Горсть спелой черешни

Тетушка Мира в свойственной ей легкой манере даже не удосужилась разбудить Розалин перед своим отъездом, только написала небольшую записку и хлопнула дверью, совершенно бодро и молодо шагая вперед, навстречу своим собственным личным приключениям, которые в ее жизни не заканчивались никогда. Летняя ведьма проснулась ближе к десяти утра. Словно большая кошка, она пространно потянулась в постели, чувствуя мягкий шелк ночнушки и простыней. А после, спустя полчаса ленивого валяния, отправилась на кухню, доедать вчерашний пирог. Надо отдать должное, стол в гостиной был убран, но своим видом все равно навевал воспоминания о недавнем ужине. Розалин и сама удивилась тому, почему так разозлилась на Яниса и почему воспоминания о нем до сих пор ее немного раздражали. Что же ей так не понравилось? Ведьма поставила джезву на плиту, налила туда чистой воды и уселась ждать, пока та нагреется, параллельно думая над назревшим вопросом о том, на каких мужчин она обычно злилась. На сильных, со своим характером, способных диктовать миру свои условия, а если миру, то значит и ей тоже. Янис виделся Розалин именно таким, незыблемо уверенным, не боящимся преград, способным трезво оценивать тех, кто стоит перед ним. Скорее всего девушка разозлилась на свои догадки о его оценке в ее сторону. Она судила по поступкам омая, словам, насмешливому взгляду, некоторой внимательности и бесцеремонности, с которой тот ее рассматривал вчера, когда она стояла сначала на дереве, а после сидела за столом, напротив. На все подначки Яниса Розалин могла бы ответить довольно обширно и остро, если бы захотела, но вместо этого предпочла сидеть, делая серьезный и молчаливый вид. Наверное потому что ей казалось, что из-за своего взгляда и некой иронии, звучащей за словами, омай, выглядевший взрослым и внушительным, воспринимает девушку несерьезно. И это задевало Розалин. Почему-то задевало. Ведьма вздохнула и бросила в разогретую воду несколько крупинок морской соли и две ложки молотого кофе, а после убавила огонь на минимум, оставляя напиток доходить до нужной кондиции. Вероятно Розалин просто привыкла к тому, что нравится всем, что все относятся к ней серьезно, в том числе и из-за окутывающей ауры очарования летней ведьмы. А тут появился мужчина, который словно бы видит ее без всего, по-своему обнаженной. Конечно это не давало чувства безопасности и ощущалось обидным. Ведьме стало легче от данного осознания. Конечно неприятно замечать в себе подобную незрелость, но по крайней мере причина реакции на омая теперь была понятна, а с тем, что понятно, работать можно, и это - хорошая новость. Кофе Розалин выпила уже в более приподнятом настроении, которое подскочило еще выше, когда она осознала, что впереди целый день на спокойном малолюдном пляже вблизи от бирюзовой теплой воды. Ведьма собрала в корзинку для пикника сэндвичи с морепродуктами, греческий салат в контейнере и персиковый сок. Черешню, принесенную Янисом, брать не хотелось. Туесок с ягодами так и стоял на тумбочке возле телефона, своим укоризненным видом напоминая о вчерашнем. Розалин предпочла его проигнорировать, решив, что разберется с ягодами позже, когда внутренняя вредность немного поутихнет. Допив кофе, девушка легко взбежала по лестнице на второй этаж, переоделась в свой черный винтажный купальник - трусики с высоким подъемом и лиф без бретелей. Накинула сверху шифоновый пляжный халат-кимоно персикового оттенка, широкополую соломенную шляпу, и подхватив корзину с продуктами, ожидающую