Уроборос

      Остатки дня и вечер юноша провел не выходя из комнаты и на какое-то время даже смог задремать. Но с наступлением темноты сон покинул его.       Ночь не принесла успокоения в душу. И Эйдари так и не смог заснуть. Спина разнылась: боль то нарастала, то полностью стихала. Тело то начинало гореть жаром, то тряслось от холода. Ночь прошла точно в трансе. Сознание его то не давало покоя, травя сердце воспоминаниями, то вновь впадало в забытье. Время текло медленно, как загустевший кисель. Юноша почти не шевелился, только иногда поднимал взгляд на занавешенное окно. Темнота не желала уходить. Так продолжалось до самого утра. А потом шторы постепенно начали окрашиваться светом, и в комнату осторожно проскользнул Фабьен.       — Доброе утро. Как себя чувствуешь?       — Приемлемо.       Фабьен отдернул шторы, впуская в комнату рассветные лучи, налил в таз воды для умывания и присел на край постели Эйдари, держа в руках баночку с мазью.       — Твоя шпага готова.       — Хорошо, — безразлично отметил юноша. Сейчас для него это не имело особого значения.       Слуга начал втирать мазь в рассеченную накануне кожу и неожиданно остановился.       — М-м-м, Эйдари… спина болит?       — Уже нет. Что, неприглядно выглядит? Ничего… девкам скажу, что с суккубой трахался, у них коготки как раз подстать.       Сарказм хозяина Фабьен предпочел оставить без внимания. Раны от плети теперь выглядели основательно поджившими, розовыми и — Фабьену пришлось наклониться, чтобы лучше рассмотреть, — окаймленными несколькими тонкими рядами мелких пластинок, отливающими зеленым. Это что, чешуя?!       — Твою мать, — не сдержался Фабьен, едва не уронив баночку с мазью.       — Что еще? — насторожился Эйдари. — Промыли плохо?       — Нет… — это точно чешуя! Фабьен осторожно коснулся краев раны. Даже на ощупь тверже кожи.       — Тогда чего ты там копаешься?       — Удивился… так быстро заживает, — всё еще сомневаясь, Фабьен начал обрабатывать раны мазью.       — А «твою мать»?       — Не в прямом смысле… что твою, — постарался выкрутиться слуга.       — Фабьен, — проникновенно протянул наследник. — Ты хреново оправдываешься, знаешь?.. Ладно, не важно. Сколько у нас еще времени?       — Почти полтора часа.       — Полтора часа?! Ты что, всегда меня так рано будишь?       — Обычно разбудить тебя сразу не так-то просто.       — Не думал, что настолько… — раскаяния в его голосе, впрочем, не было.       Фабьен пожал плечами, хотя хозяин не мог этого видеть и, бросив еще один взгляд на пострадавшую спину (как будто от этого чешуя могла исчезнуть), поднялся. ***       Завтрак вновь проходил в молчании, но теперь в нем чувствовались затаенная обида и ожидание. Эйдари вел себя подчеркнуто отстраненно, отдавал краткие команды слуге и ни разу не взглянул на семью. Воротничок его рубахи был поставлен безукоризненно прямо. Черный шелк заменил привычную белую ткань. Хмурое выражение отталкивало и предупреждало: общаться юный лорд не желал. Мрачная фигура его чернильным пятном выделялась средь мягких тонов залы и одежд высокородных родственников. Он почти не прикасался к еде, только кубок его с каждым разом пустел все быстрей.       Мрачное состояние хозяина Фабьена ничуть не угнетало. Слуга как обычно стоял за креслом своего господина, ожидая, пока его позовут. А вот Верита, то и дело бросавшая на брата взгляды, не выдержала: украдкой стянула со стола салфетку и, подозвав через пару минут слугу, тайком вручила ему послание. Кивнула на брата.       Фабьен незаметно сунул послание в широкий рукав и так же незаметно передал своему хозяину, подложив под чистую тарелку. Лорд нехотя развернул сложенную вдвое ткань. «Надувшийся мальчишка», — гласили строки. Эйдари скомкал послание, но на сестру даже не взглянул.       Слуга ожидал, что лорд возмутится или хотя бы удостоит сестру вниманием, но этого не произошло. Зная Эйдари, можно было сказать, что записку он еще припомнит.       По завершении трапезы лорд-отец сам подошел к сыну.       — Я собираюсь проехаться до Таккары, составишь мне компанию?       Юноша сдержанно произнес:       — Как прикажете, отец.       И взгляд его прожигал насквозь.       — Приказываю, — чуть улыбнулся мужчина. — Переоденься. Через полчаса жду тебя у ворот.       