Тёмен час предрассветный

      В Риме было жарко. Пасмурно, сумрачно как-то, но жарко так, что того гляди расплавятся кости. И нет, кондиционер в студии включить было нельзя, потому что сволочь скрипела, как старый бабушкин велосипед, а ещё Дамиано от него простывал моментально и начинал скрипеть весьма похоже. На велосипед и кондиционер, да. Всё, что ему оставалось сейчас, едва живому от жары и духоты — это валяться на полу, не на ковре даже, и вяло курить.       19:32       — Да пойдет уже этот дождь или нет? — спросил он душный воздух после очередной затяжки.       Воздух не ответил, конечно — вместо него отозвалась Вик, каким-то невероятным для понимания Дамиано чудом от жары совершенно не страдавшая. Настолько, что в отличие от него, одетого в одни лишь шорты, щеголяла по студии в сапогах, колготках и платье. Безумная женщина, безумная. Почему он с ней общается вообще?..       — Хватит ныть, — припечатала она. — Вставай, тряпка, и идем бухать. А то уеду завтра, и что ты будешь без меня делать? А ничего, будешь маме с бабулей кактусы пересаживать, или что ты там в семейном гнезде делать собрался?       — Никогда не встречал алкогольного желе, — отозвался Дамиано. — Не пойду никуда, я сейчас бухать могу только лёд. Джулио должен приехать, уж найдем чем заняться.       — Если вы снова проткнете мечом какое-нибудь кресло, бабушка отлучит вас от семьи и больше на порог не пустит. Или это вы не с ним в рыцарей играли?       Дамиано сначала вытаращил на нее глаза, а потом вспомнил.       — Боже, Вик, нам было пятнадцать! И раз уж нам даже клип позволили снять в этом доме, за какое-то там махание бутафорским мечом бабушка своих внуков не отлучит. — Он перекатился на бок, показал ей язык. — Вообще Джулио увлекся рисованием, может и я попробую. А?       — Художники, блядь, от слова «хуй», — заржала Вик. — Ну-ну, вперед, посмотрю я потом на твой шедевр. Там Джанис все о своей галерее мечтает, выставляться будешь?       — А вот и буду! Продам свое полотно за много миллионов евро, будешь знать! И завидовать! Стерва.       — Сам сучка крашеная.       А вот и неправда, уже не крашеная, уже вывел все остатки своего заеба по шизанутой расцветке и ждал, пока отрастет хоть немного. Потом, может, и захочет ещё чего, но пока в планах было всё же отрастить волосы. Немного — Итан недавно сказал, что ему очень шла прическа из его пятнадцати. Кстати об этом.       — А где Торкио?       — Глаза красит в туалете. Уже минут пятнадцать как, а я ссать хочу. Торкио, вылезай, ты не один в этом мире!       — Нафига? — нахмурился Дамиано. У них ничего на ближайшие дни, и уж тем более на сегодня, не запланировано.       — Физиология — сука!       — Красится нафига?       — Так на свиданку, — отмахнулась Вик. — Торкио!       Дамиано сел. Сочетание Итан и свиданка категорически не нравилось. Что-то в этом было неприятное и неправильное. Он задумался, что не так, ведь Торкио и раньше встречался с кем-то, проводил ночи и его это не трогало. Он радовался, иногда завидовал, но никогда не… ревновал? Пока он осознавал эту мысль Итан нарисовался в помещении, а Вик унеслась, едва не сшибив его в дверях.       — У тебя свидание? — против своего желания ворчливо поинтересовался Дамиано.       Итан нахмурился. Ему явно не понравился тон.       — Это проблема?       — Нет. Никаких, — буркнул Дамиано. — И дома ночевать не будешь?       Сам же на себя мысленно вызверился. Ну что за хуйня? Ему какое дело вообще до личной жизни другого парня? Нянька ему уже не нужна. Новые таблетки работали и спал он нормально и один. Просто с Итаном было уютнее. Он привык что в кровати есть кто-то еще. Коты, Джо, Итан… Одному просто было слишком пусто. Но он потерпит. Пусть валит на свою встречу с кем он там встречается. А правда с кем?       — Ммм, не планировал, — отозвался Итан. С места так и не сдвинулся, продолжая пялиться на него. Этот его взгляд, в обрамлении подкрашенных, а от того совсем уж бесконечных ресниц, темной же подводки, будил внутри… что-то.       Тишина повисла неприятная, липкая какая-то. Дамиано поднялся, отошел к дивану, на котором всего минуту назад валялась Вик. Хотел было устроиться там, но вдруг понял, что не может и не хочет. Вообще двигаться не может, парализовало будто.       Потому что Итан красивый, красивый безумно, вроде и одет просто, даже не принарядился ещё, и глаза эти, и…       — Дамиа, что не так с моим свиданием? — послышалось вдруг совсем рядом. Над ухом почти, вынудив отмереть, повернуться, почувствовать на лице чужое теплое дыхание.       — Ты с кем-то встречаешься? — сорвалось прежде, чем Дамиано успел себя остановить.       — Нет. Просто хочу провести вечер с кем-нибудь.       — Ещё не знаешь с кем?       — Знаю. Но ты его не знаешь. Да это и неважно, просто поужинаем или сходим в клуб.       Его. Ага! Почему-то этот факт расстроил еще сильнее, чем если бы это была девушка.       — А потом просто потрахаемся и расстанемся утром?       Итан непонимающе хлопнул глазами. Так, как делал, когда отчаянно не въезжал в ситуацию — почему его ругают за слишком быстрый ритм в партии ударных или за то, что он не выкладывает фото в инстаграм.       