Моя тайная любовь — больше не тайна

            Ясмин встретила меня вежливой улыбкой. В комнате витал сладкий запах роз — это я заметил сразу. Она привела свои волосы в порядок и сменила бедлу на повседневное платье цвета морской воды. Я кивнул ей, приветствуя, и по многолетней привычке сложил руки перед собой.             — Вы знали, что уходить с представления – чрезмерная грубость? — Ясмин не требовала, а лишь благосклонно спрашивала.       — Прошу прощения за мою вольность. Дело не требовало отлагательств. Обещаю, — голос мой стал тягучим, — следующим вашим танцем я наслажусь сполна.       Ясмин усмехнулась, едва ли воспринимая мои слова за правду.       — Вы и правда нечто. Даже не понимаю шутите вы или говорите правду. Предпочитаете одиночество моему обществу.       — И всё же, то, что мне довелось увидеть, поразило. Хоть я и не досмотрел до конца, но двигаетесь вы изящно и грациозно. Это один из ваших скрытых талантов, полагаю, — искренне сказал я, без какой-либо тени скрытого подтекста.       — Спасибо, — лицо Ясмин залилось румянцем. Она на время потупила свой взгляд, погружаясь в мысли. – Это то немногое, что я искренне люблю делать. Признаться честно, я и не ожидала от вас какой-либо похвалы. – Ясмин снова обратилась ко мне, рассматривая моё лицо так, будто стараясь обличить во лжи. – Скорее наоборот. Вы, будто сам не свой, без обвинений в мой адрес в чрезмерной вульгарности.       — Ах, вот вы о чём! – я расслабился. — Такие развлечения, и правда, не в моём вкусе, но, если это позволяет вам вернуться к жизни и почувствовать себя вновь живой, разве я имею право обвинять вас в этом желании?       — Спасибо. Мне действительно это было нужно.       — К тому же, — на мгновение я задумался, стоит ли ворошить своё прошлое, — в чём-то мы похожи... Хоть и весьма отдалённо. Я уже давно не танцую, но когда-то у меня тоже была особая страсть к ритму. Вы когда-нибудь танцевали танго? — меня не интересовал этот вопрос, но я не желал, чтобы наш диалог кончался.       — Это там, где нужно прикасаться к партнёру и крутить бёдрами? Боюсь, что нет. Даже не из-за отсутствия возможности, хотя таковые и имеются, больше из-за ощущения физической близости. Мы с вами из разного теста, Зейн. Мне претит сама мысль, чтобы прикоснуться к человеку, который не вызывает во мне никаких чувств. Ни симпатии, ни дружелюбия, ни даже ярости. А, быть может, это всё моё воспитание, кто знает? Я никогда не пыталась разобраться в этом вопросе. — Казалось, Ясмин подвела внутри себя некий итог. На глаза её опустилась грусть. Перемена настроения Ясмин была сродни погоде. Мне хотелось вновь увидеть её сияющую улыбку, развеселить чем-нибудь, сказать глупость, что её рассмешит. Но я не знал каково это. Забавляться подобной ерундой совершенно не в моём характере. "Уж Мустафа бы здесь зря времени не терял", — подумал я и вмиг похолодел, воссоздав в памяти все те случаи, когда становился негласным свидетелем их с Ясмин общения. Дружеского ли? Я не собирался об этом думать.       Еле слышно, с лёгкой хрипотцой в голосе Ясмин прервала образовавшуюся между нами тишину.       — Вы же честный человек, Зейн?       — Насколько могу себе позволить, — ответил я без тени вранья.       — Тогда я тоже хочу быть честной с вами. Хочу... — Ясмин на секунду замялась, силясь подобрать правильные слова, — быть с вами на равных.       За весь диалог мы едва ли сделали пару шагов навстречу друг другу. Нас по-прежнему разделял журнальный столик с кипой бумаг, которые Ясмин силилась перевести на арабский. Кресло, всё так же хранящее мой оставленный сверху пиджак. Кому из нас больше нужно это спасительное расстояние? Мне, чтобы оставаться хладнокровным, не боясь протянуть руку и коснуться шелковистых волос? Или Ясмин, которой претит близкий контакт?       — Почему вы здесь? В смысле, я понимаю, что причина кроется в моём отце и всего лишь. Но ваши истинные мотивы? Каковы они?       — Невероятно, — с плохо скрываемым возмущением произнёс я. Я не понимал, откуда моё негодование берёт своё начало. Это лишь обычный вопрос. Возможно, Ясмин и пыталась таким образом залезть мне в душу, но реагировать столь бурно мне явно не стоило. — Что вы себе напридумывали? Маленьким девочкам, вроде вас, так легко попасть под чужое влияние, что любое внимание к собственной персоне воспринимают за нечто большее. Если я прав, выкиньте эту чушь из головы. Не так давно вами уже воспользовался один рыцарь в синем плаще. Не наступайте на те же грабли, Ясмин.       