If I can't figure out my feeling...

Бежать — тоже решение.

Это все казалось ложью. Начнем с того, какого черта Сынмин устроил? Чего он добился этим? Что теперь делать? Вопросы оставались риторическими, поскольку даже после суток мыслей об этом, он не мог найти ответы. Не потому, что не хотел, а потому, что это выше его сил. Утро было паршивым. Обычно, если Сынмин лежал в кровати долгое время, то на следующий день он чувствовал себя расслабленным. Сейчас же он чувствует себя настолько разбитым, что, кажется, будто хуже только смерть. Но это не точно. Кофе не помогал пробудиться. Чего стоит говорить о том, что не спать до трех часов ночи для жаворонка сродни выстрелу по самоощущению? Сынмин запутался и заебался. Этим все сказано. Сынмин не видел примерно сутки Чонина, который пропал сразу же, как они поссорились. Даже сообщение не написал. Ну и не надо. Тяжело видеть, как что-то важное утекает от тебя. Тяжело видеть, как что-то рушится из-за тебя. Тяжело понимать, что былого уже не вернуть. Хотя какая разница? Именно над последней фразой размышлял Чонин, когда лежал в кровати старшего в час дня, осознавая, что произошло. Немыслимо. Вереница воспоминаний вспыхивала каждый раз, когда он пытался воспроизвести событий вчерашнего дня.

Первое воспоминание.

— Я покажу тебе одно место, — спокойно произнес Феликс в машине, подъезжая к какому-то парку. Это интриговало. — Хорошо, надеюсь, что не оставишь меня тут одного, — улыбнулся Чонин, сглаживая свою нервозность. Он привык накручивать себе в голове самые невероятные сюжеты, но он понимал — это не об этом. Его чувства вызваны не тем, что боится плохого развития событий, он просто волнуется. Это было слишком интимно. — Идем, — старший припарковался на месте, пока мирно сидящий Чонин лежал, углубившись внутрь шарфа, и встрепенулся. Совсем воробушек. — Идем, — опомнился младший, пытаясь быстрее выбраться из машины. Погода была хорошей. Прохлада, мягко пощипывающая кожу, яркий солнечный свет и до боли белый снег. Это все было про Чонина. Первое, о чем подумал Феликс, так это то, что парню очень подходит эта погода. Не потому, что он холодный или какой-то отстраненный. Это время, когда все обновляется, становится настолько ярким и чудесным, что аж больно. И Феликс чувствует. Чувствует, как в этом холоде растапливается его сердце, где-то под ребрами и в свитере. Этим свитером был Чонин. Знаете, что общего у этого дня с каждым днем, когда Феликс проводит с Чонином? Это то, что он каждый раз вовлекается все больше в мысли о нем. Это не любовь, о которой принято кричать каждый раз. Ему хотелось узнать глубже этого человека. Он правда замечательный, когда с улыбкой рассказывает свои впечатления о очередной книге, которую успел прочитать, пытаясь не задеть своими неаккуратными словами спойлеры, воодушевленно при этом размахивая руками. Такой интересующийся. Такой откровенный. Такой чистый. Стоп. Почему Феликс правда так много думает о нем? Пока что это не проблема, но приятно чувствовать такого прекрасного собеседника. Он давно не общался о чем-то, что было интересно ему. Все люди были копией друг друга — об одном и том же, на что приходилось изображать искренний интерес. Ирония, правда? — Вау, тут так красиво, — с огоньком в глазах сказал младший. Он выглядел как олененок. Бэмби. — Правда, — с ухмылкой сказал Феликс и начал катать шарик в руках. Чонин опасливо начал отходить назад, расставив руки вперед. — Не совершай ошибку, — и поздно. Шарик полетел прямо в сторону парня, пролетев мимо. — Тебе конец, — и принял это соревнование. До сладостного смеха в ушах, который будет звенеть еще долго. Они были