А81.9

◦◦,`°.✽✦✽.◦.✽✦✽.°`,◦◦

      — Юр, привет, — Костя зашёл с пакетами в квартиру.       — Ты опять притащил мне еду? — недовольный Татищев вышел из комнаты. Его восстановление шло намного медленнее, чем предполагалось. Прошло порядка двух недель, прежде чем Юра мог бы сказать, что его самочувствие шло в гору, возвращая его к обычной жизни. — Я же просил больше ничего не покупать. И так тебя напрягаю.       — Да, ладно тебе, — отмахнулся Уралов. — Мне не сложно. Да и тут только красные яблоки и овощи.       — Яблоки? — в глазах Татищевой огонёк интереса зажегся.       — Да, — улыбаясь. — Как я раньше не прогадал о твоей любви к этому фрукту? — Костя передал увесистые пакеты хозяину квартиры.       — Я ничего не скрывал. Не хочешь остаться ненадолго? — Юра кивнул головой в сторону кухни, как бы приглашая друга на чай.       — Нет, прости, есть дела, но буду рад увидеть тебя на прежнем месте, — завтра они должны были собраться в университете на негласном месте сбора наконец-то впервые с начала весны.       — Постараюсь быть, ну давай, — Юра протянул руку для рукопожатия, однако мимика на его лице в момент застыла, а после искривилась в недовольную гримасу. — Ты что? Опять нихера не спишь? Совсем потерял счёт времени за картинами!?       — Не то что бы, — Уралов пытался виновато спрятать взгляд в полу меж его ботинок, но это только сильнее подчёркивало усталость на лице. Под глазами залегли синяки, и тень, которая упала на них, сделала их чёрными, как ночное небо. — Ты же знаешь меня.       — Вот именно, заебал. Костян, давай ты не будешь превращаться в труп, или мне над тобой ночью стоять? — Татищев недовольно сложил на груди руки. Юра хотел ещё что-то добавить в свою пламенную речь, как резко согнулся пополам, расходясь в диком кашле и резко прижимая руку ко рту. Костя сразу к нему кинулся, поддерживая Татищева, не давая тому свалиться на пол. Ещё с минуту Юра кашлял, содрогаясь практически всем телом, а после он едва выпрямился, убирая ладонь от губ. Уралов внимательно посмотрел на его ладошку, замечая на ней крупный багрово-красный сгусток крови. Рука Татищева дрожала.       — Юра, — испуганно.       — Прости, дурацкая слизь выходит после болезни, — Костя уронил ещё один взгляд, видя уже склизкую массу жёлтой мокроты. Быстрым шагом Юра ушёл в ванную, промывать руки. — Ну, что? Стоять рядом с тобой? — возвращаясь к разговору, попутно стряхивая остаточную влагу.       — Стоять не надо, но в гости можешь заглянуть, — улыбаясь крайне нервно. — Ладно, Юр, я пошёл, — отпуская произошедшую ситуацию.       — Пока, — с недовольством и прищуром в глазах. Уралов махнул на прощание рукой, а после вышел за порог квартиры, слыша только, как щёлкнул замок за его спиной. Спускаясь по ступеням, он проматывал в своей голове сотню раз сцену с задыхающимся Юрой. Навязчивые мысли не отпускали его, и Косте хотелось вернуться, изучить состояние Юры, помочь ему, но свободного времени сейчас откровенно не было. Уралов зарекнулся, что он обязательно разберётся с этой ситуацией позже.       Костя быстро вышел на остановку, а на горизонте как раз показался нужный автобус. Уралов зашёл в салон, растирая руки. Кожа пальцев немного покраснела на холоде. Пускай на улице стоял конец марта, а апрель всеми силами рвался в шумный город, холода всё ещё не отступали, хоть и ослабели по сравнению с зимой. И вновь бесконечная дорога по знакомым маршрутам. Воспоминания, отрывки недавних разговоров и забавные ситуации давних лет появлялись перед глазами, словно говорили о быстротечности времени, о ценности человеческой жизни.       