Другая история

Несмотря на недавно вставшее солнце, в городе уже кипела жизнь. Бегали продавцы угля и дров, призывно пахло выпечкой из баоцзышной, переругивались торговки на рынке, раскладывая свои товары, кто-то распекал нерасторопного работника, кто-то бранился на отсутствие воды в конюшне. Город жил своей жизнью. Вэнь Кэсин хандрил, откладывал посещение родительских могил и отказывался выходить из комнаты. Чжао Юньлань не приставал к нему — когда будет готов, тогда и сходит, он сам не любил кладбища. Решив подбодрить друга, Чжао Юньлань с утра вышел прогуляться по рынку, купить что-нибудь вкусное. Нельзя есть засахаренные фрукты и грустить. Он радостно болтал с юной продавщицей, девушка откровенно строила ему глазки, называла братцем, трогала за плечо. Чжао Юньлань включился в игру, назвал её хорошенькой сестрёнкой, купил ей веер, поправил волосы. Красотка оттачивала женские чары, а ему было скучно. *** Нарочито призывный и звонкий смех привлек внимание Чжоу Цзышу: продавщица фруктов откровенно заигрывала с мужчиной, которому лао Вэнь читал стихи и признавался в симпатии к глубоким глазам и тёмным волосам. Чжоу Цзышу сразу узнал его! Этот мерзавец смел ей отвечать, улыбался в ответ, говорил комплименты, как будто несколько дней назад не обнимал лао Вэня, не прижимал его к своей груди, не слушал стихов. Променять Вэнь Кэсина на какую-то продавщицу! Кровь ударила в голову, Чжоу Цзышу подошёл ближе, развернул незнакомца за плечо лицом к себе и от души заехал в челюсть. — Ты! Да ты не стоишь даже мизинца лао Вэня, даже волоса с его головы, но смеешь изменять ему! После всего, что между вами было, променять его на какую-то девчонку?! Если ты обидишь его, я узнаю, поверь, тебе не поздоровится! Будешь молить о смерти! Мерзавец! Удар был силён настолько, что потемнело в глазах. Поэтому часть возмущенного монолога Чжао Юньлань пропустил. — Что? Какой лао Вэнь? Что между нами было? Тебе-то откуда знать? А, должно быть, ты А-Сюй? — мужчина вдруг расхохотался и сморщился от боли. — Не смей называть меня А-Сюй! Это имя только для лао Вэня, для тебя я господин Чжоу. Скройся, — он зыркнул на торговку, но та словно приросла к месту. — Он выбрал тебя, цени! Лао Вэнь не привык доверять людям, но если позволил тебе обнимать себя, значит, что-то разглядел, — он критическим взглядом прошёлся по незнакомцу. Признаваться не хотелось, но тот оказался действительно красивым. — Жизнь его не баловала, так что я не позволю тебе причинить ему боль! Иди и извинись перед ним, даже если он выбесил тебя настолько, что захотелось ударить и сбежать от него подальше, через пару часов ты об этом пожалеешь. У него острый язык, но нежное сердце, не смей разбивать его! — Я вообще не собирался его разбивать, — замахал руками Чжао Юньлань. — Эй, эй, господин Чжоу, я всё понял, не надо пытаться прожечь во мне дыру взглядом, я уже иду обратно, только сладости и фрукты заберу. — Он любит грецкие орехи, танхулу и свежие арбузы, а не эту девичью чушь! — Спасибо за подсказку, господин Чжоу, — Чжао Юньлань поклонился, едва сдерживая смех. Кажется, он сможет отвлечь Вэнь Кэсина более надёжным способом, чем сладости. — Прости, сестричка, меня ждут орехи для моего сяо Сина. Испуганная девушка лишь кивнула. Чжоу Цзышу проводил удаляющегося мужчину злым взглядом, хотелось догнать его и избить до полусмерти. Он забыл, зачем вообще приехал на