Девяносто восемь
6 апреля 2024 г., 03:48
Джесси, Майк и Флинн продолжали сидеть в укрытии. Пинкман пытался выглянуть, но боялся, что его быстро заметят. Одной рукой он затыкал рот Уайту, а другой приоткрывал люк, чтобы хотя бы слышать, что происходит снаружи.
— Пинкман! — грозно вскрикнула некая женщина. — Выходи, мы же все равно найдём тебя, лабораторную крысу.
— Пап... — тихо произнёс Майк, но Джесси лишь прикрыл и его рот.
— Джесси... зачем тратить время? Ты ведь все равно выйдешь, — сказала женщина, — не сидеть же тебе вечно в своей норе. Ну же!
— Сидим тихо, — повторял Джесси, обеспокоенно глядя в узкую щель люка.
— Келли... милая девушка... — продолжила женщина, — жаль, что придётся её резать по частям, чтобы ты смилостивился прийти ко мне.
— Келли... чёрт, чёрт... — Джесси бил кулаками по стенкам. — ладно... я выйду, но вы... сидите тут и ни слова, ясно?!
Флинн и Майк кивнули, и тогда Джесси начал вылезать. Рядом никого не было, поэтому парень быстро закрыл люк так, чтобы никто не заметил оставшихся. Выбираясь обратно к дому, Пинкман пытался разглядеть лица тех, кто к нему приехал.
— Я здесь! Я здесь... — произнёс Джесси, подняв руки вверх, — не трогайте девушку, она совершенно не при делах, — парень упал на колени перед людьми в чёрных костюмах, глядя в землю, — я сдаюсь...
— Отлично. Я была уверена, что это с тобой сработает, Пинкман, — сказала женщина, подходя к Джесси поближе, — слишком добрая у тебя душа.
Джесси поднял голову. Перед ним, держа в руках обрез, стояла Лидия. Та самая Лидия, с которой Джесси работал ещё вместе с Уолтером, а потом и вовсе был её рабом. Единственным, что отличало девушку от того времени, была её короткая стрижка. Оглядевшись по сторонам, Джесси рассмотрел и других людей, которые с оружием в руках стояли рядом. Некоторые из них казались Пинкману знакомыми.
— Ты?.. тупая... сука... — произнёс Пинкман, стиснув зубы, — что ты тут забыла?
— Тебя никто не освобождал из плена, Джесси. Ты всегда принадлежал мне, не забывай об этом.
— Джек, ублюдок Тодд и остальные сволочи мертвы, чего ты ещё хочешь, а?!
— Я хочу, чтобы ты не лез в мой бизнес, Пинкман. Неужели тебе не сидится спокойно в этом сказочном месте со своим любимым сыном?
— Я? Бизнес? Весь бизнес рухнул в день смерти Хайзенберга, я же ничего не пропустил?
— Хватит дуру из меня строить, — Лидия приставила обрез ко лбу Джесси, — я знаю, что ты варишь мет.
— Я не варю мет, Лидия...
— Я своими глазами видела, как по побережью перевозят метамфетамин контейнерами на кораблях, и его качество явно лучше моего. Что ты на это скажешь, поварёнок?
— Я не знаю, что творится в этом вашем сраном бизнесе, поняла? Я давно не при делах. А ты, видимо, совсем не поумнела и решила пойти по стопам Фринга...
— Кто ещё может варить такой высококачественный продукт, если не ты, дерьма кусок?! Девяносто восемь процентов! Это на семь больше, чем у меня. Такой продукт умел делать только Уолтер. Уолтер и... ты.
— Я ничего не варю, сколько ещё раз повторить?!
— Можешь больше не повторять. Ты всё равно едешь с нами.
Мужчина, стоявший рядом, схватил Джесси и потащил его к машине. Парень практически не сопротивлялся, его мысли были заняты лишь Майком и Флинном, которые продолжали сидеть в убежище. Пинкмана посадили на заднее сиденье, спереди, на пассажирское, села Лидия.
— Куда ты собралась меня везти?
