и не мог отогнать ненавистное пламя. Синий вихрь плясал по комнате. Люди забились в дальний угол и тихо всхлипывали. Мать прижимала к себе ребенка и что-то тихо, едва разборчиво нашептывала. Взгляд ее показался Гвердену почти безумным.       В ноги что-то упруго стукнуло и маленькие когти заскребли белоснежный доспех. Но сейчас это не имело значения. Лорд уже наносил удар. Клинок рассек реальность, а вместе с ней и ревущего шестипала, обратив того бесформенной лужей. Лишь удостоверившись в отсутствии врагов, Гверден опустил взгляд.       Ласка всё ещё была здесь, теперь бессильно пытаясь взобраться по ногам. Лорд подхватил зверька на руки. Пламя исчезло, а довольное создание свернулось клубком, вцепившись в сверкающую рукавицу.       — Ты чего ещё удумал?..       Гверден нахмурился и перевернул ладонь, зверёк ловко извернулся, взобравшись на тыльную сторону и перескочил на плечо.       — Эй!..       Треск за спиной напомнил о происходящем. Ласка оказалась быстрей лорда. Пламя отогнало сунувшихся в проход ледяных.       — Как хочешь.       Пробить доспехи зверь не способен. К тому же пока был довольно полезен.       — Но держаться сам будешь, — шепнул лорд. И уже громко и чётко обратился к испуганной матери. — Я отгоню их и выведу вас. Ждите.       Синие огоньки вспыхнули в еще оседающем облаке пыли, подсветив затаившихся бестий. И Гверден невольно поправился — зверь был очень полезен. ***       Кровавое безумие длилось несколько часов, прежде чем войска Ластора вошли в город и окончательно расправились с остатками созданий. К тому моменту большинство их было уничтожено. Пережившие кошмар люди боялись покидать дома, опасаясь бесчинств и смуты.       Лишь к вечеру, когда в столицу прибыл новый правитель, их удалось собрать на площади для объявления коронации и новых порядков. И этот день запомнился жителям долин на долгие годы. Слова, звучавшие тогда с помоста, передавали из уст в уста, шепча и робко оглядываясь.       — Сегодня вы потеряли короля и близких. И это — лишь начало.       Ластор, облаченный в непроницаемо-черный доспех стоял на помосте у занавешенной клети. Один вид её заставлял людей пятиться прочь, а кого-то тихо всхлипывать. Проклятый убийца, спустивший на город невиданных тварей, вселял в них трепет. А стоящая рядом клеть бередила воображение, заставляя представлять невиданных ранее тварей, ещё более ужасных, чем те, что почти сравняли с землей столицу.       — Наль-Даррок отказал в обеспечении и людях Приграничью. И вы поплатились за это. Какого это — чувствовать беспомощность? Бежать, молясь, чтобы разорвали другого? Понравилось?..       Гул и ропот прошлись по толпе. Но Ластор и не думал останавливаться.       — Сегодня это были лишь жалкие подобия тех тварей, что обитают на мёртвых землях. Каждый день и час там, на границе, за вас умирают люди, сражаясь с тем, что вы и представить не можете. Вы забыли об этом. Забыли о том, что когда падут они, этот кошмар ворвётся в ваши дома, уничтожит ваши семьи, сровняет с землей города и династии. И от них не будет спасения. В тот день и час, когда вы — жители долин и дальних наделов — отвернетесь от тех, кто способен их остановить, кровь вновь умоет города. Я пришёл сюда не убивать, но показать. Это — малая часть того, что вы навлечете однажды. Запомните этот день. И эти слова. В тот день, когда корона вновь предаст нас, вы падёте вместе с нами. И уже некому будет их остановить. Таково моё слово.       Ластор развернулся и спустился по другую сторону помоста. Один из служек подвел ему коня и лорд тут же вскочил в седло. Новоиспечённый король и его министры провожали его полными опаски и недоверия взглядами с помоста. Столица обратилась руинами, но никто из них не осмелился выказать недовольства.       — Завтра вам возложат корону, — обратился лорд Приграничья к молодому монарху. — А послезавтра вы отправите людей и припасы к границе. Надеюсь, заката одной династии было достаточно?..       — Вы получите обещанное, — сохраняя достоинство ответил Адриан.       Ластор кивнул, казалось, больше своим мыслям, чем новоиспеченному монарху, и начал отдавать распоряжения капитанам. Лорда не интересовала ни судьба королевства, ни будущее города. Мысли его уже устремились назад к покинутым башням.       Люди, пришедшие с лордом спешно покидали столицу, выдвигаясь в долгий обратный путь. Тела танрогов расчленили и погрузили на те же самые повозки. А лужицы, оставшиеся от шестипалов уже успели испариться. И хотя некоторые командиры предлагали оставить в назидание людям шкуры или черепа созданий, Ластор оказался неумолим: ни созданиям, ни их останкам нет места среди людей.       Клетка, оставленная им на помосте, оказалась пуста. Но ещё не скоро люди решились заглянуть под накрывавшее ее полотно.       День этот запомнился не только жителям столицы, но и других городов, как рассказ о жестокости и безумии, об ультиматуме Чёрного рыцаря и смелости того, кто уничтожал тварей… о Белом рыцаре, герое и заступнике.       Увы, сам он ненавидел это лицемерие. ____________________________________________________________       «Послесцение».       Столица, момент присоединения основных сил к Белому рыцарю.       — Гверден, — облачённый в доспех лорд подозвал сына. Люди его уже рассредоточились по улицам, планомерно обшаривая город. И теперь полная зачистка  — лишь вопрос времени.       Гверден нехотя повиновался, подойдя к отцу. Какими бы ни были его мотивы, он нарушил приказ. Ластор не простит подобного.       — Достаточно. Возвращайся к снабжению.       Лорд поднял ладонь, направив ее на мелькнувшего вдали танрога. Зверь точно окаменел, пойманный в ловушку. Гверден невольно восхитился легкости с которой отец использовал силу.       — Я могу сражаться! Им понадобится…       Взгляд лорда заставил умолкнуть.       — Им не понадобится твоя помощь, — жестко отчеканил Ластор, а в следующее мгновение лорд поднял вверх сжатый кулак. Гвередн ощутил легкие колебания и движение воздуха, точно над головами их сейчас закручивалась невероятная по своим размерам спираль, способная лениво-медленно передвигать огромные слои воздуха. Только основой ее был не ветер. Что-то столь же незримое, но куда более опасное. Лорд застыл, а затем разжал кулак. Пружина распрямилась, и сдерживаемая мощь прокатилась по городу. Гверден задохнулся от нахлынувшей на него силы, но ни один из людей Ластора, казалось, вовсе ничего не заметил. Они работали как и прежде, никто даже с шага не сбился.       — Иди.       — Как прикажете, — Гверден поклонился и направился прочь из города. Повозки снабжения должны были остаться за стенами.       — Эрден.       Юный лорд вздрогнул и обернулся.       Отец смотрел на него пристальным взглядом, точно пытался разглядеть что-то.       — Да?..       Ластор посмотрел еще с минуту, но ничего не сказал и махнул рукой, отпуская. Гверден развернулся обратно и тихо выдохнул, поминая предков. Сердце билось в бешеном ритме. В висках стучало. А под белоснежным доспехом, обвившись вкруг живота, свернулось единственное не окаменевшее в столице существо. Огненная ласка довольно потянулась и клацнула зубами, скалясь в усы.       Как бы ни был проницателен и могуч лорд Приграничья, заглянуть за светящийся доспех не мог даже он. И, пожалуй, прознай Ластор о решении сына, история эта сложилась бы совсем иначе.