А81.9

◦◦,`°.✽✦✽.◦.✽✦✽.°`,◦◦

      Февральские вьюги не оставляли город в покое. Всё кружили над высотками, застилая всю землю снегом. Тяжёлыми шагами, Костя пробирался по заваленным дорогам к главному входу в университет. До начала пар времени ещё было предостаточно, и он вполне мог не торопиться, однако оставаться на улице в такую погоду не хотелось от слова совсем, поэтому, не останавливаясь ни на минуту, он уверенно продолжал идти. Как только он вошёл на территорию учебного заведения, он облегчённо выдохнул, радуясь тому, что скоро этот кошмар закончится хотя бы на пару часов. В университете тепло. Снег, что остался на его пуховике, шарфе и ботинках быстро таял от высокой температуры. Пост охраны был оставлен позади, и теперь он спокойно направился в сторону гардероба. Спина под большим количеством одежды немножко взмокла, отчего его белая рубашка неприятно липла к коже.       — Спасибо, — тихо проговорил он, отдавая свой пуховик пожилой гардеробщице. Та в ответ лишь мягко улыбнулась. Кожа на её лице сложилась в морщины, выдавая не только её возраст, но и искренность реакции. Уралов учился в стенах этого университета уже пятый год, и он уже привык к многим работникам. В столовой была очаровательная девушка, которая частенько подбадривала расстроенных после сессий студентов, уборщик, что кричал на тех, кто ходил по мокрому и, естественно, охранник, который достаточно тепло встречал тех, у кого сигареты в долг брал. То, что вызывало шок на первом курсе, стало чем-то обыденным, совсем привычным на первом году магистратуры.       Уралов поднялся на второй этаж, вставая рядом с зеркалом и автоматом с кофе. Это было негласное место, где он собирался со своими друзьями, которые, как обычно не спешили на пары. Или всё же он слишком рано пришёл. Оглядев пустые коридоры, что было вполне логично и неудивительно для первых пар, он не нашёл занятия лучше, чем просто посидеть в мессенджерах или почитать новостную ленту. Убивая своё время, он не заметил, как два человека подкрались к нему, загадочно улыбаясь.       — Приветик, — хором проговорили они, укладывая свои руки на плечи Уралова с двух сторон. Густые брови вздрогнули, а телефон чуть не выпал из рук.       — Привет, — мягко поприветствовал он их. Юра и Аня улыбнулись, немного отходя назад и сцепляя руки.       — Что-то ты вялый, Костя, — Камская смотрела на него с неким беспокойством.       — Да, Катюш, что-то ты бледный, да и синяки под глазами появились. Меня обогнать хочешь? — Татищев как бы задумчиво чесал подбородок. — Опять до поздней ночи свои картины малевал? Семестр только начался, а ты уже во всю пашешь, — с укором давил он.       — Я просто не хочу быть потом в долгах, — пояснил Уралов. Он виновато почесал затылок, только сильнее путая свои разноцветные половины волос.       — Ой, — отмахнулся Юра. — Ты же прекрасно знаешь, что от сессии до сессии студенты живут весело.       — Знаю, — безнадёжно выдыхая. Татищев был на инженерском направлении, он прекрасно знал, что такое тонуть в учебных долгах. Юра не был лентяем, но пожить для себя он любил. Оттого под конец года он всегда был завален несданными проектами.       — Ну, вот, — протянул каждую гласную.       — Юра прав, Костя. Ты опять загонишь себя учёбой, и это ни к чему хорошему не приведёт.       — Ладно, я вас понял, — устало вздохнул он. — Мне в правое крыло, а вам? — Уралов специфически показал большим пальцем себе за спину.       — Нам в левое, — Юра кивнул головой.       — Понял, — Уралов поправил лямку сумки на плече, собираясь уже уходить.       — Костя, а ты не хочешь сегодня с нами в ресторан сходить, — вдруг предложила Аня. Её рука машинально начала накручивать прядь огненно-рыжих волос. Татищев же с вопросом в глазах смотрел на неё.       — Спасибо за приглашение, но я сегодня занят, — ответил Уралов до того, как Юра успел что-то сказать.       — Жаль, — энтузиазм в голосе пропал. — Ладно, хорошего дня, — они махнули рукой на прощание, развернулись и ушли в сторону их аудиторий. Юра ещё говорил что-то Ане недовольным голосом, однако этого Уралов уже не слышал. Он смотрел им в спины. Взгляд задержался на сцепленных руках. Бледно-розовые губы сжались в узкую полоску, а в сердце почувствовался укол боли. Жмуря глаза, он пытался отогнать удручающие его мысли прочь, но получалось плохо. Развернувшись на пятках, он быстрым шагом двинулся в правое крыло на свои пары, которые начнутся с минуты на минуту.       Дальше день проходил в смуте табачного дыма. Нудные лекции, занятия, какие-то задания — всё проносилось мимо Уралова. Он совсем концентрацию потерял. Мыслями он был далёк. Ему ближе были инженеры, что сидели на другом конце здания. Засматриваясь на быстро кружащий снег, Костя словно в транс вошёл, переставая слышать все звуки на свете. Так бы и продолжалось, если бы только его одногруппник не растормошил.       — Эй, ты как? — поинтересовался парень. Уралов вернулся к реальности.       — Прости, задумался, — виновато улыбнулся он. — Пара уже закончилась? — замечая практически пустую аудиторию.       — Типа того. Ты даже не шелохнулся, когда протрещал этот противный звонок.       — Спасибо, — Уралов экстренно собрал все свои вещи в сумку, подрываясь с места и уходя. Парень только с недоразумением посмотрел на него, оставаясь в одиночестве среди ещё советских парт. А Костя по коридорам бежал, стараясь как можно быстрее покинуть стены университета. Сегодня ему нужно было торопиться, так как вечером у него стояла встреча со старым другом. Забрав вещи из гардероба, он только пуховик успел на себя накинуть, сразу же просачиваясь на улицу. Холодный порыв ветра мгновенно ударил по нему, снег упал на голову, снежинками вплетаясь в пряди волос. Щуря глаза, Костя пробирался к автобусной остановки. Хрупкие кристаллики слёз осели на ресницах, щёки порозовели, наливаясь кровью, чем-то напоминая спелые яблоки, а в лёгких кололо от холода. Однако на остановку он прибыл вовремя. Запрыгивая в автобус, он стряхнул всё лишнее с уже мокрых волос. Оплатив проезд, он сел на свободное место, засматриваясь на знакомые виды. Каждый день он проезжал по одним и тем же местам, порой не замечая их красоты. Сейчас, конечно, он толком ничего не мог рассмотреть из-за метели, но воспоминания сами собой появлялись в голове красочными картинками. Где-то на окраинах его памяти всплыл хриплый смех Юры, который осенью качественно оценил какую-то дурацкую шутку или же просто рассмеялся с игры слов. Это было не важно, главное, что Костя запомнил этот момент. Теперь это было драгоценной частью жизни.       Выскочив из автобуса, он вновь ощутил мороз на коже. Погода даже не планировала утихать. Уралов двинулся в сторону своего дома. Ноги тонули в сугробах на дорогах. Их просто физически не успевали убирать. Ноги уставали от такой ходьбы, стопы немного ныли, но до заветной теплоты отапливаемых домов оставалось не так уж много. Замерзшими пальцами, он достал ключи, а после вошёл внутрь, согреваясь около батарей. Лифт, коридор, шум замка — всё на автомате.       В его квартире стояла привычная тишина. Уже долгое время Уралов жил один. Одиночество для него стало обыденным спутником, однако он не жаловался. Костя торопливо сбросил с себя обувь и верхнюю одежду, проходя в глубь квартиры, которая для него одного была слишком большой.       