Уроборос

      Соловый шел охотно, успев застояться в ожидании хозяина. Обычных прогонов ему явно не хватало. И Эйдари в какой-то степени даже был рад этой поездке. На охоту Таво он не брал, предпочитая более живого и ретивого Ворона. Но на проверку приграничья седлать породистого жеребца не стал. Спокойный нрав Таво больше соответствовал и дороге, и предстоящей рутине.       Новому приказу отца Эйдари теперь был даже рад. Видеть семью он сейчас не желал. Во всяком случае, пока. Уязвленная гордость бередила душу. Последние дни обернулись сплошными бедами. Но в этот раз раздражало его не только это.       Наследник искоса взглянул на слугу. Ночью он не пожелал ничего слушать, но оставить подобное без вниманья не мог. Фабьен — его личный слуга и подобные поступки пятнают и его имя. А если о подобном станет известно… Какой удар по репутации и имени рода! Даже возможность досадить ненавистному Валентину блекла в сравнении с этим. Сестра знала, на что шла. Но все же… нет-нет да и проскакивала предательская мысль: «Как они могли?». Семейные тайны, долг династии, обязанности лордов приграничья… у всех — отца, матери, Вериты — и даже у собственного слуги были от него секреты!       Оглядевшись вокруг, Фабьен поправил капюшон плаща. День выдался пасмурный, но без дождя, и поля, покорно исчезающие под копытами лошадей, казались грязно-жёлтыми — приближался вечер. От хозяина же слуга ожидал чего угодно, но только не длившегося всю дорогу молчания.       — Йен, — Эйдари не сразу подобрал слова, однако голос его звучал, как и положено, уверенно и властно. — Что касается твоей ночной выходки. Мне не нужны оправдания. Но, — он намеренно выждал паузу, удостоверившись, что слуга внимает, — это был последний раз. И я даю тебе слово, если ты только посмеешь ослушаться…       Фабьен хорошо знал это состояние Эйдари. В такие моменты юный лорд не желал слышать никого кроме себя. К тому же в какой-то мере так было даже проще. Слуга и сам не желал бы повторенья. Слишком хорошо помнил взгляд Эйдара и исказившую лицо ярость. Тогда он ожидал худшего.       — Как прикажете, подобное не повторится.       — Да, как прикажу, — уже спокойнее произнес наследник.       Какое-то время они вновь ехали молча. Фабьен, намеренно подотстал, не желая мешать господину. Только когда вдали показались очертания поселенья, а наследник и не думал поднимать от луки седла глаз, он решился вновь заговорить.       — На холме деревня.       — Помню, — юноша поднял голову, всмотрелся в даль. Деревня. Да еще и та самая. С веселым старостой. Эйдари еще в прошлый приезд зарекся к ним сворачивать. А вот, поди ж ты… Отцовская воля выходила важней слов. Лучше бы память подвела. — Этих не забудешь.       — Заедем? — слуга постарался, чтобы надежда в голосе не звучала.       — Придется, — скорбным голосом произнес Эйдари.       Каменистая дорога огибала холм и поднималась к деревенскому частоколу с противоположной стороны. У ворот Фабьен придержал лошадь, пропуская вперед хозяина.       В деревеньке все было как и во время последнего визита. Эйдари даже покосился на ворота: старые, исцарапанные, с засевшими намертво наконечниками — те же! И те же домишки с «мохнатыми», крытыми вязанками хвороста и соломы, крышами. Длинные, но приземистые, кое-где даже сросшиеся. Тропинки связкой лент разбегались в разные стороны. А кругом — тишина.       Памятуя прошлый визит, он остановил Таво точно на полкорпуса за воротами, жалея, что выбрал в дорогу не надлежащее наследнику одеяние лорда, а обычный дорожный костюм.       — Жители! .. — название проклятой деревеньки как назло выскользнуло из памяти и юноше пришлось ограничиться простым, — этой деревни! Я — Эйдари, первый из сыновей лорда этих земель Гвердена из рода Эминстор. Я желаю остановиться у вас и говорить с вашим старостой.       Какое-то время тишина продолжала трепать нервы настороженного наследника, но вот дверь крайнего дома отворилась и к нему вышла женщина, закутанная в уже старую, потрепанную временем шаль.       — Господин, есть чем подтвердить-то?       Эйдари скрежетнул зубами: приграничные территории хоть и были ограждены гарнизонами, а все равно доверия ни к кому не питали. А уж жители этой деревни отличались чрезмерной осторожностью. Не говоря о немалом нахальстве! Отвечать так сыну лорда! Можно подумать, нашелся бы такой дурак, что стал выдавать себя за наследника.       — Найдется, — он снял и кинул ей под ноги перстень с родовой печатью. — Если вы не знаете меня в лицо, то должны знать хотя бы мой герб.       И как они только ворота открытыми оставляют? Караул бы сразу выставили. А может, и выставили. Кто их, сумасшедших, знает.       Крестьянка осторожно присела, подбирая перстень и свои юбки, но ни на мгновенье не отводя глаз от прибывших. Внимательно, следя одновременно и за чужаками и за поднятым к уровню глаз кольцом, осмотрела печать.       — И правда… Простите, лорд, — она уже без опаски склонилась в поклоне.       Эйдари с большим трудом подавил рвущееся наружу раздражение.       — Таль!       Дверь скрипнула, выпуская на улицу бойкого мальчишку, тут же подбежавшего к матери.       — О лошадях позаботься и старшего кликни.       Фабьен передал мальчишке поводья лошадей. Хозяин был явно не в духе, как бы не натворил дел, пусть даже и на своих землях. Крестьянка, постаравшись скрыть испуг, протянула перстень Эйдари и отступила в сторону, пропуская гостей.       Дом оказался чистым и просторным, в печи потрескивал огонь. Хозяйка поспешно начала накрывать на стол. Фабьен согрелся и отстегнул плащ. Почему-то разговаривать с Эйдари в присутствии женщины не хотелось, а с самой хозяйкой разговор поддержать было не о чем.       Крестьянка осмелилась улыбнуться, поставив перед гостями две тарелки с дымящейся картошкой, только что из печи. Поблагодарив кивком, Фабьен начал есть, и тут же ему на колени запрыгнула кошка невероятно дикой рыже-черно-белой расцветки и внимательно уставилась на Эйдари.       Будущий лорд протянул к животному руку, намереваясь почесать за ушами. Картошка показалась ему слишком горячей. А напряженное молчание только действовало на нервы.       — У вас ничего странного не происходило в последнее время? — обратился он к женщине.       Кошка неожиданно отпрянула, прижавшись к Фабьену, и тот удивленно покосился сначала на нее, затем на Эйдари.       — Нет, — покачала головой крестьянка. — Всё как обычно.       Юноша, смущенный реакцией животного, руку убрал.       — Хорошо, — и потянулся к картошке.       Гости успели приняться за добавку, когда на крыльце раздались шаги, и в дом вошли сын хозяйки и рослый бородатый мужчина. Кошка с колен Фабьена так и не ушла, к пришедшим проявила мимолетный интерес и снова начала разглядывать молодого лорда. Фабьен косился на хозяина весь ужин, стараясь понять, что такого видит кошка. Но, неожиданно вспомнив чешую, решил, что знать не хочет.       — Приветствую, — церемонно обратился староста деревни к Эйдари.       — А… — Эйдари даже растерялся поначалу, — с тем что?       — Дак потонул, — слегка растерялся староста, явно не ожидавший такого вопроса.       