Союз огня, земли и ветра

       Вместе со своим отрядом майор Сколдо сопровождал принцев обратно в Виндрун, по пути сообщая им последние важные новости: Халфид по-прежнему бездействовал, но разведчики день и ночь патрулировали границы, свадебные приготовления были практически закончены, наиболее подходящие маршруты торговых путей одобрили, и все с нетерпением ожидали возвращения будущих правителей. Издалека стало видно, как пестрила красками листва великого древа, закрывающего крышу дворца, его украшали цветы и гирлянды из растений, флаги и лепестки, падающие с кроны, при виде всего этого Микайо трепетал — всё это сделали специально для них, совсем скоро состоится свадьба, пожалуй, самая удивительная и грандиозная за всю историю Четырёх королевств, если только выбор Микайо одобрят их величества.        Королева Эйблур, король Храун и король Сноуберг в тронном зале ожидали своих сыновей, сами едва могли усидеть на месте от нетерпения, гадали, сильно ли изменились принцы, нашли ли то, что искали, а главное, кого принц Микайо выбрал. Зазвучали трубы, волнение усилилось, слуги и служанки склонили головы, когда распахнулись двери и все замерли, лишились дара речи при виде принцев. Большую часть внимания привлёк блеск золота и древних артефактов, не меньше шокировало то, что сокровища лежали в каменных лодках, а те парили над полом, король Храун же в изумлении приоткрыл рот, видя чудного зверя, огромного ягуара, который шёл, задрав голову, слегка расправив крылья, и позволял сидеть на своей спине Джезае. Храун первым громко ударил в ладоши, вскинул кулак. — Это мой мальчик!        Теперь и Джезая загордился, прикосновением попросил ягуара остановиться, спрыгнул с него и преклонил колено, как сам хищник, как Алхаис и Микайо, в почтении они склонили головы перед королями и королевой Эйблур. Та поднялась с трона, глубоко вдохнула, чтобы обрести власть над голосом, однако улыбки и восхищения от увиденного не скрывала. — С возвращением, мои дорогие. Я счастлива видеть вас целыми и невредимыми, и повзрослевшими, — добавила королева, глядя на каждого из принцев. — Джезая, Алхаис, вам я выражаю высшую благодарность за то, что сопровождали моего сына и помогли ему вернуться домой. Я знаю, как вы устали, а потому мы подготовили ванны, скоро накроют стол, а завтра прошу тебя, Микайо, дать ответ о том, кто станет твоим избранником. — Да, ваше величество. Мы исполнили ритуал и завтра я дам ответ, вас же нижайше прошу принять любоё моё решение, — поклонился Микайо, на что короли и Эйблур не стали возражать.        Принцев слуги проводили к ванным, каждого в отдельную комнату, что оказалось немного неожиданно, почти непривычно после целого месяца на острове. Микайо часто мылся здесь, в большой каменной ванне, вокруг которой росли цветы, на стенах и потолке красовались растения, чистая вода приятно холодила, но не доставляла того блаженство, что раньше, кое-чего не хватало. Тихонько выдохнув, Микайо поднял руку, собрал капли воды на ладони, заставил их кружиться, формируя крохотный ураган, его Микайо направил к цветам, сорвав несколько бутонов, которые опустились на поверхность. Тридцать дней Микайо провёл на острове и теперь не представлял, как выдержать даже один вечер без Алхаиса и Джезаи, хотел бы снова прикоснуться к ним, а ещё лучше ощутить их прикосновения, однако понимал, что это всего на несколько минут, уже завтра всё изменится. Как примут решение родители? Микайо старался не переживать об этом раньше срока, закрыл глаза, попытался отдохнуть как телом, так и духом, хотя не переставал трепетать.        После того, как помылся, Микайо расчесал волосы, украсил их цветами, надел чистую, новую одежду восхитительного жёлтого цвета. Ни на секунду Микайо не мог перестать думать о том, что случится в судьбоносное завтра. Как все среагируют на новость, на решение, которое принял Микайо? Наверняка не все поймут столь странного ответа, но на стороне Микайо оставались тексты и договор, закреплённый печатью каждого из первых королей, а значит он имел неоспоримую силу, что уж говорить, такой союз обещал укрепить отношения между королевствами на долгие века и сделать это куда лучше, чем торговые пути. Глядя на сад, который готовили к торжеству, Микайо ласково улыбнулся, наполнил лёгкие воздухом. Завтра всё станет совсем по-другому, начнётся новая жизни, как для королевств, так и для Микайо, он сделал выбор и наконец ощущал умиротворение, кажется, никогда не чувствовал себя настолько уверенно и спокойно. Он принял верное решение, в этом Микайо не сомневался, однако надеялся, что негативных последствий оно не будет иметь и не придётся отставить его спорами.        Скоро Микайо спустился в обеденный зал, где накрыли особенно богатый стол, сел по правую руку от матери, как Джезая и Алхаис справа от своих отцов. Словно птицы прислуга встрепенулась, принялась ухаживать за дорогими гостями и господами, не вслушиваясь ни в единое слово, пусть даже речь шла о судьбе целых королевств. Принцы рассказывали о том, что случилось на острове, как они искали храм и каким образом сумели найти его, Джезая сгорал от желания показать, чему научился, но пока ограничивался тем, что поглядывал на лежащего под ногами ягуара, убеждался, что тот с аппетитом угощался свежим мясом, рыбой, парой кусочков моркови и яблок. Джезая отвлёкся от разговора с отцом, обратился с ягуару: — Вкусно, Бархан?        Хищник оторвался от широкого блюда, повернул голову к Джезае и довольный облизнулся, после чего вернулся к приёму пищи, как и сам Джезая, секундой позже он принялся рассказывать отцу, как сумел наладить отношения с крылатым котом, даже после того, как получил от него ранения и сам чуть не ранил копьём. То и дело Джезая, как и Алхаис, отвлекался на Микайо, ловил его взгляд, улыбку, разделял волнение от того, что будет дальше, предвкушение завтрашнего события, ответа, который даст Микайо перед королями и их народами.        В разговорах и лёгкости проходила трапеза, королева Эйблур не могла налюбоваться на своего сына и юных принцев, видела, как они воодушевлены и как уверены в себе, но пока что не могла определить, кого именно выбрал её сын. Он глядел на Джезаю и Алхаиса одинаково, очаровано, смело, как на того, с кем намеревался провести остаток жизни… что же, пусть так, завтра все услышат решение Микайо, несомненно, он сделал выбор, который пойдёт на пользу каждому из королевств, а уж с последней стороной удастся договориться через торговлю и гуманитарную помощь.        Конечно, каждый из родителей хотел бы провести вечер со своими детьми, но понимали, как Микайо, Джезая и Алхаис устали, они нуждались в отдыхе и крепком сне, пока шли приготовления к свадьбе. Собственная комната, где проводил практически каждую секунду своего времени, показалась Микайо чужой, огромной, вроде бы, заваленной книгами и свитками, камнями, пленённой растениями, но при этом такой пустой. Микайо дотронулся до кустарника, растущего из стены, провёл по чистому покрывалу, постели, удивительно-мягкой по сравнению с кроватью из камней и листвы, но от того не менее привлекательной. Микайо так мечтал вернуться сюда, а когда это случилось, стало чего-то не хватать, теплоты, внимания, прикосновений, возможности поглядеть на Алхаиса, на Джезаю, дотронуться до них, послушать рассказа Джезаи о своём королевстве или посмотреть на то, как Алхаис мастерил что-нибудь. Однако скоро всё станет так же, как раньше, наверное, даже лучше.        