Химическая связь

      С каждым днём становилось всё холоднее и холоднее, но отопление почему-то до сих пор не включили. Приходилось укутываться в свитера и кардиганы.       Была большая перемена. Обычно в это время в школе не найдёшь ни малейшего пустого и тихого уголка. Но сейчас на лестнице, ведущей в столовую, не было никого. Наверное, всё уже уплетали супчики и картошку.       Саша провела рукой по периллам и мечтательно вздохнула.       — Весь день мечтала о пюре с рыбной котлетой!       Марк усмехнулся, но согласился с собеседницей. Сложно было не согласиться.       Они решили вместе прогуляться до столовой и поесть до занятия по химии. На голодный желудок думается тяжелее. А сидеть с урчащим животом около двух часов — то ещё испытание!       Испытанием посложнее было найти свободный столик. Но все они, как назло, были заняты.       Кондратюк предложил девушке сначала сделать заказ, а потом уже разбираться. И, не дожидаясь её ответа, поспешил к кассе.       — Здравствуйте! — учтиво улыбнулся Кондратюк поварихе, — Две порции пюре с котлетой, пожалуйста. С рыбной.       Марк протянул поварихе несколько купюр, не обращая внимания на возмущения Трусовой.       Саша вцепилась рукой в рукав Кондратюка и потянула его на себя.       — Кондратюк, ты совсем спятил? — смущенная неловким положением, Саша злилась. Ей совсем не нравилось чувствать себя должником для кого-то.       — Что ты творишь?       Марка, однако, ничего не смущало.       — А что не так?       — Зачем ты за меня заплатил, Марк?       — Нельзя было? — заморгал своими большими голубо-серыми глазами Марк. — Не вижу в этом ничего критичного. Просто знак внимания.       — Мне неловко.       Неловко, но одновременно очень хорошо от фразы «знак внимания». Внимания, которого она так от него жаждет.       — Забей, Саш. О, смотри! — кивнул головой в сторону парень. — Столик у окна освободился. Давай сюда тарелку, я подержу, а ты нам стол займи.       Маленький столик у окошка, всего с двумя стульчиками, стоял как бы поодаль от остальных. Здесь было достаточно тихо, несмотря на количество детей в столовой. Яркое солнце сквозь тонкие занавески проникало в здание и освещало столик. Как настольная лампа. Сиди себе, уроки делай.       Правда, у окна было холодновато, но вполне терпимо.       Трусова вонзила вилку в котлету, безжалостно её потроша. Проголодалась девушка, что с неё взять?       — И всё-таки, зачем ты за меня заплатил? Всё, я отдам тебе деньги сейчас. Отказы не принимаются!       — Саша Трусова, ах, Саша Трусова! — засмеялся Марк, накрыв ладонь Саши своей ладонью. Его рука, как всегда, согревала и её руку, и её сердце. — Не умеете вы подарков принимать! Саш, ну правда, представь, что это подарок. Когда у тебя День Рождения?       — Летом, — буркнула Александра. Она всё ещё чувствовала себя не в своей тарелке.       — Допустим, я отдал подарок заранее.       — Тогда уж на Новый Год, — уголки губ Трусовой дрогнули и поднялись вверх, создавая подобие улыбки.       — Вот так даже лучше. Какие планы на каникулы? — поинтересовался парень. Саше очень хотелось верить, что ей не кажется, и Марк действительно спрашивает её обо всем не только для поддержания диалога. Слушает её, с интересом склонив голову набок и не отрывая необычно красивых и нежных глаз от неё.       — До каникул ещё как до вершины Эвереста и обратно, — подала голос Трусова. — Декабрь ещё не начался, а ты уже мечтаешь.       — Мечтать не вредно, вредно не мечтать! — парировал Кондратюк, радостно размахивая вилкой.       — Вредно разговаривать с набитым ртом, Марк. Жуй давай. А то опоздаем. И вилкой размахивать тоже, кстати, вредно.       И они замолчали. Молчали долго. Сидели и украдкой разглядывали друг дружку.