Наследник изо всех сил постарался не выглядеть обнадеженным скорой кончиной старика. Настроение его значительно улучшилось.       — Соболезную.       — Да ничего, — немного повеселел мужик, и Фабьен сдержал улыбку. Старосту и остальную деревню явно интересовало, что понадобилось молодому лорду в этих краях — не осень, чтобы налоги собирать.       Судя по реакции, не один Эйдари был рад сему печальному событию. Что немало ободрило юношу. Возможно, и не стоит ждать неприятностей больше?       — Мой отец желает убедиться в безопасности людей на вверенных ему землях, и потому послал меня лично проверить приграничные территории, — проговорил будущий лорд заученную фразу. — Все ли спокойно в вашей деревне? Не происходило ли чего странного? Меня интересует все. И в особенности все, что связано с чужаками.       — А у нас все в порядке, засухи не было, коровы доятся, — староста добросовестно припоминал события. — Чужаков тоже не бывало с начала месяца.       — Замечательно, — настроение наследника становилось все лучше и лучше.       Фабьен начал разделять радость хозяина. В этой деревне прекрасно обходились без помощи, а если так пойдет и дальше, совсем скоро они вернутся домой. Где Эйдари вновь будет шляться по кабакам, а его отец бороться с вольностью и легкомыслием сына.       На ночь их расположили в маленькой комнате за печкой. Хозяйка, пожелав доброй ночи и забрав с собой кошку, норовившую проскочить к гостям, закрыла за собой дверь. Фабьен повернулся к Эйдари.       — Как спина?       — Хорошо, — потянулся юноша, совсем неподобающе положению лорда зевая. — Я и забыл о ней уже.       Он без особой приязни осмотрел свою будущую «кровать». Узкая, почти всаженная в стену койка, матрас, старое одеяло и — вынутая из сундука по случаю — почти новая простынь. Не так уж плохо.       — Здесь все в порядке, нас даже не ждали, — Фабьен стянул рубаху через голову. — А значит, утром можно будет уехать.       — А кто нас по-твоему должен ждать? — насмешливо спросил наследник. — Я не отказался бы от церемониального приветствия, но не в этой деревне.       — Церемониальное приветствие, — повторил, усмехнувшись, слуга. — Мечтай.       — Вот уж точно, лишь мечтать. Хорошо хоть простынь сменили.       Эйдари скинул на пол походную одежду и занял кровать.       — И с чего отец только взял, что они начали просачиваться сквозь границу? Тарвин знает свое дело…       — Позволь, осмотрю тебе спину, — Фабьен приготовился увидеть худшее.       Будущий лорд пожал плечами. Спина не болела, и он искренне не понимал, чего же собирался искать Йен.       Раны окончательно зажили и покрылись мелкой чешуёй. Фабьен не удержался и прикоснулся к жестким пластинкам кончиками пальцев. Конечно, следовало рассказать Эйдари: чем дольше придется молчать, тем сильнее достанется потом от хозяина.       — Ну, что, убедился, что все в порядке? — саркастически уточнил Эйдари.       — Да, — просто и в то же время задумчиво отозвался слуга.       Время шло к утру, а Фабьен, ворочаясь с боку на бок, так и не смог заснуть. То, что происходило с Эйдари, здорово настораживало. Откуда взялась чешуя? Как раны могли зажить так быстро? Это явно магия. Фабьен поморщился. С тем собутыльником в капюшоне точно было что-то не так. Он что-то сделал с хозяином, но что это могло быть? Какое-то заклинание?       Почему-то вспомнилась трехцветная кошка. Что такого она увидела в нем? Фабьен, вздохнув, лег на спину. О чешуе Эйдари еще придется рассказать. ***       Выехать с рассветом не получилось. Лорд в полудреме благополучно послал Фабьена и наотрез отказался уезжать без завтрака. О чем не раз потом пожалел, потому как неприятности не заставили себя ждать, с топотом, скрипом и гулким хлопком двери ворвавшись в дом.       