Уроборос

      Вернувшийся из поездки Эйдар был еще более подавленным и раздраженным, чем прежде. И надеялся, что теперь-то его оставят в покое, но ошибся.       Днем поместье огласили радостные возгласы — приехали муж и пасынок Вериты. Хмурый Валентин сдержанно приветствовал чету лордов и Маркла, и совсем сухо, с явным неудовольствием Эйдари. Шурин и зять не ладили. Валентин считал наследника безнадежным пьяницей и рохлей. Эйдари же раздражали превосходство и самодостаточность мужчины. Валентин был из той гордой породы аристократов, что не утруждают себя знакомствами с теми, кого считают ниже рангом. И, если бы не угроза мертвых земель, он без сомнения взирал бы свысока на лордов приграничья, ведь, формально, ни Гверден, ни его дети не имели иного титула. Что порой не давало вспыльчивому Эйдари покоя. Чем они были хуже прочих? То же родовое древо повергало юного лорда в ужас! Но у титулованной знати на этот счет было свое мнение.       Однако больше всего выводило юного лорда из себя то, что мужчина был действительно образован и умел, чтобы свысока взирать на хвастовство юноши. По возрасту Валентин годился что Эйдари, что Верите в отцы, а сам Гверден оказался лишь на десяток лет старше зятя. Эйдари и сейчас не мог поверить, что стоявший против него мужчина был законным мужем его сестры. Статный, еще полный сил и амбиций, однако, уже имеющий проблески седины в волосах аристократ не худшая партия для женщины без звучного титула. Только проще ли от этого? Если б был по нраву, не сидела днями в своей комнате Верита, не жила в родном поместье, отгораживаясь эфемерным понятием долга.       Порой Эйдари казалось, что все вокруг него сошли с ума, закостенев в своем желании служить на благо людям. «Долг лордов приграничья» — набившее оскомину сочетание, ненавистное с детства. Но больше всего наследника поражало то, что все окружающие отступали пред этой фразой. Не увез к себе и не принудил жить под одной крышей Вериту Валентин, не забрали и самого Эйдари в академию в долине, не выстраивались у ворот замка гонцы и не искали наследнику невесту… Жили своей жизнью Эминсторы, и не было власти над ними, только воля короны.       Верита не спустилась, чтобы поприветствовать прибывших, и Валентин сам поднялся в ее покои. Оставленный без присмотра Доминик повис на шее «дяди». Мальчишка был еще в том возрасте, когда повадки взрослых мужчин не осеняют каждый из поступков, и выказывал искреннюю радость от этой встречи. Эйдари тоже был рад возвращению «племянника». В отличие от Маркла, Доминик не отстранялся от военного дела и готов был целыми днями тренироваться и разъезжать с наследником. К тому же он был не чужд и иным, более каверзным забавам. И — как эгоистично рассуждал Эйдари — если уж ему предстояло губить свое время, он предпочитал делать это более приятным образом. Любовь же брата к знаниям вызывала недоумение юного лорда. Кто в своем уме откажется от охоты или состязания ради серой библиотечной комнаты?       Потому в полдень оба мальчишки под предводительством Эйдари натянули учебные луки.       — Зафиксировал?       — Да.       — По центру?       — Да.       — Градус проверил?       — Да.       — Так, да, верно. Теперь натягивай. Во-о-от. Стоп! Спину прямо, не отклоняйся назад. Прямо. Куда?! Локоть не зади..!       Стрела свистнула мимо мишени, даже не задев контура.       — Куда отпустил?! Зачем дорываешь?! — рявкнул Эйдари на брата. Маркл сразу как-то сжался, виновато опустив глаза. — Взгляни на Доминика. Он ведь младше тебя. И это не мешает ему попадать в цель. Молодчина, Ники!       Племянник, прекрасно справлявшийся и без чужих указок, порадовался похвале. И в некотором смущении посмотрел на Маркла. Его стрелы ложились ровно по контуру. А некоторые даже впились в мишень у самого центра.       — Ладно, смотрите и учитесь, — наставительно произнес наследник, медленно став в стойку и натягивая свой лук.       Наполненные злостью и обидой стрелы всегда ложились у него в цель. А сегодня юный лорд натерпелся достаточно. Вот и сейчас он отпустил стрелу, не целясь, и с легкостью пронзил центр.       — Вот так надо, — произнес самодовольно, закинув на плечо лук, будто стрелял не на смешные для него пятнадцать, а на положенные шестьдесят, а то и сто метров. — Ясно?       — Да, — послушно согласились мальчишки.       Маркл выглядел подавленным. Таланта военного ему не досталось, но Эйдари никак не мог смириться, что его брат будет держать в руках перо, а не добрую сталь или дерево.       Фабьен скучающе посмотрел на пронзенную стрелой мишень и переступил, потому что изрядно затекли ноги. Признаться, учитель из Эйдари был никудышный и больше мешал советами брату, чем действительно помогал, но мнения слуги никто не спрашивал.       — А теперь повторить!       — Но занятия… — осторожно напомнил Маркл, — сегодня я должен рассказать историю рода, и если опоздаю…       Наследник только досадливо отмахнулся, не желая слушать.       — Иди.       Бесконечная зубрежка достославнейших предков была ему настолько ненавистна, что он лишний раз предпочитал не вспоминать о ней. Благо, будучи ловким и сметливым юнцом, нашел себе лазейку в этом хитросплетении семейного древа. Маркл же честно учил каждое имя, действительно гордясь и почитая прародителей. Гордость Эйдари так далеко не распространялась, и уж победить его же ленность и стремление к праздности никак не могла. Те же знания, которые сейчас впитывал Маркл, вбивались в Эйдари вопреки его желанию.       — Образование! — ворчливо пожаловался он Фабьену. — Не может и раз попасть, а уже бежит к своим бумажкам. Вот уж кто истинный законодатель.       Слуга лишь пожал плечами.       Благо Доминик не собирался никуда убегать, и Эйдари приказал Йену перенести ему мишень дальше, а заодно установить и тридцатиметровый рубеж, с которого обычно начинал пристрелку.       Как назло к этому времени подошел и Валентин. Повидавшись с женой и обсудив с лордом все необходимое, он предпочел не оставлять сына на попечение шурина.       — Поставь одну и мне, — крикнул он Фабьену. Чем тут же заслужил гневный взгляд наследника.       — Фабьен — мой личный слуга. Он не выполняет чужие приказы.       — В таком случае, гостеприимный хозяин лично озаботится этим?       — Разумеется, — выдавил из себя наследник, махнув Йену. Уверенность в своем праве делала Валентина еще более отталкивающим для юноши. Земли его находились к западу от их владений, а титул соответствовал графу.       — Слышал, ты хочешь принять участие в турнире. Это так?       — Именно, — сдержанно, насколько это только было возможно, подтвердил наследник.       — Продемонстрируй.       — Это вызов?       Граф кивнул, и доброжелательная улыбка окончательно сошла с лица. Мужчина смотрел снисходительно и с явной неприязнью.       — Мне претит мысль, что самодовольный юнец выставит на посмешище семейство моей супруги. Проиграв, ты бросишь свою затею. Понятно?       Повелительные нотки в голосе переплелись с угрозой. Эйдари вспыхнул.       — Что делать мне, а что нет, решать не вам. Я не…       — Трус, — убежденно отчеканил Валентин, еще больше распаляя юношу. — И знаешь, что проиграешь.       — Отлично. Я принимаю твой вызов! — запальчиво воскликнул Эйдари. — И если проиграешь…       — Не дерзи, — одернул мужчина.       Стрела сорвалась в полет легко, точно ждала мгновенья.       Фабьен замер с пробитой мишенью. Пораженный и в той же мере испуганный. От пристройки, в которой находился инвентарь, до отметок дистанции было более чем приличное расстояние. К тому же он не стоял на месте, а наконечник разминулся с центром всего на две ладони.       — Ты еще не дорос до того, чтобы ставить мне условия.       Эйдари не сразу нашелся с ответом. Он был удивлен и в той же мере разгневан. Эминсторы не склонялись пред лордами долин.       — В приграничье…       — О приграничье может говорить твой отец, но не тот, кому нет до него дела.       Это было последней каплей. Уязвленный Эйдари натянул тетиву и выстрелил. Он не мог позволить гостю смотреть на себя свысока. Но в этот раз удача отвернулась от него. Стрела зацепилась и, сбившись, почти попала в слугу. Йен отшатнулся, бросив мишень.       — Чтоб тебя! .. — зло ругнулся наследник.       — Прекрасная демонстрация умений, — холодно заметил Валентин. — Гверден поступает мудро, не допуская до власти такого, как ты.       — Не считай себя… — начал было юный лорд.       — Эйдар! — зычный голос отца прервал разгоравшуюся ссору. — Подойди.       Лорд остановился на крыльце, беседуя с гонцом. Одетый в серое юноша выглядел уставшим, одежда на нем истрепалась.       Эйдари смерил зятя злым взглядом, но повиновался.       Занавесь на окнах Вериты едва заметно качнулась и просвет, в который та наблюдала за состязанием, закрыла ткань.       Дурные вести не заставили себя ждать. Вейлер не вернулся назад, но передал с попутным гонцом донесенье. А вернее — предупреждение. И Гверден был озабочен случившимся больше обычного.       Валентин уехал ближе к вечеру, несмотря на все предупреждения и настоятельные рекомендации лорда, забрав с собой всех людей. Темная полоса коснулась не только Эминсторов, но и земель за ними. Лишь Доминик остался в поместье на попечение приемной матери и ее служанок. Везти сына в ночь Валентин не решился. ***       Но на этом злоключения дня не закончились. Ночью горничная тихо поскреблась к Фабьену. Молодая госпожа пожелала встречи, и слуга не смел отказать.       Вслед за посланницей Фабьен переступил порог покоев Вериты и поклонился:       — Хотели видеть меня, госпожа?       По дороге сюда он попытался расспросить девушку, зачем понадобился её хозяйке, да еще ближе к полуночи, но та или действительно не знала, или умело лгала. Фабьен припомнил прошедший день, гадая, что могло вызвать неудовольствие Вериты, но в голову ничего не приходило.       — Да, Фабьен, проходи, — молодая госпожа приветственно улыбнулась и кивнула на кресло для гостей. Сама она расположилась напротив, сложив ладони на искусный резной столик. Она уже готовилась ко сну, когда решила вызвать его. Волосы её были тщательно заплетены и убраны, а официальный наряд сменился легкой ночной рубашкой. Плечи и грудь скрывала теплая шаль.       — Дари, проверь Доминика, и можешь быть свободна. У меня не было времени зайти к нему сегодня.       — Как прикажете, госпожа, — служанка поклонилась и вышла, спеша выполнить распоряжение.       Фабьен сделал допустимые приличием пять шагов вперед и остановился в вежливом полупоклоне.       — Присаживайся, — предложила Верита.       Такая приветливость лишь настораживала, но пришлось подчиниться. Фабьен с большей бы охотой вернулся к себе в комнату на отдых, а не сидел бы с сестрой своего хозяина в такой… обстановке.       — Надеюсь, я угадала, и Дари не пришлось выдергивать тебя из постели, — располагающе улыбнулась девушка. И в голосе ее не было и намека на сомнение. — Выглядишь взволнованным. Не похоже на тебя, Фабьен. Не хочешь поделиться? Со мной?       — Вам не о чем беспокоиться, госпожа, — учтиво ответил Фабьен.       — Твоими стараниями, — подпустила толику иронии Верита. — Возможно. Однако я беспокоюсь.       Фабьен, не найдя ответа, лишь вежливо склонил голову.       Пальцы девушки заскользили по травяному узору, оглаживая клиновидные листья.       — В таких случаях люди говорят, что сердце женщины зорче любого из соглядатаев. Эйдари не готов принимать решения. И этот отъезд… Он не ко времени. Я опасаюсь, что он принесет больше вреда, чем пользы. Как ему, так и тебе, — она выразительно посмотрела на слугу.       — Госпоже не стоит волноваться, — повторил слуга, провожая взглядом руки Вериты.       — Ты всегда это говоришь, — она чуть улыбнулась, видимо, вспомнив о чем-то. — Но именно это и заставляет меня волноваться. Ты разумнее моего братца, Фабьен, и, несомненно, сможешь исполнить долг. Вот только какой ценой? ..       Фабьен изумленно вскинул брови, но сразу же придал лицу бесстрастное выражение. Беспокойство Вериты было, мягко говоря, непонятно.       — Госпожа волнуется за брата, это естественно.       — За тебя, — девушка наконец-то подняла на него взгляд. — Я беспокоюсь за тебя, Фабьен.       — Это лишнее, — от неожиданности ответил он и пожалел, что вышло резковато.       — Возможно. И все же, — она склонилась, подавшись вперед, накрыла ладонями распустившийся в центре цветок. Столь отстраненная и чуждая прежде, она словно ненадолго ожила, отбросив привычный образ. Не холодная госпожа, но встревоженная девушка смотрела на него. Смотрела с надеждой. И та же уверенность была в ее глазах, что так часто доводила до беды Эйдари. То же желание идти до конца, не отступаясь.       Перемена в облике Вериты оказалась такой внезапной, что Фабьен и не подумал отстраниться. Углубившийся вырез платья открывал слишком многое, и слуге понадобилось усилие, чтобы отвести взгляд в сторону.       — Мой господин и я всего лишь выполняем свои обязанности, это обычная поездка, — надо же хоть что-то сказать…       — Обычная поездка, когда лорд созывает знамена? Когда в сердце земель просачиваются валканы? Когда он не дает вам сопровождения? — грустно прошептала Верита. Она протянула ладонь и коснулась пальцами его щеки. — Йен…       Он мягко, но решительно отвел ее руку от лица.       — Госпожа, вы совершаете ошибку.       — Да, — согласилась она, вздохнув. — Я так редко их совершаю…       А затем поднялась, плотней закутавшись в шаль, и, обойдя столик, опустилась на его край рядом с Фабьеном. Задела коленом, будто невзначай придвинувшись еще ближе. И пусть вырез скрыла ткань, взгляд ее остался прежним.       — Позволь мне совершить еще одну, Йен.       Фабьен поднялся — осторожно, и в то же время стараясь не задеть Вериту.       — Не в моих силах что-то позволять или не позволять вам, госпожа. Но думаю, мне лучше уйти.       — Боишься гнева лорда? — она не сдалась, нет, хоть голос ее и дрогнул.       — Его стоит бояться.       — Лишь тем, кто не умеет хранить тайны, — Верита шагнула к нему, коснулась руки. — Если причина лишь в этом…       — Тайны могут быть опасны для жизни.       Она накрыла его ладонь своими и поднесла к груди.       — Фабьен.       Он помимо воли сжал руку в кулак.       — Простите, госпожа.       — Значит, моего гнева ты не боишься? — ногти впились в руку. Верита сделала еще шаг, прижавшись к слуге. — Не можешь решиться — так не мешай.       Ее губы, жадные и требовательные, прижались к его. Поцелуй не был ни мягким, ни трепетным. Верита словно тонула в чувствах и, задыхаясь, цеплялась за последнюю надежду.       На несколько мгновений Фабьен уступил. Ответил на неожиданный поцелуй, забыв о том, что этого делать нельзя.       Дверь бесшумно скользнула в сторону.       — Вери… та?       Впоследствии Эйдари так и не смог объяснить, что именно привело его тогда к сестре. Их отношения не были дружескими, скорее, приближались к взаимовыгодному нейтралитету. И все же Верита была единственной из всей семьи, у кого он мог просить совета, не попирая положения сиятельного лорда.