If I can't figure out my feeling...

Почему Субин ненавидел понедельники? Ответ был прост — работа. Почему ему надо вставать каждое утро треклятого понедельника, чтобы что? Он уже давно не видел смысла в этой рутине, которая окружает его день ото дня. И правильно делал. Он не видел интересными общество его коллег, дела, да Господи, все. Как можно жить спокойно, тратя миллионы часов в никуда? Субин себе ни за что не простил бы такого. Уж лучше почитать, посмотреть что-то, чем это все. Но иногда даже мотивации на это не было. Спасало творчество. Это действительно помогало. Хоть что-то прекрасное в этом прогнившем мире. Читая свои же строчки, он чувствовал, что это все не просто так — его мысли хотя бы красивы и нравятся ему, это его часть, его душа. Мысли были самой большой ценностью для него. Первым же делом он обращал внимание на умственные способности человека. Если же они были в порядке, то появлялся второй пункт — поведение в обществе. И в этом плане Феликс был в пролете. Суть в том, что Субин ненавидел лицемерие. Ненавидел до глубины души алчных людей с масками, которые на самом деле не стоили и выеденного яйца. Может хватит врать каждому подряд о том, что вам нравится чья-то компания? Посмотрите на себя в зеркало. Аж тошнит. Проблема была не в том, что Феликс какой-то плохой. Проблема была в том, что Субин сам был таким же. Услужливым. Добрым. Искренним. Сейчас же из эмоций у него есть только отвращение и ненависть. И именно в эту минуту этот самодовольный придурок стоял в коридоре, общаясь с кем-то, пока Субин направлялся к себе. — Хей, Субин, — низкий голос тревогой отозвался в сердце парня. Только не это, блять. — Что тебе надо? — и бросил взгляд, словно общается с каким-то ничтожеством. — Нам надо поговорить, — уверенно произнес Феликс, подойдя ближе, не отрывая зрительного контакта. — М, конечно. Делать нечего, — развернулся черноволосый парень и покинул помещение. Люди — мусор. Ничтожные существа. Они не стоят головной боли ночью, не стоят сожалений, а, уж тем более, чувства привязанности, с которым живёт уже очень долго Субин. Он это переживает. Ведь он ненавидит. ...................... Какой же глупостью занимается на этот раз Сынмин — это посмеяться надо. Ему уже смешно с самого себя. После безуспешных попыток затушить боль просмотром фильмов он понял, что это бессмысленно. Мысли не затухали, а только были белым шумом на фоне, нескончаемо крутясь в голове, которая то не спала сутками, то засыпала на часов 12. Делать ничего не хотелось — он взял больничный. Надо было привести себя в порядок. Именно поэтому он скачивает приложение для знакомств, а потом листает ленту из девушек. Всё-таки, ему пора остепениться. Встать на путь истинный. Перестать расстраивать своих родителей и самого себя насиловать. Сказать, что он будет счастлив? Нет. Нужна ли ему любовь? Нет. Он устал. Он устал ждать намеков и чувствовать, как испортил все. Разве нельзя быть счастливым и не любить? Можно. Сынмин готов принять такую участь, заперев эти чувства у себя глубоко под сердцем. Он будет оберегать того человека, который будет с ним. Он будет дарить такую заботу, о которой мечтают другие. Искренне. Ведь он тоже хочет счастья и покоя. Он нашел какую-то девушку, которая была вполне симпатична и, насколько понял из профиля Сынмин, интересовалась чтением и смотрела фильмы. Может, он найдет в ней хоть друга?

«Привет»

«Привет? Ахаха, прости, я не знаю, что обычно в такой ситуации говорят»

«Впервые в приложении?»

«Ага. Захотелось посмеяться А ты какими судьбами?» А она смешная.

«Понимаю.

Ну, я по большей части найти себе друга?»

«Ага, как скажешь. То-то у тебя написано «в поиске отношений».» Ого. Умная что ли?

«Ну, это не всегда связано и правда.

Но разве сначала не заводят друзей?»

«А ты точно в нашем веке? Щас быстрый перепихон максимум ищут парни в твоём возрасте»

«Меня такое не интересует»

«Хорошо-хорошо. Так зачем тогда тут?»

