Уроборос

      Темнота и тишина, точно давние подружки, обнимали вышедшего из избы Эйдара. Все в деревне казалось точно облитым чернилами. Ни в одном из домов не теплился свет. Лишь на ярком и таком светлом, в сравнении с землей, небосводе сияли звезды. Их россыпь с укором глядела на юношу тысячами глаз. Наследник поежился. И с чего бы каяться?       У плетня мелькнула и пропала фигурка Агаты.       — Подожди, — вполголоса окликнул Эйдари, но ответа не получил.       Девушка не отозвалась и не остановилась, а скрылась за углом соседнего дома. Наследник поспешил следом. Что ей только в голову взбрело?       Странно, но сейчас, после столь продолжительного сна, он чувствовал себя значительно лучше. Точно выбрался из душного, пропитанного столичной жизнью города на лесную поляну. Тело наполнилось новыми силами, и Эйдари казалось, что, пожелай он сейчас, — с легкостью мог справиться и с десятком противников, не то что с каким-то зверем. И все же… отчего-то ему не нравилось происходящее. С каждым шагом не нравилось все больше и больше. Так, наверное, медленно ощетинивается, загоняемая в угол крыса. Вроде и шерсть дыбом не встает, а только с каждым шагом все отчаянней стойка.       Агата мелькала шагах в тридцати, но Эйдари даже перейдя на легкий бег так и не смог ее догнать. Дорожка терялась в ночи, а ноги то и дело находили камни. Уже понимая, куда направляется девушка, наследник наплевал на осторожность и попытался пуститься во всю прыть. И все равно не успевал.       — Не открывай!       Тяжеленный затвор приподнялся над пазом и ворота распахнулись.       — Агата!       Девушка подмигнула ему и шагнула за ограду. Отчего-то даже в этой темноте будущий лорд не сомневался в том, что видел, и невольно содрогнулся. Доска грохнула, возвращаясь на место, точно перед подбежавшим юношей.       — Проклятье, — процедил наследник, хватаясь за массивное бревно, лишь по недоразуменью названное доской. Приподнять его у него хоть и получилось, но на столь незначительную высоту, что затвор тут же вернулся обратно.       Вот теперь его и вправду проняло. Нет, не хрупкая девушка поднимала эту махину. Но что делать?! Бежать назад? Будить крестьян? Или Йена? А если… не она и к этому времени уже не нужна будет помощь?!       Да, он трижды дурак, что не учил и не успел! Он должен был знать! Он… не кто-то другой, не Йен! Ведь отец был прав, посылая на поиски. Они никогда не уймутся, не прекратят попытки пересечь границу. Если бы он только знал, с чем имеет дело!       А ноги, уже оттолкнувшись от земли, дали толчок. Эйдари подпрыгнул и ухватился за поперечную доску, уперся ногами, подтянулся, перехватился еще раз, рванулся вверх. Нет времени. Когда-нибудь он еще пожалеет об этом. Но не сейчас.       Где-то на задворках сознанья мелькнуло глупое воспоминанье, как он еще совсем мальчишкой, вопя от ужаса, повис на этих самых воротах, спасаясь от сторожевой своры. А отец тогда стоял рядом и смеялся. Не испугался, не побежал. Наоборот, протянул руку, и пес сам подставил холку. — Почему они тебя не тронули? — обиженно спрашивал потом мальчик. — Мы — лорды приграничья и стражи этой земли. Они знают это, — улыбнулся лорд. — Но почему они кинулись на меня?! — Ты испугался.       «Испугался и побежал, — усмехнулся Эйдари, переваливаясь через ворота. — И снова боюсь и бегу. Теперь навстречу. Проклятая все же деревня. Никогда ее не любил. И псов их, и старосту…» — Разве пристало юному лорду воровать? Эйдари потупился, и утер нос рукавом, шмыгнув. — Все мальчишки воруют. Я чем хуже? — Все! Ишь, выискался… — прищелкнул языком пожилой уже мужчина. — А как взрослым станешь, тоже за другими повторять станешь? — Не стану! Просто сливы захотелось… — Хочешь, так попроси. — Так… там… — замямлил мальчишка. — Страшная она, бабка та. И злая. — Какой же из тебя мужчина, если слово молвить боишься да в ночи словно тать за чужим лезешь?       Кольнуло стыдом и старой горечью воспоминанье и пропало. Не до него. Не до прошлого. А все же… — Отцу не скажу. Но за то, сегодня же пойдешь и извинишься. И за себя, и за тех, что с тобой были. — А за них-то почему?! — возмутился мальчишка. — Ты же лорд, тебе и ответ держать за подчиненных. А ты думал как? Подбить на дело легко, ты попробуй потом за дела отвечать!       