Костя стал медленно скользить взглядом по салону автобуса. В углу сидел маленький мальчик. Он задумчиво вертел в руках какую-то игрушку. Видимо, что-то важное для него. С боку от него сидел мужчина, укутанный по самые нос. Так как одежда скрывала его лицо, то можно было оценить красоту его карих глаз с редкими крапинками чёрного. Перед ними сидела пожилая женщина с девочкой. Картина: «бабушка и внучка». На старухе было надето много платков, очки с толстыми линзами сползали с переносицы, а прядь седых волос лезла в лицо. Однако зацепил Уралова не её возраст и вид, а то, что на её внучке был заботливо завязан ещё один шерстяной платок. Мимолётный жест заботы, который на самом деле много стоил. Вот так, не прося ничего в замен, близкие оберегали нас, делая наши жизни чуточку лучше и теплее.       Недалеко от Кости расположилась девушка, которая увлечённо читала книгу. Уралов не видел названия, но сделал ставку на классику. Её светло-русые прямые волосы ниспадали на книгу, кончиками касаясь печатных строк. Она была молодой, возможно, ровесница самого Кости, но выделяла её одна интересная деталь. Тонкое обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки. Какого это связать себя узами брака с другим человеком? Уралов понятия не имел. Его это счастье никогда не постигло бы.       Отводя взгляд от людей, он уставился в окно, наблюдая за серыми пейзажами. Музыка в наушниках стала громче, и Уралов окончательно потерял связь с миром. В автобус входили новые пассажиры и выходили те, кого Костя смог рассмотреть. Остановка сменяла остановку до тех пор, пока Уралов сам не покинул общественный транспорт, двигаясь в сторону своего дома. Время поджимало, до его смены оставалось не так много, поэтому лёгким бегом Костя добрался до подъезда. Лифт удачно стоял на первом этаже, ожидая жильцов многоэтажки. В торопливых движениях открылась дверь квартиры, и Уралов вошёл внутрь скидывая сумку с плеча. Ему нужно было только переодеться. В спальне на кровати, лежала нужная стопка вещей. Костя в очередной раз возрадовался своему решению приготовить всю одежду заранее. Надевая на себя пушистый свитер, он готов был уже запрыгнуть в зимнюю обувь, как острый слух заприметил некий треск в комнате с картинами. Отчего-то неприятное ощущение страха поползло от пят к самой макушке. Неуверенными шагами Костя приблизился к двери, плавно открывая её. Треск стал в разы сильнее, а лицо обдало теплом. В радужках карих глаз танцевал огонь.       — Какого дьявола!?— Уралов смотрел, как последняя картина, которую он писал, стояла на мольберте и горела. Яркое пламя вырывалось вверх, стремясь к потолку. Уралов рванул в ванную, по пути хватая мусорное ведро. Высунув и откинув в сторону пакет, он набрал полное ведро воды, мигом возвращаясь в комнату, где полыхал яркий пожар, а языки жгучего огня пожирали плотную ткань, в диком танце сплетаясь между собой. Костя с силой выплеснул всю воду на холст, жмуря глаза от дыма и пара. В нос тут же забился неприятный запах. Медленно он открыл глаза. Ведро с грохотом упало на пол. С картины стекала краска и вода. Холст был абсолютно целым. Очаровательный парень, что когда-то смотрел с полотна, теперь скривился в гримасе страха с примесью печали, а из его усталых глазниц ручьями бежали чёрные слёзы. Уралов дрожащую руку протянул к его лицу, стирая с бледных щёк следы рыданий, которые он сам и вызвал. Краска мгновенно поползла по тонким узором кожи, забиваясь там на некоторое время. Пальцы обожгло невидимым огнём боли. В ушах Кости высоко и противно зазвенело. Беспорядочно шагая назад, он упёрся лопатками в стенку. Боль стала сильнее, страх бился лапами по груди, выбивая воздух и не давая вдохнуть. Костя закричал, оседая на пол, как талый снег по весне. Он зарылся руками в волосы, путая и сжимая их у корней. Хотелось спрятаться от мира всего, сжаться в песчинку и утонуть в песках далёких пустынь.       