Уроборос

      На улице Фабьен невольно выдохнул. Солнце заботливо обняло за плечи, щедро делясь теплом. Щебет и шум двора напомнили об окружавшей его жизни. Где-то за забором, дальше по улице носилась детвора. Воинственные крики малышни прервал оклик хозяйки и стайка порскнула дальше, разлетелась и вновь собралась — поодаль. Пошумела, затихла, ринулась к окраине.       Слуга закрыл глаза, наслаждаясь жаром светила. Первый шаг сделан. Но каким сложным он оказался! А впереди целый путь.       — Завязывал бы уже, — прозвучал недовольный голосок. Йен скосил взгляд на бочку у порога. Мьиса разлеглась на старой, едва державшейся крышке и довольно щурилась, вылизывая лапу.       — Не твое дело, — жестко оборвал саламандр.       — Бегаешь на задних лапках, а как отвернется — взглянуть страшно. Не понимаю, зачем усложнять? Ты сильнее, значит, прав.       Йен нахмурился. Простота иных была ему чужда. Как и желание уязвить. Но сдержаться не вышло.       — Тот, кто вырезал твою родню, — тихо, почти угрожающе, — был прав?       Кошка оскалилась. Ни следа былой расслабленности — сосредоточенная, свившаяся корабельным тросом боль пополам с яростью.       — Он… добился желаемого, — почти прошипела Мьиса.       — Я не он.       — Вот именно.       Молчаливое противостояние взглядов. Только ветер гуляет по двору, ерошит волосы.       Кошка фыркнула, отвернувшись. Вздыбившаяся недавно шерсть медленно опадала, только хвост пушистым венчиком нервно скользил по просмоленному боку.       — Что дальше? — спросила не глядя, намеренно отвернув мордочку. — Ты ещё собираешься выжить?       — Да. Мы не вернемся туда.       Мьиса хмыкнула.       — Скажи это очень злой коняшке. Ещё немного и он разнесет конюшню вместе с деревней.       Хвост её ненадолго замер, вздрогнул, и обвился вокруг лап.       — Ты правда знаешь, что делаешь?       Йен не ответил, отвернулся и пошел к калитке. Посуду нужно было помыть и вернуть. Кошка проводила его прищуром. Вздохнула, и устало закрыла глаза.       — Мы в заднице. Полной. Что б тебя!       Хвост зло хлестнул пузатую бочку. Дитя иллюзий не питало ложных надежд — саламандр попусту тратил их время.       Дверь хлопнула, выпуская в полуденный мир лорда, и Мьиса вздрогнула от шума.       Эйдари прикрыл глаза ладонью, щурясь на солнце. Сияние дня ослепляло, и юноша замер на пороге, привыкая к новым ощущениям, и неуверенно двинулся к калитке. Одетый на крестьянский манер, он меж тем оставался сыном Таккары — чуждым быту и размеренности поселенцев. Стоя на подворье, он казался породистым скакуном, запряженным в плуг.       «Только этого не хватало», — подобралась кошка. Как же не вовремя ушёл саламандр! Если его «сокровище» сейчас что-то выкинет… Стоило запереть его в доме!       Эйдари же вовсе не замечал пристального внимания. Он и кошку-то не приметил, чего уж там. Мьиса проследила за лордом до калитки и лишь затем, точно очнувшись от дурного видения, бросилась следом. Пятнистой тенью она кралась вдоль заборов, то и дело настороженно замирая, а следом переходя на легкий бег, когда ряды калиток и плетней перемежались воротами. Лорд брел вдоль улочки, точно в противоположную сторону от скрывшегося Фабьена. Взгляд его рассеянно блуждал по лохматым домишкам, увитым плющом калиткам и заборам. Эйдари словно плыл по течению — золотому потоку из солнечных лучей и тепла, захлестнувшему в этот день приграничье. Руки лорда то сжимались в кулаки, то безвольно обвисали, позволяя упрямым ногам нести себя вместе с безразличным телом. ***       Отыскал его перепугавшийся Фабьен выше по течению, на старых мостках. Лорд прислонился к березовым перилам, завороженно взирая на бьющуюся о камни речушку. Перекаты её звонко журчали, играя бликами. В прибрежных кустах притаилась Мьиса. Усы её гневно встопорщились при взгляде на Фабьена.       — Йен, — не оборачиваясь, обратился Эйдари. И как приметил? — Мы идём в Вали. Не перебивай!       Слуга недовольно стиснул зубы. Лорд знал его слишком хорошо.       — Ты сказал, что тот парень причастен. Он собирался участвовать в соревновании. Мы поймаем его и заставим вернуть все обратно. И предотвратим распространение проклятья.       — Но…       — Я собирался выиграть, — самодовольно напомнил лорд. — И я не отступлю. Серебро и чернь украсят Вали.       «Но мы не успеем! Не ус-пе-ем, не…» — забилась в такт пульсу мысль. Да и лука со стрелами у них не было. Эйдари же последний раз стрелял перед отъездом. И результат тогда был… Фабьен постеснялся напомнить.       Юный лорд вскинул бровь, подражая отцу. Одним таким взглядом Гверден заставлял провинившихся броситься исправлять все последствия и недочеты. У Эйдара выходило и в половину не так естественно, но вину и неловкость слуга ощутил. И как только наловчился? Вроде и нет осуждения во взгляде — недоумение да вера. Но ладони аж жжёт от стыда.       — Его может не оказаться там.       — Тогда просто выиграю.       — Но…       — Есть идеи лучше?       — Нет. Но где мы достанем лук и стрелы?       — Фабьен, кто я по-твоему? — вкрадчиво уточнил лорд.       «Проклятый идиот!»       — Наследник лорда Приграничья без печати и верительных грамот.       — Вот им… — начал, не дослушав Эйдари и пораженно выдохнул, — чего?       На миг саламандр ощутил смущение. Как-то не до вещей было по ту сторону границы. Вероятно, перстень лорда навеки сгинул среди иных созданий. А вместе с ним одежда наследника, со всеми родовыми вышивками. Верительные грамоты остались в вещах, отправленных вместе с лошадьми в замок. Но, к чести слуги стоило отметить, что у них все равно не было и шанса уцелеть в том безумии, через которое прошел саламандр.       —И куда они внезапно пропали?       Фабьен сглотнул. Что-то неуютно стало. И как-то прохладно.       —Йен, — нахмурился лорд. — По твоим словам мы ехали не так уж долго…       «Не так уж. Всего-то неделю… и не совсем ехали». Дурное предчувствие закралось под кожу проворной ящеркой. Ну почему он всегда так смотрит? Саламандр и сам лишь недавно узнал, сколько времени прошло. В туманах Ферца это понятие слишком смазалось, почти исчезло. Повезло, что вообще так быстро управились! Что выжили.       —Но я не вижу наших вещей. У нас нет верительных грамот… и перстня. Денег и лошадей, что, тоже?       «О вешние…»       — Ничего не хочешь объяснить? Может я что-то упустил? Перегрелся, как ты говоришь.       Фабьен смешался. Солгать вновь? Сказать правду? Он и так не верит!       — Я… виноват.       — Вот так открытие! Говори уже. Нас обокрали? Мне по затылку зарядили, что ничего не помню?.. Что случилось?       — Кхм, — потупился саламандр. Оказывается, люди и сами неплохо придумывали объяснения, главное было не мешать им в этом. — Можно сказать… прости.       Эйдари закрыл ладонью глаза, сжав виски. Березовые перила, на которые оперся лорд, слегка скрипнули.       — Отец будет «счастлив»…       — Мы все исправим.       — Как?.. Ты сказал, мы сможем остановить… мое превращение.       Йен смешался. Признаваться во лжи не хотелось. Но и ответить ему нечего.       «Знаешь, я солгал, чтобы тебя успокоить» — не тот ответ, который стоить давать лорду, особенно молодому и излишне горячему.       Эйдари нахмурился и Фабьен понял — промедлит ещё и беды не миновать.       — Это не так просто… мне нужно время…       Взгляд лорда почти обжег.       — Время для чего? Чтобы придумать, как это сделать? Чтобы найти что-то, что поможет? Чтобы я окончательно стал!.. — голос лорда набирал силу с каждым предложением, отдаваясь в висках. Эйдари отвернулся. Выдохнул, усмиряя дыхание.       — Я сделаю все, что смогу, — почти шепотом произнес Фабьен. И не заметил, как сдавило горло. Много ли сможет?.. Даже начать с чего не знает.       — Этого недостаточно, — точно хлыстом стеганул наследник. В глаза он не смотрел, так и стоял отвернув голову. Только пальцы сильней сдавили перила. — Мы отправляемся в Вали.       В кустах послышался тихий шум.       — Используй это время и найди клятый способ.       В словах наследника не было и намека на просьбу — это был приказ.       — И все необходимое.       — Да, — тихий голос слуги угас, заглушенный журчаньем воды. Эйдари уже шел обратно к деревне, не желая слышать ответ.       — А ты — идиот.       Самодовольный голос Мьисы резал слух и вызывал раздражение. Ощущение беспомощности и вины ещё не разжало хватки, и издевки достигли цели. Фабьен пнул на звук, но промахнулся. Только качнулась у мостка осока.       — Мямлишь и лжешь будто это помо… ай! — кошка отскочила, ощутив, каким горячив вдруг стал воздух и быстро затараторила, отступая к воде. — Ты обещал, что мы не вернемся! Но у тебя нет плана!       — Не зли меня, — низко и угрожающе отозвался саламндр. В словах, взгляде и самой манере держаться не осталось и следа от побитой собаки. Мьиса сглотнула.       — Ладно-ладно!.. Н-не злю!       Тот медленно выдохнул, едва сдержавшись. Отвратная ситуация.       — Только…       — Что еще? — он хотел уже последовать за Эйдари, а не выслушивать жалобное мяуканье.       — Что ты будешь делать со стражами?       — При чем тут, — начал Фабьен и замолк. Момент осознания растянулся опасно долгим молчанием, и Мьиса попятилась, видя, как медленно начало меняться выражение лица слуги.       Большинство стражей обучалось теперь при грандах, однако так было не всегда. Прежде подготовка проходила вдали от самой границы, на расстоянии, позволяя сохранить людской ресурс, а также отослать при необходимости подмогу к ближайшим бастионам. Некоторые из таких тренировочных площадок сохранились и теперь. Как одна из старейших близ Вали. Она не находилась на территории города, но удержать воспитанников вдали от злачных мест было задачей поистине сложной. Да и мастера не дураки поразвлечься, когда шанс есть. Но после всего произошедшего, после того, как Эйдари столько раз загонял слугу в тупик, Йен напрочь забыл обо всем, что не касалось наследника. Только как об этом прознала кошка?       — И откуда?..       — Все судачат о состязании! — поспешно выпалила Мьиса. — После него торгаши поедут в деревни. Эти куски мя… люди, лю-ди, да, — она припала к земле, точно ожегшись алой вспышки в глазах, — ждут их каждый год. Говорят, ты — из лицедеев, что на праздник едут.       — Проклятье, — Фабьен прикрыл глаза, тщетно ища успокоения.       — Ты вообще хоть что-то, кроме своего лорда замечаешь?       Нет — и без слов ясно. Как и то, что отговорить «человека» он не сможет. А значит, очень скоро случится непоправимое. Если бы дитя иллюзий только могла сбежать! Она уже мчалась бы во весь опор! Вместо этого Мьиса поднялась на лапы и с горечью выплюнула:       — В этот раз не будет врат, саламандр…