Когда расцветёт весна

      Погода совершенно не желала налаживаться. Складывалось впечатление, что становилось только холоднее, а настроение медленно и верно падало вниз. Люди на улицах казались безжизненной серой массой, всюду мелькали чёрные зонты, а ботинки безжалостно мокли от постоянной влажности.       Добраться в эту квартиру не составляло труда. Она находилась в довольно приличном районе, окружённая зелёной зоной, но Чимину никогда здесь не нравилось. Слишком безжизненно. Всё казалось ему стерильным. Как в больницах, которые он ненавидел. Но именно в этом районе жил Минсу, из-за чего приходилось приезжать сюда довольно часто. Хотя парень Чимина прекрасно знал, что ему здесь неуютно.       Сколько раз он постучал в дверь — Пак даже не считал. Он пришёл ещё несколько минут назад, а ему так никто и не открыл, заставляя стоять под дверью, подобно бездомному побитому котёнку. Ноги и руки замёрзли, с волос капала вода — как назло, он забыл дома зонт и теперь горько жалел об этом.       Минсу по-прежнему не открывал, а мысль уйти отсюда начала настойчиво бить по мозгам. Его останавливало только то, что нужно забрать из этой квартиры свой планшет, поэтому покидать это место ему было бы накладно. Ехать сюда ещё раз у него не было ни времени, ни сил, ни желания. К тому же, хотелось взглянуть в лицо своему парню, а также послушать то, что он скажет в своё оправдание.       Наконец, заскрипел замок. Пак к этому времени был готов рвать и метать. И слегка опухшее лицо Чой Минсу подстёгивало его дать хорошую затрещину. Парень был красив, но чертовски избалован. Он считал, что мир крутится вокруг него одного. Характер у него был отвратительным, но вот манеры выдавали в нём воспитанника богатой семьи. Только вот это не меняло ровным счётом ничего. Он по-прежнему был сволочью. И Чимин никак не мог найти оправдание себе в том, почему же он до сих пор с ним встречается.       — Чего ты бунишь? — Чой зевнул и устало посмотрел на злющего парня перед собой. — Позвонил бы.       — Раз пятнадцать за последние пять минут. И ещё четыре, пока шёл с остановки, — произнёс он сквозь зубы. Минсу недовольно хмыкнул, но отошёл в сторону, пропуская его в квартиру. Будто делал одолжение, хотя сам пригласил его почти в приказном порядке, заставляя приехать в это чёртово место. — Какого чёрта, Су?!       — Я работал, — хмыкнул тот, потягиваясь. При всём его мерзком характере, внешность у него была явно намного лучше. Чой был действительно красавчиком, что и заставляло многих влюбляться в него. Знали бы только они, какая он скотина. — Не слышал.       Ну, да, как же.       В квартире пахло заказанной едой. Кажется, какая-то уличная еда. Чимин понял, что ничего не ел с самого утра, а время уже подходило к восьми. Желудок требовал своего. Хорошо, что Минсу хотя бы догадался покормить его.       — Едой пахнет. Я не ел с восьми утра…       — Я только на себя заказывал и всё съел, — парень уже ушёл, а потому его голос раздавался из другой комнаты. — Поищи что-нибудь в холодильнике. Там вроде ветчина была.       Сложилось впечатление, что его ударили в солнечное сплетение. Даже дыхание перехватило от возмущения и обиды в одном лице. И чего он только ожидал? Что о нём позаботятся? Много хотел. Будто он это заслужил… Однако каким же безразличным животным надо быть, чтобы не соизволить даже какой-то маломальский ужин сообразить на двоих?!       