Игра в Прятки

Навигатор предупреждал о пробках на каждой пятой минуте маршрута. Что уж, предупреждал. Если бы по-настоящему, по-дружески предупреждал, то вмиг находил бы пути объезда. Это чудо техники же уныло сообщало о заторах и, кажется, иногда понуро вздыхало от наличия красных полос на экране, как будто те пережимали ему дыхательные пути. "Ох, ох, ох... через двести метров, на светофоре, потратьте месяц жизни на пробку, а затем поверните направо, эх..." Полемист пожевывал внушительные куски жвачки задними зубами с обеих сторон, как будто готовил челюсти к ежегодному соревнованию по перекусыванию металлических балок или слоновьих позвоночников. От чего-то он делал это весьма напряжённо. Наверное, боялся воображаемого поражения в соревновании. Следовало взять такси, думал он. Так бы джи-пи-эс вел депрессивные разговоры не с ним, а он занял бы голову чем-то помимо дороги. Сел за руль он только потому, что мог спокойно отоспаться и похмелиться у Развлекательницы дома, а потом отправиться домой, оставляя себя и окружающих в сохранности. И не обдирая себя до нитки, раскошеливаясь на такси. Дорога ближе к пункту "Б" становилась зеленее — он выезжал за город, к частным коттеджам. Хорошо иметь богатых родителей, которые имели богатых родителей, которые в свое время поимели кого-то так, что заимели целое состояние. Он до сих пор не мог понять, из какой дыры в теле Развлекательницы сочилось желание работать с утра до вечера, когда она могла днями и ночами спать на денежных горах, как чертов дракон. Желание было, а способностей — нет. В влюбленном в деньги мире Полемист сумел поднять некоторую сумму, споря с друзьями, как долго Развлекательница продержится на определенной работе. Деньги капали в кошелек, а неподозревающая о его азартных интересах подруга щедро угощала его горячительными напитками и сетовала на начальство. Полемист ей поддакивал и ободрял, обнимая за плечо: "в море ещё много рыбы!", как будто они разговаривали о её бывших. Хотя о них они тоже часто беседовали. Удивительно, но место для парковки нашлось не в километре от дома и даже не на месте для инвалидов. Когда Развлекательница уволилась из ресторана год назад, у ее дома возникло такое столпотворение машин, как будто там открыли автосервис. Или там второй раз воскрес Христос. Полемист оглядел чужие машины и почти сразу уже узнал в некоторых из них транспорты своих неплохих приятелей. Единственное, что его не сильно обрадовало — консульский джип. Против самого Консула он ничего не имел, парадокс заключался в следующем: в его компании Полемист начинал иметь много всего против самого себя. Консул был хорош. Хорош во всем. Идеален. Высшее образование, красный диплом, отличная работа, замечательная невеста, собственная машина. И хуже всего, ничем из этого он никогда не кичился! О его повышении на работе или покупке ну очень красивого стола на кухню ЕНТП узнавал из комментариев чужих людей под постами ЕСФЖ. Он на автопилоте заходил к нему в профиль одинокими ночами, чтобы чужими успехами морально себя добить. Вот и сейчас, увидев на парковке его вычищенный до блеска джип и зная, что недавно Консул к своему ну очень красивому кухонному столу купил ну очень красивые стулья, Полемист вдруг вспомнил, что вместо бензина его машина ездит на добром слове, и что чайник на кухне дома вот-вот двинет коней, а он никак не выделит деньги на покупку нового. Зато Полемист лучше в... зато он неплохо разбирается с... зато... заторопиться бы, а то на улице прохладно.

***

Развлекательница встречала своих гостей так, что их можно было перепутать с её близкими родственниками. На Виртуоза она бросилась, как на брата, которого ждала из армии пятнадцать лет, а на Защитницу — как на сестру, с которой их разлучили при рождении. Если бы не она, её гости не решались бы заводить друг с другом знакомства, предпочитая просто глупо кивать друг другу при встрече или неловко просить освободить место на парковке. Натура ЕСФП же давным давно сблизила её бывших коллег с еще более бывшими коллегами, её бывших парней с другими её бывшими. Настоящих никому толком не удавалось застать — только вчера ЕСФП отработала свой первый день, как сегодня зовет друзей знакомиться с товарищами с уже прошлого места работы. Казалось, за её ритмом жизни не поспевала уже сама вселенная. ЕНТП снимал обувь в прихожей и услышал, как кто-то быстро топает на втором этаже в направлении лестницы. Он едва успел открыть дверь, как на него бросилась Развлекательница. Создалось ощущение, что она хочет задушить его и откусить шею — тогда все сразу поняли, что пожаловал её близкий друг. Она его разобняла и ярко накрашенными губами поцеловала в щеку. Такая марка присутствовала на лицах всех гостей, но в разной степени яркости — кто-то до сих пор гордо носил её на своем лбу или под глазом, кто-то просто не смог оттереть. Полемисту оставалось надеяться, что целовала она людей только в видимые места. ЕНТП крепко прижал к себе подругу, когда та обняла его, а потом позволил ей взять себя за руку и познакомить со всеми теми, кого Полемист не видел на прошлой тусовке. Она громко запела переиначенную специально под Полемиста песню из советского фильма и торжественно загудела в кулак, когда они вошли в большой зал. Встретили гостя в соответствующей манере, как вернувшегося на Землю Гагарина — аплодисментами и криками "ву-ху!". Страшно было представить, как толпа отреагировала на его появление, если бы повод так радоваться на самом