Усталость навалилась на Микайо, уговаривая оставить тревоги и мечты на завтра, он снял верхнюю одежду, повесил её в шкаф, с удовольствием лёг на постель и даже сумел раскинуть руки. Микайо казалось, что он заснёт спустя лишь пару мгновений, даже поразмыслить ни о чём не успеет, однако ошибся, Микайо только и мог, что думать, думать о будущем, о завтрашнем дне, о предстоящей свадьбе. С очарованием Микайо выдохнул, понимая, что скоро станет мужем, а затем королём, начнёт отвечать не только за Виндрун, будет править им вместе с тем, кому может доверять, в ком не станет сомневаться ни как в супруге, ни как в короле.        Заснуть у Микайо не получалось, он закрывал глаза, успевал расслабиться, но тут же вспоминал обо всём произошедшем, поддавался эмоциям, мечтам, волнению от ласк и поцелуев, а потому не ощущал усталости. Нет, на самом деле Микайо устал, вот только понимал, что не заснёт, пока не почувствует рядом Алхаиса и Джезаю, как в последнюю ночь на острове. В жаре делить с кем-то постель — раньше для Микайо это было неслыханно, но сейчас он не мог желать иного, хотел бы прижаться к груди Алхаиса, почувствовать, как Джезая обнял бы со спины, наверное, поцеловал бы плечи. Микайо поднялся с постели, заметил, как замелькали тени под дверью, только тени явно не от человека, а потому Микайо без сомнений открыл, встретил Бархана улыбкой. — Добрый вечер, — Микайо положил ладонь на макушку ягуара, слегка почесал, на что раздалось громкое мурлыканье. — Что вы делаете здесь? — Разведывает обстановку, — прозвучал тихий голос Джезаи, который с ухмылкой на лице вышел к Микайо. — Вам с Алхаисом можно ходить везде. — Да, но так ведь интереснее, — хихикнул Джезая, а затем подал Микайо руку, не сомневаясь в том, что они подумали об одном и том же. — Идём?        Доверчиво вложив свою ладонь в руку Джезаи, Микайо последовал за ним, а дорогу показывал Бархан, шёл, величественно задрав голову, держа крылья немного расправленными, размахивал хвостом, а на углу вдруг остановился, как и Джезая. Теперь Микайо начал понимать, зачем всё это — имелся особый азарт в том, чтобы ночью красться по собственному дворцу и никому не попасться на глаза, это оказалось весело, особенно учитывая, что даже в детстве Микайо не играл подобным образом. Вместе с Джезаей Микайо сделал несколько шагов назад, а Бархан затаился в тени, выставил крыло, закрывая им принцев, встал на все четыре лапы, когда в коридор вышли стражники. Те обратили внимание на кота, один взялся за копьё, но быстро признал в чудовище королевского фамильяра и опустил оружие. Мужчина в почтении кивнул ягуару, который стоял величественнее любого лорда, проводил взглядом стражников, после чего обернулся на Микайо с Джезаей, пока те тихонько смеялись. — Тебе весело? — прошептал Джезая. — Да, очень.        Дёрнув ухом, Бархан свернул, а за его пятнистым хвостом последовали Микайо и Джезая, держали друг друга за руки, улыбались, поддались азарту перед таким, казалось бы, бессмысленным занятием. Ещё пара коридоров, избегание взглядов стражи, что благодаря Бархану получалось намного легче, чем если бы Микайо и Джезая шли по дворцу одни, и наконец они добрались до комнаты, где отдыхал Алхаис. Из-за детского восторга Джезая опять негромко посмеялся, обернулся на Бархана, убедился, что тот внимательно следил за проходом, выглядывая из-за угла, чуть погодя подал знак, задрав хвост, и тогда Джезая постучал в деревянную дверь.        Сперва ничего не было слышно, Микайо допускал, что Алхаис утомился сильнее других, а потому уже крепко спал, но вскоре раздались шаги, уверенные, широкие, которые могли принадлежать лишь одному. Когда Алхаис открыл, совершенно не удивился увидеть Микайо и Джезаю, те мило улыбались, последний вдруг засмеялся. — Мы к тебе. — Я догадался, — улыбнулся Алхаис и пропустил принцев внутрь, когда те зашли, позвал ягуара, всё ещё следящего за коридором. — Бархан, иди сюда.        Кот встрепенулся, ненадолго будто задумался, но в итоге воспользовался приглашением и, когда проходил мимо Алхаиса, потёрся о его живот боком, промурлыкал. Бархан потянулся у изножья кровати, зевнул громадной пастью, а затем накрыл голову крылом и первым погрузился в сон. Алхаис же лёг на постель, Микайо и Джезая устроились у него под боками, Микайо положил голову на крепкую грудь, робко коснулся ладонью, ощущая руку Алхаиса на своей пояснице, тогда как Джезая оказался менее скромным, чуть ли не ногу закинул на Алхаиса, ткнулся макушкой под его шею, почти как в последнюю ночь на острове. Вот теперь они могли заснуть.        На рассвете в тронном зале собрались короли Сноуберг и Храун, королева Эйблур и их сыновья, чтобы услышать и чтобы дать ответ на самый важный вопрос — кого же Микайо выбрал в качестве супруга. Всем нутром он содрогался, ведь не мог предсказать реакцию правителей королевств, мамы, примут ли они закон, подписанный первыми королями, не найдут ли причин оспорить его. Микайо старался не думать о том, как поступить в случае, если затея провалится, контролировал себя, жесты, тембр, громкость голоса, чтобы предстать перед королями в самом достойном свете и не позволить усомниться в своём решении.        Взгляды каждого из присутствующих были направлены на Микайо, он горел внутри, однако внешне не проявлял ни малейшего признака волнения, вышел вперёд, преисполненный уверенностью в себе и каждом своём слове, однакопоймал порцию воздуха, ощущал, как ветер шептал, что Микайо поступал правильно, его жесты оставались изящны, осанка непревзойдённой, а глаза сияли решительностью, смешанной с умиротворением. — Ваши величества, королева Эйблур, король Храун, король Сноуберг, мы исполнили ритуал, созданный нашими предками, предназначенный для выбора избранника, — заговорил Микайо, пока его сердце потихоньку стучало всё быстрее. — Я сделал выбор и прошу принять его, — Микайо взял из рук одного слуги каменную табличку, на которой были высечены символы, а внизу горели магические печати, даже слегка не пострадавшие от времени. — Согласно указу первых королей, каждый из их наследников имеет право беспрепятственно обручиться с потомком королевской крови. А потому я выбираю свои мужем Алхаиса Ёрдран, — произнёс Микайо, от чего тот расправил плечи, а король Сноуберг тихонько захлопал, прекратил делать это, как только услышал следующие слова Микайо, — и Джезаю Элдрин. — Ч-что? — Но ведь… — Разве такое возможно?        Каждая клеточка в теле Микайо содрогалась, он осторожно передал скрижаль королеве Эйблур, та внимательно изучила тексты, показала их королям. — Ни в одном из наших законов не сказано, что принц должен выбрать лишь одного мужа, — почти небрежно добавил Микайо, пока его мама с королями изучали документ.        