у входа, Розалин направилась в сторону моря, шлепая по хрустящему гравию удобными плетеными сланцами. Солнце уже ощутимо пекло, но для ведьмы Летнего двора его лучи были приятными, напитывая силой еще не завершившегося периода Середины лета. Розалин спустилась по удобной тропинке среди огромных светлых валунов, меж которых росли кустики розмарина и старые можжевельники. Сандалии девушки зачерпнули светлый мелкий песок, и она радостно засмеялась, бросившись вперед, ближе к бликующему в утреннем солнце морю. Оно мягко шуршало, накатывая плавными пенистыми волнами на песок, оставляя после себя мокрые следы и мелкие обтесанные водой камни. Ведьма, немного побродив по побережью, нашла уютное местечко в тени больших валунов. Она разложила там покрывало, открыла корзинку, из которой вытащила запотевшую стеклянную бутылку, полную холодного персикового сока, и сделала несколько глотков, с удовольствием оглядываясь по сторонам. Людей почти не было, лишь какая-то парочка пенсионеров разлеглась довольно далеко от места ведьминого пикника. Розалин не отказывала себе ни в чем. Она купалась, выходила на берег, загорала, лепила замки из песка, снова купалась, после перекусывала и опять в воду. На берегу она провела целый день, проводив закатное солнце за горизонт, а после неторопливо отправилась домой - в душ и дальше спать без задних ног до самого рассвета. Так случилось на следующий день и другой после него. Розалин почти все время, если не было заказов на зелья, проводила на пляже, а также несколько раз ездила на тетушкином велосипеде в сторону местного рынка - закупаться фруктами, овощами, зеленью и свежими морепродуктами. Торговцы ее баловали, называя “белой красавицей”, давали бесплатно пробовать свои товары, а за лишний довес не брали денег. Розалин вновь ощутила себя в своей тарелке, потихоньку раздавала визитки и налаживала контакт с населением Хизертауна. Воспоминания, связанные с омаем Янисом, побледнели в ее сознании и отошли на второй плане. Самого шамана ведьма пока больше не встречала, но несколько раз видела из окна его огромного седого волкодава, пробегавшего мимо двух кипарисов, за которыми начиналась теткина земля. Единственным очевидным минусом южных земель были довольно душные ночи. Охлаждающего заклинания обычно хватало на три часа, так что засыпала Розалин в блаженной прохладе, но где-то к часу ночи просыпалась от духоты и вновь обновляла заклинание, а потом ждала, пока воздух в комнате остынет до приятных 22 градусов тепла. Но теплый морской климат Хизертауна все же оказал на девушку свое терапевтическое воздействие, и спустя три дня, проснувшись в рассветные сумерки, она поняла, что выспалась окончательно, в комнате вновь жарко, когда остынет воздух, ждать нет сил и вообще хочется на море - встретить рассвет наедине с природой и может быть даже искупаться голышом. Розалин встала, сбрасывая с себя ленивую дрему, умылась холодной водой, чтобы взбодриться, и прямо в ночнушке (к слову, напоминающей платья бельевого стиля, так что при желании в ней можно было выйти в свет), накинув на нее свое шифоновое кимоно, босой отправилась в сторону моря. По гравию идти было слегка больно, но очень бодряще и полезно, если считать это массажем ступней. На пригорке Розалин остановилась и с удовольствием оглядела розовое рассветное море и жемчужный переливающийся песок. Ей вдруг стало так хорошо и легко, будто бы ее жизнь уже окончательно и бесповоротно изменилась, окрасившись оттенками рассвета, моря и южных земель.