Фабьен слишком поздно обратил внимание на раздавшийся снаружи шум. Эйдари и вовсе, казалось, не заметил. А дверь, ведущая в отведенную им комнату, уже распахнулась, явив взорам юношей запыхавшуюся женщину в цветастом платье. Яркий платок покрывал седые волосы, подчеркивая возраст. Одежда была явно парадной, вычищенной с иголочки и, в сравнении с окружавшими их вещами, казалась совсем новой.       Женщина, невзирая на их полураздетый и потрепанный вид, тут же бросилась к ногам Фабьена, вцепилась в штанину (благо, хотя бы штаны тот надеть успел) и надрывно заголосила, не обращая внимания на общее замешательство гостей.       — Господин! Помоги! Белянка пропала!       — Кто? ..       — Коза, лорд! Кормилица моя! Белая, с повязкой на роге левом! Ток вчера подвязала!       — Эм… — Фабьен мельком взглянул на Эйдари. Юный лорд был потрясен не меньше него, но вторую ногу в штанину пропихнул, хотя отпустить пояс еще не догадался. Пришлось поднять женщину и указать на хозяина. — Вы ошиблись. Лорд не я.       — Я — лорд, — нашелся наконец-то Эйдари. Он одернул руки, принимая более подобающее его статусу положение. Официальность сказанного вернула ему способность мысли. В голосе зазвучали приказные нотки. Не смотря на нелепость ситуации, говорил наследник уверенно и четко, не только тоном, но и взглядом, и, казалось, всей позой показывая, что возражения здесь неуместны. — Успокойтесь и пройдите в комнату. Я приведу себя в надлежащий вид и выслушаю вас. И! — прервал он раскрывшую было рот просительницу, — никакой суеты. Сейчас вы выйдите, успокоитесь и приготовитесь четко и ясно объяснить мне то, что произошло. Я ясно выразился?       Женщина кивнула. Робко разжала стиснутые в порыве кулачки и, поддерживаемая Фабьеном, вышла в комнату. Слуга закрыл за ней дверь.       — Коза? — шепотом поинтересовался Фабьен, повернувшись к Эйдари.       Лорд ответил ему красноречивым взглядом и молча покрутил пальцем у виска. Точно в забытьи нашарил рубаху, глянул пустым взглядом, и сел обратно на кровать, швырнув ее рядом. Снова посмотрел на слугу. Пристально, с надеждой. Ответил шепотом.       — Кажется, я понимаю, почему отец уже пять лет не покидает поместье… Коза… Лорду предлагают отправиться на поиски козы.       Фабьен постарался сдержать улыбку, но получилось плохо.       — Лорд откажет в помощи?       — На твоем месте я бы так не веселился, — не остался в долгу Эйдари. — Лорд отдает приказы, а вот выполнять их — обязанность слуг. Если эту… добрую женщину не уймут, я обязан буду помочь. А ты — обшарить округу в поисках этой… как ее? Белочки.       — Беляночки, — поправил слуга и, недовольно поморщившись, добавил. — Если пойдешь ты, мы быстрее все осмотрим и быстрее уедем.       — Да какая разница, — кличка козы интересовала лорда в последнюю очередь. — Если пойду я, в следующий раз они попросят подтереть им задницу, — отрезал Эйдари, прислонившись спиной к стене. Он скосил глаза на дверь, затем на Фабьена и приложил ладонь к уху.       — Придется решать всё самим, — слуга подошёл к двери и прислушался, но в доме царила тишина. — Хозяев нет.       Наследник обреченно вздохнул и накинул рубашку. Отсидеться не выйдет, значит, стоит хотя бы привести себя в порядок.       За стеной вновь раздался хлопок двери и уже приглушенный (похоже, женщина боялась разбудить гостей), но от этого не менее гневный возглас хозяйки:       — Марта? Что ж ты? ..       — Беда у меня, Эмма! Белянка пропала! Я утром в сарай, а ее нету. И Таська искала, не нашла. И кликали то, и все одно! Что ж это делается-то…       — Тихо ты, — шикнула на нее хозяйка. — Разбудишь. Проваливай давай, пока тряпкой не получила. Нечего господина тревожить по пустякам. Ох, щас разбудишь своими криками… будет тебе по заслугам. Не посмотрю, что старая! Без дозволенья в дом, да еще без хозяев. Стыд и вовсе потеряла. Найдется твоя белая, каждый раз находится. Только людей зря честных смущаешь. Давай-ка отсюда, пока не натворила.       — А мне господин сам обещал помочь, — тихо, но запальчиво возразила Марта. — Ждать сказал здесь, никуда не пойду. Не тебе против него слово держать!       — Ах ты ж, старая… разбудила с утра со своими глупостями. Всыпать плетей тебе велит он, вот чего. Голова-то уже не та совсем. С козой да к лорду, срамота деревне всей. Ох, и получишь у меня сейчас…       Оставаться дольше в своем убежище Эйдари просто не смог и, оттеснив стоявшего ближе к двери Фабьена, вышел с ним в комнату.       — Доброе утро, — вежливо поздоровался Фабьен, хотя утро добрым уже не казалось. Эйдари сдержанно кивнул собравшимся.       Женщины, готовые было сцепиться, утихли и присмирели.       — Доброе, господин.       — Да какое доброе… Беляночка…       Невпопад ответили обе и стихли, переглянувшись.       Юный лорд улыбнулся и терпеливо проговорил:       — Я готов выслушать, если вы закончили.       — Коза моя пропала, — зачастила Марта, — белая, рогатая, Беляночка моя. На рассвете пошла я в сарайку с подойником, а её и нету.       — Двери на ночь запирали? — поинтересовался Фабьен.       — Еще как запирала, два раза проверила. А утром нету козы!       — Да у нее вечно так, господин, — вмешалась хозяйка. — Дурная эта скотина! Вечно пропадает где-то. И на память ее, — кивнула она в сторону женщины, — вы не полагайтесь. Годы, видать, свое берут. Отыщется коза, ничего ей не будет. Вы уж простите, что не доглядела.       — Звериные следы? — на всякий случай уточнил Фабьен.       Эйдари удивленно посмотрел на своего слугу. По его мнению, бесследно утащить козу ни одна животина уж точно не могла.       — Да вродь как нет… там… — засомневалась Марта.       — Да какие звери, го… уважаемый, — нашлась хозяйка. Она явно чувствовала себя виноватой и всячески пыталась успокоить и убедить гостей. — Из ребятни кто балуется. Вы ж сами видите, как переживает. Наши шалопаи такие… все могут. Разве что случится тут-то?       И, точно опровергая ее слова, на крыльце раздался топот, и в дом влетел сын Эммы. Красный, растрёпанный, в глазах паника.       — Мама! — и по щекам покатились крупные слезы. — Там коза! Мертвая! В крови лежит! И Тася пропала!       Женщина кинулась к мальчику.       — Тася! — взвыла в отчаянье Марта. — Внученька! Господины, да что ж это делается?! Внученька! ..       Мать прижала к груди ребенка.       — Таль, милый. Тише, все хорошо… — зашептала. — Где коза? Где Тася была? На выпасе?       — Д-да… — всхлипнул мальчишка.       — Останьтесь здесь, — Эйдари положил ладонь на плечо перепуганной Марте, успокаивая. Женщина ответила ему умоляющим и вместе с тем решительным взглядом. Морщинки сильней отпечатались на встревоженном лице, подчеркивая возраст. Она боялась. И лорду пришлось добавить. — Мы отыщем ее. Эмма… приглядите за ней.       Крестьянка сбивчиво кивнула, сын ее еще дрожал в объятиях.       — Йен, найди старосту, пусть кликнет мужиков, если нужно. Где это место?       — К югу от ворот, — ответила Эмма.       И лорд, схватив шпагу, выскочил из дома.