Пустыня зовёт

Открываю глаза, пока веки слипаются, что в разы усложняет задачу. В помощь идёт маленький и тусклый луч солнца, что проходит через квадратное окно. Поворачиваю голову к источнику, с трудом выглядывая из-под век. Лёгкой и почти что-ли незаметной энергией, с маленьким намёком о тепле, «улыбаются» мне лучи. Новый день моего невероятного детства. (Как же хочу вернуть это время) … — Опа! — с негромким голосом, быстро забегаю под большое крыло, укутывая себя мягким золотом. — Доброе утро, — с жантильностью в голосе, который играет с слуховыми струнами, давая приятную мантру, поприветствовала меня Амери. Обнимаю её крепче, улыбаясь внутрь ткани цвета волнистого лазурита. Крылья начинают аккуратно шевелиться, нежно щекоча меня. Это вызывает лёгкие смешки, которые не могу удержать, и напрягаю тело, чтобы перья не пробрались в открытые участки. — Мой орлёнок проснулся? — меня отпускают, и тут же в лицо бьёт яркий свет. Она садится на колени, чтобы быть на одном уровне со мной. За её головой встают лучезарная Заря, плеская своим светом. Золотистые крылья распускаются, а утренний ветер, что пробрался через открытую дверь дома, смешливо играют с длинными, белыми локонами. Такое неестественное сочетание цветов. Но выглядит настолько гармонично и привлекательно. Даже не знаю что красивее: её образ, или иллюзия того, будто крылья «держат» солнце. — На что ты так смотришь? — элегантная рука аккуратно проходит по моей щеке. Смотрю в её серебристые глаза с щепоткой чернильно-чёрного, что скопился в углу правого глаза. — Думаю, какая ты красивая, — быстро обнимаю, свисая на её шее, пока та улыбается, поднимая ярко-алые губы. Натуральная красота такая поразительная. — С чего такие сантименты? — с подозрением и лёгкой ухмылкой держит меня за спину, застраховывая от падения. — Не знаю. Случайно задумался об этом и пришёл к такому выводу, — она грустно улыбается. Трое небольших звёзд воскресают из пепла и начинают левитировать над правым углом её головы. — Что случилось, мама? Твои звёзды появились, — отпускаю её, слегка притупив взгляд. Я люблю её летающие звёздочки над головой, но они редко появляются. И их проявление даёт повод насторожиться. — Держи, — аккуратно берёт одну из звёзд и ставит над моей головой. Звёзда из золотого пепла рассыпается. Её частицы падают мне на голову. Часть моей чёлки перекрашивается в тёмно-синий, также, как и частицы. И потом, подобно фениксу, звезда заново возрождается из пепла, только уже в тёмно-синем окрасе. — Мой маленький завоеватель, — смотрю на маму, а она нежно, почти что-ли воздушно целует меня в лоб. Это был первый, сегодняшний штат.

