Химическая связь

      С каждым днём дата отъезда была все ближе. Нервы потихоньку сдавали.       В кабинете химии всегда пахло реактивами, оттого голова кружилась уже на пороге. Приходилось проветривать кабинет каждую перемену, а порой и чаще. Открывать абсолютно все окна.       Трусова рефлексивно съежилась, стоя у порога.       — Чувствуется, что холодает.       Марк как раз стоял у окон, закрывал их.       — Оно и понятно. Давно пора. А то уже и новый год не за горами, а все раз в неделю, да оттепель наступает. Ох, забыл поздороваться. Привет, ещё раз.       — Ещё раз? — усмехнулась Саша, подойдя к Кондратюку.       — Виделись сегодня уже.       — И когда же? — засмеялась Трусова, сощурив зелёные глаза.       — Часа в четыре утра снилась. Сегодня уже, получается.       Девушка не смогла сдержать улыбку и смущённо опустила взгляд на пол. Теребила в руке ручку пакета с книгами. Совсем непрочный и старый, из-за острых краев книг он в некоторых местах порвался и вообще, того гляди, мог и полностью разорваться прямо на глазах.       — Ты из библиотеки? Давай помогу, — не дожидаясь ответа девушки, Кондратюк забрал пакет из ее рук. Приложил его к груди и направился к ряду парт.       Он притормозил и потупился, едва подошёл к первой парте. Обернулся к Саше.       — Может, ко мне сядешь снова? Неуверенно кивнув, Саша присела на скрипучий деревянный стул. Зато за родную парту.       Она ещё не была уверена, что это правильно — возобновлять общение. Казалось глупым делать это после собственных слов. Но с каждым днём отсутствие Кондратюка ощущалось острее и больнее. Видеть его как можно чаще стало необходимостью, а встречи, улыбки, совсем ненавязчивые касания — спасательным кругом.       Светлана Владимировна нарадоваться не могла воссоединению своих любимчиков.       — Трусова вся загорается с тобой, Маркуша. Глазки блестят, мотивация сразу бешеная. Все делаешь, Саш, всё можешь, — по-доброму засмеялась Соколовская, заметив, как раскраснелась Саша. Марк последовал примеру учительницы. Трусова и правда выглядела забавно, когда щёки ее и кончики ушей стали чуть ли не под цвет волос.       — А ты чего хохочешь, Маркуш? Сам не лучше! Расцвел вон, как сирень в мае. Скажите мне лучше, на чем мы остановились в последний раз?       Дополнительные заканчивались поздно. Вторая смена уже ушла полчаса назад. Вахтерша злилась. Давно нужно было все ключи сдать и по домам расходится.       Подгоняемая ворчанием пожилой женщины, Саша вышла на крыльцо школы, на ходу застёгивая куртку. Марк поочередно менял руку, в одной держал пакет, другую клал в карман.       — Когда автобус следующий, не знаешь? — спросил парень.       — Через пятнадцать минут. Если поторопимся, как раз к нему успеем.       — Сильно не торопись, ещё на льду навернешься.       Автобус почему-то был переполнен пенсионерами. Пришлось трястись в самом конце, прямо у двери. Всю голову заполонили мысли об олимпиаде. Трусова почему-то уже не была так сильно уверена в своих знаниях. Задания казались все сложнее и сложнее. А ведь в Москве соперники, небось, сильнейшие.       Прошло минут двадцать, может чуть больше. За поворотом показалась большая городская ёлка. Сашка сразу узнала знакомые места. Вот-вот будет ее остановка.       Она глянула на Марка. Тот пялился в окно, увлекшись музыкой в наушниках. Саша коснулась рукой его плеча.       — Марк, выходить сейчас буду, — проговорила Трусова и потянулась за пакетом.       — Тяжёлый, Саш, — поджал губы Кондратюк. — Давай провожу тебя до подъезда? Уже совсем стемнело.       — Как проводишь? Тебе же следом три остановки ещё ехать.       — Ничего, автобус не последний. Марк был прав, когда сказал про темноту. Ещё и на переулке, что был по дороге, перегорел единственный фонарь.       Сказать хотелось много. Очень много. Все к этому и располагало. По дороге не было ни одного человека. Под ногами хрустел снег, и на деле холодная рука Кондратюка сейчас почему-то казалась горячей. Но именно сейчас они оба молчали.       — Вот и мой подъезд, — только и сумела выдавить из себя Трусова.       — Ого, — заулыбался Марк, — у меня в этом же доме друг живёт. Только в другом подъезде.       — Что за друг? — поинтересовалась Саша. Хотя нет, пожалуй, ей было не слишком интересно. Просто молчать было слишком неловко. Хотелось разговаривать.       — Женька Семененко. Ты, может быть, с ним знакома. Со мной в одном классе учится.       — М-м, да, знаю его. Даря что-то про него говорила, — без энтузиазма протянула Саша. Щекам на морозе было холодно. Да даже рот открывать лишний раз было холодно, если честно. Надо было быстрее бежать в подъезд, но она упрямо стояла. Нельзя было так быстро расстаться с Марком на сегодня.       — Завтра созвониться нужно по Скайпу будет. Я тебе напишу.       У Трусовой сузились зрачки. Марк до сих пор был у нее в черном списке.       — Лучше я тебе. А то у меня сообщения не доходят.       Ложь, конечно, была слышна. Но Марк либо просто не обратил на это внимания, либо все давно знал и не мог обижаться на девушку.       Парень с девушкой молчали, но тишина и переплетённые пальцы рук говорили громче любых возможных слов.       — Пожалуй, мне нужно идти, — прошептала Саша совсем тихо.       — Может быть, постоишь ещё минуту?       — Постою, — кивнула Трусова.       — Саша, хочу тебе сказать кое-что, — смазано заявил Кондратюк. — Я бы очень хотел, чтобы ты была со мной честна. И я с тобой. Хорошо?       — Хорошо. Я тоже как-нибудь обязательно тебе кое-что скажу. До встречи, — девушка сначала протянула руку парню, но как-то быстро передумала и потянулась, чтобы обнять. Уткнулась носом ему в плечо, чувствовала его руки на своей спине. А через мгновение — невинное прикосновение его губ до ее щёки.       — До завтра, — губы Кондратюка растянулись в улыбке, а Саша уже по привычке повторила за ним.       И так проходил почти каждый день в течении двух быстротечных счастливых недель. Ежедневно допоздна в кабинете химии или в библиотеке, дальше на автобусе и до Сашиного подъезда. По выходных утро проходило в обнимку со стареньким ноутбуком и звонками по Скайпу. Марк, Соколовская и задания из олимпиады уже на полном серьёзе снились Трусовой ежедневно. Думать о чем-то, кроме химии, становилось всё труднее.       — Тебе надо развеяться! — заявила как-то Даря. Она сидела на Сашиной кровати, свесив ноги вниз, обнимала Эллу и громко хрустела чипсами. — Предлагаю вечером погулять как следует.       Расположившись на полу перед раскрытой сумкой, Саша знать не знала, куда себя деть. Что с собой брать обязательно, что, наоборот, брать ни в коем случае не стоит. Резко забылось всё содержание большущего шкафа до самого потолка. Брать черный трикотажный свитер? Или лучше сэкономить место для парочки тетрадок?       — Гулять некогда, Дарь, — отмахнулась Саша. — Поеду в Москву, там и развеюсь.       — Когда ты там развеяться успеешь? У тебя же там Кондратюк будет под боком двадцать четыре на семь.       — Что бы ты, Дарь, не говорила, а с Марком у нас все в порядке. Мы с ним хорошо общаемся, очень. Кажется, даже ближе, чем до того случая. Как будто ничего и не было, представляешь?       — Да уж прямо?       — Поверь на слова, Мушкина, фото доказательств нет.       — Фото доказательств чего?       Трусова со смехом бросила в подругу подушку. Даря рассыпала чипсы и расхохоталась звонче Саши.       — Мы с ним обнимаемся теперь. И он недавно меня поцеловал.       — Поцеловал?! — от удивления прокричала Мушкина. В нее тут же полетела вторая подушка.       — Чего кричишь? Родители дома! Да, поцеловал. В щеку.       — О-ой, ну это ладно, — разочарованно махнула рукой Даря. — Это Кондратюк по-дружески. Он мальчишка у нас, весь из себя доброжелательный, порядочный. И со мной обнимался, на выпускном из начальной школы. Что так смотришь? Да, давненько было, ну и что?       — Прекращай давай. Да я и сама лишних надежд и не питаю больше. Просто надеюсь, что скоро избавлюсь от чувств к нему, и мы станем просто близкими друзьями.       — Мечтать, конечно, не вредно, — снисходительно пробурчала Дарья. — Но лучше найди себе кого-нибудь, с кем тебе будет легче.       Прикусив губу, Саша задумалась. Куда уж легче, если после разговора с ним бабочки порхают в животе и кажется, будто ноги от земли отрываются? Когда даже посторонние замечают, что ей с ним хорошо. Что сразу хочется двигаться дальше и жить. Едва они с Марком сблизились, все переживания будто исчезли из ее жизни, все налаживалось. Расставались — все тускло. А снова сблизились — снова все и хорошо.       — Илюша Малина номерок твой просил. Я дала. Звонил?       Трусова неопределенно покачала головой. Кажется, звонил. Но она тогда с Марком разговаривала, незнакомый номер был на второй линии. Не взяла, и перезвонить забыла как-то. Писал потом в телеграме, представлялся Ильёй. Ответила что-то, да уже и сама не помнит что, разговор не завязался.       — Так, ясно всё с Илюшей. Не сошлись, получается. Ладно, подружка, мне идти надо уже. Ты только мне из Москвы обязательно привези что-нибудь красивенькое. Не забудь!       Быстренько собравшись, Даря исчезла за входной дверью также незаметно, как и без приглашения, примчала в гости.       Саша вздрогнула от неожиданного звука уведомления на телефоне. Вверху экрана появилось всплывающее окно с сообщением, Сашка нажала на входящее из телеграма.       «Саш, с добрым утром! Ты как себя чувствуешь?»       Стук сердца участился, а идиотская улыбка на лице так и кричала: «Саша Трусова - влюблённая дурочка!»       «С добрым) Спасибо, я в порядке. Почему спрашиваешь?»       Ответа от Марка долго ждать не пришлось. Как и неконтролируемых радостных визгов Саши.       «Ты вчера жаловалась на головную боль. Переживаю, вдруг тебе хуже стало.»       Саша, не в силах сдержать свои чувства, громко запищала в подушку как маленькая. Сделала снимок экрана и на радостях переслала его Мушкиной: «Все еще думаешь, что нужно кого-то найти?»       Даря сразу просмотрела сообщение, но ответа Трусова не дождалась. Надпись «в сети» поменялась на «был(а) недавно». Саша решила не тратить время на подругу, а снова войти в диалог с Кондратюком.       «Мне приятно, что ты поинтересовался! Как ты?»       И это была не формальность, а действительная необходимость знать о его самочувствии.       «Нормально вроде, вот только из магазина вернулся. Встретил там Светлану Владимировну. Мы завтра, Саш, встречаемся у фонтана на площади в шесть утра и выезжаем оттуда на автобусе.»       Сначала Саша, как дурочка, лыбилась, глядя в телефон, а потом подскочила, как ужаленная. Конечно, она отвлеклась от сборов. А ещё столько всего нужно найти в квартире, сложить это все в сумку. И обязательно что-то не найдется. Придется идти до ближайшего магазина по такой метели.       — Мама! Мамуль! Где мой чемодан? — воскликнула Саша, даже ещё на кухню не зайдя. Светлана как раз отделяла белок от желтка, а от крика дочери руки её дрогнули, и в тазике оказалась скорлупка.       — Зачем тебе чемодан? Вы же только на три дня едите.       — Мам, целых три дня! Нужно столько всего взять, — вздохнула Трусова младшая, мысленно пересчитывая все свои свитшоты и джинсы. Точно, дорожной сумкой она не обойдется.       — Сумки тебе хватит, Александра Вячеславовна, — заявила Светлана, подбоченившись.       И Саша потопала в комнату. Раскидала всю одежду на полу, перебирая еë в попытке уместить это немыслимое количество в одной дорожной сумке.       — И кто это тащить будет? — спросила мама, уперевшись в дверной косяк.       — Сама потащу, не маленькая, — буркнула девушка, складывая любимый красный, как и её волосы, свитер.       — Надорвешься, — хмыкнула женщина. — Ничего, Марк твой сообразительный мальчик, догадается помочь.       — Мам, у нас случаем не завалялась зарядка для айфона лишняя? — проигнорировала дочка слова мамы.       — Только у Егора. Но он тебе ее не отдаст, ты же знаешь. А с твоей что?       — Ночью, как назло, перегорела, — буркнула расстроенно Саша. Идти в магазин все же придется.       Магазин электроники находился через два квартала от Сашиного дома. В глаза летел снег, видимость была нулевая.       