В самом деле на куске камня горели печати, закрепляющие закон, согласно которому принц или принцесса имели право избрать любого мужа или жену, если выбирал прямой наследник первых королей, невзирая ни на какие обстоятельства, даже на разницу в статусе или принадлежность к другому королевству, особенно если намеревался стать супругом другого наследника королевской крови. Из-за возникшего горячего обсуждения между королями и Эйблур, Микайо насторожился, с некоторым опасением глядел на маму, но почувствовал себя значительно увереннее, когда Алхаис взял за одну руку, Джезая — за другую. Вдруг отец подозвал его, отвёл подальше от остальных, чтобы обсудить непростое решение, выглядел Храун обеспокоенным, но больше растерянным, впервые в жизни говорил так тихо: — Джезая, ты точно в этом уверен? Этот мальчик, Алхаис, что-то мне он совсем не нравится, — король Храун украдкой поглядел на Алхаиса, решительного и крепкого, словно скала, и Храун не ожидал увидеть, что сын вдруг одарит самой счастливой улыбкой из всех. — Пап, он замечательный. С ним как за каменной стеной.        Король не понимал причину такой уверенности, однако Джезая не оставлял выбора, весь горел энергией, особенно глаза, не позволял усомниться, что решение было принято не спонтанно, что за прошедшие тридцать дней Джезая не просто поддался чувствам или долгу, а доверял принцу. Противиться Храун не стал, мог только гадать, что же произошло на острове, но если Джезая так улыбался, так говорил и так смотрел, стало быть, даже слегка не сомневался в намерении обручиться и с Алхаисом тоже, а главное, этот брак обещал сделать Джезаю счастливым.        Беспокойство разделяла и Эйблур, отвела сына, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз, и если сперва точно понимала, о чём спросить, то растерялась, видя, как держался её Микайо. Как и всегда он оставался безупречен, гордый, спокойный, нежный, как река, но ещё он улыбался, лишь краешками губ, но улыбался, давая понять, что не просто поддерживал нужный образ, а был искренне уверен в своих словах. Эйблур взяла сына за руку, не отвлекалась от него ни на мгновение. — Микайо, мой милый, скажи, ты сделал это из чувства долга? — Нет, мама, — замотал головой Микайо, накрыл пальцы матери ладонью, глядел на неё с улыбкой, напоминающей цветок, такой же нежной и удивительной, — я в самом деле полюбил их, каждого из них.        Микайо ответил на объятия матери, прижался к ней, помогая поверить и успокоиться, что не решился на это только из страха за Виндрун, что действительно проникся чувствами к Джезае и Алхаису; лучшего исхода Эйблур не могла желать для своего сына и королевства. Эйблур тактично подождала, пока короли договорят со своими сыновьями и примут решение. Первым вышел Сноуберг, выражением лица не позволял понять отношения к этой ситуации, оставался непоколебим, как горы и спокоен, будто заснеженная равнина, он глубоко вдохнул, пытаясь совладать с собой, столь неожиданное решение всё же наложило определённый отпечаток на привычное самообладание. — Что же, королева Эйблур, принц Микайо, я принимаю ваше решение и благословляю этот брак. — Благодарю вас, ваше величество, — плавно кивнула Эйблур, указала ладонью на короля Храуна, тот же улыбался, почти как Бархан, оба стояли, от гордости задрав головы. — Король Храун, что скажете вы? — Ваше величество, королева Эйблур, я доверяю вашей мудрости, которую без сомнений унаследовал ваш сын. Принц Микайо, я благословляю ваше решение. Уверен, этот союз принесёт процветание и счастье нашим королевствам и нашим детям, конечно.        В знак высочайшей признательности королева Эйблур слегка поклонилась, плавно расставила руки. — В таком случае я немедленно велю слугам завершать приготовление к свадьбе, самой грандиозной во всех четырёх королевствах! ***        Сегодня Великое древо, укрывающее крышу дворца, цвело, из-за распустившихся бутонов стало белым, как снег, только падали совсем не снежинки, а лепестки, они в нежном танце спускались на землю. Королевская стража охраняла место свадьбы, украшенное цветами, кристаллами, полными песка, пылающего в них пламени, а также ветра, который вился внутри прозрачных граней. Эти украшения и способ попросить Великое древо цвести для благословения будущего брака Эйблур узнала в текстах, привезённых с острова, несколько ночей корпела над ними, чтобы устроить свадьбу по всем заветам первых королей, а заодно доказать принцам, что их решение принято целиком и полностью.        Вот и настал важнейший день в жизни Микайо. Он завершал последние приготовления перед церемонией бракосочетания, наряд из ткани цвета солнца идеально сидел на Микайо, подчёркивал стройность и изящность фигуры, в волосах словно звёзды на ночном небе сверкали цветы, последним штрихом стала диадема из серебряных ветвей, которую Эйблур надела на голову сына. Он стал прекрасен, но куда сильнее королева любовалась не нарядом, а улыбкой, которая цвела на губах её сына, он глядел без страха и сомнений, его глаза лучились, как отражение солнца на воде, он словно понял, куда всё это время двигался, достиг умиротворения и счастья, которого Эйблур больше всего желала своему сыну.        Преисполненная гордостью, в платье, украшенном цветами, Эйблур вела Микайо к алтарю, что расположился у корней Великого древа в самом прекрасном своём воплощении. Воины Ёрдрана били мечами и топорами о щиты, мужчины из Элдрина держали королевскую громоптицу, которую привезли в качестве свадебного подарка, но ту мало интересовало происходящее, птица преспокойно чистила перья и порой клевала кусочки мяса с большого блюда, игнорируя вообще всё вокруг. Микайо подошёл к птице, погладил её по голове, на что птица мирно защёлкала клювом, позволила почесать себя по шее, но вдруг встрепенулась, нахохлилась, а перья и корона из них поднялась дыбом, птица поглядела на что-то позади Микайо и тот обернулся.        Рядом с вышагивающим Джезаей не менее величественно шагал Бархан, смотрел прямо перед собой, немного расправив крылья, размахивал хвостом, словно гордый отец, выпятил грудь. По другую сторону шёл Храун, одетый на удивление скромно, в отличие от сына, сверкающего украшениями, зато с магическим мечом в ножнах. Микайо выдохнул от изумления, не сдерживал улыбку при виде Джезаи и Алхаиса, такого уверенного и счастливого, они шли к алтарю, где ожидал Микайо, стараясь унять дрожь. Перенимая волнение своего нового хозяина, громоптица принялась бить крыльями, закричала, но одного краткого рыка Бархана оказалось достаточно, чтобы смирить птицу, чем та явно была озадачена. Она замерла, ещё раз крикнула, уже гораздо тише, на что снова услышала предупреждающее рычание, так что предпочла сделать шаг назад, затем встряхнула перьями и успокоилась, позволяя продолжить церемонию, но Микайо всё же погладил птицу по клюву ещё раз, чтобы окончательно утихомирить.        