Уроборос

      — Теперь… позволишь? — Фабьен опустился рядом с наследником и протянул ладонь. — Нужно обработать рану.       Эйдари молча вытянул вперед руку.       Сделать это нужно было уже давно. Сразу же! Но наследник вызверился так, что не желал и слышать об остановке. Йен в сердцах проклинал его упрямство, свою глупость и страх окончательно разбить и без того хрупкий мостик доверия.       Нападение точно что-то переменило в лорде, раздув тлеющее в глубине угли. И слуга чувствовал, теперь одной неосторожной фразы довольно, чтобы разжечь пламя. Было ли это связано с чарами тех существ? Или с кошмарами, о которых Эйд не желал говорить? Фабьен не был уверен. Но спина наследника точно окаменела, а движения казались скованными и рваными, хотя и полнились уверенностью. На слугу тот не смотрел, напротив, избегал взгляда. Вот только посмотреть пришлось. И услышать тоже! И пусть все, на что хватило упрямств Йена — промыть и перевязать рану до того, как они отправились в путь, это того стоило.       Неловкую тишину разбавили треск костра и шелест крон. Сумерки осторожно подкрались к лагерю, и отсветы пламени очертили фигуру Фабьена. Он уже разложил рядом все необходимое и теперь возился с раной, вновь промывая, но на этот раз обрабатывая мазью. Эйдари, стиснув зубы, упер в колено локоть и обратился статуей. Дыхание стало прерывистым и болезненным. Казалось, даже легкие прикосновения причиняли ему боль, и Йен тихо ругнулся. Тварь повредила кость.       — Подожди немного. Я зафиксирую тебе руку.       Закончив с повязкой, он подтащил отложенные при заготовке палки. Примерился к парочке и укоротил под длину. Хорошо, что захватил побольше тряпиц, хватит нарезать шнурков.       А лорд все не отзывался. И иголочки волнения так и жалили нервы.       — Эйд… мне нужно знать, хорошо ли держится.       — Туже.       — Так? Не перетянул?       — Нет.       Фабьен завязал последний узел и оглядел дело рук своих. Не так и плохо. До лекаря дотянет. Портило триумф только чувство вины. И смятение. В деревне Эйдари не моргнув и глазом уничтожил четверо теней, с которыми и сам саламандр, и глупый пегас не успели совладать. Но как же вышло, что его ранили? С защитой лордов считались и самые ужасные из созданий. Не могли же эти клочки тумана и впрямь пробить ее? Нет, это невозможно. Но тогда…       В памяти всплыли змеиные зрачки и мелькнувшая в них тень. Волк не пробил защиты. Она просто перестала существовать. Тем, что слуга увидел во взгляде Эйдара был страх.       — Спасибо, — натужно произнес лорд. Взгляд из болезненного стал задумчивым, словно он провалился в болотную зыбь опасений и дурных предчувствий.       Йен нахмурился. За все годы, проведенные с Эйдари, он уяснил одно — тот ненавидел проявлять слабость. Мог творить какие угодно безумства, сваливать любую работу, часами ругаться или жаловаться по пустякам, но… стоило произойти чему-то действительно важному и юноша замыкался в себе, сохраняя порой внешнее спокойствие. В такие моменты он не просил помощи и ни с кем не делился переживаниями. Это раздражало чуть ли не больше прочих выходок! Что случится, если вместо того, чтобы молча терпеть боль, он как обычный человек поорет или побьет что-нибудь? Что случится, если кто-то еще разделит его опасения и страхи? Как будто от этого он лишится статуса или еще чего! Что за вздор!       — Твою ж… дери, — волнение штормом начало поднимать буруны слов. Хотелось встряхнуть наследника, поймать взгляд и заставить сказать хоть что-то. Пусть ругается, пусть обвиняет, пусть кулаками машет, но только не молчит. — Эйд, не делай такое лицо. Сейчас поужинаем и все обсудим. Посмотри на меня! Я всегда на твоей стороне. Что бы ни случилось. Я рядом. Помогать тебе — мой долг. Но, проклятье, я делаю это не только из-за службы. Ты мой друг. Эйд. Слышишь?       — Друг? — пощечиной хлестнул вопрос. Лорд вскинул бровь.       «Да. Нет. Лучше бы тебе не знать», — с тоской подумал Фабьен, но произнес уверенно:       — Да.       — Друг, лгущий мне в глаза. Друг, не способный объясниться. Друг, якшающийся с этими тварями?! — указующий перст уперся в устроившихся поодаль созданий. Разгневанный лорд сверкнул взглядом, и зрачки вытянулись кристаллами, поддаваясь гневу. Не перекрой Фабьен костра и в них наверняка отразился огонь.       «Жаль. Вышло бы дико и красиво», — мелькнула глупая мысль, а следом за ней пришло осознание, что у него получилось вывести наследника. Голос Эйдара звучал все уверенней и злее. Фабьен выдохнул, точно уже выбрался из шторма, а не угодил на пир стихии. Но не успел ответить, как на время утратил дар речи.       — Ты — идиот, подставляющий спину в бою! Ты меня еще учить будешь?!       Что?..       — Кому ты поможешь, если о себе позаботиться не в состоянии? Ты хоть понял, что чуть не умер там?! — левая рука все же дотянулась до ворота слуги и притянула ближе. Фабьен пошатнулся, упав на колено. Не ожидал. Нет, он ждал обвинений, но не этих!       — Меня выводит эта твоя забота, — злой шепот звучал так, точно каждое слово обрывало чью-то жизнь. Но какое это имело значение, если он оказался так близко?.. — Ведешь себя будто ничего не произошло. Ты себя бессмертным возомнил? Если бы твой… приятель не перебил остальных? Если не успел? Что тогда?       Перебил? Приятель? Эйдари похоже совсем не осознавал, кто именно уничтожил нападавших. И даже мысли не допускал!       — Ты мог ответить на вопрос? Мог сказать, как с ними бороться?       — Я… — попробовал наконец заговорить Йен, но лорд не дал и шанса оправдаться.       — И какого льдира ты мне голову закрыл рукой?       Йен смешался. Да, падая он и правда подставил руку, чтобы Эйдари не долбанулся затылком. Это вышло совершенно неосознанно, но кто бы мог подумать, что тот вообще заметит.       Наследник стиснул зубы, сдерживая ругательства. Прикрыл глаза, тщетно пытаясь успокоиться. Но произнес уже мягче.       — Локоть в порядке?       Фабьен кивнул, не решаясь пока отвечать.       — Если бы я не закрыл шею, тебе бы горло перегрызли. Ты хоть это понимаешь?       Пришлось кивнуть еще раз. Почему-то чем больше говорил Эйдари, тем меньше хотелось озвучивать ответы. А от последней фразы внутри и вовсе заскребли коготки предчувствия. Лорд не отводил взгляда, и было что-то в этих черных омутах… Та самая клятая проницательность, обычно дремлющая где-то в глубине и не мешавшая глупостям.       — Готов спорить, ты мог увернуться.       Холодок скользнул вдоль позвоночника. Только не это!       — Когда я дернул тебя, ты еще мог увернуться, — в голосе лорда вновь зазвучала едва сдерживаемая ярость. — Какого льдира ты не сделал этого?!       «Потому что он влетел бы в тебя!»       На этот раз говорить не понадобилось. Они оба знали ответ.       — Твою мать!.. — Эйдари зажмурился, не выдержав первым. И наконец отпустил ворот, приложив пальцы к виску, но тут же поспешно убрал. — Готовь свой ужин и оправдания.       — Наш ужин, — осторожно поправил Фабьен, поднявшись на ноги и расправляя рубаху. Наследник больше не удерживал его, и слуге волей-неволей пришлось отстраниться. Пожалуй, так было даже лучше. Слишком уж неловким оказалось положение.       — …и твои оправдания, — мстительно дополнил Эйдари.       Мьиса, следившая со стороны, только фыркала в усы. Саламандр и впрямь становился шелковым рядом с этим человеком, безропотно выполняя все поручения, позволяя не только кричать на себя, но и таскать за одежду. Даже когда тот на него смотреть не желал, он только и делал, что крутился рядом восторженным щенком. Может, и ноги о себя вытереть даст?       — Посмешище… — недовольно пробурчала кошка.       — Хочешь ругаться — иди отсюда, — посоветовал Йорам. Пока Фабьен обустраивал лагерь, он трижды прогонял от себя кошку, но та упорно лезла под бок, спасаясь от ночной прохлады и опасений под незримыми крыльями. Пегас злился, фыркал и даже щелкал зубами, отгоняя. Но недавние тени нагоняли на Дочь иллюзий куда больший страх, и она неизменно возвращалась.       Продолжать так было глупо. Стоило или в самом деле проучить создание, или сдаться и принять роль милостивого покровителя. Бить младших Йораму не позволяла гордость. И проныра словно чуяла, чем кончится дело.       — Хорошо-хорошо, Мьиса поняла, — тут же пошла на попятную кошка. — Но это правда смешно — бояться получеловека.       — Он слабее, — Йорам опустил голову и закрыл глаза, не желая участвовать в обсуждении, но невольно отзываясь. Мьиса прищурилась, вглядываясь в соседа. После стычки в деревеньке насмешки в отношении лорда у того поубавилось. Теперь пегас будто смотрел на него иначе, чем во время состязаний на арене. Даже обвинения, сыпавшиеся недавно на Фабьена, казалось, находили у него слабый отклик. Ну, с этим и кошка готова была согласиться: саламандр повел себя глупо. Зачем было упрямиться и сохранять человеческий облик?       — Чушь собачья. Лорд только и может, что защищать других. О себе он позаботиться не в состоянии, — уверенно заявила Мьиса. Слишком хорошо она помнила беспомощность человека, что теперь отбросить воспоминания. — А этот все равно боится показать сущность. И перед кем? Перед избалованным мальчишкой?       Йорам гневно выдохнул воздух, вздыбив шерстку на загривке кошки.       — Условия или нет, ранг сохраняется.       Для выросшего по законам земель тут и думать не о чем. Вот только Мьиса уже немало прожила среди людей.       — Так и действовал бы в обход. Для людей это не имеет значения. Уф, опять начинается, — протянула она видя, как саламандр подсаживается с плошкой. — Глаза б мои этого не видели!       — Не смотри.       — Но!       — Он больше не человек.       — Он мыслит как человек. И эта жаба-переросток тоже!       — Помолчи и дай отдохнуть, — пегас качнул гривой и отвернулся, не желая больше спорить о ерунде. Будто то, что ему пришлось обсуждать подобное с какой-то малявкой, уже портило репутацию.       Мьиса обиженно распушилась.              Йен и в самом деле подсел на топчан из еловых ветвей, протягивая плошку с супом. В наваристом бульоне ложка хоть и не стояла, но хоть не уплывала.       — Ешь, я подержу.       Эйдари вскинул брови, проникновенно уточнив:       — Я что, безрукий?       — Нет, но держать ведь неу… — договорить наследник не дал, с недовольным выражением выдернув плошку. — Горячо!.. Эйд!..       — Затк-нись, — посоветовал лорд, прислонив к колену и встряхнув обожженную ладонь. Теперь посудина грела ногу сквозь штанину, раздражая нарастающим жаром. Вот уж правда, лучшее враг хорошего. Не стоило ее прогревать вместе с котлом. Но Фабьен ведь не планировал отдавать в руки. Сам бы подержал, пока Эйд ковырялся левой.       — Ты кому и что доказать хочешь? — недовольно уточнил слуга.       — Тебе, что не нужно суетиться вокруг? Может так до тебя быстрей дойдет, что даже без твоей помощи, ничего не случится?       — Я все равно буду тебя защищать. Будешь ты вести себя как идиот или нет.       — Прекрасно…       Эйдари передвинул плошку чуть дальше на лапник, не выдержав жара. На штанине осталось свежее пятно сажи. Фабьен глянул хмуро, но смолчал, уточнил только:       — Ты ложку с супом прям оттуда поднимать будешь? Или сразу наклонишься?       — А ты не забыл, кто тут оправдываться должен?       Йен вздохнул, но от колкости отказался. С Эйдари станется потом и припомнить, и отыграться. Пока он приводил мысли в порядок, наследник выцепил ложку и повертел в руке, примеряясь.       — И? — поторопил.       Фабьен еще медлил, а он осторожно пересел поближе к плошке, и впрямь намереваясь зачерпывать оттуда суп. Левой рукой. Упрямство и впрямь не знающее границ.       — Тех четверых убил ты, — наконец решился слуга.       Содержимое ложки, только поднятое над краем, булькнулось обратно.       — Ха… ха, — саркастично отчеканил наследник. — Йен, я просил не лгать.       — Я не лгу.       Взгляды скрестились и разошлись, будто скользнули по кромке лезвия.       — Ты — лорд приграничья. И это не просто титул.       — Не начинай, — в голосе и впрямь прозвучало страдание от бесконечных заученных истин. — Йен, мне хватает отца с его нотациями.             — Прости… В твоих руках сила, веками удерживавшая границу. А я пытаюсь уместить это в паре слов.       — Да-да, а еще я обращаюсь… Что сказать? Я просто неподражаем.       — Эйд.       Наследник бросил ложку в суп и полностью развернулся к Фабьену.       — Это звучит…       — …как бред, — подхватил тот. — Знаю.       — Так попытайся звучать хоть немного убедительней, — Эйдари скрестил на груди руки, ожидая.       — Когда лорд защищает кого-то, он может использовать… силу. Не делай такое лицо. Я понятия не имею, как это происходит, и что вы там делаете или представляете, но каждый раз результат разный. Словно вы не зависите от какого-то таланта или стихии, просто… вытворяете, что в голову взбредет. Это звучит как бред, но… не перебивай! — он выставил вперед руку, уже видя, как собирается высказаться наследник. — Эта сила и есть то, что держит границу. Люди не могут соперничать с созданиями. Никогда не могли. Только лорды справляются с натиском. Поэтому Гверден всегда лично выезжает к вратам. Но…       — Стой! Первое, — с сарказмом произнес Эйдари и демонстративно принялся загибать пальцы. — Если бы такая сила существовала, управлять ею учили с детства. Второе. На каждый гранд тогда приходилось бы по лорду, а то и не одному. Третье. О подобном просто не могли не знать люди. И четвертое и самое главное. Мой дражайший отец никогда не позволил бы мне вырасти таким раздолбаем, если существовал хоть малейший шанс получить что-то подобное.       Фабьен сделал глубокий вдох и начал издалека.       — Тебе никогда не казалось странным, как простолюдины и солдаты относятся к лордам? Почему вас не приближают к трону, но не относятся как к изгнанникам? Почему титула лорда приграничья достаточно для любого объяснения? Родословная? Связи? Деньги? У других этого в достатке, даже больше. Так что остается? Что постоянно делает твой отец?.. Разъезжает меж грандами.       — Мы отвечаем за то, чтобы к людям не прорвались эти твари, конечно на нас будут молиться и уважать, — и не подумал проникнуться Эйдари. Только покосился на подстывающий суп.       — Число лордов раньше почти совпадало с башнями, кажется, при твоем деде, — как будто он не был готов к этому упрямству.       — И что случилось?       — Почем мне знать? Важно не это, а то, что ты использовал эту силу, когда закрыл меня. Ты не мог не почувствовать этого.       Но Эйдар лишь упрямо покачал головой.       — Так хочешь приписать мне свое спасение… Даже приятно.       Как же сложно объяснять, упуская детали.       — Ладно. Мы оба знаем, что создания привязаны к источнику силы. Ее проявления ограничены. Так?       — Допустим.       — Тот конь привязан к воздуху. Его сила — ветер. Ты сам это видел.       — У них бывает несколько умений.       — У него нет такого умения.       — А у…       — Нет. У нее тоже, — Йен оборвал, не дослушав вопроса.       — Так может у тебя? — усмехнулся лорд.       Слуга, кажется, пропустил несколько вдохов.       — Эйдари.       Но лорд лишь забавлялся.       — Что? Ты первым начал с супом. Как вообще эту миску держал?..       — Это…       — Твое умение, ага.       Порадовавшись эффекту, наследник спокойно продолжил:       — Ты противоречишь себе. Если эти силы такие замечательные, как я могу обращаться? А если я обращаюсь, как могу обладать силой?       — Это сложно…       — Упрости уж, будь любезен. Или что, попробуем еще раз найти злобных песиков? У меня еще рука осталась.       — Не шути так! — вина поднялась новой волной.       — А что остается? — казалось, Эйдари отыгрывался за все колкие фразы разом. — Ты только что сказал, что я второй по силе во всех землях после отца. Вот уж открытие! Но нет, есть и получше — чтобы пользоваться этой силой, я должен подвергать опасности других. Смотреть, как раз за разом у меня на глазах пытаются убить тех, кто рядом. Мне начинать молиться, чтобы успевать или сразу собрать побольше людей?       Эйдари невольно сжал высунувшуюся из-под края плаща еловую ветвь, не замечая, как с каждым словом все ниже и опасней становится голос.       — Но этого мало. Я не просто сильный, но и опасный, да? Во что ты говорил я обращаюсь? В змею? В ящерицу? Не важно. Я стану таким как они. И тогда… Что тогда будет с той силой, о которой ты говоришь? Я начну убивать, да?       Фабьен выдержал и полный негодования взгляд, и давящую атмосферу.       — Нет, ты вовсе не должен… Не все создания убивают людей.       — Отлично. У меня есть шансы. Это так утешает. Так что там с твоими поисками решения?       — Я… думаю…       Крак! Зажатая в кулак веточка надсадно хрустнула. Эйдар удивленно опустил взгляд и разжал руку, только сейчас заметив. Поправил плащ, уложенный поверх лапника. Помолчал. И чуть спокойней произнес:       — Ты полез вперед, рассчитывая на эту силу?       — Нет.       — Прекрасно. Тогда забудь о ней.       Что?.. Уже второй раз за короткое время Эйдари вводил его в такой ступор.       — Привиделось тебе или нет, мы не станем проверять подобное. Чешую я хоть нащупал. Или что это было? Не важно, я согласен, что эту дрянь стоит вывести. А твоя невероятная сила шестнадцать лет молчала. Так что сосредоточься на том, что действительно важно. И расскажи, какого льдира, с нами тащатся две твари? И с чего те шавки на тебя вызверились?       И как он может так мешать все в одну кучу?..       — Нам пришлось уйти из деревни, чтобы не подвергать опасности жителей. Но это временная мера. Раз они реагировали лишь на тебя, должна быть причина. И я так и не услышал, что это за твари и как с ними бороться. Выглядели как элементные ранги.       — Что-то вроде по виду. Их слабое место — челюсти, — разъяснять подобное было неловко: об этой слабости они узнали благодаря силе лорда. Не уничтожь Эйдар ту четверку, они бы долго искали решение. — И я понятия не имею, почему они атаковали меня.       — А их слабости? — лорд кивнул в сторону устроившихся на ночлег созданий. Взгляд его полнился неприязни всякий раз, когда разговор касался кого-то из существ. И близкое соседство не прибавляло снисхождения. Именно эта враждебность теперь удерживала Фабьена от признания.       — Это… я не задумывался.       Говорить о таком в открытую перед самым носом созданий — лорд в своем репертуаре.       — Ты думаешь не о том, — Эйдари проверил температуру плошки. — Почему они помогают нам? И когда появились?       — Кошка из той деревни со старостой, она… помогла мне вытащить тебя из… передряги и сейчас перевоспитывается. А этот…       — Йорам. Я не ем человечину, — сквозь дрему отозвался пегас. — Я слежу, чтобы вы вернулись.       Выражение наследника превзошло ожидания. Смесь из недоумения, возмущения и открытой неприязни проступила под маской недовольства. Лишь сделав над собой усилие и видя, как переменился в лице Фабьен, он произнес:       — Куда вернулись?       — На мертвые земли.       И вновь поляну накрыло гнетущее молчание. Словам тварей лорд не верил, и впился в слугу взглядом.       — Это были… не совсем разбойники? — осторожно произнес тот. — Я просто… пытался не шокировать тебя всем сразу. Эйд, ты был измотан и так смотрел. Я не смог, понимаешь?       Эйдари выставил ладонь, требуя тишины и закрыл глаза.       — Ты обещал не лгать.       — Это были твои слова… А я боялся, что…       — Чего? Что я не поверю?       — Да.       Тяжелый вздох обрубил спор. Лорд старался говорить спокойно:             — Еще раз. В деревне мы наткнулись на тот клубок?       — Мьиса не клубок! — возмущенно вскинулась кошка. — Мьиса… эй!       Но ее не слушали, продолжая разговор.       — Да.       — И потом?       — Тебя утянуло на мертвые земли. Я выбрался следом и вытащил, но это заняло время. И еще… — Фабьен замялся, не зная, как рассказать о цене свободы.       — Он заключил сделку. Если ты не станешь человеком до следующего полнолуния, вы вернетесь, — бесстрастно дополнил Йорам.       Йен опустил голову. Он не знал, злился ли сейчас из-за того, что пегас вмешался, или, напротив, был рад, что тот снял с него это бремя. Слова давались тяжело.       — Прости… У меня не было выбора. Я должен был тебя вытащить оттуда. Любой ценой.       На удивление лорд не вспыхнул, напротив, окончательно успокоился. И, закрыв глаза, подытожил:       — Все, что нужно — излечить эту болезнь. Остальное не имеет значения.       И не ясно, поверил или опять пропустил мимо ушей. Умолкнув на время, Эйдари точно ушел глубоко в себя. И Фабьен, помолчав немного, осторожно напомнил:             — Тебе все же стоит поесть…       Наследник качнул головой.       — Хотя бы немного.       — Йен…       И вновь этот голос — спокойный, но множащий чувство вины.       — Это все?       И что ответить? Когда Эйдари обвинил его во лжи, внутри будто струна оборвалась.       — Йен. Я не стану спрашивать сейчас, но хочу услышать правду. Это все?       — Нет.