рынок, перед глазами стояло улыбающееся лицо незнакомца, в ушах звучали слова "для моего сяо Сина". Отдав список кому-то из учеников, Чжоу Цзышу оседлал лошадь и бросился обратно в поместье, только у ворот сообразив, что не оставил ученикам денег. — Чэнлин! — гаркнул Чжоу Цзышу так, что бедная лошадь, чуть не присела на задние ноги. — Шифу? Вы уже вернулись? — мальчик прибежал с площадки, по лицу тёк пот, рубашка намокла. — Живо бери коня, деньги и отправляйся на рынок, там твои шиди закупаются. — А разве вы не поехали с ними? — Тебе что-то в уши попало? Или ты оглох? — прорычал Чжоу Цзышу. — Простите, шифу, — Чэнлин не хотел повторения урока с оплеухой, всего несколько раз в жизни он видел настолько злого шифу, и всего второй раз эта злость была направлена на него. Лучше подождать, пока шифу успокоится, а не нарываться. Он послушно вывел свежую лошадь из конюшни, взял кошелёк и поехал в город. Завтрак откладывался, но в городе наверняка можно будет найти что-то вкусное. *** Чжао Юньлань вернулся с рынка с большим количеством съестного. Танхулу, грецкие орехи, несколько видов козинаков, свежий арбуз, фрукты и ягоды. — Привет, смотри, сколько всего я нашел. — Что у тебя с лицом? — Вэнь Кэсин даже встал с кровати и осторожно потрогал разбитую губу. — Пострадал за твою честь, — рассмеялся Чжао Юньлань, протягивая пакет с орехами. — Твои любимые. — В смысле за мою честь? Откуда ты узнал, что я люблю орехи и танхулу? — Вэнь Кэсин распотрошил пакет, мигом сломав скорлупу пары орехов. — Ну, про танхулу догадался, всё-таки не первый день путешествуем, а вот орехи как-то мимо сознания прошли, за что я прошу прощения, но мне сказали, что ты любишь орехи и арбузы, — он указал на разбитую губу. — И чтобы я не смел тебя обижать, а то буду молить о смерти. — Кто сказал? — Вэнь Кэсин оторвался от выколупывания ядра ореха из скорлупы. — Обижать? Молить о смерти? — Некий господин Чжоу. Одна хорошенькая сестрёнка строила мне глазки, я отвечал ей тем же, и тут какой-то хмурый мужик дал мне в зубы и начал отчитывать. Что после всего, что между нами было, я смею изменять тебе. Какой ты замечательный. Так, погоди, сейчас вспомню, — Чжао Юньлань прикрыл глаза. — Я не стою даже волоса с твоей головы, что я должен извиниться, даже если ты бесишь так, что хочется тебя ударить. Было что-то ещё, но я не всё запомнил. Кажется, это был твой А-Сюй, когда я назвал его так, он взбесился. Сказал, что это имя только для тебя. И что не позволит мне разбить тебе сердце. — Чжоу Цзышу? — Вэнь Кэсин сел, ноги подкашивались. — На рынке? А почему он решил, что ты разобьёшь мне сердце? Лао Чжао, я не понимаю! — Я тоже, — Чжао Юньлань потрогал распухшую губу. — Кажется, он где-то видел нас и сделал неправильные выводы. — Видел? Что он мог видеть? — Не знаю. Он что-то говорил про стихи и признания в любви. — Когда я признавался тебе в любви? Лао Чжао, я признавался тебе в любви? — Не мне. Рассказывал, как любишь своего А-Сюя, — рассмеялся Чжао Юньлань. — Но имя назвал только один раз. Видимо, эту часть он пропустил, — он устроился на кровати. — Лао Чжао, — Вэнь Кэсин отложил орехи, сел рядом и взял Чжао Юньланя за руку. — Пожалуйста. — Что? — Давай сходим на рынок вместе? Я просто... Нет, плохая идея. Он ясно дал понять, что не хочет меня видеть. Он не любит рынки, наверное, приехал купить что-то для школы, скоро уедет. А мне надо