За эти полчаса Фабьену предстояло позаботиться о жеребце Эйдари, проверить сбрую и только потом заняться своей лошадью. Получать выволочку за задержку лордов из-за своей нерасторопности не хотелось; впрочем, кататься на лошади, пусть и вполне спокойной кобыле, не хотелось тоже.       Ворон — молодой таккарский жеребец — нетерпеливо переминался в деннике, и Фабьену пришлось скормить целых два яблока, прежде чем ему удалось поладить с животным. Ворон так и норовил выскочить из конюшни. Кровь кипела в нем, вынуждая рваться вперед. Таккарцы всегда отличались горячим нравом: что кони, что люди.       Фабьен вывел жеребца хозяину, затем вернулся за своей кобылой. Слуге не по нраву были конные прогулки, да и сами кони не вызывали особой любви; чем не преминул воспользоваться наследник, полностью поручив заботу о породистом красавце.       Стараясь не показать лошади страх, Фабьен, уже сидя верхом, подобрал поводья. Кобыла прядала ушами и пару раз переступила, привыкая к весу всадника.       Эйдари взобрался в седло, и вороной потряс мордой, недовольный удилами и седоком, переступил ногами, подавшись назад.       — Привыкнешь, — ободряюще похлопал коня по шее юноша.       Лорд, как и обещал, дожидался сына у ворот. Его таккарец смирно застыл на месте. Тайро хорошо ходил лишь под одним седоком, его же и подпускал к себе — лорд лично смотрел за ним. И Эйдари невольно улыбнулся, вспомнив, как отец однажды прокатил его в седле. Теперь и у него появился свой таккарец. Ворон недовольно фыркнул, но упрямиться не стал и не спеша направился к ожидающим.       Помнится, лорд сказал, что этот жеребчик научит Эйдари отвечать за других. Какое облегчение, что он не знает, кто же на самом деле ухаживает за конем. Эйдари искоса взглянул на едущего следом Фабьена. С животными слуга всегда ладил куда лучше молодого лорда, пусть лошади в число любимцев слуги и не входили.       Рядом с Гверденом на серой в яблоках лошадке замер Раос. Шардонский телохранитель выглядел безучастным, но едва ли что-то могло ускользнуть от его внимания. Обычно лорда сопровождал Вейлер — отец Йена, но сейчас, как помнил Эйдари, отбыл с приказом. Очередное поручение отца на этот раз вызывало явные подозрения. Прежде он не отсылал Вейлера от себя.       Лорд сдержанно кивнул им и направил Тайро прочь от ворот. Раос чуть придержал свою шагрийку, оставаясь по левую руку от своего господина, но сохраняя небольшое расстояние. И Эйдари подстегнул таккарца, обгоняя его. Пределы города они миновали в молчании.       Дорога под копытами коней стелилась ровно. Какое-то время она шла мимо пашен, разделяя обжитые людьми земли и нетронутые луга. Порой вдали раздавались отдаленные голоса скота: где-то там, за небольшими лесками, располагались пастбища. Лорд наслаждался тишиной, прикрывал глаза и вдыхал свежий воздух полей. Наследник то и дело поглядывал на него, надеясь на какие-нибудь объяснения, но не осмеливался заговорить. Изредка навстречу им попадались путники и крестьяне с товарами, большинство из них уже добрались до города, предпочитая работать с самого утра и урывать что можно, но запоздавшие не теряли надежды. Дорога, как старое кряжистое древо, расходилось множеством тропок-веток, однако Гверден ни разу не свернул в сторону.       Оглядывая поля, Фабьен ехал позади лордов — держась так, чтобы они не сочли, что он собирается подслушивать их разговоры, и так, чтобы Эйдари не пришлось слишком долго его ожидать. Конечно, Фабьен не первый раз выезжал за город, но каждый раз красота природы захватывала дух.       Лишь когда поля сменились небольшим леском, лорд решил начать разговор.       — Я давно хотел поговорить с тобой. Меня тревожит молчание гарнизонов, — Гверден не смотрел на сына, но говорил уверенно, зная, что тот ловит каждое слово. — Пятый месяц нет ни одного сообщение о попытке прорыва. Это не похоже на наших «соседей». Ты знаешь, с тех пор как земли отделились стеной от мертвых территорий, мы вынуждены защищать людей…       Эйдари только плотней стиснул поводья. Отец не упускал случая поучить наследника, раз за разом повторяя одно и то же. Хотя в этот раз и начал с чего-то нового.       — … и наш долг — долг лордов приграничья — обязывает следить за тем, чтобы создания, чьи души принадлежат иному миру, не пересекали черты. Лишь мы можем остановить их, Эйдар. Люди, живущие в долинах, не готовы принять удар. Они не знают о тех сущностях, что являются в ночи, скользят меж водных потоков и укрываются в тьме земной. Они не выстоят. Мы — щит и надежда королевства…       Наследник тяжело вздохнул, стараясь заполнить голову мыслями о чем-то более значимом, например, о том, что Селем подаст к обеду. Гверден был «истинным лордом», как порой называла его сестра. И в устах Вериты это прозвище приобретало какой-то иной, насмешливо-горький оттенок.       — И этот валкан, — размеренный тон лорда сменился более взволнованным, напряженным.       Эйдари так и не успел решить, успеет ли он подослать Фабьена, чтобы тот достал для него любимого красного из подвалов, до того, как Гверден займет свое место за столом или нет.       — О нем не было сообщений, однако он миновал границу и почти добрался до тракта. Это дурной знак. Благо, валканы — единственные, кого владеющие титулами признают как угрозу. С их отловом не должно быть проблем. И все же я склонен полагать, что нам следует увеличить гарнизоны. Затишье перед бурей не должно вводить нас в заблужденье. Однажды мы уже поплатились за излишнее пренебрежение. «Дар» превращения лишил нас братьев. Я счастлив, что со временем они утратили эту способность — полное обращение — но все же валканы остаются немалой угрозой. Уже одно то, что они не привязаны к конкретным формам и получают способности различных видов, дает им преимущество. Никогда не угадаешь, кем окажется следующий изгой: ящерицей, стрелой взбирающейся по стенам; кречетом, планирующим с башни; змеей с ядовитым жалом… Кажется, ты встретил кота?       Будущий лорд кивнул. Гверден любил рассуждать вслух. Прервать же лорда приграничья мог разве что король. И его, к несчастью наследника, здесь не было.       — Их скопления по ту сторону множатся в затишья между нашествиями существ. Скоро близится новая волна, и, боюсь, нам следует подготовиться тщательнее обычного. Этот год дешево обошелся землям: не больше десятка донесений. Слишком мало. Они не могли насытиться парой поселений. Я уже отправил гонцов к каждому из постов, но этого может быть недостаточно. Эйдар, ты помнишь, чему я учил тебя?       — Разумеется, отец, — послушно согласился наследник.       Гверден окинул его строгим взглядом.       — Повтори.       — Все? — обреченно уточнил Эйдари. Все сведения, которыми по мнению отца должен обладать наследник, не поместились бы и в семейной библиотеке. Запомнить же их было и вовсе уделом разве что бессмертных. Прилежным учеником юный лорд никогда не был, и отец это прекрасно знал. Оттого и предпочитал проверять знания сына лично.       — Все, что касается созданий мертвых земель. Надеюсь, мне не нужно повторять, насколько важны эти сведения для лорда приграничья?       — Как прикажете…       А про себя помянул всех тварей недобрым словом. Видов у расплодившейся за стеной дряни было больше, чем фамилий в родовом древе. И тех-то Эйдари с подсказки Фабьена называл наставнику. Потому, как и большинство молодых людей, желающих потянуть время, начал издалека.       — Издавна людьми почитались создания, обладавшие силой природы и способные управлять живыми и мертвыми…       — Своими словами, Эйдар. Ты не священник, чтобы повторять писания.       Наследник снова вздохнул. На этот раз тяжелее. Первый абзац он выучил наизусть, а вот на десятом закрыл книгу. Итого, осталось девять. До Таккары минут десять, не больше. А там можно будет и Йена расспросить. Главное сейчас продержаться.       — Защитники приграничья знают о тех созданиях, что чаще всего нападают на земли. В основном это валканы — зверолюди, которые имеют вид полулюдей-полуживотных. Определить их можно по глазам, клыкам и наростам, когтям и хвостам. Они любят носить плащи, чтобы скрывать свое уродство и прикидываться людьми. Очень редко у них бывают более выраженные признаки. Тогда они больше похожи на зверей, чем людей. Их уничтожают в первую очередь, потому что такие твари опасней остальных.       — Довольно, — остановил его Гверден. — О валканах знают и дети долин.       И еще одна надежда погасла. Эйдари нахмурился, припоминая.       — Есть еще исши, миражи, танроги, шестипалы, выверты… И другие, для которых еще нет названия. Но все они делятся по категориям.       — Рангам, — поправил лорд.       — Рангам, — повторил наследник. — Первым обладают души растений, животных и людей, которые получают власть над предметами. Они глупы, часто молчаливы и агрессивны. Их сложно заметить, но легко избавиться. Для этого нужно уничтожить предмет, которым они владеют.       — Тарвин говорил, ты когда-то справился с одним из них.       