Уроборос

      — Что это значит?       Исцеление вернуло саламандру прежнюю силу, а вместе с ней и уверенность. Он по-прежнему не мог тягаться с восседавшими в ложе созданиями, но теперь не был столь беспомощен и слеп, как раньше. К тому же сейчас в его когтях была судьба лорда, и это стоило любого риска.       — Жизнь, как и было обещано, — отозвался крылатый. Даже сейчас Фабьен не мог уловить чужой воли. — Никто не говорил о свободе.       Золотистый обруч на шее Эйдари смотрелся дико. Темная кожа наследника создавала изумительный контраст со сковавшим его ошейником. Золото, почитавшееся как металл королей, сейчас не стоило и гроша, не даруя, но отнимая статус и имя. И саламандр едва сдержался, осознав сказанное. Всё это… Всё, что он сделал, оказалось бессмысленно, тщетно! Ярость пламенем вспыхнула в груди, и огненные всполохи заплясали у ног саламандра. Жар и злость, порожденные сутью создания, вплетались в пламенный вихрь, способный уничтожить всё на своём пути. Огонь, подпитываемый ненавистью и желанием убийства, взметнулся вверх. Фабьена не волновала ни собственная жизни, ни свобода. Он даже не ощущал холода обхватившего шею звена. Если бы не наследник, если бы только Йен не прижимал к себе Эйдари…       Фабьен с силой стиснул клыки и погасил пламя. Мышцы его словно окаменели, застыв в единственном положении. Больше всего он боялся причинить вред потерявшему сознание лорду. Не сейчас, не когда он чуть не потерял его! Саламандр закрыл глаза, тщетно пытаясь успокоиться. Но перед внутренним взором вновь и вновь возникало искалеченное тело нага, изуродованное когтями и пламенем. Он почти убил его, убил бы, убил… Йен судорожно вдохнул и распахнул глаза.       Дыхание Эйдари было ровным. На коже не осталось и следа пережитого кошмара. Бушевавшее на арене пекло казалось наваждением. Мороком.       — Хорошо.       Фабьен и сам не понимал, как смог выговорить подобное. Язык точно онемел, не желая признавать поражения в столь лицемерной сделке. Но у него не было выбора. Единственное, что имело значение — жизнь Эйдари.       — Кого я должен убить, чтобы получить свободу и вернуться в мир людей? — задал вопрос саламандр и тут же уточнил. — Его и свою свободу.       В этот раз он не позволит им играть словами. Он вытащит этого самовлюбленного идиота отсюда. Ропот прокатился по скамьям. Недовольство созданий ощущалось на всех доступных ему планах.       — Вы оба принадлежите этому миру и должны жить здесь по его законам. Все, кто пренебрегает ими — предатели, заслуживающие смерти.       — Это не относится к сделке, — упрямо произнес саламандр. — Повторю ещё раз, что нужно сделать, чтобы мы вернусь туда? Свободными.       — Ваше место здесь. Ты можешь биться за свободу, но подобное останется с подобным.       — Он человек, — Йен оскалился в ответ. — И он вернется к людям. Даже если я здесь застряну.       — Человек?..       Казалось, в голосе проскользнула насмешка. А молчание преисполнилось раздумий.       — Да будет так. Ты получишь желаемое, но если в следующее полнолуние он не станет человеком, вы оба вернетесь сюда и принесете присягу трону. Такова цена.       — Я не могу решить за него.       Даже мысль о том, что Эйдари вернется сюда и признает над собой чью-то власть казалась Фабьену безумием. Самовлюбленный, эгоистичный, упрямый, вечно плюющий на правила… Каким бы упёртым и невозможным он не был, Эйдар — будущий Лорд Приграничья. Это невозможно! Это всё равно что…       Осознание всего ужаса ситуации медленно доходило до Йена.       — Ты уже решил. Иных предложений не будет.       Решил, верно. Фабьен тяжело вздохнул. Он согласится на что угодно, лишь бы вытащить Эйдари. Но никогда не сдержит слова. Что бы ни пришлось сделать, лорд сюда не вернется.       — Согласен.       — Нам понадобится тот, кто сможет проконтролировать честность этой сделки.       В центре арены появился тонкий разрез — высокий и необычайно узкий, словно реальность вспороли клинком.       — Тот, в чьей верности, мы не желали бы усомниться...