Никто не узнает

      — Извращенцы эти совсем охренели! Вот в мусульманских странах таких вешают и камнями забивают, и правильно делают! — отец, поправив выглаженный ворот домашней рубашки, отшвырнул пульт в угол дивана. Любые упоминания о геях всегда приводили его в бешенство.       Я замер в коридоре между большой и своей комнатой. Каждый раз я в красках видел, как он после подобных заявлений разворачивается, подходит ко мне и говорит: с тобой нужно поступить так же. А потом то сдирает кожу живьем, то бьет, пока у меня не остается ни одной целой кости в теле. Мама же стоит и смотрит, просит его не нервничать.       Но в этот раз он и правда передо мной. Я подавился собственным языком, споткнувшись о только что снятые кроссовки.       — Где шляешься? Где ты шляешься, я тебя спрашиваю?! — мне для личного пространства остается каких-то пол метра. А с его рукой, стискивающей мое плечо, не остается и этого.       — Я… — как всегда блею и теряю слова. Мое сердце стучит где-то в ушах, и я не смотрю на родителей.       Мама в дверях кухни утерла глаза краем застиранного фартука.       — Что, опять с какими-то выродками подружился? Зря мы с матерью из тебя человека сделать стараемся?!       — Я просто… просто задание делал школьное… с одноклассником… ну и с пацанами гулял…       — Одноклассником?! Каким еще, мать твою, одноклассником?! Мы забрали тебя из той школы, так ты опять начинаешь?! Тьфу ты! Телефон сюда давай! Живо!       Они смотрят мои переписки вк, смс, историю звонков. До этой недели я надеялся, что мессенджеры для них — тема слишком непонятная, но — нет.       — Я, кажется, ясно тебе сказал: еще раз ты пискнешь что-то на тему этих заднеприводных, я сдам тебя в психушку!       Мама громко всхлипнула.       — Да за что же нам такое наказание?! — воскликнула она. — Может проклял кто, когда я беременная ходила…       — Уйди, Тамара, я сейчас с ним разберусь, — батя закатал рукава рубашки, а их верхняя одежда на вешалке за спиной стала для меня самой мягкой на свете.