Дамиано вот тоже ровным счетом нихуя не понимал. Ему просто… казалось.       — Дамиа, я не понимаю, куда ты клонишь, и что пытаешься мне сказать. Ты хотел провести вечер со мной? Опять проблемы со сном?       Хотел бы? Да. определенно хотел и сон тут не при чем. Но если он скажет это вслух у него язык отсохнет. Нет. Никогда не скажет. Потому что сам не понимает. Ни своих чувств, ни желаний. Когда это стало зависимостью? Когда Торкио настолько пролез ему под кожу, что без него стало невыносимо? Когда его начало бесить, что тот встречается с кем-то другим. Что кто-то другой проведет с ним этот вечер. Кто-то другой будет выбирать им еду в ресторане, или клуб с подходящей музыкой. Кто-то другой будет к нему прикасаться, обнимать, нести на ухо всякую ерунду, ведущую только к одному — к совместной койке в очередном отеле. С кем-то другим Итан будет целоваться, делиться своим жаром, силой, трахаться. С кем-то, кого он не знает. Кто… не он. Эта мысль будто обухом в лоб шибанула. Он хотел бы на свидание с Итаном? А зачем? Чтобы что? Кроме того разового ночного помешательства Дамиано ни разу не думал об Итане в таком ключе. Запрещал себе думать. Не хотелось, да и не нужно было.       — Нет. Никаких, — повторил он свой ответ. Снова повисла неприятная пауза, от которой хотелось куда-то деться. От Итана, поджимающего губы и едва заметно мотающего головой, от самого себя. — Просто хотел сказать, что возможно, тебе стоит быть осторожнее со своими… любовниками.       Итан снова хлопнул глазами. Склонил голову, нахмурился. Посмотрел на него как-то странно, словно впервые увидел. Дамиано кожей чувствовал, что тот что-то обдумывает у себя в голове. Какой-то вопрос, который давно не дает ему покоя. Напрягся в ожидании.       — Дамиа, если ты не хочешь, чтобы я уходил, так и скажи.       Ну вот. Вот тебе вопрос. Хотел услышать? Так получай и придумывай, что на него ответить, потому что правду — нельзя. Потому что ты сам её ещё не знаешь.       — Я не хочу, чтобы ты уходил.       19:42       Чужое дыхание будто вмиг стало жарче и ещё быстрее. Взволнованнее — Дамиано видел, как часто и мелко вздымается его грудь под тонкой майкой, как язык скользит по розовым губам, чуть тронутых чем-то, бальзамом, или вроде того.       — Почему? — голос Итана стал тише. И ближе. И сам он будто стал ближе, и что с этим делать, Дамиано вообще не представлял. Просто слушал это его дыхание, смотрел и не мог насмотреться, и взгляда от его губ отвести не мог. Точно маленькая мышка, загипнотизированная змеей, парализованная смесью из страха, восхищения перед чужой опасностью и силой. — Дамиа, почему я не должен уходить?       Потому что…       Потому что. Потому что я не хочу, потому что не надо, останься, останься, останься, поцелуй меня, пожалуйста.       Дамиано качнулся вперед. Точно магнитом притянуло, или толкнуло что-то в спину. Чужие — итановы — знакомые до каждой трещинки, знакомые на вкус, знакомые своей мягкостью, оказались так близко, преступно почти, что стало больно под ребрами. Приятно больно, как бывает от свежей татуировки.       — Уф! Как хорошо то! — Вик ввалилась в студию, испортив всё.       Дамиано дернулся, словно очнулся, но не вперед, а назад. Отшатнулся. Итан все еще был здесь, все еще ждал, но момент был упущен. Сердце испуганной птицей билось где-то в горле. Он облизал губы, перевел взгляд на Итана. На его губы. Видел, как они кривятся в понимающей усмешке. Посмотрел выше, в глаза. Наверное все было у него на лице. Потому что Итан кивнул и отступил.       Дамиано молча, даже не двинувшись с места — не мог себя заставить, наблюдал за тем, как тот забирает свои вещи.       — Увидимся! — попрощался Итан, старательно игнорируя его взглядом и ушел.       Дамиано отмер только после того, как за Торкио захлопнулась дверь.       — Я чему-то помешала? — поинтересовалась пристально разглядывающая его Виктория.       Он скривился. Дамиано нечего было ответить. Помешала? Да. Однозначно. Хорошо это или плохо? Он не знал. Не хотел знать. Секундное помрачение, которое уже ушло. И Итан тоже ушел. Куда-то. К кому-то. К кому-то, кто не он.       Дамиано зарычал и с силой шарахнул ребром ладони по дверному косяку. Так, что Вик аж испуганно подпрыгнула. Зашипел от боли, прижал кисть к себе, баюкая. Стало еще обиднее.       — Дамиано, что случилось?       — Круто всё. Таблетки опять хуйня какая-то, крыша едет, — он повернулся к ней. — В твоем девичнике еще есть место?       — Хочешь с нами в Берлин?       — Хочу.       На самом деле не хотел. Никуда не хотел. Но злость, на себя и на Итана, клокотала внутри и требовала творить херню. А Германия… хорошее место, чтобы развеяться. Подумать. Тоже куда-нибудь сходить и с кем-нибудь встретиться. Убедиться в своей ориентации и что чертов Торкио ему нахуй не нужен. Точно. Берлин, закрытые клубы и парочка девиц свободных нравов из подружек Вик или подцепленных там. Хороший план.       — Поехали. Прилетишь другим рейсом, если на наш билетов уже нет. С гостиницей разберемся.       — Через пару дней. Я обещал Джулио.       — Картины, да, — хохотнула Вик.