деле существовал — наверное, начали бы подбрасывать в воздухе или выдолбили бы трехметровую статую изо льда. Под предводительством Развлекательницы, конечно. Полемист пожимает руки всем тем, кто их протягивает, остальных приветствует бодрыми кивками, одновременно пытаясь запомнить, кто кем Развлекательнице приходится. Говорит подруга быстро, музыка играет громко, лица у всех одинаково доброжелательные и в равной степени набуханные, поэтому вскоре все имена и должности гостей в полемистском мозгу сливаются в "друг" или "подруга ЕСФП". Этого оказывается достаточно — остальные запомнили его по тому же принципу. Развлекательница усадила Полемиста на пуфик, кто-то из толпы протянул кружку (бокалы закончились) с шампанским, пролив на пол всего лишь половину содержимого. Уволили её, как выяснилось, за слишком правдоподобный перформанс, в котором события разворачивались следующим образом: ЕСФП на дне рождении шестилетней девчонки играла злую королеву. Сейчас смотришь на неё, черноволосую, с химзавивкой, накрашенную и одетую так, что можно вешать вместо люстры в дорогом театре, и удивляешься, как она может играть кого-то, кроме самых добрых персонажей. Но театральный грим и театральное образование творят чудеса — однажды ЕСФП играла бешенного кабана (и очень харизматично играла!) и всеми критиками была негласно номинирована на "Оскар", а охотниками — чуть не застрелена, так они поверили её игре. Так вот, злая королева была настолько ужасна и несправедлива, что отвращение к ней испытывали не только дети, но уже и несколько родителей. Протагонистка истории играла так себе, но была доброй, значит по определению нравилась всем присутствующим. В разгар финальной битвы, когда все дети гурьбой набросились на злую королеву и сбросили ту в бассейн с пластиковыми шариками, ЕСФП приземлилась точно мимо положенного места. Дети посчитали, что она прокричала страшное заклинание, но родители были прекрасно знакомы с великим-могучим. Развлекательница громко повторила все, что сказало её ушибленное амплуа тогда, и зал снова рассмеялся. В одиннадцатый раз за вечер. Представить реакцию взрослых было страшно — даже Полемист знал только семьдесят процентов произнесенных матов. ЕСФП пожурили, выплатили половину зарплаты и уволили, выставили за дверь с огромным синяком, опоясывающим всю спину. Его она тоже показала в одиннадцатый раз за вечер, и толпа загудела. Полемист встал на сторону ЕСФП и принялся выгораживать её перед толпой гостей, которые по факту тоже выступали за её защиту. Он предлагал оштрафовать родителей, детей поставить на учет, пластмассовые шарики — сжечь, а главную героиню постановки уволить за тунеядство. Правда язык немного заплетался, поэтому люди слегка смутились, когда ЕНТП предложил оштрафовать шарики и сжечь детей. Но кто-то все равно одобрительно закивал. Развлекательница, подлив им в кружки алкоголя, попросила Полемиста рассказать историю, его визитную карточку. На середине рассказа она отошла встречать подошедшую партию гостей, а когда вернулась, к концу, приметила, что на ЕНТП гости начали смотреть по-другому. Теперь с ним хотели лично познакомиться некоторые её коллеги, остальные же на носу зарубили не переходить ему дорогу. Полемист был рад вспомнить эту ситуацию. Был рад, что толпе оказалось достаточно размытых временных рамок "однажды" и "сколько-то там лет назад". Одиннадцать лет назад, около того. Тогда он ещё был самим собой, полноценным Полемистом. Пусть остальные считают, что в нем остался прежний запал, что он все такой же бойкий и решительный. Такой, какой должен быть. Каким не видит себя в зеркале уже долгое, долгое время.

***

Зал больше напоминает вокзал: толпа галдит, в углу комнаты одновременно три колонки с одинаково отвратительной музыкой, кто-то спит в удивительной позе торшера. Открыли окно, чтобы разбавить концентрацию углекислого газа кислородом. В комнату ввалился клуб сигаретного дыма с крыльца. Ну это хоть какое-то разнообразие. Полемист потянулся в карман за телефоном, чтобы проверить время, и пальцами нащупал какие-то веревочки. Покрутил их в кармане чуть подольше и понял — фенечки. Он попытался вспомнить, не попадалась ли ему ИНФП сегодняшним вечером. Он не уверен, но кажется, что нет. Может быть, она уехала — время давным давно за полночь, а у неё, наверное, палисадник не полит, два некормленных собачьих приюта, мята не засушена и три недописанные книги. Полемист потер глаза и сам себе улыбнулся, но подумал, что если не будет уверен в этом на сто процентов, то сестра назовет лентяем и чем-нибудь ударит. Ради своего благосостояния он решает уточнить у ЕСФП: — Ты Посредницу не видела? — Какую? — бодро интересуется ЕСФП. Она наверняка съела вагон сливочного масла перед попойкой, ничем иным её трезвость после стольких выпитых бокалов объяснить было нельзя. ЕНТП почесал в затылке, пытаясь вспомнить, как выглядит ИНФП. — Ну, такая... Это... Каланча. Развлекательница признала, что описание точное, и она сразу поняла, о ком речь, но попросила Полемиста к ИНФП так не обращаться. Он фыркнул — разберется, большое дело. — Вы знакомы? Полемист вкратце рассказал о ДНД-сессии, большую часть истории возмущаясь дискриминации Варваров. Развлекательница заступилась за него так же, как и он за неё. ЕСФП указала пальцем на потолок, имея в виду второй этаж. — Она была там. Часа... два с половиной назад. — девушка озадаченно прикусила щеку. — По-моему, не уходила. Она бы попрощалась! Полемист с сомнением покосился