От дружеской беседы испарился весь настрой. Я чувствовал, как подёргивались скулы, пока я назидательно, с высоты своего положения и возраста, делал Ясмин замечание. Дурацкая выходка. Устроил сцену из ничего. Для всей полноты картины не хватало довести девушку до слёз или наказать. Захотелось вернуться на террасу, откуда так недавно бежал — настолько отчаянно мне требовалось уединение и свежий воздух. Но больше я не стану убегать от проблем. Она уйдёт сама.       — Это из-за меня? — не увиливая от излишних объяснений, в лоб спросила Ясмин. Казалось, мой запальчивый норов её ничуть не испугал. — У вас не было других причин лететь в Бразилию.       — Естественно, они были, — возразил я. — Мир не крутится вокруг одной вас, смиритесь с этим. У меня есть более насущные дела, чем нянькаться с вами. Но я остаюсь с вами, и вот какую благодарность я получаю в ответ! Неслыханная дерзость!       — И, правда, я такая выдумщица! – нервно рассмеялась Ясмин. Вслед за мной Ясмин вспылила столь же молниеносно. – На время я подумала даже, что вы заботитесь о моей безопасности как человек с эмпатией и сердцем, а не как друг моего отца. Папа попросил вас присмотреть за мной, чтобы я не натворила свойственных мне глупостей, я права? Но, почему-то злитесь вы именно на меня, — Хоть я и был выше её на целую голову, мне казалось, она готова ударить меня. В гневе эта женщина была совершенно непредсказуемой. Но для меня же лучше вытерпеть её нападки, нежели слёзы. Если она заплачет, не уверен, что смогу сделать хоть что-то. – Не на отца, попросившего об услуге. Не на Салеха, желающего смерти мне и всем моим близким. Не на мятежника, впутавшего меня в свои махинации. Не—ет, вы злитесь на меня. Но знаете что? Если вас настолько тяготит моё общество, катитесь к чёрту.       Поток слов иссяк так же быстро, как и начался. Ясмин молчаливо приходила в себя. Пыталась ли она осознать всё то, что сейчас из неё вырвалось? Не знаю. Она была права – этого мне хватило мужества, чтобы признать. Но объясняться перед ней, а тем более оправдываться я не стал. Увольте. Для этого нужно покопаться в своих чувствах, чего я сейчас не мог себе позволить. Слишком велика вероятность распасться перед ней как карточный домик.       — Может, хотя бы ради приличия, скажете что-нибудь? – голос Ясмин заставил меня вернуться в реальность. Она буквально протянула мне трос для утопающего, но я предпочёл тонуть.       — Вы – моё ярмо на шее. – В глазах Ясмин мелькнуло нечто пугающее, но взгляд она не отвела. – Я не ненавижу вас. Но это именно та правда, которую вы хотели у меня узнать. Некогда вы обвиняли меня в предельной честности, так получите её. Это именно то чувство, что я испытываю к вам.       — Вы и правда странный человек, Зейн. Я старалась понять кто вы на самом деле, но лишь больше запуталась. Сначала вы говорите злые слова, а потом помогаете. И так из раза в раз. Пожалуйста, при следующей встрече не разговаривайте со мной. Вокруг есть огромное количество женщин, которым ваше общество понравится куда больше, нежели мне.       — Всё непременно. Так и сделаю, — язвительно ответил я и парировал её же оружием, – А вы не просите моей благосклонности. Вокруг есть огромное количество мужчин, желающих помочь вам.       — Вот и отлично! Спасибо за совет! – совсем не по-светски поблагодарив, Ясмин подняла полы платья и ринулась прочь. Хлопнула дверь, оставив меня наедине с кишащими мыслями.       "Тебе потребовалось лишь несколько минут, чтобы снова обратить Ясмин во врага, гений", — добивал себя я.       Мне казалось, наши нападки друг на друга в прошлом. Так и было, пока Ясмин не порушила всё своими красноречивыми намёками. Я мог совладать с самим собой, но удержать нас двоих я, увы, не в силах. И дай бог мне терпения, чтобы оставаться в стороне. В тот день, когда я буду не в состоянии оттолкнуть Ясмин, я автоматически подпишу собственный приговор. Я определённо не питаю нежных чувств к Ясмин. Положа руку на сердце, я должен признать, что это лишь страсть и вожделение. Видеть в ней женщину столь непривычно, что я на подсознательном уровне увлёкся ею. И будь я проклят, если не отрекусь от неё, маленькой девочки, принцессы Ясмин Аль-Азиз.