***

      Поехать в Берлин все же было неплохой идеей. Пусть спонтанной, необдуманной, но не плохой. С ним пять симпатичных девчонок, одна из них, правда, Вик, но это мелочи, они молоды, красивы, а ещё здесь есть отличные клубы, где можно приятно провести время и всё это останется конфиденциальным. Отличная идея. К тому же, пара подружек Виктории вполне охотно строили ему глазки — выбирай любую. Никаких отношений, никаких совместных начинаний. Они слишком давно знакомы, чтобы падать во всё это дерьмо. Зато скрасить друг другу вечер — легко.       Мартина, правда, отпадала сразу. Они попробовали и вечер был прекрасен почти до конца. Возможно, стоило попытаться снова, пока он трезв, но было слишком неловко. Да и зачем? Тогда, на вечеринке она была всего лишь влиянием момента. Глотком свободы. Желанием попробовать нечто новое. Высокая стройная блондинка, вместо низенькой, пышногрудой, с заметно поплывшей фигурой, Джорджии. Попробовал и забыл. Как и с Джесси. Девушки подобного плана никогда не были в его вкусе. А вот темноволосая Гайя, еще одна фрейлина Вик — да. Красивая, раскрепощенная, свободная, она подкатила к нему сама и подтолкнула коктейль. Дамиано усмехнулся и покачал головой — ну надо же, докатился, девчонки уже покупают ему выпивку в барах. Гайя его усмешку поняла правильно, подтолкнула высокий стакан ближе. Стукнула об него своим и подняла вверх. Мол, давай, детка, расслабься, почувствуй себя вольной птичкой на все сто.       Он расслабился, одним глотком опустошил половину, чуть не задохнувшись от холода и крепости — Гайя не он, и даже не Вик, что предпочитала на пару с Томасом всякую сладкую фигню, сразу заказала Лонг Айленд. Сразу стало легко и чуточку пусто в голове, и мигом захотелось сотворить что-нибудь эдакое. Увлечь её танцевать, например. Или…       Или ничего, да. Нет, они потанцевали. И он даже потискал её немного за округлые места. Она была податливой и не возражала, хихикала только довольно. Но, когда они дружной компанией вернулись из бара в своей отель и стали разбредаться по номерам, он понял что не хочет. Её не хочет, с ней не хочет. Не хочет так. Чего хочет, правда, не понял. Знал только, что это не то. Не та. Поэтому когда Гайя весело предложила переночевать вместе, только игриво шлепнул ее по бедру, зашипел тут же, потому что снова забыл про больную ладонь, и отказался. Кажется, она была разочарована. Дамиано, если честно, тоже. Он надеялся, что женская компания поставит его мозги на место. Даст расслабиться, развлечься, а выходило пока как-то никак. Сегодня ему было весело и всё.       — Сегодня мы идем в Бергхайн! — оповестила всех Вик, когда они все сползлись в кафе при отеле на завтрак, больше подходящий под обед.       11:47       — А нас пропустят? — поинтересовалась Гайя. — Говорят, они не слишком жалуют туристов.       — Нас, — Вик показала на себя и Дамиано, — пропустят. А вы с нами. Ты же пойдешь? Дами?       Он оторвался от разглядывания своей руки. На ребре ладони за пару дней налился смачный синяк, сейчас пытающийся сменить цвет с фиолетового на зеленый. Кисть слегка опухла и плохо слушалась.       — А? Куда? — Вик повторила. — Конечно. Секс, шотс, техно!       — Ну ты то у нас знатный любитель, что одного, что другого, что третьего, — хохотнула Вик. — Что с рукой?       — Мне нравится секс, — буркнул Дамиано, на что получил целых три скептических взгляда. — Все нормально, ударился.       Он дернул щекой. Вик прекрасно видела как именно он ударился. Чего спрашивать то?       — У тебя всегда нормально, а потом Лео ищет тебе врачей по всему городу. Или я, — улыбнулась Мартина. Ну да, после его дружочка именно она была следующий по долгожительности в их компании. И по… пониманию всего происходящего.       — Лучше б вы мне пожрать поискали, женщины!       — Сексист!       — У меня в группе — сплошные маменькины сыночки, — заржала Вик. — Кроме Итана. Надо было его с собой брать.       Дамиано помрачнел. Да, Итан определенно вписался бы. И во всякие клубы с сомнительной репутацией, вроде того же Кит-Ката в прошлый раз он чуть ли не сам предложил сходить. И был очень доволен. Дамиано представил Торкио сегодняшним вечером. Непременно с голым торсом, дымчатой подводкой на томно смотрящих глазах, распущенными волосами, с широкой полоской кожи, больше походящей не на чокер, а на строгий ошейник. Или в сбруе на все тело. Он был бы красив, сексуален, горяч во всем этом и непременно нашел бы себе кого-нибудь на ночь уже в первые три минуты. Парня или девушку — у него-то проблем с пониманием собственной ориентации не было никакой. Дамиано сглотнул и сразу же разозлился. Нет! Никаких Итанов. Он не хотел (хотел, ещё как) бы видеть его там, в полумраке клуба, наполненного музыкой и похотью. Не хотел, чтобы кто-то другой видел его таким, трогал его, жадно ласкал под вспышками стробоскопов и неоновых ламп, а потом тянул в одну из Тёмных комнат. Кажется, так назывались те места в Бергхайне, где можно было заняться отнюдь не музыкой. От одной этой мысли он начинал беситься еще сильнее, а ладони непроизвольно сжимались в кулаки.       — Торкио здесь нет. Пользуйтесь чем есть.       Он попробовал улыбнуться как можно расслабленнее. Вряд ли они примут его оскал за желание потусоваться. Кажется, вышло успешно.       — Надень что-нибудь пооткровеннее.       Дамиано закатил глаза.       — Я был с вами в прошлый заход по берлинским клубам.       Конечно, он знает как одеться. И даже глаза накрасит. А то и правда не пустят. Будет тупо сидеть в отеле одному, пока все остальные отдыхают в ночном клубе. Вариант спать одному ему тоже не нравился.       — Могу дать тебе свой топ, — предложила Гайя. Дамиано аж выдохнул — не на топ, нет. А на то, что она, конечно все уже разболтала Вик о вчерашнем вечере, но на него, кажется, совсем не обижалась.       — Эй, это мой щеночек, только я подбираю ему одежду, — деланно возмутилась Вик. Заржала тут же, вместе с остальными.       Ладно. Ладно, нормально всё. Он оторвётся сегодня, ему будет хорошо, пьяно и весело. Никто не сольет видео с ним в сеть, никто не будет просить его обьяснить, почему с ним стоит остаться вместо свидания. Всё будет просто охуенно, как и должно быть, когда ты свободная двадцатичетырехлетняя рок-звезда.       … В Бергхайне было хорошо. Жарко, так, что в выисканном в чемодане и надетом топе было почти невыносимо, и его хотелось снять. Можно было, и никто его не осудит тут — в толпе тут и там мелькали полуобнаженные тела или прикрытые жалким куском сетки, не скрывающей ничего от посторонних глаз. Ничего необычного, типичная вечеринка в берлинском клубе, известном своей раскрепощенностью. Техно проникало под кожу, будоражило нервы, где-то у бара, неприлично огромного, вовсю наслаждались вечером Вик с подругами, сам он со стаканом ледяного коктейля с непроизносимым названием, пытался остудить ноющую ладонь. И танцевал. И вдыхал смесь запахов сигарет, чужих тел, алкоголя.       Девушку он приметил сразу. Он была чуть ниже него. Короткая кожаная юбка подчеркивала соблазнительные бедра, а не менее короткий топ, состоящий из странной смеси кожаных полос и чёрного кружева, плотно охватывал объемную грудь. Не такую большую, как у его бывшей, но в ладони подержать захотелось сразу же. Она вся была такая ладная и статная, округлая где надо, но без грамма жира, подтянутая, будто спортсменка. Дамиано невольно скользнул глазами по плечам, ища намек на подкачанные бицепсы. Их, конечно же, не было. Зато плоский живот, с намечающимися кубиками, когда она качнулась в его сторону в танце, рассмотрел. Её темные длинные волосы раскинулись по плечам шелковой волной. Почти как у Итана. Такие ему нравились.       Дамиано шагнул к ней. Прижался со спины, осторожно, чтобы не испугать, чтобы дать ей возможность повернуться, если она захочет, и выбрать. Почувствовав его прикосновение к своему плечу, она и впрямь развернулась и глянула вопросительно с мигом мелькнувшим интересом. Отлично. Просто отлично, его не пошлют прямо сейчас, сходу, не придется так сразу искать кого-то ещё.       — Ты одна? — поинтересовался он, чтобы сразу обозначить свой интерес. Будет не очень хорошо, если у девушки уже кто-то есть, а он тут лезет со своими… идеями. Она прищурилась, видимо сразу не поняв — наверное, местная, немка, или ещё какая иностранка, а его английский сейчас желал лучшего. Но быстро сориентировалась.       — Видимо, уже нет, — она развернулась к нему полностью, одну руку укладывая на плечо и двигаясь, вовлекая в свой танец его. — Я тебя знаю.       — Не сегодня, — мигом мотнул он головой. Нет-нет, сегодня он не будет Дамиано Давидом. Просто очередным тусовщиком из клуба, не больше.       — Окей, — понятливо отозвалась она. Пальцами погладила по загривку, шее, двинула бедрами и развернулась спиной, прижалась к его груди.       Дамиано воспринял это как приглашение и, уже не стесняясь обхватил ее руками, повел по бокам, огладил бедра, которыми она как раз вильнула в танце. Тело под пальцами было непривычно мягким. Это сбивало с толку. В последнее время ему доводилось тискать только тренированного жилистого Итана и костлявого Томаса. Вик обычно успевала сбежать. Это и нравилось и отчего-то не нравилось одновременно. Он скользнул здоровой ладонью по животу. Голая кожа под пальцами дрогнула от танцевальных движений и легкой щекотки от его прикосновения. Он ощутил напряжение мышц. Не достаточно твердо, выдал его мозг. У девушки пресс едва ощущался, легкий намек на будущие кубики. У Итана их было шесть.       