***

Янис с удовольствием разлегся на большом песочном валуне, обсыхая на теплом ветру и еле пробивающихся из-за горизонта рассветных лучах солнца. Ночь была бессонной. Эти земли почему-то любили бури, а может быть бури любили самого Яниса и те моменты, когда он вступал с ними в беседы и пел для них успокаивающие песни на древнем шаманском наречии, загоняя их дальше, вглубь моря, туда, где не ходят корабли, или же превращая в дождь и грозы, проливающиеся над огромными черешневыми плантациями и виноградниками. Но бури приходили, летом почему-то неизменно чаще, в последнее время - три ночи подряд. Три ночи подряд ворожил Янис на самом высоком выступе, входящем в море, успокаивая бури, а после купался в мирных водах и шел домой отсыпаться. Никогда такого не было за все десять лет жизни в Хизертауне. Самое частое - раз в неделю. Шорох катящихся мелких камушков заставил мужчину отвлечься от своих раздумий и подвернуть голову в сторону звука. На тропе, спускающейся к берегу, стояла Летняя ведьма Розалин в коротеньком шелковом платье, переливающимся перламутром в набирающих силу лучах рассветного солнца. Она уже заметила Яниса и тут же запахнула длинный халат, скрывая свою позолотевшую кожу плеч и ног от чужого взора. Ее длинные волосы были наспех заделаны в высокую прическу, а в ушах блестели маленькие серьги-капли. Девушка немного встревоженно и удивленно смотрела на разлегшегося на валуне мужчину снизу вверх. - Здравствуй. - первым произнес он. Внутренний его зверь-охотник вновь проснулся, зашевелился, навострился, почуяв золотистую летнюю ауру Розалин рядом. - Здравствуйте. - прохладно поздоровалась с ним девушка и после невозмутимо направилась в сторону моря. Кажется на ее лице поселилось кислое выражение. Янис некоторое время смотрел ей вслед, а потом встал, поправив полотенце, обернутое вокруг бедер (он всегда купался обнаженным, не признавая плавок), и направился за девушкой. Он понимал, что скорее всего она хочет быть одна, он видел это по ее гордо выпрямленной спине, неприветливому лицу, считывал по жестам ее тела, но не мог ничего с собой поделать, его манило, тянуло в сторону Летней ведьмы, словно магнитом. Он следовал за ней, как ребенок за песней дудочки Гамельнского крысолова. Розалин, почуяв, что за ней идут, вдруг резко обернулась и остановилась. Ее темные брови были нахмурены. - Мне не нравится, что вы идете за мной. - повысила она голос. - Я чувствую себя небезопасно. Янис замер, удивленный ее словами. Это немного отрезвило его. Омай снял со своей шеи шнур со старым оберегом, который носил с тех пор, как прошел Ритуал посвящения, и протянул его девушке, стоявшей на расстоянии двух шагов. = Если я когда-нибудь захочу причинить тебе вред, просто сломай его. Лицо Розалин из хмурого стало испуганным, она отступила назад, видимо зная о сути оберега. - Не разбрасывайтесь такими вещами. Не отдавайте их в руки малознакомым людям. - Если только так ты будешь чувствовать себя безопасно рядом со мной, я готов отдать его тебе. - уверенно и спокойно ответил Янис, не опуская руки. - Безумец… - тихо проговорила ведьма, не принимая его дара. Она просто отвернулась и отправилась дальше, к кромке шелестящих волн. Совсем близко к воде Розалин скинула свой длинных халат и лишь в одной коротенькой ночнушке вошла в море и вскоре уже плыла, оторванная от берега, среди розовых рассветных вод. Мужчина думал не долго. Он скинул свое полотенце и отправился вслед за девушкой, ориентируясь на ее медово-рыжую макушку, уже потемневшую от влаги. - Вы опять здесь? - уже более спокойно спросила Розалин, которая сейчас лежа на спине расслабленно качалась на волнах. - Неужели ты думаешь, что море принадлежит одной тебе? - не скрывая усмешки ответил вопросом на вопрос Янис, а после нырнул с одной стороны ведьмы и вынырнул с другой, так и не услышав ее ответа, но сам добавил. - Я могу плавать, где хочу. Это звучало совершенно по-детски, по-мальчишески, но омай ничего с собой не мог поделать, ему вновь хотелось дразнить девушку и видеть, как ее лицо становится сдержанно-яростным. Но Розалин почему-то была спокойна. - Нет настроения сейчас злиться на ваши детсадовские