на подругу. Уходящего с мероприятия Посредника разрывает между двумя мыслями: "не хочу обращать на себя внимания" и "не хочу показаться свиньей". Если виновник торжества находится один, Посредник тепло попрощается. Если окружен толпой людей — уйдет молча, никем не замеченный. Приедет домой, выждет еще несколько часов, чтобы никому не портить настроение своим сообщением, а когда убедится, что вечеринка окончена, напишет: "извини, что не попрощался. Нужно было бежать! Мне очень у тебя понравилось!". В свой день рождения Посредник тоже постарается уйти тихо. Он даже умереть постарается без лишнего внимания. Как кот, забьется в темный угол или под холодильник. ЕСФП вызвалась пойти вместе с Полемистом, но тот остановил её жестом руки — он буквально на минуту, бросит браслет рядом с ИНФП и вернется. На втором этаже народу меньше и дышится гораздо свободней. Полемист здоровается со всеми, кого огибает, с кем-то даже умудряется немного поболтать. Тут даже встречаются знакомые Дельца. Сидящим на полу у телевизора ЕНТП застает Консула, но к нему решает не подходить. Он знает, что тот встретит его радушно и обязательно первым спросит, что нового. Ничего. А про самого Консула Полемист и так уже все знает. На второй этаж ушли все, кому надоел гам и кому был противопоказан искусственный свет после полуночи. Свет горел только в туалетах, остальные комнаты были погружены в темноту, лишь в некоторых местах горели экраны мобильников. У пары человек он интересуется местонахождением ИНФП, но они пожимают плечами — такую не знают. Может, она и правда слиняла, а он как дурак слоняется с пустой кружкой и тратит время. Полемист присаживается на кожаный диван в углу и прислушивается к шуму на первом этаже. Тело старается как можно быстрее слиться с диваном, чтобы уговорить ЕНТП не возвращаться вниз. Он позволяет обещаниям организма взять над собой контроль и поворачивает голову к окну, на свет уличного фонаря. Половину окна загораживает чья-то светлая макушка. Полемист прищуривается и воображает торчащий из-под волос острый кончик уха. Пазл складывается, сходство стопроцентное, тест ДНК необязателен. На другой половине дивана сидит ИНФП и что-то пишет с таким воодушевлением, что не обращает абсолютно никакого внимания на ЕНТП. Он хлопает глазами, но недостаточно громко, чтобы привлечь к себе её внимание. Решает прокашляться. Никакого эффекта. Зовет полушепотом. Ноль реакции. Между вариантами "разбить кружку об голову" и "коснуться" ЕНТП неохотно склоняется ко второму и тремя пальцами касается плеча Посредницы. Та вздрагивает так сильно, что у ЕНТП самого сердце подскакивает и стукается об нёбо от неожиданности. Она моргает — глаза бешеные — и прищуривается. Полемиста в свете фонаря видно отлично; ей, скорее, просто тяжело поверить, что перед ней именно он. Таращатся друг на друга, как олени на фары грузовика. — Ну, привет. — голос звучит так, как будто Полемист все-таки хочет разбить кружку об ИНФП за то, что та его напугала. — Привет... — её голос звучит растерянно. — Неожиданная встреча... — она улыбается, но будто бы через силу. — Ага. Не знал, что у нас есть общие знакомые. Общая знакомая была только одна, но почему-то Полемист решил, что они с ИНФП гораздо ближе, чем есть на самом деле. — Я с Развлекательницей познакомилась недавно, — говорит ИНФП, чуть ли не оправдываясь, — попросила её устроить детский праздник. — У тебя есть дети? — удивляется ЕНТП. — Нет! Нет, нет... не у меня. У крестницы. Точнее, у подруги. У подруги есть дочь. Моя крестница. И праздник был для неё. — ИНФП устало вздыхает и трет пятерней лоб. — Извини. Голова совсем не думает. Полемист понимающе пожимает плечами. ИНФП сама удивляется скорости, с которой осознает, что ЕНТП не собирается загрызть её на месте за то, что она ненарочно оказалась в кругу знакомых его знакомых, и осторожно интересуется: — А вы с ней давно знакомы? — Лет пять уже. ИНФП реагирует. Но Полемист не понимает, как. Она что-то пробурчала, а лицо выразило не то недоумение, не то восторг. На визуальном и аудио уровнях ИНФП скормила Полемисту какую-то кашу из эмоций. Он даже растерялся. Девушка снова потерла лоб, но уже более устало, раздраженно. — Извини. Я обычно... не разговариваю... когда пью. — она делает большие паузы, чтобы донести мысль без дурацких запинок. — Да ну? — Полемист берет бутылку с небольшого столика и, не тратя время на исследование содержимого, наливает в свою кружку со снеговиком. — Даже со своими лесными друзьями, зайчиками и белочками? Она мотает головой, на шутку реагируя дежурной улыбкой. — Нет... Не разговариваю. — И правильно, — сам себе кивает Полемист. — С белками на нетрезвую голову говорить вредно. Они ничего дельного не скажут и перед ментами тебя выгораживать не будут. ИНФП ведет бровью и боковым зрением смотрит на Полемиста. — Ты решил отсрочить мою встречу с белкой и допить бутылку? — Да, — ЕНТП самоотверженно прикладывает руку к груди, а второй рукой подносит кружку ко рту. — Скажешь спасибо потом. Когда он собирается сделать глоток — ИНФП уверена, что он будет неприлично громким — собеседница решает предупредить: — Тебе не понравится. — Посмотрим, — с вызовом в голосе произносит ЕНТП и делает внушительный глоток. Ему не понравилось. Он морщится так, как будто в глаза брызнули лимонным соком, а в ступни всадили Лего. На лице ИНФП наконец выступило что-то помимо растерянности и грусти и она улыбнулась. — Я же говорила. "Я не люблю, когда за меня решают" — хочет