Дамиано тряхнул головой. Прочь. Он здесь с симпатичной девчонкой, лапает ее в клубе, она вжимается своей попкой ему в пах и это очень заводит! Прочь лишние мысли. Не нужные. Неуместные. Девушка его ждет.       Он качнулся в такт музыке синхронно с ней. Повел рукой выше, накрыл, наконец, полушарие груди. Выдохнул восторженно. Идеально. Она взглянула на него через плечо с поощряющей улыбкой и он улыбнулся в ответ. Сжал грудь сильнее. она упруго пружинила и приятной тяжестью лежала в руке. Убрать бы еще эти тряпки. Наверняка она выглядит красиво без них. И грудь, и её владелица, конечно.       Девушка прогнулась, прижимаясь сильнее. Откинулась ему на плечо, позволяя вести в танце. Дамиано не удержался. Поцеловал выставленную напоказ шею, светлую и нежную, пахнущую сладковатыми духами. Кожа должна быть смуглее.       На смене трека она развернулась к нему, обняла за шею. Двигаться не перестала, но замедлилась и он замедлился вместе с ней. Обнял в ответ, с талии соскользнул ниже, сжал ладони на заднице. Она понимающе хмыкнула в его шею, снова погладила затылок, привлекая внимание. Он понял. Склонился к её губам, коснулся в поцелуе, легком, но довольно быстро превратившимся в глубокий и жаркий. Её губы были в яркой помаде, и это не слишком понравилось ему — чувствовать липкий блеск сейчас не хотелось, казалось лишним. Но девушка целовалась хорошо, приятно, мягко, увлекала за собой в этот омут из случайной связи, алкогольного тумана и пульсирующей в теле музыки. Должно быть, здесь было полно желающих запечатлеть их в этот момент, и Дамиано, как никогда был рад, что съемка в заведениях подобного плана запрещена. На входе каждому заклеивали камеры.       — Уединимся? — первой предложила она, когда его ладони легли на бедра, под юбкой.       — Да. Да, давай, — отозвался он. — Знаешь, куда идти?       Она знала. Обхватила его ладонь, правую, отчего в неё тут же неприятно отдалось болью, потянула за собой. Дамиано зашипел, дернул рукой, забрал из её пальцев. Она недоуменно глянула на него, обернувшись, но до того как спросила, Дамиано успел подать ей левую руку.       Они пробирались сквозь толпу, минули бар, за которым он приметил Луну и Мартину, не заметивших его, нырнули в один из темных коридоров, повернули пару раз, чтобы оказаться в одном из знаменитых закутков Бергхайна. Совсем рядом раздавались чьи-то стоны, и в любой другой день его бы это напрягло, но сейчас всё казалось до жути правильным. Даже без принятия большого количества алкоголя или чего посильнее. Хватало бьющего по нервам техно, хватало мутноватого освещения клуба, тепла чужого женского тела рядом.       Она снова увлекла его в поцелуй, прижалась спиной к стене, притянула его к себе. Дамиано с охото сделал всё, чего она хотела от него — прижался, навалился почти, ощущая, как её грудь трется об его, колено устроил между её ног и запустил больную ладонь в шелк её темных волос.       Интересно, с Итаном было бы также? Он также позволил бы ему вести, или сам зажал его у стены, навалился бы своим горячим телом? Он бы мог, он сильный, твердый, у него нет мягкой груди, у него крепкие ноги и стальные мышцы на руках.       Дамиано застонал в поцелуй, отстранился. Здоровой ладонью скользнул выше под юбку, тронул кончиками пальцев тонкую ткань трусиков. Чуть сдвинул, чтобы почувствовать гладкость и жар кожи на лобке, проник дальше. Она в ответ выдохнула ему в шею. Ладонь устроила на его животе, пощекотала легонько, сдвинула её ниже, чтобы пальцами подцепить ремень на его джинсах. Даже в грохоте техно Дамиано услышал, как звякнула пряжка.       Узкая маленькая ладошка скользнула внутрь, сжала его полувозбужденный член через трусы. Боги. Он уже забыл каково это, когда чужие руки трогают тебя там. Джо, и без того имеющая проблемы с сексом, в последнее время трахала его только в мозг. А с той порно актрисой они просто перепихнулись. Всунул-высунул, без изысков. Даже не лапались толком. Он глухо выдохнул куда-то ей в шею, потому что склонился целовать ключицы и соблазнительный вырез груди. Но она не далась. Дернула его на себя, вжимаясь сильнее, поводя бедрами в ответ на ласку его пальцев, сдвинувших трусики и теперь поглаживающих влажную киску. Снова потянулась за поцелуем. Жадным и настойчивым. Девушка целовала его, вжималась тесно своей грудью и ему внезапно стало неудобно, будто это лишнее. Грудь, которую он мгновение назад с удовольствием мял руками, мешалась. Не давала вздохнуть, давила на грудную клетку. Будто в подушку уперся. Он прервал поцелуй и вывернулся из объятий. Даже шаг назад сделал, насколько позволила ее рука в штанах. Она потянула его обратно, не понимая. Дернула за резинку трусов, намекая, что неплохо было бы достать содержимое.       