Пустыня зовёт

Кто это? Перевожу взгляд на источник звука, чтобы узнать нового члена нашего диалога. Кто это?! — Не перебивай старших сопляк, — ругань Анадырь уходит на дальный план, пока мой мозг ненормально функционирует. Вижу перед собой молодого парня. На вид он как развитый и самостоятельный член человеческого общества. Примерно, возрастные мерки людей для него совпадают на двадцать три и больше. Крупное телосложение, чуть больше моего: накаченное тело советского солдата и военно-ефрейторная форма, испачканная в пыли. За ним аккуратно собраны большие серые крылья, которые свидетельствует о его недавнем полёте. — Вижу, ты сегодня в хорошем настроении, тётя Анадырь, — незнакомец добродушно смотрит на девушку и приподнимает тонкие, слегка потрескавшие губы в оскале улыбки. — Обращайся на «вы». И напомню, для тебя я — «Главнокомандующий воздушно-оборонительных составов Советского Союза», — Анадырь скрестила руки на груди и поучительным взглядом сверлила незнакомого мне парня. — Как скажете — с акцентом на последнем слоге произнёс он. — Почему опоздал, РСФСР? — наконец-то к разговору этих двоих подключился Союз. Но подождите… Он назвал этого парня РСФСР? Неужто он — сын Совка? Вы издеваетесь?! Это с ним меня ждёт несколько часов полёта, плюс остановка на границе?! — Извини, отец. У меня оставалось несколько незаконченных дел, их нельзя было отложить, — ответил ему, как я понял, собственный сын. — Союз, так это и есть твой сын? — как вы могли подумать, я сначала успокоил внутреннего себя, и уж потом приступил к разговору, естественно, с выражением «пф, не удивил. Мог бы и получше» . — Да, — чётко отвечает СССР, выставляя себя круче меня. Ладно, на этот раз его ответит звучал более «мудро», чем мой. Признаю. — Разве они не похожи? — выходя из роли наблюдателя, подключается Анадырь, тем самым «подливая позор в меня». — Неважно. Сейчас нам нужно готовиться к полёту, — разминаю обстановку, спасая себя известным способом: переключить тему. — А чего готовиться? Я, например, в полном сборе, — светло говорит РСФСР, шире поднимая уголки губ. Несмотря на грозный вид, это очень мило выглядит. — А вы, Америка, разве нет? — А? — неужто он настолько вежливый, что обращается ко мне на «вы», несмотря на то, что старше меня по возрасту? — Ах, да. Я, вообще-то, тоже собран. Готов лететь хоть сейчас! — подхватил инициативу будто на лету. — Никто вас не держит. Вон самолёт, вон небо — счастливого полёта, — колко «провожает» Анадырь. — Какое гостеприимство. — Разве? — на мой сарказм отвечает жёсткой моралью. Ах да, я же забыл, что она чёрный юморист. — Да пошла ты, — не сдержанно ругаюсь в её сторону. В ответ она показывает язык.

