А81.9

◦◦,`°.✽✦✽.◦.✽✦✽.°`,◦◦

      — Нет, ну а зачем ты его пригласила? Я, конечно, не имею ничего против Катюши, но разве это не наше свидание? — Юра был немного возмущён предложением Ани. Достигнув заветной цели, он совсем не хотел терять времени, наоборот, пытался наверстать все те годы, которые страдал от безответной любви.       — Прости, но Юр, ты же видел его состояние, я хотела его вытащить, — Камская активно свободной рукой жестикулировала. — Он вечером придёт и опять сядет свои картины писать.       — Ладно, ты права, — сдался Татищев. Он не мог не заметить тень усталости на лице друга. Он Уралова с детства знал, поэтому прекрасно осознавал всю его любовь к работе, с которой он подходил к каждому делу. Костя всегда был чем-то занят, что-то делал, словно время у него было на вес золота. — Но в следующий раз предупреждай о таких предложениях.       — Хорошо, — Камская голову опустила, пряча глаза за чёлкой.       — Твоя аудитория, — Юра кивнул головой на открытую дверь. В просторной аудитории сидело не так много её одногруппников, видимо, никто не хотел нормально посещать занятия в такие холодные деньки.       — До вечера, — пробубнила она, не поднимая головы.       — До вечера, красотка, — Юра подумал, что Ане не комфортно из-за того, что она так резко пригласила Костю, поэтому в качестве утешения Татищев провёл пару раз по её шелковистым волосам, а после уронил мягкий поцелуй в макушку. Расцепляя их руки, Камская вошла в аудиторию, а Татищев проводил её влюблённым взглядом и только после этого пошёл по коридору дальше на несчастные пары.       Аня лениво в аудитории расположилась где-то на самой галёрке. Слабый свет ламп и метель за окном, создавали какую-то усыпляющую обстановку. Хотелось качественно поспать, а не слушать очередную бесполезную лекцию. Противный дребезг пронёсся по коридорам, и пожилой мужчина вошёл в аудиторию, становясь за кафедрой. Все приготовились к полутора часам мучений и нудного бубнежа. Открывая тетрадку по предмету, Аня занялась делом — стала делать вид, что записывает лекцию, хотя в ее руках был обычный карандаш.       Плавными движениями она начала выводить рисунок. Тонкие линии переплетались, ложились ровными рядами, постепенно складываясь в знакомый силуэт. Через пару минут непыльной работы на Аню мягким взглядом смотрел человек, чьи разноцветные волосы аккуратно были распределены на две половины. Тяжко выдыхая, Камская кинула взгляд в окно, желая, чтоб этот день поскорее закончился.       Как по её велению, время пролетело быстро. Вечер подкрался к городу незаметно. Жители вовсю возвращались по своим тёплым домам, отдыхая после очередного рабочего дня. Аня же, в отличие от них, наоборот, беспокойно ходила по своей большой квартире, собираясь на свидание. Её апартаменты были слишком огромны для одного человека. Всё дело заключалось в состоятельной семье. Родители не смогли уговорить Анну поступить в университеты Перми, поэтому они позаботились о её благополучии в Екатеринбурге. Камская ещё не знала какая судьба была уготована после окончания учёбы, однако возвращаться в родной город она не хотела, пусть и любила его всей душой. Сердце же Ани было в её дрожащих руках, она уже долгое время жаждала отдать его другому, но её не замечали, разбивая тем самым на мелкие кусочки все её надежды. В дверь позвонились. Камская поправила на себе тёплый свитер, открывая дверь. Закутанный в толстый пуховик, Юра стоял на пороге её квартиры, немного потряхивая замерзшими руками.       — Привет, Анют, — шмыгая носом, поздоровался Татищев. Он нежно смотрел на Камскую, запоминая её в мягком свете ламп. — Великолепно выглядишь, — Юра не отличался умением делать красивые и качественные комплименты. Его речь была простой, примитивной. Многие девушки такого бы не оценили, поэтому, когда он оставался наедине с Аней, он старался из-за всех сил, чтобы впечатлить девушку и сделать ей приятно.       — Спасибо, — убирая прядь волос за ухо. — Заходи, я практически готова, — Камская открыла дверь по шире, пропуская гостя в заветное тепло, а сама пошла надевать дорогие украшения, что были подарены ей на праздники семьёй. Времени это заняло немного. У Ани был утонченный вкус, поэтому выглядела она просто, но с изюминкой. Спустя минуты практически во всей квартире был погашен свет. Анна надела утеплённую к зиме куртку, намотала шарф на голову, и взяв небольшую сумочку, она вышла вместе с Юрой из дома, спускаясь на первый этаж, где на заваленных снегом улицах стояло такси, ожидая их. К их счастью, пробок на дороге не было, так что добрались они до ресторана достаточно быстро.       Пропуская даму первой, Юра вошёл в ресторан, тихо присвистывая. Интерьер поражал. С потолка свисали сотни пёстрых цветов и небольших зелёных кустиков. Некоторые были в корзиночках, а некоторые без. Длинные лианы перекидывались от одной опоры к другой, создавая невообразимые переплетения красоты. Меж этих узлов свисали пустые маленькие, словно созданные для колибри, клетки. Парочка блестела золотом, одни отдавали скромной белизной. На этом фоне особо ярко выделялись разноцветные прутья. Ещё одним украшением служили гирлянды. Их свет был приятного жёлтого оттенка. Чёрные глаза Юры переместились ярусом ниже на столики и пол. Обычные деревянные доски были укрыты разными коврами. Каждый с неповторимым узором. Около столов стояли удобные диванчки или кресла, на которых обязательно были подушки, пледы. Всё это создавало необходимую уютную атмосферу семейного ресторана.       Отдав свою одежду, они прошли за девушкой-официанткой в глубь зала, где везде витали невероятно аппетитные запахи. Живот Юры предательски издал громкий звук, и Татищев мог бы залиться краской стыда, однако совесть его не мучала. Он давно уже не ел. Слюна стала выделяться сильнее. Хотелось поскорее приступить к трапезе. Их уютный столик оказался в уголке зала около огромных окон. Усевшись друг напротив друга, они принялись изучать меню. И пока Аня восторженно читала составы блюд, Татищев смотрел на ценники, которые его приводили в тихий ужас. Он, конечно, знал, что ресторан не самый простенький, однако на такое он не рассчитывал.       — Что ж, — одними губами. — Придётся поработать побольше, чтобы потом не помереть с голода.       — Ты что-то сказал, Юр, — Камская выглянула из-за меню.       — Нет, ничего особенного,— натянуто улыбнулся он. — Просто глаза разбегаются. Не могу выбрать, — Татищев решил предать положительный характер вечеру. В любом случае инициатива свидания была его, поэтому он только снова опустил глаза в книжку, выбирая себе простецкую еду. Сделав заказ, они завели тихую беседу о не о чём, просто коротая время. Аня о чем-то рассказывала, а Юра её внимательно слушал, наслаждаясь её мягким голосом. Казалось, сердечки в глазах появлялись. Он ни капли не жалел, что затеял эту идею с рестораном.       