Рука ловко отцепила шпагу и перекинула через забор. — Ну что, повинился? — Угу, — хмуро кивнул мальчишка. — Но сливы все равно не дала. — Еще бы! За что ей тебя сливами угощать, раз сам без спросу полез. — Не за что, — согласился мальчишка. — И все равно она злая… — Не злая, а несчастная. У нее кроме пса старого да огорода этого ничего и не осталось. А сливы если хочешь, так, вот, держи. — А вы за что даете? — с подозрением спросил Эйдари. — Чтобы думал прежде, да и хочется мне так… чего смотришь? Иди, и прохвостам своим отнеси. Вот только жаль, что работнички твои только по ночам промышлять и могут. А так, собрались бы оравой, да забор ей починили. У ней после набега вашего он едва стоит — шатается. — Сделаем, — как-то слишком серьезно пообещал мальчишка. — И ещё… это… спасибо.       Эйдари спрыгнул и перекатился по траве, подхватил шпагу. Фигурка Агаты уже мелькала на дорожке к лугу. А в голову все лезли воспоминанья. Отчего? Почему? Точно сквозь кисель пробивался он через свое прошлое к настоящему.       Почему же изменился потом старик? Что не визит, то житья не давал. И все потешался над ним, дураком выставлял. Или… не он вовсе изменился? Сам? Раз не заслужил иного?       Высокие стебли терялись в темноте и то и дело хлестали бегущего. Вперед! Только вперед. Не оглядываясь, не думая о том, что будет дальше. Иначе все пропадет, не останется и шанса.       Нет больше псов в деревне. Нет старосты. А то, что есть — не должно здесь быть. Не место. Не на его земле.       Агата остановилась и дожидалась в центре до боли знакомого поля. Эйдари перешел на шаг, с подозрением оглядываясь. Что по правую, что по левую руку раскинулась травяное море. Нападающих он увидит загодя.       — Ну, вот мы и одни, лорд, — осклабилась девушка. — Почему же ты не подходишь? Я что, пугаю тебя?       Наследник предусмотрительно не стал приближаться, остановился шагах в двадцати.       — Что ты?       Да, теперь, встретившись лицом к лицу с неизвестностью, он как никогда ощутил свою прежнюю глупость. Рука не покидала рукояти шпаги, готовая в любой момент рвануть на волю сталь.       — И где Агата?       — Где? — издевательски передразнила девушка и осклабилась. Рот ее вдруг раздался вширь, уродуя симпатичное личико Агаты, и распахнулся, демонстрируя ряд острейших клыков. Существо опустило в пасть руку и вытащила… точно такую же, оборванную у плеча. Из раны еще капали остатки крови, а из края плоти выступал обломок кости. Ощерившись, тварь помахала ей в знак приветствия и, коверкая голос до противного писка, протянула:       — Здравствуй, Эйдар, что же так долго? Тут так скучно, не хочешь присоединиться?       Эйдари невольно отшатнулся и выхватил шпагу. Пасть исчезла с лица «Агаты», оставив почти милую улыбку. Она недовольно скривилась при виде стали. Но отчего-то Эйдари эта показная неприязнь не впечатлила. Он чувствовал, что сейчас с тем же успехом мог угрожать ей зубочисткой.       — Интересно… каковы на вкус лорды приграничья? Никогда не пробовала.       В горле запершило. Эйдар сделал еще шаг назад: не столько из страха, сколько понимая — не справится. Будь он хоть трижды искусным фехтовальщиком, чтобы бороться с этим нужна не только сталь. Если бы он только знал, с чем имеет дело! А впрочем… не все ли равно, раз нет ничего другого?       Никогда прежде он не жалел так о потраченном впустую времени! И не костерил не к часу дернувшего геройствовать духа.       — Ты такой забавный «пока-еще-человек».       Фигурка Агаты вздрогнула и расплылась, точно дымный след. И вот вперед шагнула не ладная девица, а вихрастый мальчишка. Взъерошенный и испуганный.       — Мама, — протянул жалобно Таль.       Эйдари вздрогнул, сделав еще несколько шагов назад. В безмолвии ночи эта сцена вселяла ужас. Детский голос саданул по нервам.       — Мама, — сделал еще шаг к нему Таль. По щекам его катились слезы. — Там коза. Мертвая. В крови лежит. И Тася пропала.       Еще шаг, и вновь фигура человека истончается, окутанная туманом.       Этого мужчину он тоже видел. Тогда, в толпе, когда винился и обещал возместить утерянных птиц староста.       — Ты отходить-то прекрати, что ли… все равно не сбежишь, — усмехнулся рыжебородый.       