Как вдох после задержки дыхания, пришло осознание реальности. Неизбежно и необходимо. Костя сидел у стены на коленях, клубочком свернувшись. Он неспешно выпрямился, выпуская волосы из пальцев. В ушах больше не звенело. Тело ещё потряхивало, челюсть болела от сильного смыкания, но ему явно стало легче. С картины перед ним всё ещё стекала вода, однако это уже не волновало. Работу не спасти. Забавно, что этот портрет выделялся на фоне других когда-то. У него была душа и улыбка. Теперь он был к остальным так близок. Практически копия. Такой же померкший, утерявший жизнь, которую в него пытались неустанно вложить.       Костя поднялся на ноги, которые немного затекли. Мышцы под кожей натягивались и дрожали, как струны музыкальных инструментов от каждого касания. По стенке Уралов добрался до прихожей, комкая в своей памяти все негативные воспоминания минувших минут, хотя неприятное чувство пережитого всё ещё крутило живот.       Хватая всё необходимое, он вышел за двери квартиры, уходя на работу. Благо идти ему нужно было не далеко. Лёгкая подработка около дома с заработком небольших, но приятных денег, ему не помешала бы. У Кости были сбережения и возможности жить без работы, но хотелось вкусить чего-то нового, попробовать себя в неизвестном деле. Уралов вошёл в небольшое помещение, с ходу здороваясь со сменщицей и извиняясь за небольшое опоздание. Одевая милый фартук и вставая за прилавок, он доброжелательно улыбался новым покупателям, пока где-то на грани его сознание раздавались надоедливые звуки разбивающихся капель.

Так стекали чёрные слёзы с холста. Так падали багровые нити с нежных лепестков.

◦◦,`°.✽✦✽.◦.✽✦✽.°`,◦◦

      — Катюш, Катюш, просыпайся, — Юра настойчиво тыкал в щёку Уралова пальцем.       — Юра, перестань, ему неприятно, — вступилась Аня. Они сидели за столиком в кафетерии университета. У Кости перерыв получился чуть больше, чем у ребят, поэтому, закончив свой обед, он прилёг на сложенные руки, прикрывая глаза. Костя, конечно, не заснул, не мог просто, но сделал минимальную видимость своего отдыха.       — Ничего страшного, — Костя поднял голову. На его щеке остались характерные следы от долго лежания, а кожа покраснела. — Сколько до начала пар?       — Две минуты, — буднично ответил Юра.       — Ладно, — пофигистично ответил Уралов. Учиться совсем не хотелось. Весна медленно и уверенно захватывала город. Холода постепенно ушли, оставляя за собой только талые грязные снега с коркой тонкого льда. Приближалась середина апреля, и жизнь начала бить ключом. Почки набухали, ручейки бегали от одной лужи к другой, птицы звонче пели. Студентам, как и многим школьникам, не хотелось сидеть в душных стенах образовательных заведений, а хотелось беззаботно гулять, встречая новый виток жизни.       — Костя, а какие у тебя планы после пар? — Аня доедала свой чизкейк, внимательно смотря на Уралова.       — Мне нужно проект с пейзажем закончить, — Уралов устало потирал глаза, как бы массируя, а после часто моргая.       — Слушая, а можно я, то есть мы, — быстро поправила себя Камская. — К тебе заглянем? — Юра продолжал молчать. Такого в их планах не было, но он был бы не против наведаться к другу, тем более его уже давно приглашали.       — А вам не будет скучно? Это процесс долгий, для вас, возможно, монотонный, — он нахмурил брови, не понимая такого потуга.       — Не будет, мы точно найдём чем заняться, — прозвенел звонок в коридорах, любезно приглашая всех обязанных на пары. Студенты не спеша поднялись со своих мест, лениво закидывая сумки на плечи и двигаясь к выходу.       — Ну хорошо, приходите, — согласился Костя. В любом случае такая компания ему в доме не помешала бы. — После пар часов в пять подойдёт?       — Да-да, мы придём, — Аня активно махала рукой, беря второй Юру и уводя его, пока ничего лишнего не сказал. Костя пожал плечами и ушёл к лестнице.       — Ты чего? — тихо говорил Татищев, словно боялся, что Костя его услышит, хотя они ушли уже на приличное расстояние. Да и Аня руку сжимала неслабо.       — Мы с ним посидим, он доделает проект и ляжет при нас спать. Я не знаю заметил ты или нет, но он стал меньше есть, я уже не говорю, что он совсем вымотанный.       — Может он просто есть не хотел. И как ты это представляешь? Насильно его не заставишь, — возмущался Юра.       — Заставим, — Аня притопнула ногой. — Так нельзя. Ему бы неделю не вылезать из дома, а только отсыпаться, он же совсем никакой.       — Аня он взрослый человек. Ты ему не мама, чтобы так следить, — Юра завёлся, голос его стал громче, а брови ещё сильнее сошлись на переносице.       — Не хочешь, не иди, — Аня отпустила его руку, быстро уходя вперёд.       — Аня, — уже раздосадовано позвал её он. Татищев хотел было кинуться за ней, но передумал. Рука сжалась в кулак, и ругаясь себе под нос, он ушёл к своей аудитории. Чувство обиды захватило его. Аня о Косте всегда беспокоилась, всегда видела малейшие изменения в нём, а самого Юру она словно всегда пропускала и забывала. Пока он болел, валялся с температурой, в лихорадке изнывал, пока мучился от кашля, который нещадно лёгкие разрывал, Аня к нему не пришла, не навестила. Словно Юра не выпадал из жизни на недели, словно ничего в её жизни не поменялось без него.       Сжимая сильнее зубы и прижимая язык к нёбу, он уселся за крайнюю парту, игнорируя приветствия одногруппников. Отчего-то сердце в груди его болезненно трещало. А какой-то гадкий голос в голове тихо шептал о любви, которой на самом деле не было.

◦◦,`°.✽✦✽.◦.✽✦✽.°`,◦◦

      Звонок в дверь раздался ровно в срок. Костя поднялся с табуретки, убирая кисть за ухо. Он начал работу чуть раньше, чем его друзья пришли.       — Привет, проходите, — Костя пропустил гостей в квартиру, закрывая квартиру на замок. Ребята сняли куртки, вешая их на крючки.       — Как я давно у тебя не была, Костик, — лепетала Аня, осматривая по-новой едва знакомый интерьер. Юра молчал. Он был угрюм. На его лицо будто вечно падала тень, которая придавала его коже серость. А над самим Юрой точно грозовые тучи сгущались. Они с Камской так и не поговорили после ситуации в университете.       — Простите, совсем вам времени не уделяю, хотя у меня дома делать нечего, — Уралов обыденно пожал плечами. Наверное, для кого-то он был бы скучным человеком. — Проходите на кухню, я чай недавно заварил.       Среди гарнитуры цвета светлого дуба действительно витал приятный запах фруктового чая.       — Ой, какие очаровательные ромашки, — Аня мягко коснулась нежных лепестков. Ваза с букетом стояла на столе, за который она села. — Ты где-то покупал, Кость?       — Да, так, — Уралов доставал кружки из шкафчика. — У бабушки в переходе купил, — немного приукрасил он.       — Ой, какой ты хороший, — Камская продолжала играть с цветком, перебегая лепестки.       — Просто чудо, — прошипел Юра, всё ещё стоя в проходе и подпирая косяк двери.       — Я сейчас чай разолью, и мы с вами пойдём в мастерскую, мне работать надо, или, если хотите, идите в мою спальню.       — Нет, мы с тобой посидим, — Аня поднялась с места подходя к Косте. — Тем более это такой увлекательный процесс. Тебе помочь?       — Только если взять печенья из шкафа, — Костя взглядом показал шкафчик где хранил все сладости и угощения.       — Ага, — Камская взяла в руки пару цветастых упаковок, а Уралов вместе с Юрой взяли кружки, удаляясь в сторону комнаты-мастерской.       — У меня тут места немного, — издалека начал Костя. — Можете расположиться на диване, — в углу комнаты и правда стоял небольшой двуместный диван. Обычно он завален новыми холстами, старыми проектами, работами, красками и всеми ненужными принадлежностями мира, однако сегодня его расчистили во имя удобства гостей. Там же стоял столик, который Костя притащил из другой комнаты. — Я приоткрою окно?       — Да, — Аня засветилась ещё ярче, внимательно рассматривая комнату. Оставить всё печенье на столе, она двинулась по периметру пространства, задавая попутно сотни вопросов, на которые Костя любезно отвечал. Юра же забился на диване, оставаясь в тени их разговора. Недовольно жуя сладкое тесто, он внимательно наблюдал за происходящей картиной. А в сердце всё ныло. Ему казалось, что такой яркой и искренней улыбки он никогда от Ани не видел. С шумом выдыхая через нос, он потревожил гладь поверхности чая, который маленькой рябью разбежался от центра к фарфоровым краям.       — Я за работу, — Костя уселся за холстом, беря в руки кисть. Камская стояла за его спиной, рассматривая стройный ряд далёких по композиции гор, на которых бесконечными рядами толпились хвойные деревья. В лазурном пространстве небес летали свободные птицы, которых при невнимательном осмотре было даже не заметить, а на ближнем плане только начала расстилаться зелёная долина с дикими цветами ярких бутонов.       — А это что за картины? — Аня указала на некоторое количество холстов, которые были спрятаны под белым полотном. Одна картина немного показывалась из-за ткани, но по странным чёрным линиям было не понять содержание работы.       — Мои неудавшиеся проекты, — Костя явно напрягся. В карих глазах появился мимолётный страх с неуверенностью. — Я буду благодарен, если ты не будешь смотреть их.       — Оу, — Камская убрала руку с белой ткани, которую уже хотела отдёрнуть. — Прости, не буду, — она быстро ушла в угол комнаты к дивану, присаживаясь на мягкие подушки.       — Ничего, — с облегчением. Наступила уютная тишина, которая со времени сменилась на тихую музыку чьего-то плейлиста. Уралов продолжал старательно выводить каждый мазок, совершенствуя свою работу. Аня читала тексты на английском языке, порой делая короткие заметки между строк, а Юра закинул голову назад и прикрыл глаза, расслабляясь после чая в приятной неге вечернего полусна. Время незаметно за окном текло. Становилось темнее, и Костя всё больше включал света. От этого Татищев только морщился, и бормотал себе что-то под нос. Проклятые лампы не давали ему вновь провалится в сон, поэтому он уже просто сидел с прикрытыми глазами, переваривая подобную обстановку. Встреча на него никак не давила, не мешала его, порой действительно загруженному графику, вот только в некоторых моментах Татищев чувствовал себя третьим колесом, не нужной деталью в механизме. И эти ядовитые мысли, разлагались в голове, только ухудшая настроения между ним и Аней.       — Костя, как же ты прекрасно рисуешь, то есть пишешь, — Аня вновь над ним нависла, смотря в практически законченное полотно спустя часы работы. — А меня сможешь как-нибудь написать? — невзначай касаясь чужого плеча. Уралов сначала посмотрел на этот жест и ладонь, что теперь покоилась на нём, а после заглянул в глаза напротив.       — Конечно, могу, — улыбаясь.       — Вообще, я тоже могу тебя нарисовать, — Юра наконец-то падал голос с угла дивана. — В стиле танка, например.       — Юра, — Камская закрыла лицо ладонью, сгорая от стыда. — Какого, чёрт возьми, танка!? — стыд, который стал перерастать в недовольство с тенью злости. Лицо Ани покраснело, налилось, что было хорошо видно в ярком освещении.       — Нет, ну, а что? — искренне не понимал Юра. Ситуация в какой-то момент накалилась до предела. Камская могла взять в руки художественный нож и вырезать из Татищева всю дурость, как низкий заливистый смех Уралова всё обнулил.       — Какие вы забавные, — продолжая улыбаться.       — Я просто с ним уже не могу.., — Аня не закончила фразу. Её собственный телефон, что всё это время тихо лежал в сумке, зазвонил. Она быстро вытащила смартфон. Увидев от кого исходил звонок, количество эмоций на лице Камской сменилось с десяток. — Простите, — только прошептала она, уходя из комнаты.       — Что это с ней? — удивился Татищев. Костя лишь плечами пожал. Такой реакции, он давно не видел. — Приглуши музыку, — махая рукой. Любопытство взяло вверх. Костя поставил проигрыватель на паузу, так же прислушиваясь. Хоть в детстве их и учили манерам, нормам морали, а интерес был сильнее. Камская с кем-то ругалась. Говорила она на повышенных интонациях. Слов было не разобрать, только короткие обрывки, которые не несли никакого смысла. Юра с Костей постоянно переглядывались, будто в немом вопросе спрашивали друг друга: "ты понимаешь?". Не понимали. Вскоре стихло. Аня вернулась белая, как лист бумаги. В уголках глаз блестели слёзки, а рука крепко сжимала смартфон.       — Ань, всё хорошо? — Юра забыл про всё обиды, пугаясь такой смене настроения. — Что-то случилось?       — Нет, всё нормально, — Камская бесцельно смотрела в сторону Кости. — Я в порядке. Просто нервно поговорила с родственниками, — она закусила губу чуть ли не до крови. Мелкими, но быстрыми шагами она подошла к дивану, усаживаясь на прежнее место. Татищев потянулся к её тонкому запястью, хотел поддержать её за руку в знак поддержки, однако не успел он коснуться мягкой кожи, как Камская отдёрнула руку, утыкаясь в текст. Все вернулись к прежним делам ещё на час, сохраняя теперь тревожное и натянутое молчание.       — Что ж я закончил, — Уралов решил первым нарушить какую-то тухлую атмосферу.       — Отлично! У нас есть ещё одно незаконченное дело, — Камская радостно хлопнула в ладоши, вставая с дивана.       — Какое ещё дело? — Костя склонил голову в бок, не понимая о чём шла речь.       — Мы тебя уложим спать. Отговорки и возражения не принимаются, — Юра встал за Аней, кивая головой. Костя смотрел на них с неким разочарованием. Он ещё какое-то время пытался переубедить своих друзей, но те оказались крайне непреклонны. Ничего ему не оставалось. Уралов принялся за вечернюю рутину: умывания, небольшая уборка, сборка вещей на завтра. Аня и Юра ему чем-то помогали. — Отдыхай, Костик.       — Пока, Катюш, — попращался Юра. Аня что-то ещё сказала, что вернёт ему завтра на учёбе запасные ключи от квартиры. Дверь в спальню закрылась, и Уралов остался один в темноте и лёгкой прохладе. Такого подвоха от друзей он, конечно, не ожидал, но и такого оригинального подхода ещё не видел. Костя старался расслабиться, прикрыв при этом глаза, но мозг всё продолжал активно работать, не уступая отдыху. Он не знал, сколько в таком положении он провалялся, но скука однозначно брала вверх.       