К дрожащему всем нутром Микайо подошли Алхаис и Джезая, Бархан медленно обогнул арку из ярких цветов, уселся позади неё и расправил крылья, промурлыкал, словно своего ребёнка выдавал замуж. Храун и Сноуберг встали по сторонам, поддержали своих сыновей, отец обнял Алхаиса, похлопал по спине и отпустил к без пяти минут супругам. Скоро к принцам подошла Эйблур, одетая в великолепное жёлтое платье, постаралась сдержать слёзы, наворачивающиеся на глазах, ей пришлось собраться с силами, чтобы суметь заговорить, при этом громко, чётко, до каждого донести самые важные сегодня слова. — Для меня большая честь собрать вас здесь. Сегодня — великий день, ведь наши дети, наши будущие короли объединятся и не только по зову долга, — Эйблур взяла паузу, чтобы суметь наполнить лёгкие воздухом, его вдруг стало так не хватать, — а по зову сердца. Принц Микайо Виндрун, принц Алхаис Ёрдран и принц Джезая Элдрин не только готовы сделать всё, чтобы защитить наши королевства, но вернули в них давно утраченную силу. К нам вернулась магия ветра, — королева Эйблур указала на кристалл, в котором по велению ягуара усилился ураган, — огня, — в стеклянных гранях ярче запылало пламя, — и земли, — песок в камне принял форму скалы, а затем рассыпался. — С этого дня я объявляю не только о бракосочетании Микайо, Алхаиса и Джезаи, но и о союзе наших королевств! И пусть одобрит Великое древо этот брак!        Цветы, украшающие крону дерева, словно засияли, они стали прекраснее драгоценного камня, медленно осыпались и исчезали, едва касались земли. Один из лепестков упал на волосы Алхаиса и лепесток Микайо аккуратно снял, заглянул в серые глаза, впервые различал в них искры волнения, хотя сам Микайо вдруг перестал дрожать, он надел на палец Алхаиса кольцо с гербами трёх королевств, затем такое же подарил Джезае, а тот взял за руку, Алхаис же завершил обряд, украсив тонкий палец Микайо кольцом. Он поцеловал обоих своих мужей, растягивая пленительный момент, сперва один поцелуй, затем — второй, становясь официальным супругом Алхаиса и Джезаи. Подтверждая бракосочетание, Бархан сделал пару шагов вперёд и издал громкий рёв, освобождая магию из стеклянных граней, клубок ветра, песка и пламени устремился вверх, переплетаясь, сливаясь в единое целое, поднялись к самой кроне дерева, наполняя его энергией, которую давным-давно забыли листья и корни. Вот и настал момент, Микайо стал супругом Алхаиса и Джезаи, и будущим королём, а спустя некоторое время они попросят Великое древо о наследнике, точнее о двоих, но для этого ещё не пришло время.        Родители усадили сыновей во главе стола, который едва не ломился от количества разнообразных блюд из мяса, рыбы, закусок, десертов и напитков, но еда не волновала Микайо, тот вообще не обращал внимания на вкус, всё глядел то на Алхаиса, то на Джезаю, преисполненный любовью к ним. Сердце Микайо стучало всё чаще перед тем, что ожидало сегодня, когда солнце зайдёт, уступив место ночи, особенной, которую Джезая, Алхаис и сам Микайо так ждали, предвкушали и боялись. Пока ночь не пришла Микайо угощался пищей, предлагал некоторые блюда Алхаису, другие — Джезае, а те отвечали взаимностью, они много смотрели, прикасались, постоянно целовали пальцы, плечи, шею Микайо под его ласковый смех. Этот день напоминал сон, всё казалось Микайо прекрасным и родным, изнутри его согревала любовь к людям, которых он недавно считал чужими, пока с кроны падали сияющие лепестки, наполненные энергией огня, ветра, земли, как подтверждение того, что союз нерушим так же, как тысячелетнее дерево, как и чувства Микайо к его теперь не просто любимым, а мужьям.        О том, что случится после обряда бракосочетания, Микайо прекрасно помнил, они с Джезаей и Алхаисом обсудили эту ночь вплоть до каждой детали, пришли к соглашению, договорились обо всём, однако это не унимало дрожь, охватившую Микайо, его руки, сердце, разум. Он стоял у окна, пытаясь совладать с собой, медленно дышал, пусть это не помогало одолеть пламя внутри, при одной мысли о том, что скоро произойдёт, Микайо словно сковывало, но в хорошем смысле, если такой имелся. Микайо услышал шаги, спокойные, уверенные, ставшие самыми близкими, шаги Алхаиса и Джезаи, тогда Микайо тревожно выдохнул. Всеми силами он пытался вернуть власть над собой, успокоить биение сердца, заставить себя дышать ровно, но не мог, тело уже дрожало от предвкушения, не желало слушаться Микайо после стольких лет игнорирования влечения и физиологических потребностей.        Когда услышал, как открылась дверь, Микайо закрыл глаза, протяжно выдохнул. Неспешно, но уверенно шаги приближались, Микайо дрогнул, когда ощутил ладони Алхаиса на своей груди, его осторожные объятия, почувствовал, как Джезая взял за руку. Сердце Микайо начало срываться, как и дыхание, как и власть над телом, он вновь шумно выдохнул, когда ощутил поцелуй, сперва в щёку, мгновением позже на плече. Едва слышно, будто одним лишь дыханием Алхаис произнёс: — Вы прекрасны, ваше величество. — Прошу, не называй меня так, — стеснённо откликнулся Микайо, поднял ставшие тяжёлыми веки. — Не нужно слов, — попросил Микайо, улыбнулся ему, а затем Джезае, который снова поцеловал кожу на плече, как бы невзначай снял с него рукав. — Обещаем. — Да, мы не хотим, чтобы ты чувствовал себя неловко.        Микайо с ласковой улыбкой кивнул, повернулся, чтобы поцеловать Алхаиса сперва робко, мимолётно, но затем более глубоко, гладя по щеке. Конечно, Джезаю Микайо не обделил вниманием, впрочем, тот сам потребовал его, притянув Микайо за поясницу, кончиками пальцев прикоснулся к подбородку и настойчиво похитил поцелуй, долгий, сладкий, тягучий, как мёд. В это время Бархан уселся перед закрытой дверью, спрятал её за крыльями и принялся мурлыкать, ощущая, как начала переплетаться магическая энергия, такая спокойная и послушная, как река, и такая же могущественная.        Нехотя Джезая отстранился от Микайо, поймал его взгляд, очарованный, чуть неосознанный из-за эмоций, но Микайо улыбался, едва разомкнув губы, глядел на Джезаю, понимая, что в самом деле ничего не сумеет сказать, поэтому кротко кивнул, позволяя начать. Джезая и Алхаис взяли Микайо за руки, подвели к постели, возле которой он сбросил одежду, на Микайо не осталось ничего, но принцы уговаривали себя не глядеть, по крайней мере не сейчас, тоже разделись, чтобы ничто не мешало союзу, не мешало моменту, когда они смогут довериться друг другу в таком странном смысле. Наверное, это доверие разительно отличалось от того, которое принцы проявляли на острове, там им приходилось выживать, сражаться с крылатым ягуаром, залечивать раны, тогда это стало необходимостью, сейчас же Микайо, Джезая и Алхаис осознанно доверили друг другу себя.        Обнажённый Микайо опустился на кровать, следуя за жестом Алхаиса, Джезая уже обошёл постель и, забравшись на неё, приблизился к Микайо, погладил по подбородку. Он терялся, ощущал, что рьяно Алхаис и Джезая требовали внимания, сам хотел получить его от них, не мог попросить словами, поэтому слегка наклонился к Джезае, в тот же момент погладил Алхаиса по щеке, привлекая к себе, поцеловал, чувствуя прикосновения Джезаи к пояснице, тот проскользил пальцами вниз, но заставил себя одуматься, лишь мимолётно погладил бёдра Микайо под его шумный выдох.        