* * *

— Помнишь, ты говорила, что если я захочу полетать с тобой, мне нужно найти любую встречную птицу, — закрываю глаза, пока пятьдесят звёзд ливитируют над головой. — Но как мне найти птицу в пустыне, если их попросту нет, а желание почувствовать тебя рядом очень сильное? Под ногами мельком сверкает песок, пока солнце потихоньку восходит, не успев ещё согреть округ, из-за чего тело моментами дрожит. Интересно, как там мои дети? . Знают ли вообще, что я пропал? Хотелось бы увидеть их, но думаю, что им, и в целом никому, нельзя знать о моём исчезновении. На дворе Вторая Мировая – не хватало ещё начать сезон «охоты завоевателей». Не мало лицемеров в моём окружении пускают слюни по моим землям. Впрочем, нечему тут удивляться. Кто же не хочет иметь себе жилу чёрного золота? . Я готов лично поклониться перед таким желающим, если он, конечно, существует. — Не переживай, мам. Я обязательно вернусь и буду дальше защищать твои земли, — звёзды крутятся над головой, пока рука сжимает мой талисман. Рад, что у меня всегда с собой мой талисман. Иначе, как бы мне ещё почувствовать её присутствие рядом с собой? Одно ясно наверняка: встречная птица не поможет… Помню этот день, как начало нового. Знаете, у меня не всегда был именно этот талисман. Раньше я всегда таскал с собой небольшой мешочек из красного бархата. Внутри этой порванной ткани, пропитавшей в себе силу времени, я ношу с собой пепел. Серо-чёрный песок, который испытал на себе могущества пожара, превратившись из нечто прекрасного в это подобие. Песок, или же, грубо говоря, грязная земля, ради которой я воевал против Британской Империи. Спросите: «что это за песок?» Пепел моей матери. Меня отправили к одному человеку. Целую неделю, каждый Божий день, считал минуты, по своему сокращал время своего возвращения в город. Кто бы мог знать, что к моему прибытию меня встретят не усталые, почерневшие глаза матери, а тёмное облако едкого дыма и запах горелого. Во всём обратном пути жутко болела спина, точнее лопатки. Сама собой проявилась моя звезда, хотя я не обратил на неё внимания. Почему? Глаза округлились, а лёгкие начали заметно надуваться, пока сердце тесно билось между ними. Весь город был в руинах. Красивые трёхэтажные постройки, чей архитектурный план разрабатывали лично с мамой и вождями – всего лишь слова на устах и воспоминания в голове. От них остались лишь сгоревшие доски. С каждым шагом думаю, как бы мои глаза не вылетели с орбит, а лёгкие не порвались из-за ужасного запаха горения. «Айзек?» Ещё один момент моей реминисценции. Я увидел своего друга детства, которого придавила стена одного из разрушенных домов. Тот с трудом пытался выбраться из-под завала, но человеческие возможности сильно помешали тому. «Бро…» Ощущение, что он сейчас заплачет, ведь голос предательски сломался. «Откуда ты взялся?» «Сейчас не время об этом. Сначала помогу тебе, а потом обо мне». С лёгкостью поднимаю стену не малого веса. Айзет удивлённо раскрывает глаза, напрочь не думая вытаскивать себя из-под камней. «Чего разлегся? Быстрее выходи». Мои слова будто током прошли по нему. Он окает, и напрягая тело, ползая по земле, вытаскивает корпус, а за ними и ноги, которые превратились в месиво. «Видимо, с моими ногами всё кончено». Колко пошутил тогда, разбито улыбнувшись. Вот же фигляр недоделанный. Помню его «юмор хоть куда». Часто дарил мне позитив. Даже тогда, когда было совсем не к месту. Но в этот раз не сработала… «Где остальные? Где мама?» Мои слова слишком сильно ударят по нему. Разбитая улыбка снимается щелчком. Глаза раскрываются, будто он увидел нечто, что навсегда впечатлило его, причём не в лучшую сторону. Тот опускает голову, со всей силы вцепившись за раздавленные ноги. Ну, вряд ли кто либо поверит, что эти куски изуродованного мяса когда-то были крепкими и быстро бегующими ногами. «Всё мертвы». Вязкий ком буквально режет мне горло, пока с ужасом скользит вниз. «Они напали неожиданно и со всех сторон. Мы не успели никого вывести из города. Всех стариков убили. Детей и женщин увезли вместе с собой. Молодых расстреляли, а вождей казнили перед нами, прежде чем расправиться. Я и некоторые смогли сбежать, но не успели, ведь они пустили огонь из каких-то тяжёлых снарядов, прямо по городу, и дома начали рушиться. Многие сбежавшие, такие как я, попали под завалы – остальных расстреляли» Он рыдал, когда говорил всё это, крепко вцепившись в меня. «А… А мама?» Вспоминая ужасы, сразу пришла мысль, что её также, как и остальных вождей, казнили. Нет, не может быть, чтобы мою прекрасную маму казнили. У них просто рука не поднимется… Да? «Ты точно хочешь знать?» Новый поток слёз льётся с глаз моего друга, как только я говорю о своей матери. О Боже, защити мою маму, прошу, не лишай меня её! «Да…» «Я не хочу говорить тебе… Прошу… Ты же не выдержишь, друг» «Айзет, не тяни! Скажи, что с моей мамой!» «Госпожу Амери сожгли заживо!» Никогда не забуду этот истощенный крик Айзета со слезами на глазах. «В вашем доме». Последнее, что он добавил. Дальше время так быстро пролетело. Сам не помню, как так быстро добрался до дома, где, среди сгоревших обломков, нашёл тело мамы, и как рыдал на весь разрушенный город. Мама медленно сгорала, пока я истерически пытался склеить её части и умолял издать хоть что-то! Голос, движения, пусть хоть бы я знал, что она слышит меня! Так и зашло солнце. Но город продолжал гореть мелким огнём. Повсюду трупы, жгучий запах плоти и крови. Лишь я один, со светом тремя тёмно-синих звёзд, крепко обнимаю тело матери, в руках сжимая её пепел. Она стала такой маленькой, что вместилась у меня на руках, подобно крошечной человеческой девочки. Её чёрные глаза – я не удержался и попробовал открыть их. Но они были настолько мрачными, будто смола растеклась по серебру. Также, сам не знаю, почему именно, но я начал петь колыбельную, качая маму, невесомо хлопая по спине, точнее, по тому, что осталось от нее. К завтрашнему дню всё её тело превратилось в пепел. Бедный Айзет, ползая по земле, с завязанными ногами нашёл меня. Именно он разбудил тогда и отдал мне маленький мешочек из красного бархата, именно такая ткань была на маме, когда я держал её… «Друг мой, я знаю, что тебе невероятно трудно. Но ты не должен сдаваться. Поверь, я тоже многое потерял, но разве Бог не отдаёт что-то взамен на то, что забрал? Сам погляди. Мы потеряли наш дом, но обрели друг друга. Я потерял свои ноги, но Боженька подарил мне шанс на жизнь, послав тебя. А ты? Я знаю, что ничего не сравнится с Госпожой Амери, но погляди – ты обрёл три звезды и крылья «Seraphine»!» Широко раскрываю глаза и быстро смотрю назад. Сзади меня два огромных крыла, точно такие же, как и у мамы. Только цвет сероватый, как у необработанного металла. По ощущению перья жёсткие, не такие воздушные, как у мамы. Как же я мечтал о таких, но обрёл их совсем в нежеланной обстановке. Знал бы, что такая высокая цена, никогда бы не подумал о них… «Друг мой, нам нужно уходить отсюда. Уверен, что эти псины ещё придут сюда, – тогда уже проблем не избежать». «Я не могу уйти без мамы. Я не оставлю её пепел этим тварям!» «Видишь этот мешочек: его ткань соткана из остатков одежды, госпожи Амери, а внутри её пепел. Только, к сожалению большая часть одежды сгорела. А к утру ветер успел вздуть не мало пепла. Я успел собрать только то, что осталось на твоей одежде». «Айзет, спасибо тебе огромное». Крепко обнимаю его, нелегко так напугав. Но тот тихо смеётся и хлопает меня по спине, кидая очередную шутку не в тему. «Айзет, можно я попрошу тебя кое о чём?» «Конечно, друг, без вопрос» «Обещай мне: чтобы я не делал, ты всегда будешь рядом со мной и поддержишь меня». «Чувак, это безотказно! Можешь рассчитывать на меня больше, чем на себя». «Хах, тогда будь моим свидетелем: Я сын вождя восточно-скалистого города Амери, клянусь, что однажды, ценой пота и крови, обязательно приду сюда и завоюю наши земли обратно. Во имя своей матери!» Айзет ярко улыбается мне, слегка посмеявшись. Он кладёт покалеченную руку на моё плечо и говорит: «Я свидетельствую тебе. Только давай побыстрее. А не тогда, когда я уже буду в загробном мире». На его ответ издаю чутка весёлый и довольно позитивный смех. Айзет перехватывает мой хохот и смеётся вместе со мной. Бог и вправду, когда забирает что-то, даёт другое взамен…