***

      — Я же говорила, что мы опоздаем! — зыпыхавшись, пока бежала по лестнице, Сашка пыталась отдышаться, поправляя при этом волосы, упавшие на лицо. — Быстрее есть надо было.       — Главное — утолить чувство голода! — важно заметил Марк, протягивая девушке руку. — Идем?       Внутренний голос пульсирует в сердце отчётливо: «с тобой хоть на край света!», но Саша способна только на то, чтобы крепко сжать руку Марка и заставить себя запомнить все-все детали этого момента, пока он не стал воспоминанием.       Теплым, греющим уставшую от всего на свете душу, воспоминанием, скольких у них с Марком за время их общения собралось уже немало.       С ним даже приближающиеся холода напоминали знойный май или теплый луч солнца.       Марк резко остановился у самой двери, и Саша тут же врезалась в его спину.       — Ты чего? Стучи! — попросила Александра, подбоченившись.       — Почему я? Давай ты?       — Давай, Марк, на правах старшего, тук-тук-тук!       По итогу недолгих споров Кондратюк всë же постучался в дверь. Знакомый голос Светланы Владимировны добродушно пригласил войти.       — А вот и мои голубки! А я уж думала, никто не придёт! — всплеснула руками женщина.       — Где остальные? — спросила Саша, стоящая за спиной Марка и пытающаяся оглядеть класс. Совершенно пустой.       — Сонечка в больнице. Но вы это вроде знаете, нет? А что с Ками — не знаю.       — Камилы сегодня в школе не было, —задумчиво почесал затылок Марк и присел на парту. Шумно бросил рюкзак на пол и уселся поудобнее. — Давайте я ей звякну, хорошо?       — Звякни, Маркуш, звякни. Сашуль, поможешь сборники поискать? В конце класса в шкафу должны быть.       Сашка послушно засеменила за учительницей.       На корточках, ползая по давным-давно немытому уборщицами полу, собирая на чёрные джинсы всю существующую пыль, девушка обыскивала нижнее полки. Она по очереди открывала то один шкафчик, то второй, пересматривала все стопки бумажек по сотни раз. Но все поиски были напрасны.       — Что, нет? — спросила Светлана Владимировна, открывая стеклянную дверцу центрального шкафа.       — Нет, — кивнула Саша, оттряхивая джинсы. Она выпрямилась и подняла голову вверх, чтобы осмотреть верх шкафа, но взгляд её случайно зацепился за приближающуюся фигуру Марка. И расцепиться уже не смог.       — Камила сказала, что чуть позже перезвонит. Сейчас занята. Вам чем-то нужно помочь?       Светлана Владимировна оглядела с ног до головы сначала Марка, потом Сашу, а после, подбоченившись, заявила:       — Вообще-то да. Нужно. Двигай парту к шкафу и держи Сашку за ноги, чтобы она не свалилась. Задача ясна?       — Вполне, — с лёгкостью согласился Кондратюк.       Саша с помощью Марка без особых проблем встала на парту. Проблемы вызвали дрожь по всему телу и подкошенные ноги, от ощущения странной близости, когда его руки приобнимают сзади твои ноги. Когда ты ясно чувствуешь его обеспокоенный взгляд, сверлящий твой затылок. Когда ты, всё же покачнувшись, едва не сваливаешься с парты — попадаешь в его робкие, короткие, даже мимолетные, но объятия.       Испуганно отстранившись, Саша посмотрела куда-то сквозь Марка. Она ведёт себя глупо, боясь казаться навязчивой и своих чувств в общем, но тем самым только капает себе могилу. А что бы она сделала, если бы не боялась?       — Из тебя получился бы неплохой шкафолаз, Саша Трусова, — засмеялся Марк, пальцами поправляя Сашины растрепавшиеся волосы. Он убрал яркие пряди за уши, а взгляд убрать с её лица казалось чем-то нереальным.       — Не бывает в природе шкафолазов, Кондратюк, — выгнула бровь Саша. Она старалась казаться серьёзной и делать вид, что глупые шутки Марка её ни капли не забавляют, но уголки губ неосознанно устремились вверх.       — Это потому что природа ещё не видела Сашу Трусову! — заявил Марк с такой уверенностью, что Саша даже смутилась. — Придется прервать наш с тобой разговор, шкафолаз. Камила звонит.       