посетить могилы родителей. — Ну, он сказал, чтобы я шёл и извинился, даже если ты бесишь настолько, что хочется ударить и уйти. — А что он ещё сказал? — Вэнь Кэсин смотрел с отчаянной надеждой, готовый в любой момент сорваться и бежать на поиски. — Про орехи и арбузы. — И всё? — Сяо Син, хочешь, мы вернёмся на рынок? — Нет, — Вэнь Кэсин вернулся за стол и вгрызся в арбуз. — Он ушёл. Он сказал, что встреча со мной — ошибка, о которой будет сожалеть до конца жизни. Не хочу его видеть. Поклонюсь родителям и уйду как можно дальше отсюда, чтобы никогда больше не слышать о Школе четырёх сезонов и её главе. — Я думаю, он уже пожалел о своих словах. — Мне всё равно. — Как хочешь, — Чжао Юньлань встал и похлопал его по плечу. — Или можем пойти вместе, устроим небольшое представление. Когда я назвал тебя сяо Сином, его прямо перекосило. Если бы ему было всё равно, стал бы он угрожать мне жестокой расправой? — Я не знаю, — Вэнь Кэсин уронил голову на руки. — Я люблю его больше жизни, но… — Не думаешь, что за любовь надо бороться? — Лао Чжао… — Сяо Син, ешь танхулу, я купил специально для тебя. Вэнь Кэсин порывисто обнял Чжао Юньланя. — Всё будет хорошо. *** Час спустя в дверь постучал хозяин гостиницы, напомнил, что гости сняли комнату только на ночь и пора выселяться. — Идём? — Куда? — переспросил Вэнь Кэсин. — Можем на рынок. Можем — к могилам родителей. Куда хочешь. — На рынок, — Вэнь Кэсин спрятал глаза. Чжао Юньлань обнял его, как только вышли на улицу. *** Чэнлин нашел своих шиди отчаянно торгующимися за каждый лян риса. Похоже, и продавец, и покупатель получали истинное удовольствие от торга, наконец, ударив по рукам. Если шиди удивились, увидев Чэнлина с кошельком, а не лорда Чжоу, то вида не подали. Расплатившись, Чэнлин отправил нескольких учеников к телеге, а сам хотел поискать недорогую таверну, он был голоден, да и его шиди уехали без завтрака. Возле одной из таверн стояла пара мужчин, один был незнаком, но он обнимал того, кого Чэнлин не перепутал бы ни с кем иным. — Шишу, что с твоими волосами?! — удивился Чэнлин. Вэнь Кэсин обернулся на голос и улыбнулся. — Негодник, я не видел тебя несколько месяцев, а ты так вымахал! Скоро перегонишь меня! Чэнлин бросился обниматься с шишу. Он так скучал. — Шишу, где ты был? Что случилось с волосами? Они словно лунный свет теперь. — Ну-ну, что за привычка разводить сырость, когда всё хорошо? Волосы... Право, это такая мелочь. Я хотел отдать жизнь за жизнь твоего шифу, а получилось только цвет волос, так что я не в обиде, — Вэнь Кэсин ласково обнял явно растроганного их встречей мальчика. Он тоже скучал по нему, волновался, переживал. — Жизнь? Твою за жизнь шифу? Ты хотел его вылечить, правильно? — Хотел и вылечил. Он в порядке? — Вэнь Кэсин старался скрыть волнение в голосе и сжимал руку Чжао Юньланя. — А что ты здесь делаешь? — Да, шифу в полном порядке. Я приехал за продуктами вместе с соучениками, кладовые опустели, мы приехали затариться, договориться о постоянных поставках необходимых продуктов. — Другие ученики? Школу восстановили? Последний раз я видел её в огне, когда... — Вэнь Кэсин не договорил. — Ну и кто мучает кухню? Кажется, — он ухватил Чэнлина за круглую щёку, — кормят вас вполне прилично. — Шифу привез прекрасного повара, он готовит почти так же вкусно, как вы, и ещё очень красивый, — неожиданно для себя сказал Чэнлин, бросив ревнивый