* * *

— Доброе утро — слышу знакомый голос русского и мгновенно вытираю слёзы, медленно поворачиваясь к нему. Чёрт, слишком много погрузился в воспоминания. — Америка, ты плакал? — блин, видимо увидел мои бесчисленные попытки скрыть красные глаза и мокрые, блестящие щёки. — Ха-ха, не смеши меня Росс. Чтобы я плакал? Это смешно. Да и зачем мне плакать? — обвожу лицо в кривой, наверное, самой тупой, притворной улыбке, которая когда либо была у меня. — Но у тебя красные глаза и мокрые щёки, — неожиданно, большим пальцем проводит по моей щеке, вытирая мокрые и липкие следы. Чего блять? — Ты что делаешь? — быстро убираю его руку, постепенно ощущая жар. Солнце или само тело? Чёртовы гормоны! — Сказал же, что плакал, — демонстративно проверяет свой влажный, большой палец, недоверчиво оборачиваясь ко мне. — Да не плакал я. Просто жарко стало. Это наверняка пот, — надуваю щёки, скрестив руки на груди. Оппонент подозрительно улыбается, также скрестив руки на груди. Настороженно как-то, что-то не нравится мне это. — Глаза тоже вспотели? Вот поэтому красные? Мм, — как старушка, начинает бесконечно цокать языком. Это, типа, он отчитывает меня? — Ну да. — Врёт и не краснеет. Вот же гадёныш. Седьмое чувство говорит: улетай нахуй, либо будет хуже. Так и поступаю, медленно отходя от русского. Неожиданно и резко, Россия набрасывается на меня. Срабатывает рефлекс и крылья моментально распахнулись, быстро оттолкнув меня от земли, что я подлетел вверх. — Раз уж не хочешь признаваться, я заставлю тебя силой, — Россия распахнул свои крылья, опять же рефлекс сработал и я также начал улетать противоположно от него. — Больной русский, не подходи ко мне! — в шутку, громко и со смеху кричу, улетаю выше и дальше. Сзади ощущаю присутствие оппонента. Ну, у него нет шансов против меня. Небо — это ключевой туз-козырь для меня. Можно сказать, среда, в которой я приспособился лучше, чем кто либо другой. Я, конечно, люблю кичиться, но если вдруг он поймает меня (шансы ниже нуля), я ему перья повырываю. Вот честное скаутское.

* * *

— Соединенные Штаты Америки вместе с РСФСР ещё не прибыли? — Они пропали со всех радаров — Что?..