Марк разблокировал телефон и поднес его уху. Недолго слушал, что-то сказал, разочарованно тыркнул пальцем на «отбой».       — Что, неразлучные вы мои, одни сегодня занимаемся?       — У меня плохие новости. Камила забрала документы из школы. Они с родителями переезжают.       — Ой, а как же так? — захлопала ресницами Саша. — Мы, получается, только вдвоем будем, пока Соня не поправиться?       — Не забывай про Щербакову. — Так та с вами отдельно, в другие дни и по компьютеру, — махнула рукой девушка.       — А если вдруг на очный формат перейдет?       — С чего бы? — поинтересовался Марк, усевшись за парту.       — Как сойдутся звезды, — пожала плечами Соколовская, открывая сборник задач. — На чем мы с вами остановились?       Саша Трусова любит химию. Особенно, когда химия — это то, что, кажется, происходит между вами двумя. Тобой и человеком, ставшим для тебя кем-то особенным.       Саша думала, что это занятие уж точно пройдет как по маслу. В смысле, теперь она углубится в химию и не вынырнет из нее до конца занятия. Как-никак, отвлекаться же не на кого. А присутствие Марка не напрягает. Даже наоборот.       В начале так и было. Целый час они усердно занимались. В вполне себе приятной, хоть и учебной, но дружеской обстановке. Но ничего не вечно, как, собственно, и счастье. Счастье для Саши Трусовой — заниматься любимым делом.       Соколовской позвонила библиотекарша, её закадычная приятельница. С ней она все перемены напролёт чаи распивает.       «Вы, ребятки, посидите десять минуток, я скоро приду!» — и умчалась.       Неловкость Саша с Марком не испытывала. Разве что лёгкую, такую, какая положена быть у каждого влюбленного-сомневающегося. Именно сейчас разговор не клеился.       — Марк, знаешь, ты... — Саша не знает, зачем начала этот разговор. Но Саша человек решительный. Если уж решила, то идёт до конца. — Ты хороший. Она сказала это на одном выдохе и почувствовала себя максимально глупо.       Однако отступать была ненамеренна.       — Оригинальный комплимент, Саш. — Я серьезно. Мне нравится, — Трусовой с каждым словом было всё сложнее подбирать слова, — нравится проводить с тобой время.       Марк улыбнулся, склонив голову на бок. Саша забыла как дышать. Она видела своё отражение в его глазах. Она чувствовала, что где-то в грудной клетке что-то размером с кулак бьется об ребра чаще, чем обычно.       — А у тебя необычные волосы, — сообщил Кондратюк, не чувствуя ни грамма смущения. В отличие от Саши. Её щёки вспыхнули, что не осталось незамеченным для Марка, но он учтиво промолчал. Собравшись с мыслями, Саша решила отшутиться.       — М-да, Марк, твой комплимент ещё оригинальнее. Мне так каждый второй говорит.       — Выходит, мы с тобой самые неоригинальные в мире люди. А вообще, я имел в виду немного другое.       — Другое?       — Ух, Саш, забей, — отмахнулся Марк, уткнувшись лицом в тетрадку.       — Больно надо мне знать, что ты имел в виду, нахваливая мою прическу. Не хочешь говорить — не надо. Вот только я не люблю «забивать». А ты слишком часто советуешь мне это делать.       — Я же не заставляю, — пожал плечами парень.       — Только попробуй меня что-то заставить сделать, — возмущённо подняла брови Трусова.       — И не собираюсь. Могу только предложить. Можно?       И только сейчас Сашка заметила, что последние минуты две Марк что-то вырисовывал на клочке бумажки. Сейчас же сложил этот клочок вдвое и, попросив Сашу вытянуть руки перед собой и закрыть глаза, положил его девушке на ладони.       Открыла глаза, развернула бумажку. Улыбнулась.       На неё с листочка смотрели два слишком уж знакомых зелёных глаза. Её глаза, старательно нарисованные им. Такие аккуратные и узнаваемые. Саша не могла оторвать взгляд. Она и не знала, как красиво он рисует. Внизу, под рисунком, каллиграфическим почерком выведено: «как насчёт послушать старые пластинки у меня дома? сразу после занятия».       — Это очень мило, Марк, спасибо. Я согласна, — засияв от радости, Саша, не задумываясь, обвила шею Марка руками и обняла его.