Отдав практически все свои деньги официанту, что принёс им счёт. Юра глянул на жалкие пятьсот рублей, которые у него остались. Захлопнув кошелёк, он убрал его в карман штанов, когда Аня вернулась к нему из уборной. Ужин прошёл прекрасно. Юра сожалел лишь о том, что скоро им придётся разойтись. Ане утром на пары рано вставать, а ему самому на очередную подработку. В такси они молчали. Камская смотрела за окно, а Юра на неё. Ему нравилось рассматривать красивый профиль в свете уличных фонарей. Мягко касаясь руки, он сплёл их пальцы вместе, наслаждаясь минимальным тактильным контактом.       — До скорой встречи, красотка, — мягко сказал Юра, стоя у дверей чужой квартиры. — Спасибо за вечер, — заправляя рыжую прядь за ухо.       — Тебе спасибо, — Аня прикрыла глаза в мимолётном наслаждении. Осторожно наклоняясь, Юра накрыл её губы своими, мягко целуя на прощание. Камская, словно нехотя, ответила на поцелуй, укладывая руки на плечи Татищева.       — Спокойной ночи, — хриплым шепотом. Юра лбом к её прижался, не желая уходить хоть куда-то. Аня ответила скромным "угу", а после плавно отстранилась уходя за дверь. Юра ещё какое-то время стоял на месте, как бы смаковал произошедшую ситуацию у себя на языке. Разворачиваясь в сторону своего дома, до которого ему ещё долго добираться, Татищев нашарил в кармане пуховика пачку сигарет. Две штуки одиноко лежали в пустой коробочке. Цыкнув языком от недовольства, он зажал одну сигарету зубами. Жёлтый свет огня зажигалки всего на секунду осветил его лица, а после исчез. Татищев сделал глубокую затяжку, наслаждаясь никотином. Сизый дым растворился в воздухе, как и Юра в белой метели. Медленным шагом Татищев пробирался к дому сквозь непогоду холодных дней.       В это время, оставшись наедине, Аня устало выдохнула прижимаясь спиной к поверхности двери. Улыбка мгновенно сползла с её губ. Скидывая небрежно уличную одежду, она усталыми шагами пошла в свою комнату по пути заглядывая в ванную, чтобы сполоснуть рот и умыть губы. В её спальне стоял приятный мрак. Камская разбавила его светом небольшой лампы.       — Как же я устала, — не уточняя от чего. Она издала протяжный полустон, когда упала на кровать, раскидывая руки по сторонам. Кошка, что безмятежно спала меж подушек, проснулась от покачиваний матраса. Увидев хозяйку, она элегантно встала, потянулась, а потом мягкой поступью двинулась к лицу Анны. Мокрый нос коснулся щеки, и Аня немного поморщилась, открывая глаза. — Кама, красотка моя, — мягко потянула она, наблюдая, как мордочка тыкалась в неё. Кошка обнюхала хозяйку, после легла рядом, медленно двигая хвостом.       — Мяу, — словно позвала она. Аня перевернулась на живот, протягивая руку к длинной персиковой шерсти.       — Нравится? — замечая кошачий прищур и слышать тихое мелодичное мурчание. — Чтоб меня так любили, — голос стал её тише, печальнее. — Сколько бы я не старалась, а привлечь его внимание у меня не получается. Он такой холодный, вечно отстранённый, — Камская подперла рукой щёку. — Но это не мешает мне его любить, — Аня уронила поцелуй на макушку между мягких ушек. — Даже ревность его не берёт, а ведь я думала, что мой план сработает, — она вновь повалилась на кровать, бездумно смотря в потолок. — Я не отступлюсь. Буду стараться ещё. Надеюсь, Юра совсем скоро во мне разочаруется, и мы разойдёмся, как корабли в море. Не упусти возможность, Костя, — она мечтательно закрыла глаза, представляя сотни прекрасных сюжетов с Ураловым в паре. Не замечая того, Камская провалилась в сон, где не было места Юре.