Возвращалась Саша уже ближе к сумеркам. К груди прижимала заветную коробочку с новой зарядкой. Уткнулась лицом под ноги, так и шла. Оттого и не слишком удивилась, что рано или поздно она с кем-нибудь да столкнется.       Коробочка полетела вниз и быстро затерялась в сугробе. Саша не успела и извиниться, сразу присела за потерей.       Руки тут же заледенели, едва коснулись снега. И, должно быть, Трусова в край бы их отморозила, если бы не заметила свою зарядку у кого-то в руках.       Длинные пальцы с обилием колец и длинными нарощенными ногтями сжимали Сашину покупку.       — Даря? Что ты тут делаешь?       Мушкина жила не так уж и близко. Надо было прогуляться по парку, а потом ещё поплутать, чтобы, наконец, выйти к дому Саши. Да и была же она уже тут утром. Зачем ей возвращаться? Что-то забыла? Написала бы первым делом, а никак не приходила бы сюда.       Дарья, кажется, не знала, что сказать. Глаза ее, карие, с толстым слоем туши на ресницах, расширились, а зрачки забегали. Раскрасневшиеся на морозе щеки пылали. Она прикусила припухшие губы со слегка размазанной губной помадой.       — Ты откуда, Мушкина?       Даря смущённо потупила взгляд и не смогла сдержать абсолютно глупую улыбку. Рассмеялась громко, совсем радостно и глупо.       «Сумасшедшая!» — решила было Трусова. Но всмотрелась в лицо, вслушалась в звонкий перелив смеха и поняла: «Нет, влюбленная!»       В конце концов, Даря успокоилась. Наскоро обняла Сашу и даже чмокнула в щёку. Пообещала потом обязательно все обсудить, но Трусова и так уже все поняла.

***

      К концу дня в углу Сашиной комнаты валялась огромная сумка и два пакета с едой. Хотя Саша заверяла маму, что питание в гостинице трёхразовое и голодать она там уж точно не будет, Светлана всё равно собрала пирожков, упаковку хлебцев, орехов и сухофруктов с собой.       Теперь, когда за окном стемнело, а время перевалило за двенадцать, Саше не спалось. Как всегда перед долгожданной поездкой. В голову лезла не одна сотня мыслей. Идиотских и не очень. Важных и ненужных. В темноте нащупала рукой телефон, лежащий на тумбочке. Щурясь от яркого экрана, разблокировала в телефон и зашла в мессенджер.       «Спокойной ночи, Марк.»       Всего три слова, а у неё уже чувство выполненного долга и улыбка на лице.       «И тебе, Саша.»       Всего три слова, а она уже преспокойно спит, прижимая телефон к груди.       Во сне они за руку бегут по мокрому асфальту босиком. Льёт ливень, а они целуются, ни о чем не думая.

***

      На прощанье, обняв братьев с папой и чмокнув маму, Саша отошла поближе к учительнице и Кондратюку. Трусовы по очереди садились в машину, и каждый махал девушке. Светлана одними губами произнесла: «Всë будет хорошо!» и смахнула слезу, а Саша сильнее сжала лямку сумки, пряча глаза. Не надо за Сашу так переживать. У неё всё хорошо. Даже очень.       — У тебя такая милая семья, — заметил Марк, забирая у Саши сумку. Трусова, конечно, возмутилась, но слишком уж убедительно Кондратюк заявил, что ему ни капли ни тяжело.       — Спасибо, — кивнула девушка. Всё же ей было приятно освободиться от лишнего груза, тем более, что при резко понизившейся за ночь температуре, голым пальцам было очень и очень холодно. Даже в карманах тепло особо не чувствовалось.       — Замёрзла? — заботливо поинтересовался Марк. — Только честно. Не хорохорься, и не мерзни, пожалуйста. Я беспокоюсь.       — Если честно, да. У папы в машине печка сломалась, а я что-то совсем налегке, — пробурчала себе под нос Трусова, придирчиво осматривая свой внешний вид. Чёрные джинсы, белое худи и безрукавка поверх. Кто ж знал, что за ночь похолодает, а пуховик, как назло, не успеет высохнуть. Мамину шубу Саша надевать отказалась.       В ответ на Сашино признание Марк взял в руку её руку и приподнял на уровень собственных губ. Дул, пытаясь согреть, и накрыл её ладони своими. Саша, не в силах даже вздохнуть, как зачарованная смотрела на Марка. Не верится, совершенно не верится, что он действительно к ней равнодушен. Глаза совсем о другом говорят.       — Так, голубки, отвлеку вас от воркования, — кашлянула в кулак Соколовская. Саша испуганно округлила глаза, а Марк, оглянувшись, выпустил её руку. Девушка разочаровано прикусила губу, опустив глаза. Как же хотелось, чтобы этот момент длился вечно! — Никого в автобусе не укачивает?       Кондратюк с Трусовой в один голос стали отнекиваться, а химичка, улыбнувшись, заявила, что они очень и очень похожи друг на дружку.       — Как пробники написали?       — Русский нормально, — выдохнула Саша, и выдох её на морозе был отчётливо виден. — Одного балла до пятерки не хватило. А математика, наверное, не очень хорошо.       — У меня всё в порядке, — кратко ответил Марк, не открывая взгляда от телефона.       Вдали показался маленький автобус, какие обычно отвозят школьников на различного вида экскурсии, только в разы меньше.       Марк придвинулся к Саше поближе и приободряюще сжал её руку.       — А ведь мы, по сути, будем соперниками, Саш, — сказал он, глядя куда-то вдаль, где у мигающего светофора стоял их автобус.       — И что? Главное, что это ненадолго, — отмахнулась Саша. — Смотри, смотри! Подъезжает.       — Сумки запихните наверх. Марк, поможешь Саше. Я спереди сяду, рядом с водителем.       Половина автобуса уже была занята ребятами примерно их возраста. Кто-то хрустел чипсами, кто-то ржал как конь. Одна компания, кажется, разругалась, и то и дело с конца автобуса доносились разные не самые цензурные словечки.       Почувствовав, что Марк так и не отпустил руку, а лишь сжал её сильнее, Саша приободрилась. Кондратюк огляделся пару раз и решительно направился к двум свободным сиденьям, ведя за собой счастливую Сашу.       Присев у окна, Марк распахнул занавески, прикрывающие вид на белый-белый город. Белизна слепила, поэтому Саша предпочла уткнуться взглядом в Марка. Тот, словно почувствовав её взгляд, нагнулся к лицу девушки.       — Ты брала что-нибудь перекусить? — спросил он слегка смущённо.       — Еды у меня навалом, — отозвалась Саша. — Это я половину, кстати, перед выездом вытащила. Ты бы знал, сколько всего мама мне наложила! И одежды полный вагон.       — А я, как назло, ничего особо и не взял. Сухарики и пакетик сока. Просто что-то ступил и впопыхах только химию взял всевозможную. Сборники, пособия...       — Будем выживать, выпрашивая еду у конкурентов. И, конечно, пирожками объедаться.       — Звучит как лучшее времяпровождение.       — Да ну. Скукотища. Даже интернет мобильный глючит почему-то.       — Скукотища? С тобой? С тобой, Саша, скука — последнее, что я могу почувствовать. И я готов, если честно, хоть вечность здесь с тобой сидеть. Даже на строгой диете.       Саша прижала ладони к горячим от стыда щекам и скрыла лицо за волосами. Ей с каждой секундой меньше верилось, что это всё не сон. Но лучшая защита — это наступление. Поэтому Трусова минут пять молча сидела в телефоне, а потом, как бы невзначай, пошла в атаку.       — С кем переписываешься? — пролепетала Трусова отчего-то тоненьким голоском.       — А? Да так, с мамой. Привет тебе передает.       — Ей тоже привет. Передавай ей от меня, что я безумно скучаю по ее булочкам с корицей.       — Правда? Тогда сразу после поездки ко мне пойдем, а я про булочки маме удочку закину.       — Кстати... — прикусила язык девушка. Правда, не рассчитала и сделала это слишком сильно. Почувствовала вкус крови. — Только ты ничего не подумай, хорошо?       — Ладно, — пожал плечами Марк.       — Как твоя девушка относится к тому, что ты уехал со мной в другой город? Она не будет... Ревновать? И вообще, что она думает о нашем общении? Просто, — потупилась Трусова, подбирая слова, — мы сейчас достаточно близки.       Марк удивлённо захлопал глазами. Саша восприняла это в штыки, занервничала.       — Прости, что лезу не в свое дело. Забудь, пожалуйста. Я не хотела. Извини.       Марк коснулся её плеча, стараясь успокоить порыв эмоций.       — Подожди-подожди, Саш. Не переживай так, не мельтеши. Что ты сказала? Моя девушка?