Вслед за каждым прикосновением Джезаи и каждым поцелуем, которыми Алхаис осыпал шею и плечи Микайо, следовала смесь истомы и страсти, они медленно проникали в разум, в мышцы, вынуждая расслабиться, просто отдаться тому, что происходило, словно порыву ветра, не задумываясь о последствиях, о приличиях, о том, как поступить. Микайо закрыл глаза, отпустил какую-либо власть над собой, сейчас она не нужна, ни самоконтроль, ни сдержанность, ни попытки поддержать образ принца, которому не страшны никакие угрозы, который готов ко всему. Только Алхаису и Джезае Микайо мог доверить себя, эту свою слабую юношескую сторону, она хотела любви, поддаться возбуждению, нырнуть в омут чувств, какие Микайо несколько лет себе запрещал. Он позволил целовать себя, гладить плечи, руки, грудь и ноги, и прикасались Алхаис и Джезая так сладко, будто к драгоценности, к самому сокровенному, что существовало в этом мире, при этом без каких-либо сомнений.        Джезая обнимал Микайо за талию, такую тонкую, словно у девушки, ощущал горячую гладкую кожу, нежнее любой ткани, мягче шерсти гордули, то, как иногда Микайо вздрагивал, если вдруг Джезая слегка опускал ладонь, слышал, как Микайо шумно выдыхал, когда Алхаис целовал его шею, постепенно наклоняясь к груди. Микайо дышал глубоко, порой глотал воздух, если эмоции вдруг брали верх, их оказалось больше, чем Микайо считал, они напоминали капли дождя, которые падали откуда-то сверху, заставляя содрогаться. Раньше Микайо и вообразить не мог, что ласка — это так приятно. Микайо хотел бы подарить её в ответ, но, похоже, прямо сейчас ни Джезая, ни Алхаис не нуждались во взаимности, наивысшее удовольствие им доставляла сама возможность прикасаться к Микайо там, где хотелось, беспрестанно целовать его, дотрагиваться губами до шеи или плеч, вынуждая Микайо дрожать, словно лепесток на ветру.        Ограничивать себя или подавлять чувства Микайо даже не пытался, всё равно бы не сумел, он утратил всякий контроль над ситуацией и впервые не боялся этого, ведь знал, чем всё закончится, мог доверить происходящее тем, в объятиях кого находился. Сама собой улыбка расцвела на губах Микайо, он погладил Алхаиса по подбородку и уговорил приблизиться, поцеловал, Джезаю мягко взял за запястье, стал водить по нему пальцем, будто поддерживая. С виду Джезая не нуждался в этом, казалось, не страшился ничего на свете, но прикосновения Микайо в самом деле помогли Джезае успокоиться, он едва ли не в прямом смысле горел от переполняющих чувств, прежде Джезая не мог вообразить, что возьмёт в супруги принца Виндруна, да к тому же и Ёрдрана.        Алхаиса между тем не покидало внешнее спокойствие, во всяком случае, именно со стороны он казался примером несокрушимой самодисциплины, на самом же деле всецело сосредоточился, а потому не выражал эмоций ни во взгляде, ни в прикосновениях. Отец ни раз говорил Алхаису о том, что первый опыт определит всю дальнейшую сексуальную жизнь, если женщина — в данном случае Микайо — не получит удовлетворения, плотские утехи превратятся в инструмент манипуляции. Этого Алхаис, разумеется, не хотел, как и лишаться возможности получить сексуальное удовольствие от супруга, а потому действовал пылко, почти не задумываясь над тем, что можно, а чего нельзя, следовал тихому шёпоту на ухо. Так, как поясницу и живот Микайо не прекращал гладить Джезая, Алхаис подарил ласку сперва губам, а затем шее Микайо, провёл по ней, погладил плечи, поцеловал ключицу и грудь, мягко, мимолётно, не оставляя Микайо ни крупицы самообладания. Тот шумно выдыхал через разомкнутые губы, не поднимал веки, гладил Алхаиса между лопаток, Джезаю же придерживал за запястье и не скрывал наслаждения, пусть выражал его крайне сдержанно.        Происходящее будоражило, Микайо и представить не мог, что однажды почувствует нечто подобное, что будет испытывать наслаждение от таких примитивных плотских утех. А может, всё дело в Алхаисе и Джезае? Микайо очень сомневался, что кто угодно, кроме них, вызвал бы подобные эмоции; впрочем, никого другого к себе бы и не подпустил.        Повинуясь жестам, Микайо опустился на грудь Джезаи, поднял голову, чтобы поглядеть на него, получил поцелуй, прикосновение к щеке, под спиной Микайо ощущал горячую кожу. Вот и приблизился момент, к которому Микайо не был уверен, что готов, но тело уже изнемогало от желания, мышцы словно змеи извивались, требуя освобождения от пламени страсти, оно пробралось в каждую клеточку, затронуло каждый мускул, заполнило всё пространство в голове. Впервые в жизни Микайо не мог думать ни о чём, только трепетно ждать момента. Микайо дрогнул, сильнее сжал пальцы на запястье Джезаи, когда Алхаис взял за поясницу, стал рисовать линию из поцелуев на животе, а затем немного ниже, дыхание Микайо начало сбиваться, пришлось дышать глубже, совершать усилия ради каждого глотка кислорода, их Микайо всё равно не замечал, действовал неосознанно, ведь не сводил взгляда с Алхаиса, который прикасался губами всё дольше, иногда слегка покусывал кожу, от чего Микайо протяжно выдыхал, сильнее прижимался к Джезае. Тот словно успокаивал, легонько гладил пальцы Микайо, улыбался и потирался о его лицо, порой целовал в щёку или касался губами макушки.        Микайо просил не произносить ни слова, не сомневался, что в первую очередь сам будет следовать правилу, однако ошибся, боялся, что если Алхаис немедленно не перейдёт к большему, тело попросту расплавится. — Алхаис… прошу, — с трудом выдыхал Микайо, сквозь ресницы глядел на того, — хочу ощутить тебя.        На мгновение Алхаис растерялся, не был уверен, просил Микайо на самом деле или из-за пелены чувств, плавно приподнялся на руках и поймал взгляд Микайо, Алхаис не сразу сумел кивнуть ему, надеялся, а может считал, что Микайо потребуется больше времени, что, быть может, сегодня они и вовсе не займутся сексом в полном смысле этого слова, но Микайо оказался наиболее смелым или нетерпеливым. Всё внутри Алхаиса дрожало от беззащитного вида Микайо, от того, с какой нуждой он глядел, как держал Джезаю за руку, как от каждого вдоха вздымалась худая грудь. Такой красивый и нежный, с виду хрупкий, но в глазах Микайо Алхаис видел смелость почти до безрассудства.        Прежде, чем суметь выполнить просьбу Микайо и мольбу собственного тела, Алхаис украл ещё один поцелуй, проводя по боку Микайо, легонько погладил талию большим пальцем. А если Микайо станет больно? Он такой стройный и невинный. Перенимая волнение Алхаиса, прекрасно понимая, что занимало его мысли, Джезая подал маленький флакон с маслом, с взволнованной улыбкой кивнул, сам едва не трясся от предвкушения чего-то совершенно невероятного, возможно, одного из самых прекрасных событий в своей жизни, и всё же пытался сохранить хоть какое-то подобие спокойствия. Микайо затрясся, сильнее взял Джезаю за запястье, когда ощутил масло, Алхаис принялся растирать его между ног Микайо, второй рукой придерживал его за колено, действовал аккуратно, буквально кончиком пальца дотрагиваясь до девственного кольца мышц, видел, как Микайо изогнулся, как дрожали пушистые ресницы, слышал его глубокое дыхание, слетающее с тонких губ.        