Моя тайная любовь — больше не тайна

      Снаружи слышался плеск воды — чарующий и знакомый звук. Пахло морем и… свободой. Те недолгие минуты, что я провёл в кровати, окончательно просыпаясь, подарили нежданное спокойствие. Мгновение, не более. Воспоминания медленно заполонили всё ещё чутка дремавшую голову. Я резко сел. В комнате, где я пребывал, в сумраке утренней зари, мне открылась доселе невиданная картина – рядом со мной, вытянувшись поверх одеяла, спала Ясмин. Вид она создавала умиротворяющий и, вместе с тем, опасный. Женщина, что выглядела хрупкой как цветок, на самом деле была бомбой замедленного действия. Я потянулся откинуть с бледного лба прилипшие к нему локоны волос. В нашем, по роковому стечению обстоятельств, общем номере изначально стояли две кровати. Чтобы сохранить для Ясмин хоть малую толику приватности, была куплена плотная ширма. Отдельные спальни безусловно были бы более приемлемым вариантом, но в условиях карнавала нам пришлось ужаться и довольствоваться тем, что есть. В Бразилию мы прибыли очень "вовремя" — в самый разгар фестиваля. Наплыв туристов, желающих поглазеть на это мероприятие, резко подскочил, что неумолимо привело к отсутствию свободных номеров. Поначалу я жаловался и от своей нежеланной соседки отнекивался как мог, предлагая Каро и Синди взять Ясмин в свой номер. Был даже готов перетащить лишнюю кровать в их номер, лишь бы избежать столь жестокой участи. Но был аккуратно отправлен Каролиной восвояси, когда глубоким вечером предложил эту идею. И совсем скоро наше вынужденное соседство подойдёт к концу. Ясмин спала крепко, едва дыша в свой локоть, в который уткнулась лицом. Макияж размазался, от стрелок остались лишь тёмные пятна под глазами. Вероятнее всего, последствия безудержной молодости уже отпечатались на моей подушке. Я устало потёр переносицу, вспомнив, в каком состоянии Ясмин находилась ночью. "Что за ребёнок?" — проворчал я, откидывая с себя одеяло и стараясь не потревожить сон Ясмин, укрыл её. Это была плохая идея. Отпускать веселиться молодую женщину в бар — опасно. У неё весьма посредственные представления о развлечениях, которые время от времени кому-то да выходят боком. Но и запрещать я ей ничего не имел права, да и какой в этом смысл? Набивать шишки лучше на собственном опыте, мои нотации жизни её не научат. Как я уже говорил, я ей не нянька. Безопасность Ясмин — обязанность Джафара. Постель Ясмин была смята, словно на ней долгое время ворочались, а рядом — ширма, заваленная на бок. Как давно девушка перебралась в мою постель (Боже, это даже звучит абсурдно!) я не имел и понятия. Упрямо отказываясь оставаться со спящей красавицей один на один, я вышел из номера. Не тратя много времени на сборы, я спустился в холл, прошёл к террассе и ещё чуть дальше — к бассейну. Утро было раннее — брезжащий рассвет только-только прорезал небо кроваво-оранжевыми бликами. Бразильское солнце набирало высоту, от чего в воздухе уже ощущалась незначительная тропическая духота. Мне нравилось подобное одиночество. Прекрасная возможность побыть в тишине, поплавать и пораскинуть мозгами. Но, к сожалению, я оказался не единственным гостем этого места. Моё удивление оказалось ещё больше, когда из голубой ряби высунулась светлая макушка Каролины. Эта женщина по-настоящему обескураживает. Отойдя от краткого оцепенения присутствием Каро, я опустился на шезлонг и рядом положил вещи. Хоть бассейн при отеле был рассчитан явно не на одного человека, я не собирался составлять Каролине компанию. Быть может, она просто планировала поплавать в таком же полном одиночестве, как я, и рада мне совершенно не будет. Я принялся ждать. Телефон благополучно остался в номере на прикроватной тумбочке, поэтому я молчаливо, не выдавая своего присутствия, смотрел на мелькающую среди воды женскую фигуру. Она загребала воду мощными, умелыми движениями, стремительно добираясь от одного бортика к другому, в мою сторону. И, наконец, зацепившись длинными пальцами за металлические перила, поднялась из воды. Почему-то только сейчас я обратил своё внимание на её купальник. — Красный цвет, действительно, один из ваших фаворитов, — хмыкнул я, не зная стоит ли подняться. — И вам доброе утро, Зейн, — ответила