Чимин даже не нашёл, что сказать. Только на кухню поплёлся, чувствуя себя раздавленным и побитым жизнью. Вкупе с такой отвратительной погодой, сегодняшний день навевал дикую депрессию.       К слову, в холодильнике мышь повесилась. Почти ничего, за исключением пары ломтиков хлеба и небольшого кусочка вяленого мяса тут не нашлось, а потому приходилось довольствоваться тем, что есть. Ощущение солоноватого привкуса еды смешалось с горьким послевкусием обиды.       Захотелось развернуться и уйти к чёрту из этой квартиры. Зачем он вообще приехал? Знал ведь, что его не ожидает тёплый приём, так на что надеялся? Только ради своего планшета? Или потому что слабохарактерная тряпка?       Как же всё это надоело.       — Мудак, — пробормотал он себе под нос, жуя скудный бутерброд из того, что нашёл в холодильнике. Конечно, бутерброд в восемь часов вечера явно не был тем, что стоило съесть. Но другого варианта не было, к сожалению.       Шаги у Минсу очень тихие. Он всегда приближался, как приведение, пугая до смерти. Но сегодня слух Чимина был слишком обострён, чтобы не услышать его. От желания развернуться и ударить его кулаком в челюсть останавливало только то, что рука после этого будет болеть.       Прохладные ладони проникли под одежду, заставляя вздрогнуть и дёрнуться. Губы коснулись шеи нарочито нежно, а это никогда не предвещало ничего хорошего. Сердце заколотилось, как бешеное. Он был не готов к такому повороту событий.       — Раздевайся, — раздался хриплый шёпот ему на ухо, заставляя зашипеть сквозь зубы и попытаться выбраться из чужих тисков. Вот только Минсу был сильнее и всем своим телом придавливал его к столу. — Пойдём в кровать. Немного повеселимся.       — Иди к чёрту, мудила, я не собираюсь спать с тобой сегодня. Я еду домой, — огрызнулся Пак, за что было поплатился. Его шею тут же обхватили длинные пальцы, заставляя судорожно вздохнуть. Вся нежность быстро испарилась. В этот же момент он пожалел о своей секундной дерзости. Лучше бы он молчал.       — Нет, дорогой, — Чой склонился к его уху и самодовольно усмехнулся. — Сегодня ты остаёшься у меня. Проведёшь со мной ночь. В конце концов, — послышался звук расстёгивающейся ширинки, — ты должен быть благодарен мне за то, что я в целом интересуюсь таким ущербным существом, как ты, — почувствовался укус на мочке уха. — Ведь кто захочет встречаться с инвалидом, верно?       Он не оставлял попыток выбраться из чужих рук. Однако они казались такими бесполезными, что хотелось плакать. Ему не давали вздохнуть, сжимая шею, грубо стягивали одежду, а после пригнули к столу, заставляя лечь на него грудью.       Вот же ирония. Он будет грубо взят собственным парнем на этой проклятой кухне. А ведь в начале отношений у них в этом же самом месте был жаркий и страстный секс по обоюдному согласию. Да, и тогда Минсу не отличался особыми ласками, но он не был таким бесцеремонным. И тогда Чимину нравилось. Он горел желанием, давал волю своим инстинктам.       Сейчас же он ненавидел всё это каждой клеткой тела, чувствуя себя словно в клетке.       Движения у парня грубые. Единственное, за что тому можно было сказать спасибо, это за смазку. Однако на этом заканчивалась его забота и начиналось удовлетворение своих проклятых извращённых желаний. Для Пака это не было ни приятным, ни возбуждающим. Словно резиновая кукла, он поддавался чужим движениям, лишь изредка пытаясь сопротивляться.       Кто бы знал, как отвратительно он чувствовал себя в этот момент. И как ему яростно хотелось броситься прочь из окна восемнадцатого этажа.       […]       Он не помнил, как собрался. К этому времени на улице была уже глубокая ночь, но он не включил свет и даже не пошёл в душ, чувствуя себя полностью разбитым. На трясущихся ногах он покинул квартиру, захватив с собой все свои вещи, спустился на лифте в самый низ, вновь попал под ливень и вмиг промок до нитки. Но ему до этого дела не было.       Он ненавидел эту квартиру. Этот район. Этого человека.       Но в одном Минсу был прав. Он инвалид. Кто захочет быть с калекой?       Такси удалось вызвать лишь чудом. Не важно, какая цена. Главное уехать отсюда и побыстрее. Не видеть этого ужасающе высокого жилого комплекса, не чувствовать местных запахов, от которых тошнит.       Уже в машине он взял в руки телефон. Под силиконовым чехлом обнаружилась небольшая, но очень качественная визитка. Её сунул ему Чонгук, когда Пак покидал благотворительный банкет. Из тонкого пластика, она приятно переливалась в приглушённом свете проносящихся мимо фонарей. На ней почти ничего не было. Только номер телефона. И Чимин точно знал, кому он принадлежит.       Гудки казались ему слишком длинными. Надежды на то, что трубку всё-таки возьмут, были ничтожными. Кто же захочет в три часа ночи отвечать на звонок с незнакомого номера?       — Блять, если это не что-то срочное, я отключаюсь, — послышался сонный, но очень приятный голос на том конце.       — Ты всё ещё хочешь использовать мой случай в своей выпускной работе? — Пак решительно уставился вперёд. На сердце немного отлегло от того, что человек на том конце всё-таки ответил.       — Чимин? — кажется, Юнги окончательно проснулся. Судя по звукам, он даже сел. Послышалась тихая возня, после чего он вновь заговорил, слегка прокашлявшись. — Да. Да, конечно, хочу. И ты согласен?       — Мгм, — парень прикусил губу и разгладил складки на своей куртке. — Если ты хотя бы на некоторое время позволишь мне почувствовать себя не инвалидом, то я сделаю всё, что пожелаешь. Могу помочь тебе с законодательной частью диплома, если хочешь…       — Мне ничего не нужно, — Чимин по голосу Юнги слышал, как тот улыбнулся, говоря мягко и довольно тихо. — Просто давай встретимся. Могу я написать тебе адрес чуть позже?       — Хорошо, — Пак, не удержавшись, тоже приподнял уголки губ и опустил голову. — Тогда… до встречи? Извини за поздний звонок.       — Спокойной ночи, Чимин.       Он отключился спустя несколько секунд. Какое-то время парень смотрел в потухший экран телефона, пока не понял, что на него капают слёзы. Они катились сами по себе, застилая взгляд. И никак не получалось остановить их.       Было ужасно обидно. Насколько нужно не уважать себя, чтобы связаться с этой грязной похотливой скотиной? Да, Минсу был довольно симпатичным, но это было единственное его достоинство. Деньги? Всего лишь средства его отца.       Может быть, дело в нём? Может, это потому что он сам не заслуживает ничего большего?       Чимин тряхнул головой и стёр слёзы рукавом. Он направлялся в общежитие, точно зная, что Тэхёна там нет. Тот остался у родителей ещё на несколько дней, что дало возможность соседу отдохнуть одному. Да и опасно сейчас показываться ему на глаза в таком виде. Он убьёт Минсу с одной затрещины.       Консьерж собиралась послать его к чёрту за нарушение комендантского часа, однако, увидев столь отвратительное состояние студента, пропустила, даже ничего не спросив. Парень был ей благодарен. У него не было сил даже что-то произнести, не говоря уже о длительном общении. Всё, на что его хватило, так это подняться в комнату и избавиться от грязной одежды.       