* * *

— Всё готово! — громко кричит русский с высоты кабинки. — Отлично, — более тихо, будто самому себе, произношу я. — Я сейчас! — кричу в ответ русскому. Он кивает головой и заходит в кабину двухместного пикирующего бомбардировщика пе-2. — Товарищ Соединенные Штаты, вы готовы к полёту? — смотрю через широкую спину своего оппонента. Он проводит особую профилактику и готовит судно ко взлёту. — Ты ещё спрашиваешь? Я всегда готов летать, — самоуверенно отвечаю ему, что даже верхнее основание моих крыльев чуток встаёт. О-о да, они у меня всегда встают, как только я вдохновлён чем-то. А если слово идёт про полёт, они готовы вырваться из плена собственного тела. — Тогда, спешу вас обрадовать, ведь мы начинаем наш путь, — прибываю в лёгком недоумении, когда вижу, как оппонент тянет штурвал на себя и крылатый гигант трогается. Сердце начинает колотиться в то время, когда за окном резко меняются пейзажи, и обрывки белых линий на асфальте принимают иллюзию длинной полосы. Бомбардировщик берёт скорость, также, как и моё сердце. Сам не замечаю, как глаза широко раскрываются и моя эйфория наслаждение льётся через приемлемые края. Особый экстракт добавил беспорядочный ритм сердцу, которое слишком безбашенно билось в груди. Несколько минут, и посадочные колёса отрываются от земли, а ровный пейзаж спереди начинает исчезать вниз. Мы летим! — Мы летим! — несдержанно вскрикиваю и смотрю в окно, вижу, как земля медленно, но заметно теряет свои чёткие черты. Даже огромный аэродром становится таким маленьким, будто его можно поместить на ладонь. — Пх, — слышу смешок, и меня бьёт такое чувство, будто молния ударила в голову — и реальность заново вернулась в строй. Мать моя родная, я же веду себя, как пятилетний ребёнок, который увидел самолёт над площадкой. — Успокойтесь, товарищ, — понимающе говорит РСФСР. — Да, точно, — неловко прокашлился в кулак. Прямо сажусь на место и затихаю. Боже мой, как неловко. Я дал волю эмоциям прямо перед незнакомым человеком. Это всё равно, что выйти на улицу и разреветься перед случайным прохожим, ну или бомжом. РСФСР, наверное, подумал, что у меня биполярка какая-то. — Товарищ Соединенные Штаты, я вас задел? — неожиданно спрашивает оппонент, что я аж вздрогнул. — А, что? В смысле? С чего вы это взяли? — на автомате тараторил все мысли. Опять звучу как чудик. — Ну, вы как-то притихли. А минуту назад так радовались, что мы летим, — он улыбается. Я этого не вижу, но седьмое чувство подсказывает мне это. Да и я хорошо понимаю мимику общения. — Да нет. Вы меня не задели, просто осознал, что веду себя, как ребёнок — вот и замолк. — А можно вопрос? — прежде чем ответить, приподнимаю свои очки ко лбу и на секунду задумываюсь. — Ну, я посмотрю на то, каким будет ваш вопрос. Вы же понимаете, что я не буду отвечать на определённые вещи, — откидываюсь на сиденье, поварачивая голову к окну. Слышу тихое «ага». — Вам так сильно не нравится наша страна? — чего? Первое, что посетило мою голову: откуда у этого парня такие мысли? — Что за вопрос, товарищ РСФСР? — Ну, вы так обрадовались, когда мы взлетели, и ещё до этого я издалека слышал ваши крики о том, как вы не хотите оставаться у нас. Вот мне и интересно. Почему вы так ненавидите нашу страну? — уф, неужто я и вправду так громко кричал тогда? Даже как-то неловко стало. — Нет же, мой дорогой товарищ. Вы слегка ошиблись с догадками. Позвольте уточню… — че за манера общение? Такое ощущение, что я разговариваю с РИ, ведь именно с ним я был таким чутким аристократом. С остальными я — невежа, не-знающая манера, и у которого этикет тупее многовекового ржавого меча. — Тогда я кричал, потому что был возмущён. Мне нужно в Лондон, да и срочно, а тут такое заявление: «извините, но вы не можете покинуть границы СССР». Вы ведь понимаете меня, какого это, когда кто-то ни с того ни с сего приходит и рушит ваши планы. — Знакомо, — с усмешкой говорит русский, также не отрывая глаза, смотрит вперёд. — Вот и я о том же! Я был крайне возмущён, вот и поэтому несдержанно наорал на всех, — протираю виски и через несколько секунд снимаю свои очки. Ушам некомфортно. Если вы надевали солнечные очки на пляже, то понимаете, о чём я. — Вижу, вы личность агрессивная, — через широкое плечо ловлю взгляд русского. Неожиданно сталкиваемся взаимными взглядами, но тот сразу разрываем контакт. Чёрт, какие у него красивые глаза. Вроде бы, обычные, белые, как у всех. Но одновременно блестят металлом. Таким чистым, жёстким и сверкающим. Как острие меча под блеском солнечных лучей. — Есть такое. — Ну, с криками всё ясно. А вот с вашей неописуемой радостью, что мы наконец-то улетели… — Я просто люблю полёт, — откровенно отвечаю ему, снова откидываясь на сиденье. — Мне нравится небесная грация, и всё что с этим связано — вот и отсюда такая радость, — пожимаю плечами и медленно прикрываю глаза. Как же хочется спать. Снова слышу тихое «понятно» и дальше тишина. Оппонент замолчал. Неужто увидел моё сонное состояние? Если да, то спасибо за понимание, ну а пока мне нужен отдых. От Москвы до Сталинабада больше четырёх часов полёта.