ответить Полемист, но первым делом мысленно материт белое сухое вино и только потом хочет взяться за посреднические нотации. — Ну и дрянь! Фу! — Полемист рукой вытирает губы, хотя они в момент так сильно пересыхают, что он чуть не стирает с лица и их. Он чмокает губами какое-то время и с презрением отставляет кружку на столик. Старается отвлечься и меняет тему: — ЕСФП... Она тот самый праздник тебе устроила, где свалилась в бассейн с шариками? — Нет. Другой. Обошлось без травм и прочих... неприятностей. ИНФП пусть и жалела Развлекательницу, не могла стопроцентно осуждать её начальство. Она не была бы в восторге, если бы словарный запас её крестницы и её одноклассников в один день пополнился в два с половиной раза. Но она решает об этом умолчать — что-то ей подсказывает, что Полемист начнет спорить. Она тянется за своим бокалом недопитого вина и встречается взглядом с Полемистом. Тот смотрит на неё так, как будто она собирается отправить в рот выжимку из человеческих эмбрионов, приправленную дешевым магазинным соусом. Бокал останавливается у губ, которые снова немного растягиваются в улыбке. — Что такое? Мне оно нравится. ЕНТП рьяно машет головой — Посредница явно нуждается в консультации человека, который в юношестве почти пропил себе печень. Полемист лезет в карман, чтобы из заметок вычитать неплохие сорты вина, но вместо этого его пальцы снова набредают на фенечки. — А, точно. — он достает один из браслетиков и в кулаке протягивает его Посреднице. — Держи. Она даже не спрашивает, что в руке — сказали "держи", будет держать. В ладонь приземляется миниатюрная фенечка, и ИНФП сразу оживляется. — Это от Учёной! — ахает она. — При чем тут она? Я сам плёл! — обижается ЕНТП. ИНФП поднимает на него (отчего-то особенно огромные сегодня) глаза, в которых читается искреннее удивление. Полемист даже хмыкает в ответ на её доверчивость. — Ну шучу я, очевидно. От неё, от неё. Девушка незамедлительно просовывает руку в браслет и изучает его со всех сторон. — Как красиво у нас с ней переплетаются цвета... — восхищается ИНФП и, немного отвернувшись от ЕНТП, начинает на свету рассматривать аксессуар. — Передай ей, что она удивительная мастерица! Полемист в браслетиках дружбы не разбирался, даже слово "мулине" с первого раза никогда не мог выговорить, но даже он знал, что в схеме плетения этого браслета ничего сложного не было. Неужели ИНФП была такой недалекой? Или это показалась пресловутая Дипломатская бомбежка комплиментами, которой всегда в избытке и от которой не спрятаться даже в самой глубокой траншее, типа Марианской впадины? ЕНТП прокашливается и решает отхлебнуть из кружки гадкого белого винца. — Это не её цвет. Не Учёной. Посредница слегка поворачивает голову в его сторону и снова немного улыбается. Вино делает Полемиста беспричинно смешным. Сейчас у него лицо совсем как во время их первой встречи — на лбу написано: "нахер я сюда пришел", это так умилительно! ИНФП уже готова указать пальцем на фиолетовые нитки, мол, ну не Хранители же это и не Искатели, глупый, когда Полемист продолжает: — Это мой цвет. ИНФП в этот раз не разрешает глазам округляться в доверчивом выражении и выжидает, когда Полемист скажет, что шутит. Он молчит. Театральная пауза, думает ИНФП. Как же, блин, неловко, думает ЕНТП. — Учёная переживает, что мы с тобой конфликтуем после сессии. Вот, предлагает зарыть топор войны. Если браслет не примешь, она меня этим топором зарубит и скормит одногруппникам. ИНФП опускает глаза на браслет и чувствует, что щеки немного краснеют. Выпившей, ей не хватает ума не касаться красного лица рукой. ЕНТП стучит большими пальцами друг о друга и ждет, когда она улыбнется в ответ на его выдумку. Не дожидается — Посредница продолжает себя пальпировать. — Ну так что, мир? — Полемист ждет ответа, чтобы предстать перед сестрой и предоставить все доказательства. — Твои два метра роста больше не обижаются? Посредница взглянула на него с легким непониманием. — Я думала дело в том, что ты отравил меня в самом конце путешествия. ЕНТП искренне усмехается и хлопает себя по лбу. — Серьезно? Ха! Я абсолютно забыл про это! Я знаю, что ты из обидчивых, но не настолько же! Девушка беззаботно пожимает плечами, мимо ушей пропуская нелестный комментарий Аналитика. — Может, ты и прав. Ничего серьезного. У тебя, выходит, тоже нет поводов обижаться на меня? ЕНТП прищуривается, пытаясь понять, к чему Посредница клонит. — Я знала, что проигрыш в картах тебя несильно озаботил в конце концов. — Минуточку, — Полемист приосанивается и поворачивается к ИНФП всем корпусом. Он взглядом намекает ей сделать то же самое, чтобы они собачились на равных, но девушка предпочитает сохранять удобную ей позу и лишь слегка поворачивает плечи в его сторону, чтобы не выглядеть уж совсем безучастной к чужой персоне. — Это совсем другое дело! На тот момент я вам ничего плохого не сделал! — Ты сломал мою лютню. — Я ей дрался! Защищал твою честь! — Перед кем? — ИНФП подпирает щеку кулаком. Полемист на секунду задумывается, а потом машет рукой у лица. — Это неважно! Тренер ваш что-то придумал. — Он молчал. А еще ты сломал Активистке посох. — Я её спасал! — Полемист выставляет руку вперед, к лицу ИНФП. — Не спрашивай, от кого! Я не помню! Но там точно кто-то был! Что я помню, так это то, как вы мне отплатили за мои старания, за найденную добычу! — он всплескивает руками в возмущении, прямо как в первый раз. — Это настоящее предательство! А то, что я сделал потом с