От переизбытка эмоций сердце Алхаиса иногда сбивалось с ритма, а кожа стала напоминать раскалённый металл, дыхание — пары в печи, а всё из-за Микайо, от полного доверия, которое тот выражал, от вида его обнажённого тела, его будто сотворили величайшие мастера. Непревзойдённый. Великолепный. Стараясь контролировать дыхание и каждое движение, Алхаис приблизился к Микайо, коснулся его лба губами, после чего, придерживая за бедро, и со всей возможной осторожностью вставил головку члена, немедленно почувствовал, как Микайо сжался, услышал, как блаженно выдохнул, закрыт рот ладонью, пряча непривычные звуки. То, чего Микайо страшился, то, что считал, никогда не ощутит, оказалось невероятным, любые попытки понять, заволноваться, побеспокоиться о последствиях первого полового опыта сразу с двумя мужчинами, всё это ушло, Микайо мог только чувствовать, как бережно держал Алхаис, как опалял дыханием шею, как осторожно ввёл член глубже.        Словно утешая, Джезая коротко целовал Микайо, шею, плечи, лицо, но тот не обращал внимания, может быть даже не чувствовал робких жестов, ведь всё сознание захватил Алхаис, его бережные движения, которые давались с трудом — Алхаис дрожал, едва владел собой. Горячо, узко, несравненно приятно, ничего подобного Алхаис не чувствовал прежде. Кто мог предположить, что всё так обернётся? Что Микайо даже не замешкается, когда они дойдут до этого момента? Что этот сдержанный утончённый юноша согласится на столь безумный поступок? Алхаис едва верил, что Микайо улыбался, не пытался противиться, доверчиво лежал на груди Джезаи, который от нетерпения тёрся о Микайо, словно домашний зверёк, легонько покусывал за мочку уха, целовал, гладил, но не удостаивался от Микайо реакции, того захватило иное чувство, похожее, но гораздо более сильное. Джезая понимал это, но одаривать Микайо лаской не переставал как минимум ради себя, ведь возбуждение лишь усиливалось от того, что происходило и в чём Джезая пока что не принимал участия.        Алхаис двигался плавно, очень осторожно, следил за дыханием, за лицом Микайо, видел, как тот легонько держал Джезаю за руку, слышал шумный выдох сквозь губы. Микайо навалился на живот Джезаи, немного крепче сжал пальцы на его запястье и закрыл глаза, вместо слов позволяя понять, что доверял, что можно продолжить, действовать немного увереннее. Подушечками пальцев Алхаис проводил по коже Микайо, гладил его талию, такую тонкую, ловил ртом воздух. Жарко. Так жарко Алхаису не становилось никогда, ни горячие источники, ни баня, ничто не раскаляло кожу настолько, не спирало лёгкие, не лишало мыслей, единственный, кто имел значения, это Микайо. Немного крепче Алхаис взял его за бедро и поясницу, начал совершать толчки чаще, но всё так же аккуратно, робко, надеясь, что не причинял Микайо вреда. Какой же он всё-таки стройный.        Получая от Джезаи один поцелуй за другим, шумно выдыхая сквозь губы, Микайо глухо постанывал, если Джезая кусал за ухо или шею, бережно, так игриво, кажется, даже мурлыкал, когда тёрся о Микайо, шёпотом осыпал его комплиментами, ощущая мелкую дрожь, охватившую принца. Постепенно Микайо терял терпение, он чувствовал, как член Алхаиса с каждым раз проникал глубже, задевал мышцы, а скоро и какую-то очень нежную точку. Микайо резко выдохнул, сильнее взял Джезаю за руку, зажмурился, пытаясь глубоко дышать, но то и дело сбивался. Меньше всего Микайо нравилась жара, её Микайо находил невыносимой, однако жар, подаренные Алхаисом, вызывал удивительное наслаждение, такое дикое, неконтролируемое, которое пропитало каждую мышцу. Когда толчки стали чаще, Микайо начал срываться, тихонько скулить, ронять краткие стоны, их Микайо никому бы больше не доверил бы, но Алхаису позволил слышать, видеть себя таким податливым и беззащитным, только ему и Джезае. Тот снова зажал мочку уха Микайо зубами, почти неслышно произнёс: — Ты удивительный.        Микайо сильнее зажмурился от стеснения, едва унимал дрожь, которая порой перерастала в краткие непроизвольные движения, против воли Микайо прогнулся в спине, и тогда Алхаис крепче сжал пальцы, стал двигаться более интенсивно, проигрывая эмоциям, желанию, приближающемуся оргазму. Возбуждение оказалось сильнее самообладания Алхаиса, подавило его, заставило стиснуть зубы, издавая рык, Алхаис пытался контролировать себя, движения, боролся с необходимостью двигаться чаще, ещё чаще и глубже, но пока что Алхаис сдерживался. Он не мог перестать любоваться Микайо, тем, как тот часто дышал, как прогнулся, как его талия казалась ещё тоньше, слушал сдержанные стыдливые звуки, падающие с губ. В самом деле удивительный. Постепенно страсть одолела Алхаиса, он начал совершать толчки быстрее, почти грубо и понимал, что не сумеет сдержаться, бережно вытащил член, немедленно накинулся на Микайо с поцелуем, обхватил его и свой половой орган широкой ладонью, глубокими движениями помог себе и Микайо кончить. Когда это случилось, Микайо дрогнул, почувствовал, как брызнуло на живот, сквозь ресницы поглядел на Алхаиса, вздохнул через рот и тут же промычал из-за ещё одного поцелуя, сочного, неожиданно, крайне бесстыдного.        Первые секунд тридцать Джезая терпеливо ждал, примерно представлял, что испытывали сейчас Алхаис и Микайо, но когда они начали целоваться уже минуту как, а возбуждение заставило ёрзать, Джезая тихонько прошипел. Несколько бестактно Джезая обнял Микайо за грудь, начал дразнить его соски прикосновениями, на что услышал глухое мычание, после которого Микайо всё же отпрянул от губ Алхаиса, поглядел на Джезаю, бережно провёл по его щеке и насилу улыбнулся. — Прости, мы немного увлеклись, — выдохнул Микайо, ненадолго слился с Джезаей в поцелуе. — Я заподозрил.        Когда Джезая легонько потянул сосок и отпустил, Микайо вздрогнул, прикрыл глаза, снова проиграл дрожи из-за того, что Джезая принялся покусывать шею, тогда, как Алхаис принялся целовать грудь и живот. Ну, вот, едва Микайо избавился от возбуждения, как оно снова начало возвращаться, причём, казалось, сильнее, чем в прошлый раз. Прикосновения, горячие поцелуи, ласки, всё это сводило Микайо с ума, отбирало у него то немногое, что осталось от власти над эмоциями, а потом Микайо сам отбросил её. Какой смысл сдерживаться? Какой смысл скрывать эмоции от тех, кому доверил себя, кому дал клятву верности? Никакого. Пусть и Джезая почувствует это, удивительное, тонкое, что подарил Алхаис. Микайо встретился с ним взглядами, шумно выдохнул, без слов благодаря Алхаиса за наслаждение, а затем задрал голову, чтобы поцеловать Джезаю, тот немедленно стал гладить по лицу и шее, бережными, но нетерпеливыми прикосновениями.        