Игра в Прятки

Кажется, что в деревне, куда на каникулы сплавяли ИНФП, обжиться друзьями можно было только на старости лет. У дедушки было множество знакомых, с которыми он мог общаться через забор чуть ли не круглые сутки, к бабушке постоянно заходили такие же бабушки посетовать на что угодно и обсудить урожай, и только у ИНФП все никак не получалось завести хоть какие-то долгосрочные знакомства. Главная компания летних сорванцов — и далее по иерархии — дразнили её за не выговариваемую "р", длинный нос и общую странность. Дразнили тогда всех и за все, просто кто-то умел при этом группироваться в компании и быть не таким уж чудаковатым в её рядах. У ИНФП так не получилось. Среди девчонок у нее тоже не выходило держаться достаточно долго — без ссор и скандалов, но с ней так или иначе переставали общаться и звать на детские площадки. Свободное время ИНФП, по указу бабушки, проводила, драя дом. Зачастую к приходу подруг второй. А когда и с этим было покончено, девочка шла в сад и, расправив сарафанчик, садилась на траву у клумб. Там её ждали бабочки. Дедушка знал о бабочках очень много интересного. Никогда еще обычные, казалось бы, насекомые не открывали целый новый мир для детских глаз. Вот летит "адмирал". Всегда серьезный, держится прямо; контролирует, чтобы все планомерно опыляли цветы и не объедались нектаром. Адмиралов всегда полным полно в бабушкином саду и ИНФП фантазирует, как те по вечерам докладывают Командирке о проделанной за день работе. И о количестве ненавистных капустниц. ИНФП убеждена, что эти бабочки просто никем не поняты. Да, гусеницами они грызут листья капусты — на то они и капустницы. Зато какими красивыми вырастают — с белыми, будто сахарными, крылышками, аккуратной черной огранкой на верхних крыльях и двумя-четырьмя забавными пятнышками на них. Кто знает, может быть, ешь они больше капусты, количество пятен бы закономерно увеличивалось и они уже были бы настоящими бабочками-далматинцами. Посредница представляет их несчастными девчонками, которые нектар и тот пьют виновато, и мечтают о том, как бы на их крыльях появилось хоть одно дополнительное черное пятнышко. Кому по-настоящему можно позавидовать в этом плане — так траурнице. Темные-темные крылья с выразительными синими пятнами и кремовой огранкой. Несмотря на свою красоту, ИНФП знает, что траурница еще несчастней капустницы — не просто так ей дали её имя. Девочке на самом деле становится тяжело на душе, когда она видит мимо пролетающих траурниц. О чем они грустят сейчас? Вдруг они плачут, но она их не слышит? Может ли она как-то облегчить их страдания? Несчастные создания... В бабушкином саду находится место всем. Рядом с адмиралами летают их сестры-близняшки крапивницы, на цветах сидят перламутровки — леопарды мира бабочек, а на отставленный указательный палец присаживается павлиний глаз. Это настоящее море историй и персонажей для ИНФП. Одна бабочка согнала с цветка вторую? Неслыханная наглость! Сначала летали парой и вдруг разошлись? Скандал! Улетели за пределы сада? Интрига! Из-за этого Посредницу и считали странной ровесники — никто не видел мир таким же. Бабочек надо ловить сачками и накалывать на иголки для личной коллекции, но никак не вдуплять в их полет часами, чуть ли не пуская слюну. И уж точно не уходить из дома из-за них. Это ИНФП сделала, когда узнала, что бабочки живут только один день — так ей сказал один неприятный мальчик, когда распугал всех бабочек, за которыми следила ИНФП на полянке. После двадцатиминутной домашней истерики о том, как это несправедливо, ИНФП собралась с силами, сложила в небольшой походный рюкзачок все самое важное, включая дедушкины наручные часы, взяла в руки тетрадь с ручкой и отправилась документировать насыщенную бабочкову жизнь. Она взглядом зацепилась за красивую лимонницу, осторожно опустилась на траву и сделала первую пометку: 15:41 Пьет никтар в бабушкинам саду. Стоило ей закончить, как бабочка вспорхнула и полетела дальше. Посредница — за ней. 16:02 Атдыхает на траве. 16:03-16:07 Литает. 