Всё тело покрывали похотливые отметины, заставляющие кривиться при виде них. Виднелись кровоподтёки, глубокие укусы, яркие синяки засосов. Его почти выворачивало от ощущения себя таким грязным. Именно поэтому он скрылся в душевой почти сразу, включая такую горячую воду, будто собираясь свариться в кипятке. Но температура его сейчас мало волновала.       Он будто пытался стереть с себя все следы прошедшей ночи, даже не замечая, как вместе с водой льются слёзы. И физическая боль была вовсе ни причём. Он ненавидел жалеть себя, но сейчас едва мог сдержаться, чтобы не отхлестать себя по щекам за своё слабоволие.       Какое же он жалкое создание. Такое бесполезное и немощное, неспособное защитить самого себя.       Неужели он совсем недостоин хотя бы капельки нежности? Он так много просит? Всего лишь человеческое отношение к себе. Пару приятных слов. Элементарного пожелания доброго утра в смс… С каких пор он стал настолько себя ненавидеть, что позволяет с собой обращаться, как с бесполезной резиновой куклой?       Мочалка выпала из рук, а рыдания сорвались с губ сами собой. Обняв себя за плечи, парень скатился спиной по стене и сел на пол, прижимая колени к груди. Вода поливала его сверху, но он не обращал на неё внимания, будто желал раствориться и исчезнуть.       Если бы только это было невозможно…       Всё, как в тумане. Он почти не помнил, как заставил себя выбраться из душа, как лёг спать, что ему снилось. Только знал, что его снова мучили кошмары, а на утро он проснулся с больным горлом и собачьим кашлем. Голова почти ничего не соображала, было холодно.       Чимин почти бездумно закутался в одеяло, явно не собираясь подниматься с постели, и лишь затем потянулся за телефоном. Но не было даже сообщений. Либо Минсу ещё не проснулся, либо плевать хотел на то, что его парень исчез. Оба варианта мало волновали заболевшего парня.       Голова гудела так, будто по ней всю ночь стучали медным тазом. Просто потому что стоило положить в желудок хоть что-то, ему всё-таки пришлось подняться и заварить себе кофе. В шкафу нашлась пачка печенья, но Пак так и не смог к ней притронуться. Больно глотать оказалось даже горячее.       День не складывался с самого начала.       В начале одиннадцатого телефон, наконец, пиликнул.       «Тэтэ?»       Но нет. Удивительно, но смс была с неизвестного номера, а текст сообщения уместился на нескольких строчках.       «Доброе утро, Чимин-щи. Выспался? Я забронировал стол в ресторане отеля. Свободен в шесть вечера? Если да, то встретимся у входа. Адрес сброшу. Удачного дня!»       Юнги. Чимин не записал его номер, но после пришедшей смс поспешил забить его имя в список контактов, какое-то время бездумно пялясь в экран, перечитывая текст снова и снова.       Кто-то пожелал ему доброго утра. Почему-то было очень приятно. Чимин даже улыбнулся, набирая ответное сообщение.       «Хорошо. Я буду.»       И, немного подумав, отправил ещё одно:       «И тебе удачного дня, Юнги-хён.»       Он всё ещё сомневался, имеет ли он право так его называть, ведь они знакомы очень мало, но всё же надеялся, что не оскорбит парня тем самым. Портить с ним отношения в самом начале совсем не хотелось.       Улыбающийся смайлик в ответ — и Чимин тихо рассмеялся, чувствуя, что настроение стало чуть лучше. Было приятно, что незнакомый человек относится к нему достаточно тепло. Во всяком случае он надеялся, что его не станут жалеть. Это он ненавидел больше всего.