Джезая аккуратно поднялся, вынуждая и Микайо отпрянуть от сильной груди, следуя жестам, он упёрся руками и коленями на постель, встал на четвереньки лицом к Алхаису. Джезая провёл ладонью между лопаток, по спине вдоль всего позвоночника, из-за чего Микайо прогнулся, Джезая проскользил пальцами по его ягодицам. Чувствовал себя Микайо несколько неловко, находясь в такой позе, но не стал противиться — сегодня он обещал исполнить все желания Алхаиса и Джезаи, раз дал слово, должен был сдержать его. Бережно Джезая коснулся ануса большим пальцем, стал его гладить, помогая Микайо настроиться и заново привыкнуть к ощущению. Тело умоляло Джезаю поторопиться, скорее продолжить, ведь возбуждение едва не лилось через край, однако Джезая запретил себе спешить, глубоко дышал, чтобы не сорваться, не сделать Микайо больно, оставить у него только приятные впечатления о первом сексе.        Джезая вылил масло на свои пальцы, выдохнул. Он надеялся, что масло поможет, что Микайо не будет даже слегка неприятно. Он ведь скажет, если почувствует боль? Конечно, обязательно, он обещал. Собираясь с силами, Джезая протяжно выдохнул, налил ещё масло, ведь то стекло на простыню, осторожно подготовил Микайо, пока того целовал Алхаис, гладил по волосам и плечам, перебирал длинные пряди, ловил краткие выдохи, словно редкие лучи света, пробивающиеся через облака. Мелкая дрожь странствовала по коже Микайо, собственное тело казалось ему невыносимо тяжёлым, колени и локти едва выдерживали вес, только не тела, а эмоций, и того, что делал Джезая, как трепетно он подготавливал, проталкивая в анус пальцы, легонько раздвигая их, заставляя Микайо скулить, словно щенка. Странно, Алхаис делал точно так же, но почему-то такого блаженства не вызывал. Может потому, что Джезая вёл себя куда более откровенно и дерзко? Возможно.        Вынул пальцы Джезая аккуратно, тут же поймал воздух ртом, восторгался Микайо, его изогнутой спиной, распущенными волосами, которые касались простыни, а другие рисовали волны прядями на коже, стройными ногами, подтянутыми ягодицами. Насколько же великолепный. Но долго любоваться Джезая не сумел, терпение уже давно превратилось в пустыню, поэтому он сперва многозначительно провёл вдоль позвоночника Микайо, а тот послушно выгнулся вслед за движением руки, дрогнул, когда почувствовал ладони Джезаи, одну на поясницу, вторую на бедре. Микайо медленно выдохнул через губы, закрыл глаза, когда головка проникла внутрь, постарался не проиграть эмоциям слишком уж быстро, он ведь старше Джезаи… хотя при чём тут возраст?        Микайо поднял голову, следуя прикосновениям Алхаиса, тот украл глубокий поцелуй, поглаживая мягкие волосы, проводил по длинным сверкающим прядям, по тонкой шее, ключицам, дрожащим плечам. Не тяжело Микайо так стоять? В такой вызывающей позе… Но даже если стыд пытался одолеть Микайо, тот оставался сильнее, почти неуловимыми честными выдохами сопровождал каждый толчок, который совершал Джезая. В отличие от Алхаиса, двигался он не так глубоко, зато часто, резко, иногда плавно подавался назад, а затем вдруг вперёд, вынуждая Микайо дрожать, стонать от экстаза. Себя Микайо почти ненавидел за то, что так долго ограничивал себя в подобном… хотя, как «долго»? Ведь по сути Микайо принял чувства к Джезаи и Алхаису совсем недавно, и до свадьбы не мог позволить себе заняться сексом, но как же сладко это оказалось теперь.        Микайо позволял Алхаису целовать себя, ласкать, поддавался движениям Джезаи, который постепенно входил во вкус, не думал, что это окажется настолько приятно, настолько горячо. Невероятное ощущение, и почему-то Джезае казалось, что ни с кем другим он не получил бы подобного удовольствия. Придерживая Микайо, чуть сильнее сжимая пальцы на гладкой светлой коже, Джезая старался контролировать себя, ведь начал практически вбиваться в худое тельце. И вдруг Джезая поймал взгляд Алхаиса, тот не сказал ни слова, не попытался намекнуть жестами, но почему-то Джезая всё понял, а может разделял извращённое желание, которое ни за что не решился бы осуществить, если бы не поддержка Алхаиса.        Джезая обнял за грудь и заставил Микайо приподняться, а тот затрепетал, резко выдохнул, когда Джезая вдруг упал на спину, роняя за собой Микайо. Он не успел ни задаться вопросом, ни определиться с реакцией, во-первых, потому, что член Джезаи всё ещё находился внутри, а во-вторых, из-за того, что Алхаис навис сверху. Он отвлёк сочным поцелуем, но Микайо всё равно содрогнулся, ощутив, как масло потекло на член, яички, анус. Понял, что именно Алхаис намеревался сделать Микайо только, когда тот уже начал — Алхаис сцепил с Микайо пальцы одной руки, но второй легонько оттянул колечко мышц, смазанное маслом, стал проталкивать член.        Микайо зажмурился, крепко-крепко взял Алхаиса за руку, обнял Джезаю, который шептал что-то на ухо, Микайо не понимал слова, но, кажется, Джезая пытался успокоить, уверял, что если будет больно, они немедленно прекратят. А может Микайо просто знал, что если попросит перестать, его послушают, вот только Микайо даже не рассматривал такой вариант. Немного больно. Микайо допускал, что ближайшие пару дней сидеть ему будет несколько проблематично, но проиграл искушению…Микайо оказался зажат между Джезаей и Алхаисом, их крепкими, вспотевшими телами, закрыл глаза, позволяя делать всё, что его супругам заблагорассудится. Странно, никогда раньше Микайо не испытывал влечения, не желал играть в сексуальные игры, считал это не более, чем необходимостью для продолжения рода, но теперь начал подозревать, что сам станет просить о сексе просто потому, что ему банально нравилось происходящее. Нормально ли это? Микайо надеялся, что да, но раздумывать об этом не намеревался и не мог.        Поддавшийся порыву Микайо обхватил шею Алхаиса, притянул его ближе, обжигал кожу дыханием, сбивчивым, резким, частым, не выдерживая того, что происходило. Каждой клеточкой Микайо ощущал, как в нём скользили два члена, то вместе проникали внутрь, то один вперёд, а другой поддавался назад, сжигая всё нутро Микайо. Он не мог подавить стоны, те начали звучать всё громче, всё честнее, Микайо зажмурился, чувствовал, как по щеке стекла слеза, но почти сразу её бережно стёр Алхаис, поймал взгляд Микайо и секундой позже поцеловал, прильнул вплотную. Микайо весь трясся, поддался судороге, дёрнул ногой, тут же попытался справиться с переизбытком эмоций, обняв Алхаиса за спину, намекая, что больше не выдержит. Кажется, Алхаис с Джезаей и сами контролировали себя из последних сил.        Они сделали то, чего Микайо боялся, а может быть всей душой желал — протолкнули члены внутрь, насколько могли глубоко прежде, чем кончить. Микайо дрогнул из-за импульса, пронизавшего всё тело, ещё крепче обнял Алхаиса, притягивая к себе, второй рукой нащупал запястье Джезаи, сжал на нём пальцы, всё-таки заплакал, только не понимал, из-за чего именно. Биения сердцем сливались в гул, Микайо не различал их, но чувствовал, как горячо становилось от груди Алхаиса, как Джезая водил губами по шее, скулам, ушам, легонько покусывал, пока сперма просачивалась наружу, стекала между ягодиц на простыню.        После ещё одного сладкого поцелуя, Алхаис провёл языком по тонким губам Микайо, плавно двинулся назад, приподнялся на руках, любуясь лицом Микайо, вытер дорожки от его слёз. — Больно?        