Другая история

На следующее утро пятеро самых подготовленных учеников отправились в город. Шэнь Вэй заметил, что учеников стало меньше, но не придал этому значения: сейчас всё свободное время он посвящал подготовке к экзаменам или личной жизни. Через неделю прилетела первая деревянная птица. Осторожные расспросы подтвердили историю Шэнь Вэя, горожане сочувствовали мальчику, но помогать не решались — кто захочет связываться с судьёй или помощником второго писаря в управлении? Раз родному отцу не было дела до собственного сына, то простые горожане тем более не могли ничем помочь. Родной дом не выглядел ухоженным, видимо, человек, несколько раз проваливший экзамен, не может заниматься хозяйством на должном уровне. Сад зарос, ворота покосились. Би Симин попытался наняться слугой, так целую палочку благовоний ждал, пока к нему подойдёт управляющий, а потом тот пришел пьяным. На ферме дела шли тоже не лучшим образом, из-за обилия паразитов снизилось качество и количество шёлка. На фоне всех этих событий Тан Дуанкуай просто не обратила внимания на исчезновение брата. Мало ли нищих дохнет каждый год. Оставалось найти завещание, если оно существует, но Би Симина взяли помощником повара — вот когда он возблагодарил шишу за уроки на кухне — и теперь найти завещание было делом техники. *** Тан Дуанкуай была единственным ребёнком, её мать — законная жена — зорко отслеживала всех наложниц, и если кто-то из них смел беременеть, прикладывала огромные усилия, чтобы нахалка либо скинула плод, либо недосмотрела за ребёнком, а то и вовсе потеряла плодовитость. Шли годы, муж не молодел и уже почти смирился с тем, что у него единственный ребёнок и тот женского пола. Как работнице с фермы удалось скрывать беременность, никто не знал, но когда срок подошёл, она упала в ноги господину Тан, умоляя позволить родить дитя, и старый, но ещё крепкий мужчина не устоял. Когда родился брат, Дуанкуай было уже двенадцать лет и ей присматривали достойного жениха. Мальчишка рос смазливым, похожим на отца в молодости — видимо, Небо за что-то решило наградить мужчину. Мальчик усердно учился, схватывая все на лету, к своим одиннадцати годам он показывал прекрасные манеры, занимался каллиграфией, читал книги, считал в уме и рассказывал поэмы наизусть. Чего не мог сделать будущий муж юной госпожи Тан. Однажды отец пригласил распорядителя и потребовал накрыть им стол в беседке. Она не хотела подслушивать, просто прогуливалась рядом и услышала, что отец диктует требования, выполнив которые, мальчишка будет иметь право на имя Тан! А если покажет высокие результаты на экзаменах, было распоряжение о сумме на учителей и содержание до следующего экзамена, если же бастард сдает экзамен Цзижень — его признавали официальным сыном и наследником! А при условии сдачи цзиньши в столице — владельцем всего имущества семьи! Господин Тан был старшим в своем клане, ещё в двух ветвях семьи тоже не было мальчиков наследников, а это значит, что ублюдок сможет претендовать на всё! После смерти отца пришлось потрудиться, чтобы мелкий паршивец не смог найти достойную работу в городе, пусть её муж тюфяк, она справится и сама. Пришлось подключить свёкра, тот тоже не хотел, чтобы лакомый кусок уплыл к бастарду, и надавил на нужных людей. Однако старик Тан подстраховался. Прекрасно зная людскую натуру, он хранил завещание в нескольких экземплярах. И теперь раз в несколько месяцев распорядитель наведывался к ним. *** Распорядитель снова пришел в поместье семьи. — Госпожа Так, вы так и не нашли своего брата? — Нет, и не искала, этот неблагодарный паршивец сбежал, позабыв всё то добро, что мы для него сделали, — скривилась она. Ей, в отличие от Шэнь Вэя, не досталась внешность отца, она походила на бабушку с отцовской стороны — невысокая, приземистая, парик скрывал жидковатые волосы, толстый слой белил и румян — нездоровый цвет лица, а шёлковые платья скрадывали неказистую фигуру. — Но ведь без него я