Внезапно он подумал, а хочет ли она его самого? Или ей просто захотелось урвать себе кусочек звезды? Чтобы хвастаться потом подружкам, что она перепихнулась в клубе вот с тем, нашумевшим в Европе? Вик с Мартиной еще в отеле сказали, что в таком прикиде он скорее подцепит парня, чем девушку. Ему было плевать. Он то знает, что гетеро.       Знал. Хотел доказать. Себе и всем. Ну вот, доказывает. И понимает, что в этот момент, рядом с горячей, жаждущей его девчонкой, он совершенно ее не хочет. И даже то возбуждение, которое накрыло его после ее движений по члену, ушло. У него не встанет и она тоже скоро это почувствует.       — Блядь, прости, — невесело усмехнулся он, покачав головой. — Я перебрал. Прости.       Она недоуменно нахмурилась, но ладонь из его штанов убрала. В темноте их закутка было не понять, но ему показалось вдруг, что она все знает. Понимает. Разочарована, конечно тоже. Она сдвинулась в сторону, явно намереваясь уйти.       — Нет. Нет-нет, постой, — попросил он, надавил на плечо, возвращая её обратно. Снова навалился всем телом и поцеловал шею. Она вздрогнула, но мигом сориентировалась и вновь обняла за шею. — Тебе будет хорошо, обещаю.       Дамиано снова скользнул ладонями ей под юбку, потянул вниз её трусики, пальцами коснулся влажным губок и тронул клитор. Она шумно выдохнула в ответ, устроила ладонь на затылке. Если бы у него было больше волос, наверняка запустила бы пальцы в них, но сейчас не могла, а потому просто царапала затылок короткими ногтями. Он ткнулся ей губами в шею, поцеловал, легонько прикусил нежную кожу. То, что у него сейчас в башке полный бардак, не значит, что нужно оставлять её неудовлетворенной. Пальцы проникли внутрь её тела, стало мигом горячо и совсем влажно. В какой-то момент даже возбуждение будто бы снова вернулось, но даже представлять, как он трахает её, не хотелось. Пусть так. Пусть ей будет хорошо, пусть она извивается на его пальцах, стонет жарко в шею, лапает за бок, задницу, трогает живот. Этого хватит. Ей, им обоим. Он сделает так, что она кончит от его пальцев, поцелуев, жаркого шепота, а ему будет достаточно и того, что кто-то получит удовольствие рядом с ним. На сегодня.       Дамиано вытер испачканную руку о её бедро. Грубо, но ничего иного в голову не пришло, в такой темноте даже если в этом закутке было что-то подходящее он не нашел бы. Девушка тихонько постанывала, приходя в себя после пережитого оргазма. Он чувствовал её дрожь. Больше ему здесь делать нечего. Он поцеловал её на прощание и ушел не оглядываясь — она поняла, туда, откуда гремела музыка и мелькали вспышки света.       Сначала в туалет — помыть руки и умыться, потом в бар, запить свой позор. Снова. Хотелось набрать и пожаловаться Итану. Но это глупо и ни к чему не приведет. Но вот при мысли о барабанщике, наложившейся на образ оставшейся в укромном уголке распаленной девушки: раскрытой, податливой, щекочущей его своими длинными волосами, цепляющейся за него, за его предплечья, сладко стонущей на ухо… внутри что-то колыхнулось. Возбуждение острой иглой прошило низ живота и тут же ушло. Дамиано аж сбился с шага. Нет. Нет-нет-нет.       Нет, он не будет дрочить на Торкио в Бергхайне. Ни за что.       …Интересно, а Итан трахался здесь с кем-нибудь?       — Воу-воу, у моего щеночка, кажется, выдалась интересная ночь! — заорала Вик, едва его завидев.       Дамиано сперва не понял, потом сообразил, что на шее или одежде наверняка остались следы чужой помады, которые он не заметил и не стер, усмехнулся криво. Как уж смог. И даже отвечать ей не стал, сразу развернувшись к бару.       — Водку с лимоном! — потребовал он у бармена.       — Ого! — не отставала Вик. — Что-то случилось? Ну же, пожалуйся мамочке Вик, я волнуюсь.       — Ты ужасная, — припечатал Дамиано. Сделал глоток из поданного ему стакана, сморщился, а потом всё же решился и повернулся обратно к танцполу.       В толпе приметил ту самую девушку, вновь танцующую под оглушающий бит техно. Кивнул в ту сторону.       Вик поняла. Как-то сразу, без лишних вопросов. Присвистнула понимающе, толкнула его локтем в бок.       — Она как Итан, только девочка, — огорошила его Виктория. Сначала он хотел возмутиться, но теперь, после её слов, посмотрел внимательнее и сам понял, что она права. Именно. Как Итан. — У тебя не встал?       — Встал, — отхлебнув ещё — яростно получилось, зло — припечатал Дамиано. отставил пустой стакан, оттолкнулся от стойки. — Не на девочку.