тобой — простецкое и, подчеркиваю, заслуженное отмщение! Полемист обращает внимание на то, с какой широкой улыбкой на него смотрит Посредница. Как на маленького повизгивающего щеночка. — Чего ты лыбишься? ИНФП подносит руку к лицу и улыбка пропадает. — Я предполагала, что ты из злопамятных, но чтоб настолько... — Я не злопамятный! — Я вижу. — ИНФП фыркает и отворачивается на мгновение, чтобы не злить Полемиста вновь показавшейся улыбкой. — Я за справедливость! — продолжает возмущаться Полемист. — Я это прекрасно понимаю. — Значит, ты признаешь, что не права? ИНФП делает глубокий вдох, такой же не помешало бы сделать покрасневшему ЕНТП. Он понимает, что если она согласится с ним, то сделает это неискренне — черт бы побрал этих Дипломатов, с ними вообще по-человечески не поговорить никогда. Он решает зайти с другой стороны и надавить на жалость, стопроцентный вариант подчинить себе "зеленого". — Можем, конечно, дальше быть не в ладах... — наигранно манипулятивным тоном тянет Полемист. — ИНТП, правда, очень расстроится, что мы не подружились. ИНФП нахмуривается и ЕНТП видит, как в её глазах мелькает огонек зарождающейся тревоги, а рядом с ним по зеленой радужке кружит пока еще малюсенькая паранойя. Посредница в темно-голубых глазах Аналитика видит, как коварные чертята вот-вот откроют шампанское и закажут торт с проституткой внутри, чтобы отпраздновать успешное давление на потрепанные Дипломатские нервы. Она обо всем догадывается. — Правда? А я думала она будет занята размазыванием тебя на хлеб для одногруппников. — Вероятно, — соглашается Полемист и свешивает голову вбок. — Но прежде чем взяться за топор, ты только представь, как ей станет грустно, когда она узнает, что у нас был шанс наладить контакт, что браслетики она плела не зря. И что ты отказала мне в перемирии, когда я был очень вежлив. — Посредник, который отказал? В перемирии? Тебе даже судья не поверит, — легкомысленно бормочет ИНФП и бесшумно икает. Вот оно, Дипломатское самолюбие — зарабатывают себе репутацию белых-пушистых, чтобы потом никто не поверил, что они катком переехали стайку утят или еще какой геноцид устроили. Загоняют честных людей в тупиковые ситуации своими умытыми лицами и бабочками, вылетающими из места, где солнце не светит. Хуже всего то, что она права. Учёная выставит его виноватым, мол, ты так долго не извинялся, что она уже никогда тебя не простит и вы никогда не подружитесь! Не велика потеря! А может и велика, сто восемьдесят с хвостиком сантиметров все-таки... ИНФП допивает бокал вина и гоняет напиток во рту. ЕНТП видит, как та сидит, приосанившись и смотря куда-то в сторону, как бы говоря: "Позови меня, как соберешься с мыслями!". Дразнит. Но то ли ей становится тяжело играть образ такой свирепой женщины, то ли ей просто наскучивает держать спину ровно — маска тщеславия слетает, ИНФП корпусом падает на спинку дивана, смеется из-за собственной выходки и поворачивает голову к ЕНТП. — Я понимаю, как тяжело признавать ошибки. Я тебя извиняю. Фраза рикошетит от ладони Полемиста, выставленной вперед. — Нет. Началось все с того, что ты проиграла меня в карты. ИНФП хочет напомнить, что предшествовала этому "неудачному стечению обстоятельств" бойня в таверне, в которой добровольно и не в качестве оружия и груши для битья участвовал только Варвар. Но сделай она это, запустится бы второй раунд дебатов, который заведомо ни к чему не приведет. Где это слыхано, чтобы Полемист сомневался в том, что говорит и что делает? Всё, что вылетало из этого рта — правда в последней инстанции, и все, кто получал этими руками по лицу — получали заслуженно. Переубеждать ЕНТП всё равно, что трясти красной тряпкой перед псом. Это глупо — собаки - дальтоники; это немного страшно — кто его знает, что он выкинет в следующую секунду. — Хорошо. Тебе нужны извинения? Мне несложно. Прости. — И мне несложно. Прощаю. ИНФП посмеивается, когда ЕНТП еще и добавляет: "Видишь, как все просто, когда ты идёшь на контакт". Он кажется еще более смешным, когда думает, что у него идут на поводу. ИНФП воображает — Полемист точно был дворовым гением и безрассудным шалопаем в юности. Аналитик по привычке лезет в карман джинсов рукой и случайно вынимает оттуда второй браслет. Взгляд ИНФП приковывается к нему, как взгляд котенка к лазерной указке. Полемист медлит. ИНФП трактует это как "Полемист тупит" и указывает на свое запястье, мол, надевай, чтобы было честно. И он надевает. В процессе, правда, рассчитывает, что его могучее мужское запястье порвет фенечку, но этого не происходит и браслет легко надевается на руку. Посредница все еще тихонько посмеивается, хотя никто из них не проронил ни слова. Полемист хочет посчитать её умалишенной, но понимает, что она просто чуть-чуть перебрала. Или вспомнила одну из его искрометных шуток. Вероятно. Итак, миссия выполнена, товар передан, мексиканский картель уничтожен, Вин Дизеля от смерти спасла любовь семьи — все, что Аналитик обещал выполнить Учёной и себе самому, он выполнил. Можно спускаться вниз. Но нужно ли? Полемист ёрзает на диване, то привставая, то садясь обратно. Ему хочется, чтобы Посредница хмыкнула или шевельнулась в манере, которая ему не понравится, чтобы у него возник повод возмутиться и заставить её себя слушать. Но та отворачивается обратно к столу. Не решается смотреть ЕНТП в глаза, потому что думает, что тот тогда точно уйдет. Вот уже второй раз он почти выводит её из душевного равновесия и... заряжает энергией. Очередная