Каролина, изогнув один из уголков губ. Подняв свои локти вверх и собрав свои волосы за спиной, Каролина склонила голову набок, намереваясь выжать из них накопившуюся влагу. — Вы сегодня — ранняя пташка. Случилось что-то, что не дало возможности досмотреть последний сон? — Как и вы, — не собираясь отвечать на её провокацию, парировал я. — Признаться честно, вы меня удивили. Не думал, что после вчерашних событий вы будете столь бодры. — Не смешите меня, Зейн. Я сильнее, чем вы думаете, — грозно ухмыльнувшись, она сделала несколько осторожных шагов, боясь поскользнуться, и опустилась на соседний со мной шезлонг. Вытянув ноги перед собой, а руками оперевшись себе за спиной, Каролина сладко зевнула. Я не мог понять её мотивов: была то её раскрепощённость или она всё же выставляла своё тело на показ? Сощурившись на солнце, она бросила на меня заинтересованный взгляд. Особого дискомфорта от её внимания я не испытывал, но тишина начинала нагнетать атмосферу. Каролина не выдержала первой. — Я хочу совершить глупость. — Это предупреждение или просьба? — я озадачился, но вида не показал. — Вы даже не попытаетесь меня остановить? — Каролина проигнорировала мой вопрос. — Какой от этого прок? Вас же всё равно ничто не остановит. — Брюзга. Просто могли ответить «нет». Она расслабила плечи и наклонилась вперёд так, что между нашими коленями оставались считанные сантиметры. Предчувствие чего-то недоброго сковало сердце. Мне не льстило внимание Каролины, не нравились её уклончивые ответы и ухмылки. В следующую секунду на моё обнажённое колено, выглядывающее из-под шорт, легла её рука. Горячая и нежная. — Каро, остановись… — спросил я так осторожно, словно она оторвёт мне эту ногу, если захочет. — Что ты делаешь? — Разве ты не взвинчен? — Не помню, чтобы просил помочь в этом деле. Мы снова замолкли, буравя друг друга взглядами. Я не шевелился, с некой тревогой ожидая, что же ещё она выкинет. Огладила коленную чашечку и, не получив какого-либо сопротивления с моей стороны, пальцами протиснулась под ткань, погружаясь глубже, практически касаясь внутренней стороны бедра. Этого я стерпеть категорически не мог. Вскочил как ошпаренный, одёрнув бедные шорты, и прошипел: "Прекрати!" — Я просто пыталась помочь, только и всего. Расслабиться, не более. — Каро не выглядела уязвлённой, даже наоборот, воодушевлённой. Казалось, её самолюбие ничуть не пострадало. Эта её игра чувствами выводила из себя. На долю секунды мне стало жаль её. Сильная женщина, какой она виделась мне, всё же имела свои слабости. Просто никто не видел, а она и не стремилась показать себя с другой — беззащитной — стороны. — Прекращай смотреть на меня так, словно я жалкая! И не придумывай себе ничего лишнего. — Сделаем вид, что ничего не было? — А ничего и не было. Или всё же было? — она прошептала это, приблизившись к моему лицу, но тут же оттолкнула, хохоча. — Расслабься. Мне не интересны мужчины, которые не делают ровным счётом ничего, чтобы привлечь моё внимание. Мне не нужен ни ты, ни твоё престарелое, — она оглядела меня с ног до головы, — хотя, и весьма привлекательное, тело. Но видел бы ты себя со стороны! — она снова смеялась, что звучало даже искренне. — Жаль, кроме меня никаких свидетелей не было, такое представление пропустить — уму непостижимо. Во мне закипала злость. В запале эмоций я не заметил как мы перешли на "ты". — Тебя совершенно ничего не смутило в этой ситуации? Я дождусь внятных объяснений твоего беспринципного поступка? Извинений было бы тоже достаточно. Она взяла своё полотенце, которое так и осталось лежать нетронутым, и завернулась в него. — Да-да, — нисколько в этом не сомневаюсь, но она не чувствовала никаких угрызений совести, — простите меня, каюсь-каюсь. Я будто мальчишку девственного совратила, а не мужчину под сраку лет. Зачем столько нравоучительных нотаций? Я ведь уже поняла, что ошиблась адресом. Полно унижений. Я ухожу, а вам нужно охладиться, — бросила она мне через плечо, уходя. — Всё, что мне нужно — это съехать от всех вас подальше! — настроение испортилось, а чёртов день только начинался. До переезда осталась пара дней, и эта случайная мысль отчего-то наполнила сердце больше тоской, чем вполне ожидаемой радостью.