***

      16:24       Ни в какой зал Дамиано идти не хотел. Болела рука, в которой на снимке, сделанном еще в Берлине, обнаружилась трещина, даже через обезбол, толку от него там было мало, да и в целом хотелось почилить в тишине или вон, потусить у бабушки или дома, наглаживая маминого кота. Но Торкио оказался настойчивым, а потом ещё и нажаловался Вик — это Дамиано понял по прилетевшему от неё сообщению, что она найдет им другого вокалиста, если он опять наест себе бока.       «А вот щеки можешь и оставить, тебе идет»       Дамиано отправил ей в ответ средний палец.       Но встать себя заставил — как ни крути, а они были правы. И она, и Торкио, и даже собственные мысли, что он же ради чего-то таскался в зал последние несколько месяцев, а не для того, чтобы и впрямь наесть себе бока из-за дурацкой травмы. Да, таскать железо ему сейчас вообще никак, но можно хотя бы попотеть на дорожке. Зато потом, на сцене Триеста можно выступать в таких штанах, чтобы даже иксы на животе было видно. Фанатам наверняка понравится. Нравиться им с недавнего времени хотелось очень. Точнее, хотелось и раньше, их любовь, их восхищение, желание, были его любимым сортом наркотика, просто из-за многого — Джо, депрессии, вечного желания спрятаться подальше — это чувство притупилось.       «Передай Торкио, что я иду»       «А ты его номер забыл? Сам передай, я тебе не почта»       Дамиано закатил глаза и усмехнулся — ну да, точно не итальянская почта, письма через которую придут в лучшем случае через пару месяцев.       «В «Верджине» в 8», — написал он Итану. Тот отправил в ответ большой палец.       16:30       В тренажерке в это время было не слишком людно. Когда Дамиано подъехал Итан уже ждал его внутри. Переодеться успел даже. Волосы в пучок, свободная спортивная майка, через пройму которой проглядывали грудные мышцы, шорты. Дамиано отвел взгляд. С некоторых пор находиться рядом с Итаном, смотреть на него, стало сложновато. Мысли то и дело стекали куда-то не туда. Возвращались к тому глупому ложному образу из Бергхайна. Мелькали вспышками, одна другой непотребнее. Невероятнее. Привлекательнее. Он запутался.       С его возвращения из Германии они с Итаном ещё не виделись. Дамиано вообще старался его избегать, и от этого становился еще раздражительнее, чем обычно. К тому же, сейчас его беспокоила рука. Беспокоила сама мысль о том, с чего она у него теперь болела.       — Дамиа, — только и вздохнул Итан, завидев его с повязкой вокруг ладони. — Тебя и на минуту одного оставить нельзя.       Он подошел, пока Дамиано тормозил, обхватил его руку за запястье, поднял и принялся рассматривать. Будто что-то мог увидеть, ха.       А вот не оставлял бы, — хотел буркнуть Дамиано, но промолчал. Мягко забрал ладонь, отмахнулся, стараясь, чтобы выглядело не сердито, без ненужных претензий. Итан не виноват, что у него вовсю едет крыша.       — Да всё нормально, просто ударился сильно, а потом чемодан тяжелый поднял. Это всё Вик, насовала мне шмотья, чтобы за свой багаж не доплачивать.       — Может, не будем тогда? В смысле, тренироваться. — Да, я побегаю, ничего страшного. За тобой присмотрю.       — Очень смешно, — отозвался Итан, но улыбнулся. Мягко так, тепло. На душе вмиг полегчало. Всё нормально, он не злится, он уже и не помнит поди, из-за чего они поцапались перед его поездкой в Берлин.       — А что? Вот уведет тебя какой тренер по фитнесу, что я буду делать?       — Ему придется пережить мой трехкратный развод.       — О, ну тогда я спокоен, — рассмеялся Дамиано в ответ, шлепнул его по каменно-твердому животу. — Иди уже, совращай весь спортзал своими бицепсами. И прессом.       … Что ж, с совращением у Торкио все вышло на отлично. Не всего спортзала, нет — одного только Дамиано, который не напрямую, но в одном из зеркал видел, как тот выполняет мост, как напрягается его живот. Даже через майку видно каждый чертов кубик. В памяти невольно снова всплыл Бергхайн и незнакомая девчонка, такая похоже-непохожая на Торкио. Внутренности опять окатило кипятком, так что он запнулся, чуть не подвернул лодыжку и позорно не съехал с дорожки. Удержаться стоя удалось, только вцепившись в поручни. Обеими руками.       Все-таки пришлось сойти с тренажера, кисть противно заныла, фиксатор, сдвинутый его усилиями, неприятно врезался в запястье. Хорошо хоть Итан не видел, а то подскочил бы уже и причитал как наседка. Нет ему нравилось, принимать заботу о себе всегда приятно, согласитесь, но ласково щебечущий что-то Итан, нежно трогающий его Итан, это слишком.       Для него сейчас весь Итан — слишком.       Хуевая была идея — пойти тренироваться вместе с ним. Всего полмесяца назад такой проблемы не было. Полмесяца назад у него вообще было намного меньше проблем. Полмесяца назад он не думал о том, как Итан выглядит вот так же лежащим, только не на скамье, а на кровати. Не думал, как тот, должно быть, запрокидывает голову, если погладить его по животу или накрыть губами сосок. Как тот наверняка тихо, но очень проникновенно стонет, если выцеловывать его шею и ключицы.       — Эй, всё в порядке? — Итан всё же заметил его заминку, привстал со скамьи.       — Круто всё. Занимайся уже, а?       Тот в ответ пожал плечами. Дамиано фыркнул и ушел в другой угол, сначала приседать, потом к велотренажеру. С этого угла Торкио ему видно не было, и сейчас это было тем ещё благом. Ему хватало и того, на что он уже насмотрелся.       Итана замечали. Да, те немногие посетители, что были здесь в этот час, смотрели на него, оценивали, и им нравилось, что они видят. Торкио провожали заинтересованными взглядами. Может, узнавали, может, завидовали. Тот парень что пришел чуть позже них явно еще не скоро сможет похвастаться такими формами. Интересно, те, с кем он встречаются завидуют? Оценивают результаты усилий и многочасового труда, когда трогают всё это идеально вылепленное тело? Дамиано снова сбился с ритма. Благо на этом тренажере падать было некуда, он прочно сидел в седле, только педали забуксовали. Пришлось приложить усилие, чтобы снова заставить двигаться их в прежнем темпе. Кто? Кто эти люди, которые касаются его, целуют, спят?       Пока он тупил, Итан куда-то делся. Дамиано глянул на часы и понял — они тут уже почти два часа, и это много даже для тренированного Торкио. Он сбавил скорость на велотренажере, поднялся, потянулся, чтобы выпрямить позвоночник и направился в сторону душевых. Угадал — Итан нашелся в раздевалке, уже стаскивал себя промокшую от пота майку, стараясь не запутаться в собственных, распущенных уже волосах.       — В душ пойдешь? — поинтересовался он, когда заметил его.       — Ага. Только повязку надо снять, поможешь?       — Давай руку, — Дамиано протянул кисть. Итан расцепил липучки на фиксаторе и осторожно стянул его. — Бинт тоже?       — Наверное, лучше не мочить, дома попрошу Якопо забинтовать заново, он умеет.       Итан потянул за бантик на запястье и аккуратно выпутал его из бинта. Синяк уже почти сошел, по крайней мере не пугал всеми цветами радуги, но Итан все равно присвистнул, пальцы легонько прошлись по основанию большого пальца. Дамиано выдернул руку.       — Всё, иди уже, — буркнул он. — А то воняешь.       — Ну ты у нас прямо розами пахнешь, — хмыкнул тот, но послушался и отошел. На то, как он стягивает с себя шорты и трусы Дамиано предпочел не смотреть.       Дамиано вообще-то шел в соседнюю кабинку, но дверь у Итана была прикрыта не до конца. Через достаточно широкую щель было видно, как он, стоя лицом к стене, намыливается, смывая пот под льющейся с потолка водой. Он заглянул на автомате, краем глаза. Да так и залип. Неожиданно (нет) для самого себя. Стоял там, смотрел в щель приоткрытой двери и пялился как подросток, впервые увидевший обнаженную женскую грудь. У Итана груди не было. По крайней мере такой, к какой он привык, которая вызывала у него разные желания лет с двенадцати. У него были мышцы, и идеально ровная линия спины, и поджарые, совсем не мягкие округлые ягодицы. Итан намыливал голову, и от движения рук мышцы перекатывались под загорелой кожей. А он провожал каждое движение, каждый изгиб, каждую дернувшуюся мышцу жадным взглядом и не мог отвести взгляд. Будто видел впервые. Будто никогда не трогал. Будто хотел.       Да, хотел.       Прикоснуться, почувствовать, завладеть.       Он понял и принял это, едва не захлебнувшись скопившейся слюной. И по тому, как тесно стало в трусах. Снова. Его завели не сиськи, не сочное женское тело, не всё то, на что у него радостно вставало раньше.       Итан.       Голый.       В душе.       Не видящий и не замечающий его. Расслабленный, не зажатый. Настоящий. Совершенно не думая, что он делает, Дамиано распахнул дверь сильнее и шагнул внутрь, прикрыл дверцу и щелкнул задвижкой. Скорее. Прикоснуться. Губы покалывало от желания поцеловать эту покрытую россыпью разнокалиберных родинок разгоряченную кожу. Тело среагировало быстрее, чем он успел додумать мысль. Он качнулся вперед, прижался губами в выступающему позвонку. Прямо под татуировкой с простреленным сердцем.       Итан под губами испуганно дернулся. Хотел было повернуться, но Дамиано не дал ему. Прижался голой грудью к мокрой спине, обхватил руками поперек туловища и принялся выцеловывать вдоль позвоночника. Каждый позвонок, каждую, вдруг напрягшуюся, мышцу. Каждый миллиметр доступной ему кожи, пока Итан шумно не выдохнул:       — Дамиа…       — Молчи, — попросил Дамиано.       Сам не понял, как смог вытолкнуть слово из себя, как горло не перехватило от внезапного страха, почти ужаса — что же он делает, что?! Как смог поднять руку, проведя раскрытой ладонью по мускулистой груди, накрыть ей мягкие, мокрые от воды губы.       Молчи, молчи, не говори ничего, не делай ничего, просто стой вот так, дай погреться, дай почувствовать тебя…       Итан молчал. Итан выдохнул снова.       Ладони несмело коснулся кончик языка. Такое простое движение и такое… разрешающее? От этой мысли Дамиано будто молнией прошило, а вся кровь, что еще была в голове, окончательно стекла вниз. Мысли выключились совсем, а он вжался еще более твердым членом в итанову задницу.       Резко выдохнули они оба.