***

      Тэхён позвонил за день раз двадцать, беспокоясь о его здоровье. Курьером он прислал гору лекарств, желая вылечить друга побыстрее, а потом не давал ему покоя своими звонками. От приезда в общежитие его останавливал только Намджун, нагрузивший младшего брата работой. Вместо него, на удивление, приехал Джин, по-хозяйски распахивая дверь и заставая Чимина за поеданием рамёна. Заметив распахнутые от удивления глаза, мужчина рассмеялся и, подойдя ближе, крепко обнял раскрасневшегося парнишку.       — Хён, как ты тут оказался? — Пак вытер салфеткой рот и смущённо опустил глаза. Джин всегда казался ему ребёнком, запертым в теле взрослого. Но это не отменяло того факта, что Ким был больше него раза в два, обладал широченными плечами и если обнимал, то как медведь. На него взглянешь и никогда не подумаешь, что именно он «мамочка», а Намджун «папочка».       — Приехал навестить тебя, конечно, — хмыкнул тот и растянул пухлые губы в улыбке. — На самом деле, я б в жизни не приехал, если бы не наша звезда Лиён. Она сказала, чтобы я привёз тебе вот это, — он указал пальцем на чехол с одеждой в руках. — Кажется, ей не понравился костюм, в котором ты был на приёме, поэтому она прислала тебе сразу два на случай ещё одного выхода в свет.       — Нуна в своём репертуаре, — прохрипел Чимин и отставил чашку с едой, после чего взял чехлы в руки и, не глядя, швырнул их на кровать. — Но эти костюмы будут кстати. Я собираюсь сегодня кое с кем встретиться.       — О! Тебя пригласили на свидание? — Джин, не особо стесняясь, нашёл в полке пачку рамёна и залил его водой из термопода.       — Нет. Своего рода деловая встреча. И ты же знаешь, что у меня есть парень.       — А, — Ким скривился, — ты всё ещё зовёшь это чмо своим парнем? А ты не думал послать его куда-нибудь? Нахуй, например.       — Джин! — Чимин рассмеялся и подпёр голову рукой. — Я сам разберусь со своей личной жизнью, хорошо? Я ценю, что вы все обо мне беспокоитесь, но всё в порядке, правда.       — Врёшь. А врать ты нормально не умеешь, — его одарили недовольным взглядом. — Ладно. Это вовсе не моё дело. Не буду надоедать со своими советами. Но, малыш, послушай. Тебе стоит приглядеться к своему окружению. Возможно, там есть кто-то получше, чем этот твой… как его? Мунсу?.. Минхён?.. А, Минсу, точно.       Джин неисправим. Признаться, такая прямолинейность нравилась Чимину в нём. Каким-то чудом, но именно с этим парнем он чувствовал себя спокойнее всего. Разумеется, Тэхён не в счёт, но с Джином можно было поболтать обо всём на свете, как с подружкой, и не рассчитывать на какую-либо жалость. Он всегда возмущался так искренне, так бурно, что это не могло не развеселить.       Чимин очень любил своего хёна. И был очень благодарен ему за то, что он предоставлял ему такую возможность.       Удивительно, но Джин пробыл в его комнате вплоть до пяти часов. Чем они занимались всё это время? Сначала обсуждали всё на свете, а, если быть точнее, говорил по большей части Сокджин. Чимин же просто слушал, ибо говорить было очень тяжело. Голос его не слушался. Однако, стоило узнать мужчине, куда его драгоценный младший брат собрался, как он тут же взял всё в свои руки, принимаясь наряжать бедолагу, как куклу. По мнению Джина, он должен был выглядеть великолепно. И не волнует, с кем он идёт. Этот отель, в котором был забронирован стол, считался одним из лучших в Сеуле. Нельзя появляться там в плохом виде.       Скрыть следы болезни тяжело, но можно. Замазать синяки под глазами тональным кремом — и ты уже прекрасен. Джин остался удовлетворён своей работой лишь в тот момент, когда уложил Паку волосы. Только тогда образ показался ему законченным. На часах к этому времени как раз уже натикало пять.       — Я поеду, — он взглянул на часы. — А ты долго не задерживайся, туда почти сорок минут ехать. Конечно, королева не опаздывает, это все остальные приходят раньше, но всё же, конфетка, не стоит задерживаться.       — Спасибо, Джин-и, — Чимин мягко улыбнулся ему. — Я обязательно не опоздаю.       — Только попробуй, — его безжалостно ткнули в грудь, а после Джин исчез, оставив за собой лишь шлейф своего дорогущего парфюма.