глупая, бессмысленная и ни к чему не приведшая перепалка её воодушевляет. Ручка начинает писать в два раза быстрее. ЕНТП позволяет себе как будто случайно отвлечься на шорох, исходящий со стороны ИНФП. Сначала узнает, что она там делает, а потом обязательно уйдет. — Это салфетки, что ли? Посредница поворачивает голову к ЕНТП и робко, но резко подминает их себе под руки. Полемист слегка нахмуривается такой реакции. ИНФП молчит и таращится на Полемиста в той же манере, как когда он к ней только подсел, огромными дикими глазами. Даже алкоголь не помогает ей ответить на такой сложный неоднозначный вопрос, и ЕНТП приходится говорить с ней, как с собакой, которая вот-вот проглотит полиэтиленовый пакет, который нашла на улице — медленно и беззлобно. На первый вопрос он отвечает сам — да, это определенно салфетки. — Ты пишешь чего? — Нет... То есть, да. Чуть-чуть... Мне просто скучно. Ну, было, до тебя. То есть, точнее... — когда ИНФП заставляют говорить, она начинает запинаться. Поддержать разговор — без проблем, послушать — с удовольствием, но только не говорить, только не рассказывать. ИНФП неуверенно поджимает губы и Полемисту кажется, что она начинает буквально закрываться от него — сжимается, втягивает голову в плечи, сутулится. Она убирает одну руку со столика, чтобы обвить ту вокруг собственного живота, и Полемист замечает, что на столе лежит минимум десять салфеток и около половины из них изодраны ручкой в попытке вывести хотя бы одну букву. — Все-таки пишешь... — задумчиво протягивает ЕНТП и опирается головой на кулак. — Типичный Посредник. А мне ИНТП говорила, что ты работаешь на обычной работе. В турагенстве. ИНФП недоуменно косится на Полемиста. — Я и работаю. — А пишешь что? Заметки о клиентах, визах и рейсах? — Да. — в этот раз ложь ИНФП слишком сильно бросается в глаза. ЕНТП едва подается вперед, будто хочет взять исписанные салфетки в руки и удостовериться в сказанном Посредницей. Та моментально сдается: — Ладно, нет! ...Я пишу не об этом! ЕНТП не расспрашивает, что начиркано на салфетках — позволяет ИНФП сохранить свое личное пространство. По крайней мере, тот его маленький слой, в который он еще не успел вторгнуться. — Почему листок не возьмешь? — интересуется он. — Мне не нужен. Полемист недоуменно косится на Посредницу и заново проигрывает в ушах её ответ, звучащий так категорично и по-детски. "Очевидно же, что нужен" — рассуждает ЕНТП. — "Что она строит из себя?". — Давай принесу. — вызывается он. ИНФП за секунду выставляет руки вперед в молебном жесте, а блестящие от алкоголя глаза почти начинают блестеть от слез. ЕНТП опешивает. — Не надо! Не надо! Пожалуйста! — тараторит она. — Правда! Все нормально. Мне и на салфетках удобно. — она смотрит на кучу исписанных мягких прямоугольничков и стыдливо прячет лицо в руках. Молчит какое-то время. — Боже... Я, я знаю, как все это выглядит. Я знаю, что это глупо. — она указывает пальцем на голову, не на сердце, мол, рассуждаю, вместо Ф проснулось Т, чтобы Аналитик понял. — Я не хочу тебя беспокоить. Не надо никуда ходить. ЕНТП не успевает даже принять "нет" за ответ, потому что поток непрошенных откровений продолжает литься. Видно, что ИНФП устала носить это внутри себя. — Остальные начнут спрашивать, для чего ты взял листок. Ты скажешь, для чего, потому что в этом нет ничего странного. Но если об этом листке и обо мне узнает Развлекательница, то начнется: "ИНФП, ты где? Чем ты занята? Почему ты одна в темноте? Что-то случилось?". — Посреднице хватает совести не парадировать обеспокоенную подругу неприятным голосом или глупой интонацией. Она лишь говорит чуть громче. — За ней увяжется сотня человек и все будут спрашивать, что со мной, почему я тут, не налить ли мне чего, не уединиться ли мне с третью из них? У всех найдется, что мне сказать и посоветовать. "Я сам раньше не любил вечеринки", "и я в темноте любил сидеть" и прочее, прочее, прочее... ИНФП упирается локтями в колени и обнимает себя за плечи. Смотрит сквозь свои каракули, но уже с отвращением и разочарованием. ЕНТП впервые слышит, чтобы она говорила так много и так... откровенно? Он быстро опустил взгляд на свои руки и бедра, чтобы убедиться, что ушат признаний вылили на его обычную одежду, а не на глупый свитер с брюками — значит, в психолога он не переодевался. Надо размотать этот нелогичный клубок посреднических волнений, пока ИНФП сама еще не напоминает клубок. — Я на сто процентов уверен, что никому не будет дела до листка в моих руках. Посредница на него не смотрит. — Я знаю. Я знаю... В этом не уверена я. ЕНТП крутит одной рукой вокруг другой, как бы заставляя ИНФП осознать, что если за листом отправится он, а не она, то всех выдуманных трагедий удастся избежать. Однако Посредница отрицательно мотает головой, когда логика пытается проникнуть в сознание. На фоне иррациональных страхов в голове, логика — не более, чем раздражающий шум в ушах. Глаза девушки стыдливо опущены в пол, как будто Полемист её отчитывает за глупое поведение. Несмотря на то, что это неправда, создается ощущение, что так оно и есть. — Спасибо, но... не надо, правда. Мне хочется побыть одной. Она с ногами забирается на диван и обвивает вокруг них руки, лицо прячет за колени. Из смеющейся совсем недавно Посредницы она превратилась в статую за считанные минуты. Полемист до сих пор чувствовал кислый вкус вина во рту — пил его совсем недавно — а тут перед глазами успел случиться такой метаморфоз. Дальше, наверное, только отказ напрягать людей заботой о себе, отказ от воды и еды, смерть от выеденного тараканами мозга. ИНФП кончиками пальцев трогает фенечку на руке, движением хочет сказать, чтобы по-дружески Полемист никуда не ходил. — Ладно. — отвечает он. — Я тогда... тоже один побуду. ИНФП боковым зрением смотрит на Полемиста, когда тот поудобнее устраивается на диване и кладет левую руку на подлокотник. — Не хочу спускаться вниз, — быстро находится он, — и вообще, ноги гудят. Хочу отдохнуть. ЕНТП тем же боковым зрением смотрит на Посредницу. Та хочет понимающе кивнуть, но учитывая то, что подбородком она прижималась к собственным коленкам, у неё получается понимающе качнуться. Этот ответ Аналитика устраивает. — Я на самом деле... — бормочет она себе в колени, но быстро замолкает. Полемист никуда не торопится. Он брезгливо вертит в руках бутылку вина, но выливает остатки себе в кружку и в бокал собеседнице. Решает ничего не говорить, чтобы случайно каким вопросом не убить сидящую рядом тонкую душевную организацию. — Все бывает нормально обычно. Я могу разговаривать. С людьми. Не только с Дипломатами. И даже когда людей много... Да, больше одного. — ИНФП улыбается, когда слышит, как хмыкает ЕНТП. — Мне хорошо в компании. Но иногда мне лучше одной. Даже когда я... в компании. Звучит нелогично. — Нелогично, — соглашается он, — но вполне понятно. Полемист слышит, как внизу зааплодировала кому-то толпа. Гости все прибывают и прибывают. Страшно представить, скольких людей ему придется будить утром и просить переставить тачки, чтобы он смог уехать. ИНФП же считает, что Полемист молча уличает момент, чтобы все-таки вернуться к празднованию. — Почему ты в телефон это не забиваешь? — ЕНТП кивает на исписанные салфетки. — В электронном варианте все смотрится... не так, знаешь? Как-то... не по-настоящему. Полемисту, который за свою жизнь пересмотрел миллион отчетов и цифровых таблиц, оставалось только догадываться, что это значит. Он обожал прогресс и каждый раз, приходя в офис, радовался, что документы можно копировать по сотне раз, а не переписывать от руки. — Это тоже нелогично для тебя, да? — поджимает губы Посредница. — Нет. Это просто глупо. — интонацией Полемист дает понять, что шутит. Благо в ИНФП недостаточно самоуважения и она находит это не только смешным, но и правдивым. — Знаю... но для меня в этом есть смысл. — шепчет она, смотря куда-то перед собой. — Поэтому я использую бумагу. — Или салфетки. — Или салфетки. Я забыла взять свой блокнот. Точнее, — Полемист видит, как ноги Посредницы расслабляются и, переставая мять огромный мягкий свитер, спускаются обратно к полу, — я не взяла его, потому что не собиралась ничего записывать. Хотела хотя бы раз целый вечер провести в компании людей. И... — она разочарованно вздыхает, — ушла сюда через полчаса, стащила со стола салфетки. ЕНТП тянется за своей кружкой и осторожно интересуется: — О чём успела написать? ИНФП мнется и косится на плоды двухчасовой работы. Она считает, что Полемист делает ей услугу, сидя тут, как с маленьким брошенным ребенком, поэтому решает не морочить чужую голову неясными выражениями и размытыми ответами. Она тоже тянется за своим бокалом и они ненамеренно делают глотки одновременно. — О разном. Такое часто бывает, когда я немного выпиваю, — честно признается она. — Не в том смысле, что я часто пью! Это просто случается каждый раз, когда я прихожу на какие-то мероприятия, ты не подумай! По глазам ЕНТП видно, что он не думает. Не думает ничего лишнего и старается фокусировать внимание на ценной информации, а не на встревоженном бубнеже девушки. Она робко переводит взгляд на Полемиста и снова хватает бокал, чтобы чем-то занять подергивающиеся от волнения руки. — Знаешь, — Посредница прикусывает нижнюю губу в улыбке, — однажды я придумала историю про лису, сбежавшую со зверофермы, когда была на дне рождении приятельницы. Она два часа с друзьями искала меня по всему городу, потому что я, никому ничего не сказав, уехала на такси в три ночи на живодерню и хотела вызволить оттуда лис и норок. — Ты шутишь?! ИНФП смеется и смущенно закрывает лицо руками. — К сожалению, нет! Ой, зря я, наверное, об этом рассказала... — Тебе такие идеи в голову приходят, когда ты "немного выпиваешь"? — уточняет Полемист. — Если что, четыре бутылки вина - не "немного"! Посредница в свою защиту машет руками на уровне плеч. — Тогда я выпила половину бокала. ЕНТП указывает пальцем на пустую бутылку белого вина, стоящую на столике. — Я удивлен, что ты до сих пор сидишь на месте. — Это потому что ты помог мне её распить! — наигранно обижается ИНФП и снова надувает губы. Полемист поднимает руки в мирном жесте. — Извини-извини, не знал. Что теперь? В тебе недостаточно вина, чтобы куда-то умчаться, или его достаточно во мне, чтобы составить тебе компанию? ИНФП поворачивает голову к ЕНТП и долго на него смотрит. Кажется, она прикидывает, насколько хороший из Полемиста помощник, а он не отводит глаз — потому что хочет показать, что не струсит ни перед какой авантюрой. — Поможешь мне выкрасть змею? — на полном серьезе спрашивает Посредница. Полемист кивает и только потом спрашивает, зачем. Оба еще какое-то время смотрят друг на друга, пока не заходятся нетрезвым смехом. — Я... просто я... придумала историю... о змее. Знаешь, мне стало так грустно от того, что у них нет рук! — Посредница сомкнула губы на ободке бокала и задумчиво посмотрела в коридор. — Бедняжки... Они не могут поднять руки в классе, чтобы