Уроборос

      Сумерки легли на владения лордов. Верита задернула штору, выдохнула, прикрыв глаза и чуть задержав дыхание. Совсем не по-детски, как-то устало и будто обреченно. С темнотой подступала и ночная прохлада, но в поместье было тепло. Она присела на кровать и принялась расчесывать волосы. Но расческа в руке чуть подрагивала, и Верита отложила ее, не завершив туалета. Будь сейчас с ней хоть одна из служанок, и они непременно принялись бы причитать о безразличии молодой госпожи к столь важным для девушек вещам, но их не было. Мельтешение прислуги раздражало дочь лорда: их забота, щебет и излишняя любезность мешали сосредоточиться. Она подпускала их ровно настолько, чтобы соблюсти приличия и вознаградить семьи вассалов. Но в вечерние часы принадлежала лишь себе.       Чуть поправив волосы, Верита позволила им стекать по плечам на льняную сорочку. Со столкновения в кабинете лорда прошло уже несколько часов, но рука, касавшаяся плеча брата, еще чувствовала отголоски бушевавших в Эйдаре эмоций. Наследник успел остановить приговор Фабьена, вот только…       — Должен ли я повторить предложение?       Она неспешно повернула голову к стоявшему у дверей Вейлеру и произнесла, чуть нахмурившись:       — Это был ультиматум.       Засов не покидал паза, но для позднего гостя людские условности были такой мелочью… Мужчина с напускным безразличием оглядел комнату.       — Верно, и теперь я не буду церемониться, — легко согласился Вейлер. На лице его змеей извивалась усмешка. — Ты решила, что можешь не слушать и была наказана. Я ведь предупреждал…       Наказана приговором Фабьену! Чужой жизнью, которую они с Эйдаром едва выцепили из когтей смерти. Хотя правильней было бы сказать, что та уступила. Вейлер позволил им спасти слугу, знал, она не допустит казни.       — Что ты хочешь? — в голосе дочери лорда не осталось эмоций.       Он рассмеялся тихо, довольно, искоса поглядывая на нее.       — Твою силу, ведьма. Ты будешь моими глазами.       Верита промолчала, и тишина, вдруг воцарившаяся в покоях, набирая вес с каждым вдохом, камнем легла на сердце.       — Доверие смертных на моей стороне. Как и их жизни, — он демонстративно подкинул знак советника, подаренный лордом, и сжал в когтях — острых и совсем не человеческих. — Стоят ли они твоей покорности?       — Вейлер, — тон ее совсем не подходил ребенку, в нем звучали злость и бессилие того, кто видел и знал слишком многое, чтобы изменить хоть что-то. — Ты задохнешься в своих же сетях.       — Пророчество? И бесплатно? — в смешке его слышались рычащие нотки, доносящиеся из-за грани. — Теряешь хватку. Вот только… Не я начал это.       — Что ты хочешь увидеть? — она будто специально увела тему. Легкий шаг назад, простая уступка, точно они не противостояли друг другу, но кружились в танце.       — Нет-нет, что ты. Я не хочу увидеть что-то, я хочу сделать тебя моим наблюдателем, — он подошел ближе и присел у кровати, будто любуясь. — Ты будешь глазами всех приграничных земель, каждой из башен и врат. Отныне твой дар будет помогать людям предотвращать волны, выявлять лазутчиков, призывать подмогу. Ты будешь гласом предостережения и самым быстрым из несущих весть. Ты будешь их оком в светлое будущее.       — Ты понимаешь… о чем просишь?       — Лучше, чем кто-либо. Я ведь дал слово Гвену, что защищу эти земли. Не считаешь, что помогать отцу — благое дело? Ах, какой непослушный ребенок.       — Зачем тебе это?       — Разве я не ответил? Не забывай, все увиденное, ты будешь передавать мне. Разве не замечательно?       — Не притворяйся. Ты используешь их, чтобы множить силы.       Во взгляде мужчины мелькнул отблеск иронии.       — Хочешь сделать из меня злодея? Но это ты вмешалась в ход вещей. Ты вернула мальчишку к жизни. И все, что теперь случится — лишь твоя вина.       Он поднялся и теперь смотрел на нее сверху вниз. С осуждением и, казалось, жалостью.       — Ты подарила ему крылья, но еще не поздно сбросить в пропасть. Подумай об этом. Когда он вырастет, будет уже поздно.       — Мой брат не твоя забота…       — И то, чем он станет? — ехидно дополнил Вейлер.       Она промолчала.       — Твой выбор, ведьма, куда хуже моего… Но кто я такой, чтобы исправлять чужие ошибки? Я здесь ради иной сделки. Начнем?