взгляд на незнакомца рядом с Вэнь Кэсином. — Красивый? — Вэнь Кэсин смотрел на Чэнлина. — И готовит хорошо?! — Значит, сяо Син, ты можешь больше не беспокоиться за школу, она в надёжных руках, — Чжао Юньлань погладил его по плечу, заработал ещё один гневный взгляд от ребёнка и благодарный от Вэнь Кэсина. Неожиданно до них донесся шум. Ученики, которые несли рис, овощи и прочие продукты по списку, обсуждали, что куплена всего треть, а кошелек, как и терпение лорда Чжоу, не бездонные. — Наставник Вэнь? — удивился один из парней, хорошо помнивший его. — Приветствую вас. — Здравствуй, Симин. Несёшь трудовую повинность? Чем ты так прогневал своего шифу, что он отправил тебя в город? — Тем, что безнадежен на кухне. Мне нравится кузнечное дело, шифу обещал найти наставника-кузнеца, чтобы в поместье снова работала кузница, а за то, что я перепортил множество продуктов, он направил меня на рынок со списком, — парень продемонстрировал его. — Только вот продуктов много, а торговцы бьются в цене за каждый фынь! — Ну так и ты бейся. Дай список. Пойдём. Лао Чжао, ты не против? Я всё-таки шишу этих балбесов, моя обязанность научить их правильно вести дела. С обучением бою справится А... Чжоу Цзышу. *** День, начавшийся для торговцев так прекрасно, обернулся катастрофой. По рынку бродили растерянные ученики ближайшей школы, среди них не было ни одной девушки, а торговки прекрасно знали, как безнадежны бывают мужчины в бытовых вопросах. Они беззастенчиво пользовались наивностью учеников, но теперь рядом был Вэнь Кэсин. — Пол-ляна за ваше мясо? На какой живодёрне вы нашли эту падаль, чтобы выдавать её за парную говядину? А эта свинина? Тут же сплошные жилы, никакого мяса! И вы имеете наглость требовать за это деньги? Да я и даром не возьму! А это мясо? Подошва моих сапог мягче, чем полоски этого вяленого кошмара! — Господин, вы нигде не найдёте лучшего мяса, — возмущалась торговка, потрясая куском туши. — Если ничего не понимаете, то и не стоит приходить за покупками! — она всё ещё надеялась получить хорошую плату. — Это я не понимаю? Мясо не первой свежести, разрезано неправильно, поперек волокон, а значит, будет жестким при готовке. Вяленое мясо слишком пахнет специями, значит, было несвежим при готовке, оно не будет долго храниться. Как вам не стыдно такой товар выставлять? Да я лучше лично несколько коров куплю и сам их забью, по деньгам чуть дороже выйдет, а пользы куда больше! Ученики с восторгом и испугом смотрели на шишу. Не стоит портить отношения с торговцами, они хотели наладить поставки, чтобы не ездить в город каждый раз, да и денег почти не осталось. — Шишу, у нас нет на это денег, — прошептал Чэнлин. — У вас нет денег, так как эти прохиндеи вас обманули и наварили минимум тройную цену! Я сам выберу товары и оплачу, а с самыми честными заключим договоры поставки. К тому же в усадьбе есть земли для обработки, нужны арендаторы, честные и работящие, а не это жульё. — Но я торговался, — попытался оправдаться Би Симин. — Даже удалось сбить цену! — Тебе назвали цену дороже в пять раз и мило уступили до тройной цены. Тебе почти двадцать, неужели никто не научил тебя, что нужно сначала прицениться, а потом выбирать? — В Тяньчуан учили другому, — насупился Би Симин. — Так показал бы им, ворью и жулью, чему научился в Тяньчуан, — Вэнь Кэсин достал веер и в пару взмахов разрезал тушу, которой потрясала