В своей комнате он сразу же сел за ноутбук, делая заказ еды на дом. Времени на готовку не хватало, а пустой стол на вечер он не мог оставить. Когда дело было сделано, он принялся за уборку. Уралов не был неряхой, в его доме всегда было чисто, но совесть не позволяла ему оставить квартиру в таком состоянии, поэтому, взявшись за швабру и тряпки, он принялся за работу. За делом время летело быстрее, чем можно подумать. Первый звонок в дверь раздался, когда он был на завершающем этапе мытья полов. Это курьер привёз заказанную еду. Второй же звонок домофона раздался по квартире чуть позже, чем нужно было. Костя прекрасно знал пакостную привычку своего друга опаздывать везде и всегда. Однако он был несомненно счастлив скорой встречи.       — Привет, — радостно выдал Уралов, когда дверь его квартиры открылась, а на пороге появилась высокая тонкая фигура в пальто. На коротком ворсе зимний накидки быстро таяли снежинки, превращаясь в мельчайшие капельки, чем-то напоминая росу. Отряхнувшись на пороге, человек скинул с головы и лица шарф, показывая свои роскошные каштановые локоны.       — Привет, Кость, — Романов мягко улыбнулся в ответ. Он стянул кожаную перчатку с руки, протягивая её для приветственного рукопожатия. — Ну, и холодрыга у тебя тут, — пожаловался Александр, снимая с ног тяжёлую тёплую обувь.       — Мне не привыкать, — отмахнулся Уралов, зная, что Романов не был любителем холодных температур. — Как дорога? — аккуратно забирая чужую одежду из рук гостя и вешая её на вешалку, обсыхать.       — Достаточно приятно, — Саша надел гостевые тапочки, предложенные ему ещё при входе. — Всё-таки летать бизнес-классом — это другая степень комфорта.       — Тебя Московский всё балует? — они двинулись в сторону кухни по пути, заглядывая в ванную для стандартных процедур гигиены.       — Не то чтобы балует, — затруднительно отвечал Романов. — Он просто заботится о моём комфорте, — Саша натянуто улыбнулся, а Костя лишь скептически выгнул бровь. Конечно, он понимал, что фактически муж Романова будет его баловать. История любви этой парочки всегда его забавляла. Саша в то время подрабатывал в кафе, не потому что у него были финансовые проблемы, а потому что он сам хотел. Московский туда заглянул после какого-то совещания, заказал кружечку не кофе, а ядрёной смеси для пробуждения, но всё пошло прахом, когда Романов, неся кофе, поскользнулся, падая прямиком перед Мишей. Оба остались живы. Саша получил небольшой ожог на руке от горячей жидкости, а Миша, казалось, сердечный приступ, потому что влюбился с первого раза. Далее всё закрутилось, завертелось, и, вот, фактически они могли назваться замужними людьми, если бы законодательство Российской Федерации позволяло. И пусть штампа в паспорте не было, зато кольцо на руке было, и говорило оно намного больше, чем просто чернила на бумаге.       — Всё ясно с тобой, — Костя покачал головой, а после первым пошёл на кухню. — Я надеюсь ты голоден.       — Не то слово, — уставший с дороги Романов зашёл на кухню, сразу попадая в атмосферу великолепных запахов и наслаждения. — Слона бы съел.       — Тогда всё в твоих силах, — Уралов позвал его к столу, где уже стояли недавно доставленные суши и красное полусладкое вино с бокалами.       — Костя, ты святой, — Саша с ещё более радостной улыбкой на губах двинулся к столу. Уралов последовал за ним. Он открыл бутылку вина, разливая тёмно-алую жидкость по бокалам. Сев рядом с другом, Костя включил телевизор на музыкальный канал, ради хоть какого-нибудь шумового фона. Тонкое стекло бокалов блеснуло в тёплом свете ламп, звонкий звук по всей квартире прокатился, они произнесли тост за встречу, а после приступили к еде. На некоторое время наступила тишина, которую заполнял лишь работающий телевизор. Мужчины наслаждались вкусной едой, порой отпивая сладкое вино.       — Расскажешь, что у тебя хорошего? — первым начал Константин. Он отложил палочки в сторону, когда удовлетворил голод, руки сами собой сложились перед собой, словно он сидел за партой первого класса.       — Ну, — длинные пальцы Романова качали бокал. Каждый раз он доводил его до грани падения, но не давал и малейшей возможности соприкоснуться со столом. — У меня всё хорошо. Как ты уже понял, я был на встрече с китайскими партнёрами. У меня хорошая работа, прекрасный любящий мужчина, уютный дом. Всё, о чём я когда-то мечтал, теперь в моей жизни, — на губах Уралова расползлась тёплая улыбка. Он был искренне рад за своего друга. Короткая встреча в детстве стала толчком к многолетней дружбе. И хоть Романов жил в другом уголке страны, это не мешало им поддерживать связь в любое время дня и ночи. — Что же касается тебя? Ты явно чем-то обеспокоен. Я по глазам вижу, — от Саши ничего не скрыть. Он практически каждого в своей жизни читал, как открытую книгу. Что уж говорить о Косте.       — Ты прав, — глаза виновато опустились на стол. Светло карие глаза искали предмет, за которой можно зацепиться, но такого почему-то не оказалось перед ним. — В последнее время столько всего навалилось, — он словно боялся затронуть какую-то важную тему.       — Ты всегда можешь со мной поделиться, — ободряюще начал Романов. — Я обязательно выслушаю тебя, когда ты будешь готов, — ни в коем случае не пытался давить он.       — Меня начала преследовать бессонница, — сказал, как отрезал.       — Не уж то.., — немой шок отразился на его лице. — Постоянные проекты? Из-за них?       — Я не знаю, — не находя себе места, он встал из-за стола, уходя к окну. Саша обеспокоенно на него смотрел.       — Что ты планируешь делать? — осторожный интерес.       — Вариантов слишком много. Я буквально разрываюсь, — Уралов устало уронил голову.       — Я могу как-нибудь помочь? — тонкие губы сжались в узкую полоску. Сожаление огромной волной навалилось на Романова.       — Не думаю, — приятна помощь, однако ей не воспользоваться. — В любом случае, рано или поздно, у меня встанет вопрос: остаться или уйти, — метель за окном бушевала ещё сильнее. Только ветви старого тополя, которые упирались буквально в стекло оконных рам, были видны. — Мне придётся сделать выбор, однако я не знаю, какое моё решение причинит большую боль, — оборачиваясь назад, он видел чужое смятение и жалость. Уралов не хотел вызывать подобных эмоций, но понимал, что это невозможно, как и будущее.       — Это не всё, — выдавил Саша. — Что скрывается под этим страхом? — Уралов сделал ещё пару шагов, подходя к кухонной столешнице, он упёрся в неё ягодицами, тяжко выдыхая.       — Юра.       — Всё ещё?       — До сих пор.       — Уже столько времени прошло, а ты всё не отпустишь, — Романов не пытался упрекнуть своего друга, но отрицательной чертой Уралова была привязанность, от которой он никак не мог избавиться.       — А что мне остаётся!?— не зная выхода, он руками отчаянно взялся за голову. — Видеть его каждый день, для меня подобно пытке. Как разлюбить того, кто из моей головы не выходит даже на перекур? — Саша рот раскрыл хотел явно что-то сказать, но так и остался в таком положении, так и не выдавив из себя ничего. — Я даже не пытался, но я знаю, что уже ничего не получится.       — Уже, — наконец-то очнулся Романов. — Что ты имеешь в виду?       — Ах, да, — прикрывая лицо ладонью. — Я никогда не рассказывал это, потому что считал не особо важным, — Костя вернулся за стол, сделал два крупных глотка вина, готовясь к длинному рассказу. — Как ты знаешь, я с Юрой познакомился в самом детстве.       — Костик, иди познакомься с нашими соседями, — приятный женский голос пролетел по пределам цветущего сада. Где-то среди яблонь раздалось торопливое пыхтение, после чего мальчик не больше десяти лет выбежал из-под тяжёлых ветвей.       — Ты звала, мам? — Уралов совсем немного сопел носом после короткой пробежки.       — Да, дорогой, — женщина с тёмно-русыми волосами ещё ярче улыбнулась. — Знакомься, это наши новые соседи, — жестом указывая на двух незнакомцев. — Мальчик Юра и его мама.       — Здравствуйте! — Костя обратился к новым знакомым, улыбаясь.       — Здравствуй, — женщина с волосами цвета ночного неба наклонилась к нему поближе, рассматривая необычную красоту. — Какой у тебя интересный цвет волос, — обращая внимания на природный сплит.       — Спасибо, — засмущался он. Уралов неловко накрыл свою голову ладошкой, путая волосы.       — А это Юра, — женщина силой стала пихать мальчика вперёд. — Мой сын. Юра будь хорошим ребёнком, поздоровайся с Костей, — сквозь зубы скрипела она. Татищев упирался, но всё же вышел с ними на одни уровень.       — Привет, Я Юра, — Мальчик неловко протянул руку. Уралов с минуту на него молча смотрел. Мягкий цвет кожи, аккуратный нос, чёрные глаза и такая же шевелюра — крайне привлекательная внешность.       — Привет, — наконец-то оттаял Костя, мягко улыбаясь и пожимая руку в ответ.       — Мальчики, идите на двор, поиграйте, — хозяйка дома хлопнула в ладоши.       — Хорошо, мам, — Костя активно закивал головой. — Идём, — осторожно позвал он. Мальчики вышли на задний двор, располагаясь на лужайке. Завязался спокойный разговор, каждый рассказывал о своём увлечении, хобби, о жизни и о том, что любил. Когда же у них появлялись пересечения, Юра громко вскрикивал, хлопая в ладоши, а в его чёрных глазах, как на небе, появлялись яркие звёзды. Так прошла их первая встреча, которая сулила нечто большее. Протекали беззаботные дни детства, которые вдали от города чувствовались яркими, насыщенными, которые пахли деревенским молоком и свежей выпечкой на утро.       — Ты водишь, — Татищев коснулся пальцами Костиной спины, тут же разворачиваясь и убегая в противоположную сторону. Они бегали по огромному полю, приминая своими лёгкими телами новые тропинки. Уралов всеми силами пытался нагнать друга. Будучи практически рядом с ним, он запнулся о камень, что спрятался в корнях растений. Касаясь чужой спины, он повалился на землю, утягивая Татищева за собой.       — Пх, — выловил Юра. Костя растерялся. Мгновенно принял сидячее положение.       — Юр, ты чего? — взволновано.       — Пха-ха-ха, — от своей души радовался он. Уралов размягчился, понимая, что ничего страшного не произошло. — Вот ты растяпа, Катюш, — настолько ласково это звучало.       — Прости.       — Ай, не переживай, — Юра уселся на траву, начиная потихоньку срывать полевые цветы. Под руку попадались пушистые тысячелетники, стройные колокольчики и нежные ромашки. — Ты плёл когда-нибудь венки?       — Венки, на голову которые? — Уралов сорвал одиноко растущую ромашку.       — Конечно, — тонкие пальчики Юры стали ловко сплетать между собой длинные стебли растений.       — Нет, а ты явно можешь, — замечая, что в руках Юры стала появляться чёткая конструкция.       — Да, мама когда-то давно научила, — наступила уютная тишина. Костя всё на ромашку смотрел, пока рядом красота создавалась. Щебетали птицы, мелькая в просторах неба, жужжали пчёлы и мохнатые шмели, прыгая с цветка на цветок. Летняя погода радовала детские души, оставляя в них свой долговечный приятный отпечаток. — Готово! — довольный своей работой, Татищев продемонстрировал венок.       — Как невероятно, — прошептал Костя.       — Дарю, — чужой труд упал Уралову на голову. Юра широко улыбнулся.       — Спасибо, — он хотел что-то в ответ подарить, но ничего в округе не было, поэтому от безысходности Костя ромашку протянул, которую так долго в руках вертел, которую изучил вдоль и поперёк. И хоть на ней было тринадцать аккуратных, бархатных лепестков, Уралов не видел в этом чего-то плохого.       — Эх, — забирая цветок. — Сидим с тобой, как девчонки, с цветами возимся, — несмотря на разочарованный голос, он цветок предложенный не выкинул, а за ухо вставил. — Пойдём-ка домой, — Татищев указал пальцем за спину Кости. — Там тучи синие идут, скоро дождь пойдёт, — Уралов обернулся, замечая действительно надвигающуюся стихию. Юра поднялся на ноги первым, за ним и Костя. Мальчики с веселыми криками побежали в сторону дома, забирая с собой с просторных полей частичку светлых воспоминаний.       — Это я помню, ты мне как-то рассказывал, — Саша сделал глоток вина, не отрывая взгляда от Кости, словно если бы он отвернулся, то что-то важное пропустил бы. — И дайка я угадаю, уже тогда сердце неровно лежало?       — Да и да. Однако больше. У этой истории есть продолжение. Раньше я как-то не считал нужным это говорить, но раньше Юра был совсем другим, — взгляд уставших светло-карих глаз ушёл куда-то в бок. На секунду Уралов потерялся в воспоминаниях. Он буквально видел, как они ещё детьми пробегали по лужайкам, что теперь расстелились на его кухни.       — Как думаешь, мы обязаны кого-то любить? — Юра уныло смотрел на свои осенние ботинки.       — Не думаю, что мы обязаны, — отозвался Костя. В отличие от друга, он сидел на скамье, а не на качелях. — С чего такой вопрос?       — Мне просто стало интересно, — чёрные глаза стыдливо убежали в сторону, где стояли нарядные деревья с золотистой кроной.       — Эй, — мягко позвал Уралов. — Ты же знаешь, что ты всегда можешь со мной поделиться.       — Мне.., — задумчиво. — Мне кажется, что мне нравится один человек, — скомкано. Костя руки у рта лодочкой сложил.       — Ничего себе! Кто она? — любопытство с долей тусклой печали сквозили в его голосе. Юра молчал. Он губы плотно сжимал, щёки дул, а потом посмотрел на Костю. И этот взгляд был красноречивее всех слов.       — Не уж то.., — тянул он. Татищев молчал. Он резко спрыгнул с насиженного места, делая по инерции несколько шагов вперёд. Качели за его спиной немного разогнались, поскрипывая при взлёте, качались.       — Обещай молчать, — Юра стал хмурый, как грозовое облако. — Никому не слова, — Уралов улыбнулся.       — Обещаю, — протягивая мизинец. Татищев в ответ свой протянул, сцепляя договор самой сильной детской печатью.       — Надо же, — протянул Романов. — То есть он был влюблен в парня? — серые глаза с неподдельным удивлением смотрели на Уралова.       — Не знаю был ли влюблён, но что-то точно испытывал, и это обернулось ему боком, — Костя нервно забил пальцами по столешнице. — В один момент, когда мы учились в средней школе, Юра стал уделять внимание одному из одноклассников. Сначала все решили, что он решил навязаться таким образом в друзьях, однако со временем они поняли, что это не так. Я пропустил этот период из-за болезни, но была драка, в которой у Юры не было шансов, — рука сжалась в кулак. Романов с волнением смотрел на этот жест. — Его малые надежды растоптали, как нечто ненужное и отвратительное. На время он замкнулся в себе, перестал разговаривать и даже иногда пропускал школу, — Саша в невесомом жестко накрыл чужую руку, понимая, что такой разговор заставлял Костю вспоминать то, чего не хотел. — А потом наступило лето. Родители Юры были в разводе, поэтому он поехал к своему отцу и брату в Челябинск. Через три месяца я встретил другого человека, будто Юру там подменили, — светло-карие глаза с мольбой посмотрели в потолок. — Юра стал презирать подобные отношения, а вскоре появилась Аня.       — И он уже влюбился в неё.       — Да, — с тихой усмешкой. — Наша дружба перетекла в безответную любовь. — Я люблю Юру, а Юра Аню, — замечая пустые бокалы Уралов по новой разлил вино. — Так мы жили до начала зимы, пока они не начали встречаться.       — Кто сделал первый шаг? — поинтересовался Романов.       — Аня, — ответа не последовало. Саша только губы поджал и потянул голову вверх, задирая подбородок. — Мне так больно, но в то же время видеть Юру счастливым для меня блаженство. Он действительно этого заслужил.       — А ты что нет!? — он недовольно цыкнул языком, закатывая глаза. — Прости меня, но Юра слепой, — в этот момент Саша иронично поправил очки на своём носу, а Уралов только ко улыбнулся.       — Юра, кстати, тоже о тебе не лучшего мнения, — Саша в немых изречения открыл рот, что-то пыхтя и клацая зубами.       — Как и ты о Мише, — получался какой-то глупый, замкнутый круг.       — А он обо мне, — понимая абсурд всей ситуации. — В любом случае, — отмахиваясь. — Поживём — увидим, — тем самым заканчивая свой долгий рассказ.       — Но это же не основа проблемы и переживаний? Я ведь прав? — разговор снова вернулся в русло тяжёлых вестей и историй.       — Да, Саш. Мать Юры умерла от рака несколько лет назад. До совершеннолетия он был под опекой отца, — показалось, что неприятное воспоминание отдавалось колкой болью в сердце. — Я знаю, что такие заболевания, как онкология, не предаются по наследству, но мне всё равно страшно за него, — мерзкий холодок пополз по коже, оставляя за собой мурашки. — Он очень много кашляет и ещё больше курит, при этом за здоровьем он не следит. Я так волнуюсь. Я же не смогу пережить его потерю. Он для меня самый дорогой человек, — отчаянно он бросил взгляд на друга, тот же в утешающем жесте положил руку на плечо, улыбаясь.       — Ты накручиваешь себя, — голос его был мягок. — Всё будет хорошо, не переживай. Юра молод, порой немного беспечен, однако у него должен быть сильный организм. Он справится.       — Наверное, ты прав, — устало. — Я совсем не отдыхаю, вот и надумал глупостей. Мне просто всё кажется, что ему хуже и хуже.       — Думаю, ты додумываешь. Сейчас самое время передышку сделать, — Саша поднялся с места. Допив вино, он с негромким стуком поставил бокал на стол. — Проводишь меня?       — Да, конечно, — они двинулись в сторону прихожей. Пока Романов наматывал на себя слои одежды, Костя всё в стенку смотрел, переваривая сегодняшний вечер. Как же быстро и незаметно пролетело время.       — Спасибо за встречу, — протягивая руки.       — Не благодари, — обнимая друга. — Спасибо, что приехал. Рад был повидаться.       — И я. Помни, что ты не один, ты всегда можешь обратиться за помощью, — заглядывая в глаза. Уралов не ответил, он только кивнул головой, а мысленно поблагодарил судьбу за такого прекрасного друга, как Саша. — Береги себя.       Дверь квартиры закрылась, оставляя его в одиночестве. Мысли в голове Кости метались из стороны в сторону, не зная покоя. Столько всего нужно было обдумать, столько всего ему ещё придётся сделать. Возвращаясь на кухню, он убрал грязную посуду в раковину, нетронутую еду в холодильник, протёр столы от грязи и ушёл в комнату. В спальне стоял приятный глазу полумрак. Закрыв окно, которое всё это время было на микропроветривание, он снял домашние штаны, откладывая их на стул. Тело просило отдыха, поэтому немедля больше, он расстелил кровать, собираясь уже погрузится в приятную негу, как глаза невольно зацепились за предмет, что стоял на прикроватной тумбе. Потянувшись рукой, он почувствовал приятный холод от гладкой древесины. Подушечки пальцев проникали в небольшие прорези — гравировка на крышке. Маленькая музыкальная шкатулка на постоянной основе стояла рядом с его кроватью, напоминая о человеке, которого он любил. Мягкая, но печальная улыбка тронула губы. Он подхватил предмет, проворачивая ключ несколько раз. Отпустив, Костя услышал тонкий мелодичный звук из коробочки. Приятные воспоминания очередной волной накрыли его. Уралов поставил предмет на место рядом с фотографией в рамке, а сам забрался под одеяло, прикрывая глаза. Под чарующую мелодию, вымотанный днём, он провалился в сон, отпуская все думы прочь.

◦◦,`°.✽✦✽.◦.✽✦✽.°`,◦◦