◦◦,`°.✽✦✽.◦.✽✦✽.°`,◦◦

      Костя устало открыл глаза. Белый потолок его почему-то очень сильно раздражал. Возможно, ему не нравилась пустота, но скорее всего он просто опять не выспался. Поворачивая голову вбок, он кинул взгляд на настольные электронные часы, которые показывали только четыре утра. Зевая и понимая, что больше он не заснёт, Костя поднялся с кровати направляясь в ванную. Холодная вода не помогала бодрствовать от слова совсем, поэтому он лениво зашагал на кухню, ступая босыми ногами по прохладному кафельному полу. Кофемашина послушно сварила ароматный напиток, стихая после работы. Уралову кость в горло не лезла, поэтому прихватив с собой только кружку с кофе, он направился в свою мастерскую, в место, где царили хаос и гармония.       Открыв обычную глухую дверь, в его нос сразу же забился острый запах масляной краски, чувствовались нотки растворителя. Костя мягко улыбнулся. Он всей душой обожал своё дело. Искусство — часть его души, которую он раз за разом выплёскивал на холсте. Включив яркий свет, он уселся перед пустым полотном. Хотелось чего-то необычного и нового. Сделав несколько крупных глотков кофе, он поудобней уселся на табуретку, начиная подготавливать всё необходимое к работе. Обычно Уралов предпочитал слушать какую-нибудь ненавязчивую музыку, чтобы забивать тишину его квартиры, однако этим утром у него были совсем другие прерогативы. Уставший мозг требовал тишины, поэтому телефон так и остался беззвучно лежать на столе.       Тонкая кисть привычно лежала в руке. Гладкая деревянная поверхность приятно ощущалась меж подушечек. Длинный скругленный ворс окунулся в чёрную краску. Рука сама собой неосознанно провела линию и ещё одну, и ещё. Словно в трансе, он выводил линии, которые десятки раз пересекались, становясь единым целым. Вскоре стали вырисовываться определённые черты лица, и пусть они были далеки он реального человека, Уралов всё равно признавал знакомый сердцу облик. Чёрные глаза с картины заглядывали прямо в душу, немного кривая полоса передавала образ сжатых тонких губ, а под ресницами залегли тёмные тени, передавая особенность, которой нет у других. Постепенно стали добавляться и иные цвета, что ложились яркими пятнами на полотно. Уралов так бы и продолжил писать картину, так как такие процессы его поглощали, однако телефон, который покоился на столе, наконец-то заиграл мягкой мелодией будильника. Только сейчас Костя должен был проснуться. Стирая мелкие капельки пота со лба, он только сейчас заметил, как в комнате душно. Воздух был затхлым, сухим. Удивительно, что у Кости голова от такой смеси не раскололась. Открыв окно, он подхватил грязные кисти и баночку с водой, уходя в ванную. Все принадлежности были помыты, а сам Уралов повторно умылся, смывая с себя не только мелкие капельки краски, но и крупицы надоедливой усталости. Лёгкий завтрак пришёлся как раз к стати. Желудок уморительно просил подкрепления, а слюна выделялась в бешенных количествах при виде еды. Лёгкий перекус, переодевания, сборы — всё это прошло в лёгкой дымке. Началось рутинное утро, оттого он на автомате сделал все привычные дела.       На улице всё ещё было холодно, снег никуда не делся, однако метели отступили. Вторая неделя весны не могла не радовать. Совсем скоро наступит долгожданное потепление, и к людям придёт надежда на скорый летний отдых. Время летело невероятно быстро. Казалось, ещё вчера Костя прощался на пороге своей квартиры с Сашей, а уже сегодня встречал начало весны, хоть и едва заметное. На секунду Уралов, в целом, задумался о быстротечности жизни. Недавними казались годы, когда он только познакомился с Юрой, совсем близким казалось прошлое средних классов школы, да и поступление в университет было не так давно. Однако все менялось с ног на голову, когда