Наследник претензию проигнорировал и сделал еще два уверенных шага назад. Каяться в содеянном он явно не собирался (как и останавливаться на достигнутом), и продолжил постепенно отдаляться. Тварь, ругнувшись, двинулась следом, неумолимо настигая. На каждый шаг наследника приходились два шага «мужчины», и выигранная за разговором фора начала таять.       — А может, поговорим? — поняв тщетность маневра, наследник остановился.       — Не-а, — туман, окутавший тварь, вновь вернул ей полюбившийся образ девушки. — Ты мне весь настрой сбил.       Тварь замедлилась, но идти не прекратила. Пришлось снова отступать. Правда, памятуя о закрытых воротах, Эйдари решил сменить направленье и забрал левей — ближе к лугу и далекой излучине реки. С северной части деревни на частоколе были зарубки. Небольшие, почти незаметные, только мальчишке и взобраться. Но со страху чего только не сделаешь! Выходило ведь когда-то…       — Стой! — в голосе «девушки» прорезались предупреждающие нотки. И Эйдари невольно замер, уловив знакомую интонацию. — Хорошо… поговорим.       «Агата» остановилась. И наследник едва поборол желание оглянуться. Что мешало твари кинуться и просто убить его, он решительно не понимал.       — Кхм… — возвращать настрой у «девушки» пока не получалось.       Молчание, точно засевший в колоде топор, не желало упрощать работу.       Эйдари судорожно перебирал мысли. Сбежать — не успеет, убить — не выйдет, заговорить… И тут по спине холодной волной прошлись мурашки. Справа, от ставшего ближе разнотравья, на него наползал труп. Разодранная туша козы медленно, как в кошмаре, окрашивала траву алым. Кровавая дорожка была редкой, но метрах в пяти от наследника, вполне заметной. «Агата» тоже заметила ее. Но поздно. Эйдари, наплевав на шаткое перемирие, рванул в противоположную от «козы» сторону.       — Стой! — взвыла «девушка», кинувшись наперерез, но уже не успевая.       Мир вокруг полыхнул пламенем и окутался тьмой. Эйдари не понял, что произошло. Кажется, вспыхнул, осветив на мгновение мир трофейный медальон. И на лугу остались лишь злобно воющая «девушка», отшатнувшаяся с жалобным блеяньем от огненной стены козья туша, да смазавшаяся тень, метнувшаяся к «Агате». Наследник исчез в арке портала.       Травы вспыхнули, оцепив поляну огненным кольцом. Тварь вскрикнула и отскочила прочь, едва успев увернуться от метнувшейся к ней фигуры. Зашипела, изгибаясь и изворачиваясь. От земли, ломая хребты и изгибаясь в немыслимых позах поднялись чернильные твари, похожие не то на псов дикой охоты, не то на искореженных неведомой силой покойников. И метнулись на защиту «хозяйки».       «Агата» оскалилась, показав ряд острых клыков. Глаза ее светились янтарем. Колебания, столкнувшихся сил пробирали насквозь, тревожным зудом расходясь по коже. Вспыхнувшая так внезапно аура существа подавляла. Она готова была клясться, что в ее владеньях не было других созданий! Ни одного! Откуда?!       «Агата» извернулась и… исчезла. Чернильные твари окружили нападавшего. Злобное рычание и хрипы огласили их намерения.       Пламя зазмеилось по лугу, разделяя его на множество кусков. Черно-алый, с рыжеватыми отблесками на шкуре, чужак стоял в центре разошедшейся по всему лугу огненной паутины, полностью игнорируя «тварей». Огненные всполохи, ожив, дорисовывали ячейки, делая плетенье алых языков всё утончённее. С каждым мгновеньем ячейки становились все меньше. И скрывшаяся от глаз «Агата» была вынуждена отступать, стараясь остаться на сокращающемся с ужасной скоростью островке земли. Никогда прежде она не сражалась с подобными себе. Никогда не сталкивалась с превосходящим противником.       Пламя обдавало жаром, забивало дымом легкие, пугало. Слишком ярко, слишком жарко! И близко!       Вот один из всполохов задел ее и «Агата» невольно вскрикнула. Невозможно! Невозможно! Чтобы здесь, на землях людей, был кто-то подобный?!       Огонь взвился ввысь, отрезая ее со всех сторон. Чужак не обращал вниманья на призванные иллюзии. Даже не видя ее, он не растерялся.       И вот, черная, с рыжими, кроваво-красными полосами лапа ухватила ее за шкирку, выдергивая в привычный слой реальности. Встряхнула. Перед глазами мелькнула оскаленная морда саламандра. И в это же мгновенье личина слетела с «Агаты» и трехцветная кошка, жалобно мяукая, заболтала в воздухе лапами.       — Где Эйдари?! Ну! — полуформа чужака была смесью его истинной и людской оболочек. Сейчас, стоя во весь рост, он мог бы удержать на весу и Агату, но предпочел не утруждаться.       — Мьиса не винова-а-а-ата! — жалобным голоском взвыла кошка. Перейти в полуформу в такой ситуации у нее едва ли получилось бы. Да она об этом и не помышляла. — Это все порта-а-ал! Я только поигра-а-ать хотела-а-а! И съе-е-есть! А о-он туда-а-а!       В завываниях кошки звучала обида на так не вовремя ускользнувшую добычу.       Саламандр поморщился и, оценив способности противника, вернул себе человеческий вид. Противник оказался почти ребенком по меркам созданий.       — Куда ведет портал?! — рявкнул уже Фабьен.       — Мьиса хор-рошая, — кошка всхлипнула и вновь завыла. — Он чеш-шуйчатый бу-у-удет, чеш-шуйчатые враги-и-и! Их нужно всех-х съе-есть!       Фабьен поднес болтающийся комок к лицу и оскалился, демонстрируя ничуть не уступавшие клыки.       — И-ик! — Мьиса моментально осознала ошибку и сжалась. — Мьису нельзя есть!       — Куда. Ведет. Портал?       Кошка судорожно извернулась и указала лапой на восток.       Фабьен помрачнел.       — Ты никогда там не был, правда? — выражение мордочки Мьисы сменилось с испуганного на хитро-предвкушающее. — Не был на мёртвых землях, да? Ты же… да, ты же один из них. Из предателей!       Отвечать на глупые вопросы Йен уж точно не собирался.       — Отправь меня следом.       — Мьиса не может, — кошка скрестила на груди лапки и отвернула мордочку, изображая обиду. — Мьиса…       Хватка со шкирки переместилась на горло, а кончик хвоста подозрительно нагрелся, начав дымиться. В глазах еще недавно спокойного человека плясало пламя.       — Мья! Мь… х-х…       — Еще раз, — голос его был злым, но сдержанным. Сейчас, казалось, ему не хватает лишь какой-то мелочи, чтобы спустить на нее всю бушующую в душе ярость. — Ты отправишь меня следом.       — Н-н… кх-х-х!..       — Живо!       Кошка беспомощно завертелась, суча лапами, и явно пытаясь не только выбраться, но и сказать.       Йен разжал хватку, и полузадушенный комок меха упал в траву. Легкие судорожно заработали, втягивая воздух.       — Кх-кх… не Мьиса делала портал. Он… другой, сильный, Мьиса не знает, как…       — Кто? — Фабьен бесцеремонно наступил на хвост попытавшейся отползти в сторону кошке.       — Мья! — волна недовольства прокатилась по хребту животного. — Не знаю-у! Он не показывал себя!       — Как ты преодолела границу?       — Он провёл, — тихо, с явной болью, выдавила кошка. — Сказал, ждать. Сказал, показать портал, когда придет владелец медальона. Мьиса не знала, что он будет настоящим челове-е-еком! Вку-усным.       Неприятная догадка обожгла сознание Фабьена.       — Кем он предстал перед тобой? Тот, что создал портал.       — Человеком, — на глаза Мьисы наворачивались слёзы. — В плаще-е-е…       Йен едва подавил желание выругаться. Глупые людские привычки. Человек в плаще, наверняка тот, кто обратил Эйдари. Если бы он тогда знал, что жизнь наследника вне опасности и попытался поймать…       — Что еще ты знаешь?       — Ничего-о-о!       — Значит, бесполезна…       Огонь вспыхнул на прижатом кончике хвоста и начал расползаться, паля мех.       — Не-е-е-ет! Сто-о-ой! Мьиса нужна-а-а! Мьиса была за гра-а-анью! — кошка забилась, изо всех сил пытаясь высвободиться.       Пламя погасло.       — Мья-а-аф-ф-ф… — выдохнула Мьиса.       — Ты знаешь, к какому месту ведет портал?       — Да-да! Мьиса знает! — закивала кошка. — Мьиса была там! И Мьиса знает земли! Земли — дом Мьисы! Мьиса проведёт! Но… — голос ее стал вкрадчивым. — Успеешь ли ты? Мёртвые земли не место для людей.       — Для тебя лучше, чтобы успел, — предупредил Йен.       — Д-да, х-хорошо, — кошка прижала к груди покалеченный хвост и осторожно лизнула, поморщившись. Обожженный кончик болел и выглядел ужасно.       — И не пытайся улизнуть… ты не настолько ценна, чтобы я сдерживался вновь.       — Мьиса поняла, — лелея обожженный кончик хвоста, подтвердила кошка.       — Вот и славно. Идём.       Кошка, прижав уши, потрусила следом за тем, кто вновь пах и выглядел как обычный человек. А под шерстью все нарастал неприятный зуд, предвещавший неприятности.       — А все ты, скотина тупорогая! — прошипела Мьиса, проходя мимо «трупа».       — Бе-е? — недоуменно отозвалась Беляночка, с которой уже спали чары.