— Что ж, из-за разборок с конкурентами нам пришлось переместиться в Сиэтл, откуда были последние поставки мета. Туда и держим путь.
***
— Итак, ваше новое имя на ближайшую жизнь – Диего Гарсия, — сказал мужчина, протягивая Нику стопку документов, — А вас теперь, господин Таковик, зовут Сонни Далтон. И такой от меня совет – хватит уже с тебя, Сол. Живи себе в удовольствие, и радуйся остатком своей жизни. Усек? Джимми пожал плечами. — Я постараюсь, — ответил Макгилл. Эд оставил какую-то коробку с необходимыми вещами уже собирался уходить из квартиры, как вдруг взглянул обратно на парочку беглецов. — С Пинкманом ничего не ясно. Если он в порядке, я привезу его к утру. В любом случае, можете мониторить по телевизору, об этом парне будут все трындеть в первую же очередь. Мужчина ушел, Сол и Ник переглянулись. — И... что это, получается... совершенно новая жизнь? — произнёс Марселло. — Я уже сбился со счета. Столько раз моя жизнь начиналась с нуля, ты себе и представить не можешь... — Ну, слушай, здесь не так уж и плохо. Среди соседей одни бабульки, вокруг не так уж и много домов, магазины близко. Что может быть лучше? — Я в тюрьму попал из-за бабульки, Ник. — Джимми сел на диван и закрыл лицо руками. — Я вообще не уверен, что сделал правильное решение... — В плане? — Этот чёртов побег, Ник! Мне что там, не жилось спокойно? Условия были отличные, вкусно готовили, ребята там были хорошие, а здесь... пустота. — Слушай, ну ты прям как дед из Шоушенка. Рано тебе привыкать к тюремной жизни, как и мне, в общем-то. Все правильно мы сделали. Ты мне только скажи, что это за Джесси то? — Джесси Пинкман... я тебе рассказывал. Это ученик Хайзенберга, ему, видимо, удалось спокойно выбраться из этого дерьма... хороший, хороший парень.***
Тюрьма «Монтроуз». Один из работников смотрел телевизор, как вдруг зазвонил телефон. — Алло? — Здравствуйте, — произнесла девушка, — я бы хотела прийти на встречу с Джеймсом Макгиллом, это возможно послезавтра в полдень? — Слушайте, женщина, за такие шутки знаете, что бывает?! — Что? О чём вы? Надзиратель сбросил трубку и, покачав головой от недоумения, продолжил просмотр телевизора. Ким сидела в своём кабинете, где она уже несколько лет работает адвокатом сама по себе. Девушка обеспокоенно отложила телефон в сторону и написала на ноутбуке в адресную строку имя Джимми, и перед ней появилась куча новостных сайтов, где сообщалось о побеге Макгилла. Векслер, опустив брови, пустила слезу. Какая-то часть её души в этот момент ненавидела бывшего мужа. Этот побег значил для неё лишь одно – это всё тот же Скользкий Джимми, тот же Сол Гудман, вся истинная натура вновь раскрылась с привычной стороны. Однако, другая часть Ким искренне улыбалась. Этой улыбке она уже не могла дать конкретного объяснения, но эта улыбка затуманила всю ненависть, весь гнев и всю злобу. Были лишь чувства радости, смирения, благодарности. — Что же ты наделал, Джимми, — изумляясь, произнесла Векслер, а затем посмеялась. Она вдруг услышала стук в дверь, поэтому резко сменила выражение лица на более серьезное, отложила ноутбук и пригласила клиента. Однако, зашел совсем не клиент, а Билл Оукли. — Сол! Сол сбежал из тюрьмы! Нет, нет, ну ты вообще слышала это?! Это же абсурд! Как! Что за уроды там работают, что даже этот придурок смог ускользнуть... — Тебя это настолько удивило? — спокойно спросила Векслер. — Нет, меня это не удивило, Ким. Меня это испугало. Ужаснуло, просто! Сол на свободе, и что это значит? Это означает полнейший хаос, дорогуша. Он будет месить своё говно где угодно, даже не находясь в Альбукерке, это я тебе точно говорю!