приходило осознание, что до тридцати осталось совсем чуть-чуть, что многие бывшие одноклассники нашли свою половинку в жизни и, возможно, уже соединили себя узами брака, а кто-то познакомился со старухой смертью, погибая самым несчастным образов в рассвете человеческих сил. Такие мысли частенько наводили лёгкий страх и в тоже время трепет. Аж мурашки по коже бежали. В университете всё как обычно. Пустые коридоры с иногда полностью опустошёнными студентами, которые шли на свои занятия без особого энтузиазма и, не стесняясь никого, что-то бубнили себе под нос. Возможно, вспоминали материалы, а может и просто витали в своих мыслях, перечисляя список продуктов, которые они хотели купить в магазине после учёбы. Костя вместе с ними лениво по лестнице поднимался. У кофейного автомата было пусто. Уралов немного расстроенно хмыкнул носом. У Камской сегодня пары начинались позже, Юры на месте не было.       — Наверное проспал, — тихо выдал Костя, поворачивая направо в своё крыло. Практически всё своё свободное время Татищев стал проводить с Аней. Это было неудивительно, учитывая новый статус взаимоотношений между этими двумя, однако на сердце Кости оставался осадок. Порой он чувствовал себя лишним, будто ему было не место рядом с влюблёнными. С одной стороны, это невозможно сильно печалило его, с другой Костя увидел возможность погасить свою влюблённость к Юре. Он правда старался, но получалось, как всегда, плохо. Плюнув на всё, Уралов сел за парту, подпирая щёку рукой и начиная слушать абсолютно не нужную лекцию. Костя уже не мог дождаться обеденного перерыва, когда он сможет пересечься с Татищевым в кафетерии.       Однако и обеденный перерыв его расстроил. Знакомой фигуры в тёмных одеждах со шлейфом табачного запаха не было ни за одним столом. Костя слегка бровями вздёрнул, не понимая причину отсутствия друга. Он уже было хотел было набрать его по телефону, как заметил у окна ярко-рыжую макушку.       — Аня, привет, — Уралов в одной руке держал стаканчик с кофе и батончик, а в другой телефон.       — Привет, Костик, — Камская оторвалась от созерцания улицы, с радостной улыбкой приветствуя его. — Как дела?       — Неплохо, — он не говорил про жуткий недосып, не упоминал про скучные лекции. День был вполне сносным. — У тебя?       — Да также, только вот с дипломом мучают, — надулась она. — Все никак не могут оставить нас в покое, давят и давят, — достаточно экспрессивно поясняла Аня. Костя ей сочувствующе кивал, понимая, как это сложно. В конце последнего курса всегда возникало излишнее давление со стороны преподавательского состава.       — Слушай, а ты не знаешь, где Юра? — Уралов хотел поскорее узнать нужную информацию. Костя уже отметил, что Камская разошлась и, если её не прервать сейчас ненадолго, то Аня будет говорить много и долго. Он предполагал, что связь между Аней и Юрой сейчас сильнее, чем прежде, следовательно, они должны были знать, где их половинка.       — Не знаю, — быстро выдала Камская. Она сделала пару глотков своего какао, продолжая тёплым взглядом смотреть на Уралова. А Костя только брови вскинул, удивляясь такому частично равнодушному ответу. В кафетерии стало совсем шумно, поэтому идея со звонком отложилась. — А что такое?       — Нет, ничего, — с хмурым видом Уралов быстро напечатал несколько сообщений, надеясь на то, что Татищев их прочитает. Камская продолжила остановленный ранее разговор. Костя честно старался её слушать, но получалось, как на лекциях. В одно ухо влетало, в другое вылетало. Он совсем не заострял свое внимание на словах, жестах, интонации Ани, просто продолжая лениво жевать свой обед. Все его мысли сосредоточились на Юре, и отчего-то по коже поползло липкое волнение. Спасительным кругом для Уралова стал звонок, который противно зазывал студентов вернуться в свои аудитории на занятия. Сославшись на важную пару, Костя вежливо удалился, начиная мыслительный процесс ещё сильнее.       — И почему Аня не позвонила ему? — спросил он собственное отражение. Накинув куртку, Уралов покинул университет, категорически наплевав на последнюю лекцию, на которой, по его личному мнению, ничего сверх важного не будет.       Как на зло нужный автобус долгое время не приходил. Уралов нервно притопывал ногой, крутя головой из стороны в сторону. Как же его раздражала эта медлительность. Телефон предательски молчал. Дёргая себя каждую минуту, Костя смотрел на пустой дисплей, ожидая ответа от Татищева. Однако никакого ответа не было, как и нужного транспорта. Уралов уже хотел было вызывать себе такси, как в поле зрения появился неспешный автобус, набитый людьми. Выбора не было. Костя запихнулся внутрь, вставая практически на самом выходе. Его зажимали мужчина плотной комплекции и пожилая женщина, от которой исходил какой-то неприятный запах чем-то похожий на полынь. Делая глубокий выдох, он собрался с мыслями. Ему нужно было продержаться порядка получаса в такой трясучке и духоте. Преодолевая одну остановку за другой, он только сильнее сжимал зубы. Людей меньше не становилась. Вся эта обстановка напоминала банку со шпротами. Женщина сбоку стала более активной, она что-то старательно искала в своей сумке, отпустив поручень. В этот момент автобус резко затормозил перед красным светофором. Бабка не удержалась на ногах. Своей многокилограммовой тушей, она повалилась на Уралова, который сам едва стоял на ногах в тесноте. Под напором веса он тоже покосился, наваливаясь на мужчину. Произошёл эффект домино. На пол никто не упал, но давка стала ещё более ощущаемой. Зажатый между тел Костя стал ощущать неподдельный страх. Сердце заколотилось в бешеном ритме, воздуха перестало хватать. Уралов задыхался от беспомощности. Люди не особо торопились вставать, поэтому ситуация усугублялась с каждой секундой. Холодный пот выступил на лбу, тело перестало быть послушным. В панике он стал неуклюже выбираться из-под человеческих завалов. Благо, его спасение оказалось намного ближе. Двери автобуса открылись, а приятный женский голос оповестил о новой остановке. Не теряя возможности, Уралов, как пробка из бутылки, выскочил из этой духоты, оставаясь на улице. Набитый автобус уехал с протяжным звуком мотора, а Костя всё пытался угомонить гул сердца. Кровь пульсировала в ушах, заглушая окружающие звуки. Только после десятка глубоких вдохов и выдохов Уралов успокоился, приходя в норму.       Оглядываясь по сторонам, он понял, что не доехал две остановки. Ждать следующий автобус он не хотел, поэтому направился пешком по покрытым снегом и льдом тротуарам. Костя даже не пытался смотреть чуть выше своих ног. Он был в окружении дряхлых однотипных панельных построек. Дома были старыми, обшарпанными. В основном здесь жили люди с низким доходом или те, кто получил квартиру ещё во времена Союза. Не самый благополучный район. Косте в этом плане повезло. У него была хорошая квартира, рядом с которой были все необходимые постройки инфраструктуры. Юра же наоборот жил на отшибе. После смерти матери, квартира, в которой они жили, перешла отцу Татищева. Судьба словно нарочно была жестока к Юре. Отец никогда не жаловал своего младшего сына, никогда не понимал его стремления учиться в Екатеринбурге. Юра практически остался без средств существования. Те небольшие сбережения его матери, не могли покрыть стоимость нового даже дешёвого жилья. Поэтому Татищев снимал квартиру на окраине города в самом настоящем аду общественной жизни. Как печально, что в таких условиях росли, жили и умирали многие люди.       