выходки. Я из-за жары не могла заснуть, хочу немного расслабиться. - она подвигала руками, отплывая подальше. - Мне лень с вами спорить. - а потом вдруг вздохнула. - Этим местам не хватает хорошей грозы. - Местные жители с тобой бы не согласились. - Янис тоже перевернулся на спину и теперь плавал неподалеку от девушки, глядя в небо. Сейчас он почему-то знал, что она от него не уплывет. Мужчина добавил с иронией: - Урожай черешни испортится. Кажется ведьма фыркнула. - Не напоминайте про черешню. Мне уже хватило. - сейчас она казалась более простой и общительной. Это тоже нравилось Янису. Розалин вдруг внезапно закашлялась и перевернулась на живот, а после резко рванула в сторону берега, крикнув на прощание что-то про сбежавший кофе, но это явно было ложью. Янис не стал ее догонять, лишь хмуро смотрел на то, как девушка надевает свой длиннополый халат и быстрым шагом уходит в сторону тропы, поднимающейся к холму, где стоял дом старой Мирабель. Мужчина неторопливо направился к берегу и лишь когда вышел из воды, понял, что смутило быстро ускользнувшую Розалин: Янис плавал на спине обнаженным, а прозрачная морская вода ничего особо не скрывала. Он столько времени провел один, что совсем забыл о том, что в обществе нагота считается некоторым табу, которое исчезает только наедине с близкими, да и то, не во всех случаях. Омай привык купаться обнаженным, но так как чаще всего делал это ночью или на рассвете, вдали от шумных пляжей, то со временем перестал считать свою наготу чем-то странным или нарушающим какие-то устои. Розалин, воспитанная в другой среде, скорее всего думала иначе. Мужчина вздернул бровь, размышляя над тем, как поступить дальше. Извиняться он не собирался, так как не видел в своем поведении ничего постыдного, но на будущее нужно все же носить с собой плавки, просто, чтобы не отпугнуть девушку. Хотя после сегодняшней ситуации она вряд ли придет на пляж на рассвете в ближайшие несколько дней и скорее всего будет избегать омая.

***

Рассветное солнце заливало пляж розовым светом, и ровно такого же цвета было лицо Розалин, которая быстрым шагом поднималась по холму, удаляясь все дальше и дальше от оставшегося плавать Яниса. “Без ничего…” - билось в ее голове. Летняя ведьма отнюдь не была монашкой. Она прекрасно помнила, как весело справляла шабаши ночью Бельтайна, когда можно было все, в том числе и выбрать любого желанного партнера сначала на танцы, а потом в уединении, где-нибудь на мягкой полянке, усыпанной белыми звездочками ночных цветов. Но обнаженность Яниса выбила ее из колеи скорее всего своей внезапностью. Девушка потратила довольно много времени, чтобы убедить себя перестать видеть в омае мужчину, на мнение которого стоит ориентироваться. Но все ее доводы всего десять минут назад рассыпались в прах, потому что… ну как можно развидеть в шамане мужчину, когда ты буквально своими глазами видишь его мужское достоинство, его довольно основательную принадлежность к сильному полу? Розалин была в смятении и поспешила скорее уйти с пляжа. Уже дома, глотнув свежего кофе и немного успокоившись, она вспомнила другой поступок Яниса - то, как он протягивал ей свой ритуальный обрядовый амулет, главный оберег жизни любого шамана. Конечно его далеко не так просто украсть или сломать, но при условии если сам его хозяин не дает на это разрешения, а Янис дал… Ей, Розалин, дал разрешение… Девушка совсем не понимала его поступка, он не укладывался в ее картину мира. Омай или вообще не дорожит своей жизнью, раз готов отдать оберег в руки малознакомого человека, да еще и ведьмы, или…. а что другое или? Оно звучало совсем непонятно и странно. Розалин мотнула головой и залпом допила кофе, поставив пустую чашку на мраморную столешницу, залитую светом уже основательно устроившегося на небе солнца. Она оглядела светлую кухню, задержала свой взгляд на золотистых занавесях, свободно танцующих на ветру, проникающему через распахнутое окошко, вздохнула и решила пока оставить все свои вопросы на потом. Сейчас стоило немного поработать. У ведьмы наконец появились заказы от местных жителей. Требовалось позаботиться о своей хорошей репутации в Хизертауне.