16:08 Пьет никтар гдета. ИНФП прикрыла за собой калитку, когда вышла за пределы дома. Отец всегда был против того, чтобы ИНФП покидала территорию и снова и снова просил маму следить за внучкой. Командирка только возмущенно нахохливалась, как большая потревоженная курица, и отвечала, что у нее всегда все под контролем. Упрямо не вспоминая то время, когда сын, будучи пацаном, втихую сбегал из дома. С возрастом Администратору стало понятно столь пристальное внимание за своим чадом — все ради безопасности! — и он тоже начал контролировать похождения дочери. ИНФП обернулась на дом так, будто прощалась навсегда. С любовью дедушки и деспотией бабушки. Она решительно шмыгнула носом и впилась взглядом в улетающую прочь бабочку. Побежала за ней. ИНФП на ходу конспектировала полет насекомого, припоминая названия всех цветов, на которые бабочка могла садиться. Этому её научила бабушка — с садоводами если не о цветах, то разговор не завяжется. Посредница перебежала несколько деревенских улиц в погоне за бабочкой, пробежала пару детских площадок, на которых тусовалась ребятня. Чудом не перевела их фокус внимания на себя и не напоролась на неприятности. На ходу достала бутылку воды из рюкзака, чтобы утолить жажду, настигшую в непрерывной погоне. 18:34 ЕЁ ЧУТЬ НЕ ПРОГЛАТИЛА СОБАКА!!! ИНФП не остановилась даже тогда, когда, ослепленная заходящим солнцем, потеряла бабочку из вида. Она начала пристально всматриваться в желтую от света траву, пыталась различить цветное пятно на фоне покосившихся заборов, но все тщетно — бабочки след простыл. Девочка пропустила мимо себя возвращавшееся с луга стадо коров, когда вдруг увидела, что над их могучими спинами взмыла пара желтых треугольников. Тогда ИНФП снова включилась в погоню и побежала еще дальше не только от дома, но и к концу деревни. Дедушке читать её заметки было интересно. Но только после того, как они с бабушкой под вечер нашли свою внучку. Все, что ИНФП должна была выслушать от взрослых, она выслушала от бабушки в полном размере и на пять тонов выше желаемого. Её даже за ухо оттаскали. ИНФП в тот вечер показалось, что она тоже, как и бабочка, не доживет до завтра и умрет от стыда, страха и разрыва барабанных перепонок. У своего дома её обнаружил мальчик, которого тоже считали странным. Он застал её перелезающей через его забор. В погоне за своей звездой ИНФП умудрилась наплевать на нормы приличия и границы чужих территорий. И застрять. Бабочка к тому моменту успела упорхнуть куда-то в темные кусты и только тогда ИНФП, боявшейся спрыгнуть с забора, со своего места удалось отвлечься от преследования бабочки и оглядеться по сторонам. Её окружали неизвестные дома, где-то неподалеку страшно гавкала собака, а вокруг уже смеркалось. — Не ной, — приказывает подбежавший мальчик, когда видит, как ИНФП морщит нос и хмурится. — Спускайся. Он довольно четок в своих распоряжениях и ИНФП повинуется. Осторожно, чтобы не перевалиться вперед и не шмякнуться лицом в землю, она наклоняется и протягивает руки навстречу мальчику. Он встает на носки, берет девочку под руки и спускает с забора. Мальчик старше неё и выше, ничего странного в его внешности нет. Разве что штаны в дырах и заплатках — и только. Значит, его чудаковатость заключается в чем-то другом — ярлыки в этой деревне безобоснованно же не вешают. — Где живешь? ИНФП растерянно разводит руками, сначала указывает в одном направлении, а потом в другом — уже не помнит, откуда пришла. Парень чешет голову. — Как бабушку зовут твою? Этого оказывается достаточно, потому что её бабушка — не последний человек в деревне. Если кто-то не знаком с ней лично, то точно знает ее имя. Это её вишневое варенье банками расходится по всей округе и на её ягоды и фрукты принято выторговывать капусту, огурцы и помидоры с картошкой. Дорога обратно занимает около пятнадцати минут и все время парень заботливо придерживает свою горе-спутницу за плечо. Несмотря на просьбу со стороны Посредницы, до самой калитки её не доводит и предпочитает остаться у забора соседей. Девочка перебегает дорогу и уже на крыльце слышит: "вот она, беглянка!". Она даже не успевает попрощаться со своим спасителем — предстоящий бабушкин допрос выбивает из головы абсолютно все мысли. Девочка тяжело вздыхает, неловко поправляет лямки своего походного рюкзака, прячет в него свой исписанный за сегодня блокнот, и, опустив голову, шаркает ногами на встречу гибели.