счастливы. Это все зимнее настроение. И неважно, что холодно, что руки уже болят от снега и они не отошли далеко. Им было весело. До звездочек в голове, до мурашек по коже, до бабочек в животе и тепла внутри. Погода способна творить чудеса. Хохот уже начал прекращаться, как только они упали на землю. Пора было закругляться, иначе заболеют. Именно об этом подумал Феликс. — Давай вставать, милашка, — сказал он это, оттягивая другого от снега наверх. Он не хотел, чтобы их вылазка плохо закончилась. И тут на него падает грузиком тело, обхватывая полностью. Весь Феликс был в снеге: одежда, волосы и в самом пальто. Но какая разница? Сейчас перед ним самый веселый и светлый человеке искренне радуется маленькой шалости и он тоже этим заряжается. До слез на глазах и мягкого смеха. — Ты невероятно милый, ты знал это? — честно признался Феликс. И ступор. Красное лицо Чонина. Боже, парню кажется он сойдет с ума от того, какой он хороший. — Я еще даже не показал то место, а очень хотел, — попытался встать старший, но, приподнимаясь на локтях, оказался близко лицом к младшему. Буквально сантиметры разделяли их лица и жар обдавал воздух между ними. — П-пойдем, — перекатившись, встал младший. Они решили дальше идти молча. Было неловко, но по-своему комфортно. Каждый думал об эпизоде, который произошел только что, и это дико смущало, ведь они знали это. Их тянет. Им хорошо. До чертиков. Пейзажи удивляли. Чонин никогда раньше не гулял вот так по парку, но это было так атмосферно. Этим можно наслаждаться часами. Он понимал, почему показал ему старший это место. — Ты всегда так делаешь? — решил начать диалог младший. — М, ты о чем? — удивился Феликс. — О прогулках по парку. Тут так красиво. И ни одного человека. Рай для души, — честно выпаливает парень, рассматривая каждую ветку дерева. — Да, я люблю походить тут в одиночестве. Помогает набраться сил. Собраться с силами. — Абстрагировать от реальности так хорошо. Тогда она не такая плохая. — Ну, да. На самом деле, жизнь не такая уж тяжелая. Надо просто уметь дать себе отдохнуть. Замедлить темп жизни. Я всегда об этом мечтаю. Мне часто хочется побыть в уединении, например, в горы, и чтобы раз в месяц приезжали с едой ко мне и нужными вещами. — И чтобы книги были. Много, — дополнил мысль Чонин, не встречаясь взглядом со старшим. Слишком интимно. — Да, — и это глубже всего на свете. Неужели хоть кто-то понимает его в этом мире? Признаться честно, Феликс никогда не чувствовал, чтобы его чувствовали. Да, бывало такое, что с кем-то он был на одной волне, но никогда не встречал людей равных себе. Интересных. Глубоких. С живым мозгом. Может показаться лицемерно, но его подкупали умственные способности человека. Он не мог серьезно относиться к человеку, который хотя бы не равен по живости ума его собственному. Это жестоко, но так проще относиться к людям. Если они не боятся элементарно войти с тобой в спор или активное обсуждение каких-то элементарных вещей, то чего они стоят? Разговоры — это, прежде всего, обмен мнениями, благодаря чему можно найти истину, как иголку в стоге сена. Кому-то это покажется демагогией, но ведь самое главное в общении — это правда, которую пытаются найти оба. Именно это и создает интеллектуальные диалоги. С Чонином было легко. Он не боялся говорить своего мнения, свои ощущения, но сейчас парень был не о том. Сейчас Феликс чувствует, что его понимают. Разделяют его состояние. И это подкупает. — Тебе есть чем сегодня позаниматься? — неожиданно спросил Феликс. — Эм, нет? Я ничего не планировал, на удивление, — что на тебя нашло, Ли Феликс? — Давай посмотрим что-то, — с опаской в голосе