торговка, не коснувшись кожи женщины. Та, мигом замолчав, побледнела. — Милейшая, мои ученики получат хороший товар или нет? — Конечно, — залепетала та, тут же достала откуда-то свежий кусок и показала Вэнь Кэсину. — Вот этот подойдёт? Совсем недорого отдам! Впечатленные способностями Вэнь Кэсина, и продавцы, и ученики лишь восхищенно наблюдали, как красивый мужчина бредёт по торговому ряду, выбирая товар, сообщая цену и отправляя посыльных к телеге. Чжао Юньлань впервые видел такого Вэнь Кэсина, никто не решался с ним спорить, так что запасы пополнялись, а кошелёк почти не пустел. Мальчишкам повезло, что они встретились на рынке. Кажется, придётся задержаться тут. Вэнь Кэсин может сколько угодно утверждать, что хочет оставить Школу четырёх сезонов в прошлом, но Чжао Юньлань видел: он мечтает вернуться. Что ж, странствовать вместе было интересно, но, видимо, скоро придёт пора расставаться. — Лао Чжао, я устал, — Вэнь Кэсин обмахнулся веером. — Давай найдём хорошую таверну, выпьем вина. — Конечно, сяо Син, — Чжао Юньлань подошёл вплотную и зашептал, понимая, что шифу узнает о встрече с шишу во всех подробностях, так что пусть будет лишний повод для ревности: — Кажется, твой ученик уже ненавидит меня, а ведь мы даже не знакомы, — он демонстративно поправил прядь волос Вэнь Кэсина и краем глаза заметил, как Чэнлин сжал кулаки. — Мы можем ещё немного задержаться здесь, ты же не можешь пойти к родителям без подношения? А я тоже устал ходить по рынку. — Надеюсь, вы запомнили урок, — Вэнь Кэсин окинул взглядом притихших учеников. — Возвращайтесь в школу, вас там уже заждались, — и, взяв Чжао Юньланя под руку, направился к ближайшей таверне. *** — Сяо Син, если мне опять придётся тащить твою пьяную тушку… — Нашёл себе красивого повара! — Вэнь Кэсин отставил кувшин с вином. — Быстро же он забыл меня! — Не думаю, что он забыл, — улыбнулся Чжао Юньлань, потирая губу. — Я за ним несколько месяцев таскался, готовил ему, играл на флейте! Да не надо так улыбаться! Ему требовалось восстановить силы. И я старался ему помочь. А теперь он привёл в школу нового красавчика. Интересно, что он такого сделал?! — Ну так спроси у него. — Не хочу видеть этого... Только поклонюсь родителям и уйду. Вот прямо сегодня! — Вэнь Кэсин встал и покачнулся, Чжао Юньлань едва успел его поймать. — Не думаю, что стоит идти к ним пьяным. Давай лучше найдём комнату, а завтра уже навестим их. — Ты прав, — Вэнь Кэсин цеплялся за Чжао Юньланя. Утром Вэнь Кэсин заявил, что у него похмелье, опухло лицо, он не может заявиться к родителям в таком виде. А за обедом снова глушил вино как воду, так что Чжао Юньланю пришлось отобрать кувшин и уложить спать. — Завтра ты идёшь к родителям. Признайся, что тебе больно и страшно, ты двадцать лет не возвращался в ту деревню. — Ты не понимаешь! — Вэнь Кэсин оттолкнул его руки. — Не понимаю, — кивнул Чжао Юньлань. — Они умерли из-за меня! Я рассказал Чжао Цзину… — Ты. Был. Ребёнком, — строго сказал Чжао Юньлань. — Ты не виноват. — Они не захотели бы меня видеть, зная, кем я стал. — Поверь, они были бы рады, что ты жив. — А-Сюй… — Ты не готов перевернуть эту страницу своей жизни. Ты знаешь, что можешь не идти со мной дальше? Я не могу остаться с тобой здесь, мне нужно найти Шэнь Вэя. — Тоже оставишь меня? — в голосе Вэнь Кэсина звучала звериная тоска. — Завтра я буду рядом. А потом... потом — как захочешь.