Часы размеренно тикали, ни капли не нервируя Уралова. Он как-то давно привык к этому звуку. Костя пытался следить за стрелкой, что иногда показывалась в слабом свете лунного луча. Когда ему это откровенно надоело, он перевернулся на бок, потом на другой. Костя метался по кровати в поисках сна, но всё было бесполезно. Спуская ноги на ковёр, он потянулся к ручке ящика прикроватной тумбочки. С тихим шумом ящик тихо проскользил. Круглая банка немного прокатилась по днищу, упираясь в стенку. Уралов взял белую банку в руку. Крышечка с щелчком открылась, а меж пальцев оказалась бело-оранжевая таблетка. Как зачарованный Костя смотрел на неё, вертя в слабом свете небесного спутника. Стрелки двигались, сердце тихо в груди билось, а на языке две гладкие капсулы оказались. Костя их водой запил, благо стакан всегда у кровати был, а после упал на кровать, смотря в потолок. Усталость накатывала новыми волнами, а сна так и не было. Секунды тянулись мучительно медленно. А потом темнота. Бесконечная и холодная тьма.       — Костя? Костя, — Юра нещадно тряс Уралова, держа за плечи. — Ты в этой реальности вообще? —Уралов стал озираться по сторонам. Знакомое зеркало, автомат с кофе. Он стоял в стенах родного университета, хотя ещё мгновение назад засыпал в собственной комнате.       — Это транс или потеря памяти?       — Чего, блять? — Юра отпустил плечи Уралова, отходя немного назад. — Ты бредишь?       — Нет, прости, — спохватился он. — Ты что-то хотел мне сказал, Юр.       — Да, тебе не трудно будет, хотя в любом случае трудно, мне вообще тяжело спрашивать об этом, и я знаю, что тебе будет неудобно. Да и вообще это одна сплошная головная боль, но.., — мялся на одном месте Татищев.       — Юр, — прервал его бесконечный монолог он. — Давай коротко и по сути дела, — Костя делал равномерные движения рукой, словно делил слова таким образом.       — Я могу, — он оглянулся по сторонам. — Я могу у тебя пожить?       — Что?       — Знаю, что неудобно, но я в дерьме, — безнадёжно говорил Татищев.       — Так, стой. Не в этом вопрос. Что случилось? — Костя был действительно поражён такой просьбой. Юра только выдохнул, готовясь поведать небольшую историю. Он оглянулся по сторонам, проверяя, что рядом с ними никто не грел уши.       — Короче, помнишь в конце февраля у нас с Аней было свидание?       — Было дело, я тогда ещё с Сашей встречался у себя на квартире?       — С Романовым? Который пидорас? — чёрные брови вздёрнулись в немом вопросе.       — И тебе привет от него, — ничего не поменялось. У Юры как было, так и осталось предвзятое отношение к Саше. — Но ты от темы не уходи.       — Да. Мы с Анькой сходили в ресторан, где я отвалил нехилую сумму денег. У меня оставалось на пачку сигарет, да на питание двухдневное. Я пошёл в тот вечер домой пешком.       — Ты шёл несколько десятков километров пешком в метель? — ужас отразился на лице Кости.       — Да, — ни капли веселья или жалости. Для Юры это было словно обыденность. — Следующие недели я пытался подзаработать на разных подработках, но как ты знаешь, тяжело совмещать работу и университет, а потом я свалился с болезнью. Я, — Татищев на гордость свою наступил, потому что неприятно о таком ему говорить. — Я не успел собрать нужную сумму. Меня выселяют с квартиры.       — Ничего себе.       — Я могу у тебе перекантоваться на некоторое время?       — Живи, Юр, столько сколько понадобиться, — Костя положил руку на плечо Татищева, мягко улыбаясь.       — Спасибо, Катюш. Ты настоящий друг, — Юра улыбнулся в ответ. А Уралов почувствовал от этих слов груз вины на своём сердце.

Действительно ли он хороший друг?

◦◦,`°.✽✦✽.◦.✽✦✽.°`,◦◦