* * *

— Товарищ Америка… — слышу слегка запутанные слова и чувствую, как кто-то трясёт меня за плечо. — Мм… — потягиваю букву, также и свои руки. Чёрт, все конечности затекли, но, к удивлению, я хорошо выспался. — Просыпайтесь, Америка, мы уже прибыли в Сталинабад, — протираю свои веки, когда слышу название пункта назначения, точнее, пункта пересадки. — Сейчас пройдёт осмотр самолёта, у нас есть шесть часов, чтобы прогуляться по городу. Вы пойдёте? — Конечно! — ощущаю, как сон рукой сняло, и я снова в полном рассвете сил (звучит так, будто я старше своего отца). — Тогда идёмте, — РСФСР протягивает мне руку. Как мило, он хочет мне помочь. Ну, вы не поймите неправильно. Он протягивает братскую руку помощи, за которую я громко и грубо схвачусь, а не как принцесса, нежно возьмусь. (Да. Братская рука. Наверное…) — Вау, у вас крепкая хватка, — тянет к себе, и я уже прямо стою на своих двоих. — А ты как думал? Я — страна, а не какая-нибудь девица. — А я и не говорил, что вы девица, — русский, спускается с самолёта моим любимым путём: «прыжок из крыла»; а я же следом за ним. — Эй, РСФСР… — Россия, — перебивает русский, и я непонимающе смотрю на него. — Обращайтесь ко мне Россия. РСФСР — слишком официально; — мягко улыбается и по пути загибает рукава военной формы. — Ам, Россия, — непривычно, хоть и легче произносить, — а ты когда нибудь бывал за границей? — Россия делает глубокий вздох и с грустной улыбкой говорит: — Честно сказать, я впервые лечу за границу, и мне немного волнительно. — Прям впервые?! — Да. Я бывал везде, только лишь в пределе отечественных земель. Но о поездке за границу, можно сказать, что только мечтал, — отвечаю «жалко», он неловко улыбается и заправляет выбившиеся пряди волос назад, другой рукой открывая молнию на куртке. Выглядит соблазнительно, но, думаю, ему просто жарко. — Блин, а тут жарко, — не остаюсь в стороне, от России и растягиваю молнию своей формы (Если честно, то мне и вправду жарко). — Да. У Таджикистана всегда жарко. — Мда, — полностью сняв куртку, завязываю её на талии и дальше догоняю русского. Чёрт побрал его — так быстро ходит, что я за ним не успеваю. — Братишка Россия! — громко кричит парнишка. Смотрю вперёд и вижу, как невысокий парень бежит к нам. — Братишка Россия прилетел! — Россия взаимно раскрывает объятия, и этот малец крепко охватывает его. Честное слово, передо мной и ним он такой маленький (хотя рост средний) и вялый (хотя тело солдатское). — Привет, Таджикистан. Как поживаешь, братишка? — гладит его по голове и за секунду одним рывком поднимает парнишку, сажает к себе на плечо. — Со мной всё нормально. Сам то как? Сёстры говорили, что у вас обстоятельства ухудшаются. С папой всё хорошо? — хм, заботливый брат. Так беспокоится за своих родных, несмотря на расстояние между ними. — К тому же, только в начале войны отец сразу отправил всех нас в свои республики. Я очень волнуюсь по этому поводу. — Выше нос, пионер. Нечего так грустить. Со всеми всё хорошо, и наши отчаянно сражаются на фронте. Главные здесь вы — наш дух. Если вы будете унывать, то как нам победить? Хочешь чтобы мы проиграли и эти фашистские псины правили на нашей родине? — Никогда! Слава СССР! Мы пионеры и наш дух не сломить, также как и наше отечество! — громко, почти на весь аэропорт, кричит он, поднимая руки верх, что даже у меня поднимается военный дух. Хочется прямо сейчас взять оружие и бежать прямо на фронт. Удивительно, но дети и вправду умеют воодушевлять. Больше поражает воспитание Союза. Он смог вырастить настоящих защитников отечества, и я стал свидетелем одного из них. — Ой, извините, товарищ Соединенные Штаты Америки, и добро пожаловать в Сталинабад, — поднимаю глаза, и меня ослепляет очаровательная детская улыбка. Таджикистан вытаскивает свои крылья и слегка машет ими. По сравнению с крыльями Союза, России и даже Анадырь, они ещё только расцвели. Не зрелые, и видно, что перья не до конца окрепли. А их красочный золотой цвет красиво сочетается с этим парнишкой, что можно закрыть глаза на его несозревание. — Братишка, мне сейчас нужно по делам, но вас проводят несколько солдат. Они как раз ждут у входа, — Россия отпускает парня, и тот умело, но всё ещё непрофессионально машит крыльями, взлетая вверх. — Конечно. Удачи тебе. — Спасибо. Я ещё приду до вашего взлёта, поэтому прощаться не буду, — мило улыбается и, прежде чем улететь по своим делам, говорит: — Уважаемые Соединенные Штаты, ещё раз добро пожаловать в Сталинабад, надеюсь, вам тут понравится, — киваю ему из вежливости и улыбаюсь. Парнишка машет нам и уж потом одним сильным размахом быстро теряется из поля зрения. Красиво летишь, Таджикистан…