Микайо пришлось проглотить воздух прежде, чем заговорить. — Нет… Ещё раз, — прошептал Микайо, гладя лицо Алхаиса, тот показался растерянным. — Уверен? — Да, — с нежной влюблённой улыбкой Микайо кивнул, робко добавил. — Только не вместе.        Нужно ли следовать просьбе, Алхаис не был уверен, Микайо казался таким утомлённым, так часто дышал, весь дрожал от усталости, а учитывая, что они только что сделали... Алхаис подал Микайо руку, помог ему приподняться, почти сразу Микайо свёл ноги, чувствуя, как под ними стало мокро. Нет, ещё двух раз он точно не выдержит, да и Алхаис неожиданно притомился, а вот Джезая всё пылал энергией, сладко целовал заднюю сторону шеи Микайо, его плечи, гладил бока и живот, словно кот в марте. И самым неожиданным образом Джезая поймал Алхаиса за плечо, притянул к себе, чтобы коротко, но дерзко поцеловать, вводя принца в растерянность. — Есть у меня одна идея, — на выдохе произнёс Джезая, приблизился к Алхаису, что-то прошептал ему, пока Микайо мягко гладил каждого из супругов по рукам. Микайо заметил, что Алхаис стал ещё более ошеломлённым, смущённо и с непониманием уставился на Джезаю, а тот только ярче сиял от нескончаемого энтузиазма. — Что скажешь? — Ты уверен? — А то! Да и так честно будет… для всех.        Внимание Джезая вернул Микайо, поцеловал костяшки его пальцев, заглянул в глаза. — Позволишь мне ещё раз? — Да… Но как же Алхаис? — За него можешь не беспокоиться, — с хитрой ухмылкой откликнулся Джезая, захватил губы Микайо в поцелуе и уронил на спину, стал гладить между лопаток, по ногам и тонким рукам.        О чём принцы договорились, Микайо не понял, но если они не против, то и сам Микайо не имел возражений, к тому же боялся не заснуть, если не испытает безумное ощущение ещё хотя бы раз; впрочем, на два раза Микайо бы не хватило, в области таза уже немного гудели мышцы. Наверное, не следовало так нагружать организм в первую же брачную ночь, но Микайо поддался слабости и эгоизму, слишком хотел впитать восхитительное чувство единения со своими партнёрами, со своими мужьями, а ещё гадал, что именно Джезая предложил. Раньше Микайо никогда не испытывал интереса к подобному, сейчас же из-за него почти сгорал.        Джезая снова немного растянул анус Микайо прежде, чем ввести член, плавно, но сразу на всю длину, разнося по мышцам Микайо искорки наслаждения. Как горячо и приятно. Только почему-то Джезая не спешил двигаться, а ведь прошло уже несколько секунд, так что Микайо открыл глаза, заметил, что Джезая глядел на Алхаиса. Микайо едва верил, что тот вылил масло на пальцы, вот только не Микайо Алхаис собирался подготовить, а Джезаю, который закрыл один глаз, поджал губу, тихонько прорычал, как только Алхаис вставил пальцы. Странное чувство оказалось. И это испытывал Микайо? И ведь ему так понравилось, так что, наверное, нужно просто подождать, пока Алхаис подготовит, только Джезае казалось, что на это уйдёт чуть ли не полчаса. — Не нужно… так нежно, — на выдохе усмехнулся Джезая, и Алхаис, к счастью, последовал просьбе.        Несмотря на то, что Джезая теперь тоже являлся супругом, Алхаис ощущал себя несколько непривычно из-за того, что намеревался сделать, хотя Джезая сам попросил, и почему-то это заводило сильнее, чем с Микайо. Почему? Алхаис мог только предполагать.        Он надеялся, что достаточно подготовил Джезаю, этим и ограничил беспокойство. Алхаис взял Джезаю за поясницу, крепко, уверенно, резко выдохнул, а у Джезаи между тем заканчивалось самообладание, к тому же Микайо едва не ёрзал от нетерпения, так что Джезая однозначно намекнул на нежелание ждать, дёрнувшись назад, задевая ягодицами головку члена Алхаиса. Теперь у него не осталось выбора, пусть внутри до сих пор что-то сомневалось, Алхаис крепче сжал пальцы, вылил ещё немного масла на член, а затем вставил его под шумное возбуждённое рычание Джезаи, тот невольно закрыл глаза. Так вот, что испытывал Микайо? Несколько странное чувство, внутри будто что-то мешало, но тело не пыталось противиться тому, как это «что-то» стало двигаться, наоборот, пропускало, пусть и упрямо.        Сперва Алхаис вёл себя максимально тактично и медленно, проверяя реакцию Джезаи, а так, как тот показался исключительно удовлетворённым, смог начать двигаться, понемногу подбирая правильный темп. Ему Джезая поддался, передавал в толчках, который сам совершал, придерживал Микайо за талию и внимательно наблюдал за его отношением к происходящему. За единственную ночь Микайо испытал много всего: сам секс оказался невероятным, когда Алхаис и Джезая вставили вместе, Микайо едва не закричал от наслаждения, но сейчас почему-то возбудился особенно сильно. Из-за того, что Джезая примерил пассивную роль для Алхаиса? Возможно… Это оказалось крайне сексуальное зрелище, которым Микайо бессовестно наслаждался, но лишь в робких взглядах, при этом чувствовал себя несколько стыдливо ведь в отличие от него, Джезая не пытался скрыть удовольствия, вёл себя так откровенно, рычал, шипел, прижимался к Микайо, увеличивая темп вслед за Алхаисом, сам он мог позволить себе не так бережно обращаться с Джезаей, учитывая, как он крепок телом, духом, какое удовольствие получал от секса, если Алхаиса он утомлял, то Джезаю словно наоборот заряжал энергией.        Лёжа под Джезаей, Микайо постанывал, пытался пересилить себя, вести себя откровеннее под стать Джезае, кажется Алхаису очень нравилось такое поведение, Микайо попросту не мог уступить. Он первым почувствовал, как силы покидали тело, стал цепляться за плечи Джезаи, который вдруг прильнул за поцелуем, коротким, терпким, почти сразу оторвался от губ Микайо, чтобы выпрямить спину, обернуться к Алхаису и притянуть его за шею, получить второй поцелуй. Микайо одновременно чувствовал себя неловко и восторженно, подмечал, что в следующий раз нужно вести себя более развязно, а ещё понял, что некоторые странные желания, которые начали появляться в голове, вполне можно предложить этим двоим безумцам; главное, чтобы Джезае идея понравилась, уж к Алхаису он найдёт подход.        Скоро принцы лежали на чистом покрывале, испачканное Алхаис сдёрнул с постели, улёгся на ней, отвлёкся лишь на то, чтобы надеть бельё, голым не смог бы лежать, в отличие от Джезаи. Тот прижался к одному боку Алхаиса, Микайо лёг у другого, положил ладонь на его грудь, согревал глубоким дыханием, слушал стук сердца, которое постепенно успокаивалось. Алхаис укрыл себя и супругов тонким одеялом, обнял обоих, притягивая ближе, коснулся губами макушки Микайо, получил от него уставший, но блаженный взгляд, Джезаю Алхаис поцеловал в лоб, но этого оказалось мало, Джезая приподнялся, чтобы горячо поцеловать в губы, только после этого почувствовал удовлетворение и аккуратно улёгся обратно, закрыл глаза. Может быть всё, что случилось, не было правильно или даже нормально, но сейчас Микайо, Джезаю, а особенно Алхаиса это не волновало, каждого из них наполняло чистое яркое счастье, какое только можно представить. Из-за него Алхаис даже забыл, какой вообще являлась причина их путешествия на остров и заключения брака, но ничего, эта причина могла подождать. Какое-то время.