«Не знаю. Я ищу изменений.

Новых впечатлений.»

«Изменений в жизни?»

«Да.

Мне не нравится,

в какую сторону она клонит»

«Может, я могу помочь тебе с этим разговорами?» Это правда интересный опыт в его жизни. Даже если Сынмин не уверен в его целесообразности. ...................... Чонин скучал. После того, как закончил всю работу с документацией и у него остался всего один запланированный сеанс. Если честно, за время своих выходных он очень ждал его. — Добрый день, доктор Чонин, — неловко улыбаясь и выглядывая из двери, произнес парень, убедившись, что никого больше нет. — Добрый. Как ты? — перейдя на более неформальную речь, он радовался. В глубине души. Ведь Хан сиял. — Хорошо. Честно, — после того, как плюхнулся на кресло, Джисон обвел глазами комнату сверху вниз, будто увиливая или собираясь сказать что-то, — Все стало очень даже хорошо. Точнее, знаете, я будто чувствую свободу. Я сделал, как вы сказали, и мне стало легче. Действительно. Я почувствовал ту самую нить понимания, которой мне не хватало. Точнее, не так, она была, просто я не открывал глаза. — Тяжело признаться, что мысли сжирают тебя, даже если повода нет как такового. Я понимаю. Но ты сделал самое сложное — смог рассказать о своих переживаниях важным людям. И они не отвернулись. Это самое главное. Ты не один в этой битве, Джисон, — Чонин облокотился об стол двумя руками и всматривался в это лицо. Он был раскрепощен. Не боялся ничего. Как же сильно отличается эта версия Джисона от того, что была столько приемов назад. Это не могло не улыбнуть. Можно вздохнуть со спокойной совестью. — И я бы хотел кое-что вам тоже подарить. Держите, — Хан положил на стол ламинированную бумагу размером с карточку в бумажнике, Чонин с интересом взял и посмотрел, что же это. Поверхность блестела на свету, блики мешали прочитать буквы. Стоп, буквы? Глаза расширились от увиденного. Это был стих. «И в свете дней, ненастий, сожалений Всех миллионных, бесконечных, Скажу, глубокий сделав вдох, Спасибо, Боже, что вы есть» Ему. Вроде бы такие простые слова, но каждое впитывались в сердце до глубины, врастая тихой радостью и улыбкой. Он счастлив. Определенно. Благодарность, которую он получил, показывала, что он значим. Что его работа полезна, что он не последнее место, что все это не зря. — Спасибо. Честно. Я буду это оберегать, — Чонин встал со своего места, понимая, что сеанс окончен. Он справился. И слава богу. Хан Джисон обнял доктора перед тем, как выйти с кабинета, будто зная, что это должно остаться между ними. Чонин опешил, но понимал его эмоции. Ни о какой страсти или грязных помыслах тут не было. Хан просто так чувствовал. Что так правильно — выразить свой переизбыток хороших чувств этим жестом. Это были абсолютно невинный всплеск и Чонин не осуждал за это. Никто об этом не узнает. В конце концов, он врач. — Благодарю вас, — Минхо вновь пожал руку и смотрел уже мягко. Он явно рад. Не так, как друзья. Друг бы так не смотрел нежно, как это делал он при появлении Джисона в радиусе его внимания. Это было трепетно и со вкусом личного. Того, что будет знать каждый из них, но не обсуждать — ведь это абсолютно правильно. Чонин действительно рад за них. Они нашли свое счастье, свою гавань и у них все впереди. Почему он считает, что все будет хорошо? Все просто — они стремятся к тому, чтобы преодолеть все трудности вместе. Держась за руки и поправляя прядку волос на голове. Это их любовь. Со вкусом тепла сухой осени в трёх цветах и чаем на двоих. А то, что за окном — не важно. — Ну что? — Чонин вздрогнул, вернувшись к реальности из своих мыслей, — Идём? — Да, конечно, подождёшь пару минут? — Феликс утвердительно кивнул. Чонин разблокировал свой телефон, проверив уведомления. Ни одного.