ответить, они не могут дать пять своим друзьям, они не могут... — Щадить гладиаторов, — подключается Полемист. — Ну, знаешь, палец вверх и палец вниз. ИНФП тут же записывает это на салфетку, но та рвется в некоторых местах. Девушка отлипает от стола с воодушевленной улыбкой на лице. — Да! То есть, нет! Они действительно не могут так делать! А еще они не могут управлять марионетками в кукольном театре. Через эти... — ИНФП в воздухе рисует что-то похожее на плюс. — как их... — Ваги. Кресты, если проще. ИНФП снова рвется записать новое слово. Снова рвется и салфетка. "Ваги — кресты, если проще". — А у него, у змея... у змеи... у-у него в общем это была давняя мечта, стать кукловодом. Но все, что он мог сделать — надеть носок себе на хвост. Кукла совсем никудышная выходит, неподвижная. И там... — ИНФП прикладывает руку ко лбу и вздыхает. — В общем, ему приходят на помощь друзья. Разные животные, и у них у всех разные... руки? Копыта, лапы, крылья. Они помогают змейке поставить спектакль, и он выходит просто невероятным. Ура, вау! — Посредница перестает улыбаться и наигранно радуется счастливой концовке, — пусть друзья и разные, они всегда придут на помощь! На Полемиста девушка уже не смотрит и без сил опускает руки на ноги, снова выглядя абсолютно разочарованной в своей задумке. ЕНТП интересно, почему она не радуется вполне логичному завершению истории, хорошей морали. — Это глупо, да-да, знаю, что глупо. — бормочет Посредница, хотя сам ЕНТП ничего не сказал, даже моргнуть не успел. — Но это... сказка. Для детей. А для детей необязательно писать что-то серьезное. Просто добавил в историю милых зверушек и готово. — Мне так не кажется, — вмешивается ЕНТП. — Мне тоже. — ИНФП пожимает плечами. — Не знаю, зачем я это сказала. Полемист про себя думает, как простым языком можно в красках описать все испытания, с которыми придется столкнуться змее. Посреднице кажется, что он молчит, потому что считает ее круглой идиоткой. — Знаешь, как могла бы называться история? Посредница делает маленький глоток вина и кивает, молча спрашивая, как. — "Не опускай руки". Она прыскает со смеху и вино в бокале прыскает в ответ, на лицо. Она быстро вытирает его и только хочет переписать потенциальный заголовок на салфетку, когда понимает, что все они или исписаны полностью, или порваны и не подлежат восстановлению. Она протягивает руку в направлении Полемиста и задерживает её в воздухе. — Запомни "не опускай руки". "Не опускай руки"... — она пытается найти в запасах исписанных салфеток хотя бы миллиметр нетронутого пространства, но алкогольное воодушевление оставило свой след абсолютно везде. — Сейчас... сейчас найду, где записать... В поле зрения появляется полемистская ладонь, к её основанию сползает фенечка. (Посредница так часто поворачивает голову налево, к ЕНТП, что не будет нуждаться в подобной разминке еще год). Она снова смотрит на него, заинтригованная, зачем он привлек её внимание. Он не наколдовал стопку бумаг, не сбегал за её блокнотом до дома, не принес новых салфеток. Он продолжает сидеть, как сидел, и просто протягивает Посреднице руку. Она смотрит по сторонам и сама себе не может сказать, что пытается отыскать. Полемист все той же вытянутой правой рукой хлопает ИНФП по коленке и, наконец, открывает рот: — Пиши. — Где? — сразу же спрашивает она и начинает по второму кругу пытаться отыскать хоть один предмет, на котором можно записать эти три слова. Полемисту показалось, что он довольно непрозрачно намекнул, на чем писать. Но ради Дипломатки решает объяснить свою задумку иначе: — Я протягиваю руку помощи. — Ой, нет-нет, ты чего? Чего ты? Брось! Это просто глупости! Не слушай меня! ИНФП категорически отказывается участвовать в затее, указывает на свои руки — лучше их распишет полностью, пока не замечает, что обе стороны обеих ладоней уже испачканы черной гелиевой ручкой. Полемист ждет, когда Посредница сообразит, что он не просто так предложил ей свою руку, и наконец решится действовать. Для этого приходится еще несколько раз постучать по её коленке. — Ладно, ладно... — стеснительно соглашается она и подсаживается поближе. Она берет ручку и прикладывает руку к ладони ЕНТП, узелком фенечки касаясь его браслета. ИНФП нерешительно разглядывает чужую руку и лихорадочно пытается придумать альтернативу. Уже согласна сама попросить у Развлекательницы лист бумаги. — Слушай... — снова начинает она невеселым тоном и отводит свою руку от полемистской ладони. — Не стоит, правда... ЕНТП недовольно выдыхает воздух через нос, и ИНФП чувствует его на своих волосах. Поднимать глаза стесняется. И так, не глядя, может сказать, с какой эмоцией на неё смотрит Полемист. Вдруг Аналитик сам отстраняется от Посредницы, но только для того, чтобы снять рубашку. — Лучше с плеча начать. — объясняется он. ЕНТП бросает рубашку на подлокотник дивана и слегка засучивает рукав футболки, предполагая, что они разговорятся и им понадобится очень много места. Ситуация становится еще более смущающей, и ИНФП находится в идеальной кондиции, чтобы движения её стали медленными и неуверенными, щеки — начали гореть, а речь стала бессвязной. Редко к её дурацким задумкам кто-то подходил с таким энтузиазмом. Полемист чужой нерешительности уже не выносит, прокашливается и начинает диктовать: — "Кавычки", не опускай руки, "кавычки". Посреднице ничего не остается, кроме как поскорее начать писать. Полемист напрягает руку, чтобы впечатлить ИНФП тем, что он гораздо удобнее салфетки.