За грузными мыслями он добрался до нужной панельки. Дверь в подъезд была открыта настежь. Холодный воздух проникал внутрь здания, бродя по лестничным пролётам азартным ветром, что колыхал бесполезные бумажные рекламные объявления в почтовых ящиках. Поднявшись по лестнице на пятый этаж, Костя нажал на кнопку, слыша слабый треск за дверью. После наступила гробовая тишина. Не было слышно ни шагов, ни голоса. Уралов стал усерднее звонить, а в животе зародился некий страх. Костя уже минут пять трезвонил, а ответа не было. Рука сжалась в кулак, и Уралов готов был долбиться в дверь, как раздался слабый щелчок, а после и скрип. В тонкой полосе слабого света лестничной клетки показалась чёрная макушка.       — Катюш? — голос Юры звучал хрипло и крайне устало. Уралов сразу заподозрил что-то неладное. — Ты чего тут делаешь?       — Ты в университет не пришёл, ничего не написал, на звонки не отвечал, — чем больше Костя находился рядом с Юрой, тем сильнее он понимал, что что-то не так. — Вот и решил к тебе наведаться.       — А-а-а, — протянул Татищев. Чёрные глаза лихорадочно блестели, и Костя, не контролируя себя потянулся к его лбу, едва касаясь.       — Юра, — на повышенных тонах. — Да ты весь горишь! — лоб Татищева был горячим, как асфальт, что долгие часы нагревался под палящим летним солнцем.       — Что? — Юра услышал его нормально, но со своей лихорадкой он совсем не соображал. Уралов распахнул дверь, проход внутрь квартиры, где не горел свет. Нащупав выключатель, он ударил по нему рукой, зажигая тусклую старую лампу в коридоре. Татищев никогда не отличался великой чистоплотностью. Вдоль плинтусов скопилась пыль, та же картина была и на мебели. Однако это совсем не волновало Уралова. Его пугал холод, что бродил из комнаты в комнату.       — Юра, — Костя стал оглядываться в поиска открытого окна, но на кухни, что была видна из прихожей, окно было закрыто. — Почему у тебя так холодно?       — Холодно? Разве? — Татищев разморено смотрел на Костю. Ноги его едва держали в горизонтальном положении, а силы тем временем утекали из него, как песок из ладошки. — Мне наоборот жарко.       — Всё ясно, — пробубнил Уралов, на всякий случай поддерживая его под руку. — Пойдём в комнату, тебе нужно лечь, — Юра ничего не ответил то ли не сообразил, то ли был согласен с таким решением. В комнате Татищева было ещё холоднее. Окно открыто нараспашку, холодный ветер трепал пожелтевший тюль, а листы с, вероятно, университетскими проектами разлетелись по полу. Уложив его на кровать, Костя последовал к окну, сразу же плотно закрывая его.       — Не надо, — хрипел Татищев. — Мне душно.       — Тебе не душно, Юра, — Костя вернулся к его кровати. — У тебя лихорадка, — оглядев его, Уралов понял, что Татищев всё это время был в лёгкой футболке и шортах. Качая головой, он метнулся к шкафу, начиная там рыться в поисках тёплой одежды. Отыскав там наконец-то подходящую толстовку, он натянул её на Юру, а после укутал самого Татищева в одеяло и плед, что до этого были небрежно откинуты в сторону. Батареи были тёплыми, они постепенно нагревали воздух в комнате. Однако Костя понимал, что температура нормализуется ещё не скоро. Он скинул с себя куртку и накинул её поверх одеял. — Лежи и не вылезай, — Юра дёргался, что-то под нос себе бубнил, но из вороха теплых вещей не вылезал. Уралов пока двинулся на кухню, надеясь, что там он сможет найти продукты и лекарства. Каково было его разочарование, когда он открыл холодильник, а там даже мышь не повесилась. Настолько было пусто. Разочарованно выдохнув, он налил стакан воды и, подхватив кое-какие лекарства, вернулся к Юре, что был на грани снов и реальности. — Юра, Юр, — осторожно звал он. — Тебе нужно выпить жаропонижающие. Татищев с помощью друга неуклюже поднялся, выпивая принесённую таблетку.       — Спасибо, — прошептал он, укладываясь обратно на подушку. Костя только слабо улыбнулся, а после сел на стул, смотря, как Юра проваливался в беспокойный сон. Татищев засыпал медленно, много крутился, словно не мог найти подходящую позу, но всё-таки угомонился и затих. Уралов ещё некоторое время посидел рядом с ним, а после забрал свою куртку и направился к выходу. У него было совсем немного времени, прежде чем Татищев проснулся бы. Костя уверен на все сто процентов, что Юра уже давно не ел. А вымотанный болезнью, он совсем ослаб, и без еды и витаминов ему будет не восстановиться.       Костя в быстром темпе направился к первому ближайшему магазину. Полупустые прилавки его не радовали, но делать было нечего. Накупив обычных овощей и фруктов в придачу с куриной грудкой, он залетел в аптеку, докупая необходимые лекарства. Время текло неумолимо. Сумерки уже опустились на город. Совсем скоро должны включить подсветку для улиц. Уралов молился на то, чтобы Татищев не просыпался. Его очень напрягло такое состояние друга, однако ещё больше его напрягло молчание самого Татищева по поводу состояния здоровья. Костя даже не давал себе возможности представлять, что было бы, если бы он не пришёл. Орудуя ключами, которые он забрал из чужой квартиры, Костя вошёл в помещение, где явно стало теплее. Шума не было, поэтому Уралов облегчённо выдохнул. Юра продолжал крепко спать.       Решая, что нужно разобраться сначала с продуктами, потом уже с таблетками, Костя отправился на кухню, раскладывать все по полкам холодильника и шкафов. Когда всё было приблизительно на своих местах, он принялся за готовку. Потратив минут пять на поиски чистой посуды, Уралов понял, что это абсолютно бесполезно. Пришлось перемыть скромную стопку посуды, что стояла в раковине и только потом варить бульон. Костя, конечно, не был шеф-поваром, но готовил он достаточно сносно. Есть было можно. За столько лет самостоятельной жизни, он уже совсем привык. Тем более обычный куриный бульон не требовал большого количества усилий и умений готовки на три звезды Мишлен. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, когда всё было готово. Оставив суп на плите, он взял миску с водой и полотенце, направляясь к Юре. Больной всё так же крепко спал.       — Юра, просыпайсь, — легко касаясь его плеча и покачивая. — Юра, тебе нужно принять таблетки, — антрацитовые глаза, устало показались из-под век. Блеск в радужках ещё стоял, однако он явно ослаб. Жаропонижающие действовали. Татищев посмотрел на Костю.       — Хочу спать, — мямлил он.       — Сейчас будешь, Юр, — Уралов помог ему приподняться и выпить таблетки. Татищев сделал все словно на автомате. Глотать противные лекарства было неприятно. Не из-за их горечи, а из-за того, что всё горло было в мелких ранках. Сил всё ещё было недостаточно. — Молодец, — похвалил Костя, забирая пустой стакан. Юра лёг на подушку, а Уралов положил ему на лоб полотенце, наконец облегченно присаживаясь рядом на стул.       — Спасибо, Катюш, чтобы я без тебя делал, — с вялой улыбкой на губах. Юра вновь прикрыл глаза, от слабости проваливаясь в дрёму. Костя лишь ответно покачал головой. Ему такая забота только в радость, его это нисколько не обременяло. Однако он не хотел, чтобы Юра болел. Оставаясь близ спящего Татищева, Уралов будто сон его стерёг, не давал кошмаром приблизится. Такую идиллию нарушило оповещение телефона. Достав гаджет из кармана брюк, он увидел два непрочитанных письма. Одно с подработки, на которую он хотел устроиться. Другое, только что пришедшее, было из больницы. Гулко сглатывая, он нажал на иконку, переходя к тексту. Карие глаза быстро пробежались по строчкам. Устало выдыхая, Костя перевёл полный горечью взгляд на Юру.       — Что же нам делать? — тихо прошептал он, понимая, что теперь времени осталось крайне мало.

◦◦,`°.✽✦✽.◦.✽✦✽.°`,◦◦