произнес старший, — дома. Повезло, что младший ничего не ел или пил в этот момент. Но поперхнуться воздухом тоже можно. — Давай? Так они и поступили. Холод заменился квартирным теплом и неловкостью, нарастающей с каждой секундой. Им хотелось продолжить их взаимодействия, но все так быстро нарастало. Обычно так не бывает. Нужны годы чтобы просто так пригласить кого-то в гости, раскрыться кому-то, а иногда даже вечности не хватит на это. — Раздевайся, где ванная знаешь. Ты не голоден? — Немного, — добавил младший, не задумываясь. Прогулка потратила много сил. — Хорошо, я закажу доставку. Что ты предпочитаешь? — Ну. Наверное, хочу китайскую сейчас, — недолго думая, пожал плечами Чонин. — О, я тоже. Отлично, — и что-то активно искал в телефоне, пройдя на кухню. Сказать, что младшему неловко — ничего не сказать. Он привык к заботе только со стороны одного человека, и получать ее от другого — очень необычно. Что же он творит? Нельзя быть таким. Все, что оставалось делать парню, это пройти в гостиную и сидеть на диване. Это ведь не взаправду все с ним происходит? Он чувствует себя самым напряжённым человеком на свете, даже если все в порядке. — Включи что-нибудь на свой выбор, пульт у телевизора, — донеслось из кухни. Хорошо, это не так сложно, верно? Чонин решил включить телевизор, как увидел в списках недавно просмотренного какую-то дораму про отношения. Парней. Окей, Чонин, ты справишься. Не время для дрожи в руках. Он гей? Он проявляет ко мне повышенный интерес из-за этого? Я в его вкусе? Я ему нравлюсь? Господи, признаться честно, Чонин не из тех, кто так много пытается увидеть в чужих действиях смысла, но Феликс какой-то другой. Он вызывает в нем смущение, неловкость и много мыслей, когда ко всем остальным людям он никогда подобного не испытывал. Обычно он инициатор таких неловких моментов. Но Феликс какой-то иной. Его аура очень властная, это необъяснимо, ведь нет особо никаких признаков, но это выбивает всю активную натуру Чонина. — Хей, привет, я заказал уже доставку…- и парень встрепенулся, нажав первое попавшееся, — не знал, что тебя интересуют лакорны. Блять. — Все не так, как ты думаешь, просто. — перед кем он оправдывается? — Ладно, на самом деле, смотрю, но не так часто, — выдохнул младший. — Я тоже смотрю такое. Временами. Не всегда, но иногда хочется. Больше я люблю читать. Так мы это смотреть будем или что? — и напряжение сходило на нет. Спасибо. — Я бы хотел посмотреть аниме. Может, Мэри и ведьмин цветок. — Ооо, я бы пересмотрел. Хорошая идея. Совсем позабыл сюжет, — подхватил старший, присаживаясь на диван с подносом в руках. Там были чипсы и спрайт. — Любитель вредного? — ехидно добавил Чонин. — Иногда можно, — с улыбкой произнес старший. Это был самый теплый вечер за всю жизнь у Чонина. И ад, именно вечер. Они не заметили, как прошло более 6 часов за просмотров, попутно кушая и веселясь. Они старались не нарушать личное пространство друг друга, находясь на расстояние по началу, но Чонин заметил, как Феликс стал с каждым разом все приближаться, настолько, что между ними и сантиметра не осталось. Видимо, расслабился. Но какая разница? А вот Чонин так не считает. Он перестал думать о том, что происходит на экране и задумывался о том, что происходит между ними. — Хей, ты чего грузишься? — удивился старший. — Ну, просто призадумался. — Не хочешь выпить? — осторожно спросил Феликс, пытаясь прочитать эмоции на чужом лице. — Давай. Сделает ли сегодня ошибку Чонин? Не факт. Будет ли будущий он считать это ею? Да. С этого момента и начинается второе воспоминание. Но Чонин унесет его в могилу. Пока что он не готов думать об этом.