Эйдари потупился, буркнув невнятное «ему виднее». Первым его «духом» стал ни в чем не повинный табурет, который, как оказалось, кто-то ловко дергал за нити. Шутника обиженный мальчишка не нашел, но почему-то до сих пор был уверен, что виноват во всем Фабьен, хоть тот и провел день с отцом и солдатами в гарнизоне.       — А теперь и валкан. Хотелось бы верить, что это добрый знак.       Эйдари мог бы с этим поспорить, но не стал. Поводов гордиться сыном у лорда больше не было.       — Продолжай, — напомнил Гверден.       — Второй ранг, — без всякой охоты заговорил юноша, — делает доступными материальные тела. Существа могут брать под контроль людей и животных. Людей легко отличить, потому что марионетки не умеют связно говорить и с трудом выполняют сложные действия. Этих существ ведет какая-то эмоция. В основном это гнев или тоска. Чаще всего агрессивны, стараются причинить вред окружающим.       — С ними ты еще не встречался? Не останавливайся.       — Нет. К третьему рангу принадлежат перерожденные, они имеют собственные тела и не нуждаются в контроле. Четвертый — существа рожденные, обладающие сутью зверя или растения, а иногда и человека. Разумны и опасны.       — К таким порой причисляют валканов, не так ли?       — Ошибочно причисляют, — как прилежный ученик, ответствовал Эйдари. — Валканы проклятые, их нельзя равнять с существами мертвых земель.       — Хорошо…       — На пятом они приобретают особую способность. Ее невозможно предсказать. Все случаи, о которых было доложено, не имеют меж собой ничего общего. Тарвин рассказывал, что когда-то один из разведотрядов встречал такую тварь без поддержки. Подкрепление тогда не успело.       — Существо, Эйдари, — жестко поправил Гверден. — Не тварь — существо.       И уже задумчиво, добавил:       — Рассказал, значит… А не говорил ли, как они справились?       — Нет, — качнул головой наследник. И не преминул воспользоваться шансом потянуть время. — А как?       Сейчас он готов был выслушивать что угодно, лишь бы самому не отвечать на вопросы.       — Нет, значит, — задумчиво протянул лорд, оценивающе глядя на наследника. — Хорошо. Как только достигнешь гарнизона, попроси продемонстрировать. Я извещу его. Это лучше увидеть своими глазами. А пока не стоит отвлекаться, ты не закончил.       — Шестой ранг, — спорить с этим повелительным тоном было бесполезно, Эйдари знал это как никто другой, — обладает властью над стихиями.       Гверден улыбнулся, даже взгляд потеплел.       — Верно. И с ним ты, как один из рода Эминстор, вскоре столкнешься.       Наследник насторожился. Ни о чем подобном отец до этого дня не упоминал.       — Столкнусь? Что вы имеете в виду?       — Всему свое время, Эйдар, — улыбка лорда стала еще более… пугающей? Юноша начал нервничать. Отец его имел свои представления о том, что было хорошо для наследника, а что — нет. И уж совсем забывал обо всем, когда дело касалось чести или долга. — Мы — лорды этих земель, из поколения в поколение защищаем своих людей. Мы не похожи на властителей долин, Эйдар. Мы — воплощение закона и силы, оберегающей длани для наших подданных. Когда провинции грызутся меж собой, их командиры сидят в тылу — мы сражаемся наравне со всеми. Однажды, ты займешь мое место и я желал бы, чтобы ты был достоин своего титула. Быть лордом приграничья — большая ответственность. Куда большая, чем можешь представить. Там, за стеной, множесто сильных существ — могущественных, величественных и опасных. Не всех их можно остановить теми методами, что доступны нашим защитникам. И когда люди не в силах справиться своими силами, мы принимаем вызов.       Недоумение на лице наследника вернуло Гвердена к реальности. Даже упомянутая опасность не могла заставить будущего лорда воспринимать выспренные речи отца. Слишком часто он слышал эти наставления и громкие фразы.       — Кхм… Впрочем, мы поговорим об этом позже, когда вернешься. Мне не нравится нынешнее положение дел, Эйдар. И совсем не нравится твое отношение к нашему делу. Завтра же ты отправишься в дорогу и проверишь состояние селений близ границы. Возможно, валкан был единственным прорвавшимся. А возможно и нет. Фабьен!       Фабьен, дернув поводья лошади, подъехал ближе.       — Да, господин?       — Твоя задача не изменилась. Сегодня после ужина я жду тебя в своем кабинете.       Из-за поворота медленно, точно наплывающая туча, показалась Таккара.