не имею права огласить последнюю волю, — распорядитель ушёл, растерянно качая головой. Дочь совершенно не походила на отца. — После истечения трехлетнего траура он будет обязан вскрыть завещание, — сказал супруг, подавая женщине чашку с дорогим чаем. — Я знаю, но визиты этой бумажной душонки меня раздражают! — Год уже прошёл, осталось немного. Можем найти подходящий труп, скажем, что этот паршивец... Ну, утонул, например. Тогда он будет вынужден огласить завещание, и ты станешь законной владелицей всего. — Если бы это было так просто! Бастард — точная копия отца в юности, а его знают и помнят многие, я приложила столько сил, чтобы его даже убирать навоз за свиньями не брали. А он все равно вывернулся, змеёныш. Знала бы, что так будет, удавила бы в колыбели! Что? Что ты так на меня смотришь? Ты живёшь на деньги моей семьи, не забывай этого! На молодого помощника повара, накрывающего на стол в соседнем помещении, ни муж, ни жена не обратили никакого внимания. Кто из благородных когда-либо обращал внимания на слуг? — Загримируем, кто будет разбираться? Подох и подох! К тому же если труп пробыл в воде месяц, кто сможет его опознать? Когда он явится в следующий раз? — Через месяц, будто не знаешь! — Я постараюсь что-нибудь придумать. *** Несколько дней спустя Вэнь Кэсин и Чжао Юньлань полностью заменили Шэнь Вэя на кухне, наказав ему готовиться к экзаменам. Он даже как-то вечером подошёл к Чжоу Цзышу с вопросом, что будет дальше, если он сдаст экзамен. Чжоу Цзышу пока не спешил обнадёживать ребёнка, так что просто пожал плечами. — Будешь помогать в поместье, ты же сам видишь, рук не хватает. — Но я был поваром, а теперь… — Теперь твоя главная задача — сдать экзамен, потом будешь готовиться к следующему. Нам нужен толковый управляющий. — Значит, не выгоните меня? — старые страхи иногда поднимали голову. — Глупый ребёнок, — Чжоу Цзышу взлохматил ему волосы. Успокоенный Шэнь Вэй вернулся в библиотеку. А в гостевых покоях вместо Чжао Юньланя и вечернего чая его ждал Вэнь Кэсин. — Проверим твои навыки стихосложения. Шэнь Вэй отчаянно краснел под пристальным взглядом Чжао Юньланя, но с честью выдержал проверку. Вэнь Кэсин погонял его по пятикнижию и стихам и только довольно улыбался. — Молодец. Не то что некоторые чурбаны! Шэнь Вэй зарделся от похвалы. — Завтра отдыхай. Выспись, погуляй по саду, подыши воздухом, вечером поедем в город, послезавтра экзамен. Уверен, ты с лёгкостью сдашь его. Экзамен сюцай проводился ежегодно, комиссия, состоящая из пары аньшоу* и одного цзюйженя**, проверяла работы кандидатов регулярно, все её члены имели превосходную репутацию и пользовались уважением окружающих. Проходил экзамен в здании ратуши, где специально для этого выделили целое крыло. Юноши проходили во двор, уставленный столами, которые отделяли друг от друга плотные ширмы, кандидатов прекрасно видели экзаменаторы, а вот сами кандидаты друг друга не видели. Экзамен писался на специальной бумаге, кисти и чернильный камень претенденты приносили свои, но всё тщательно осматривалось до экзамена, исключая возможность подлога. После каллиграфии, устного экзамена и вычислений наступало время письменной работы. Их собирали и проверяли несколько дней, а затем результаты вывешивали в общем доступе с именами всех, кто сдал. Бэйюань написал своему портному и забрал нервничающего Шэнь Вэя с собой в свои покои. Все старшие поехали в город поддержать Шэнь Вэя, оставив школу на время. Утром двери распахнулись, и из них вышел высокий и очень изящно сложенный юноша, голубовато-белое ханьфу подчёркивало светлый цвет кожи, шелковистые волосы были убраны в прическу, положенную юноше его возраста, синий пояс подчеркивал тонкую талию, на поясе висела нефритовая подвеска с иероглифом имени и тонко расшитый шёлком ароматный мешочек. Весь его облик буквально излучал благородство, прямая осанка и манеры говорили о хорошем воспитании. — Вэй-гэ такой красивый, — восхитился Чэнлин. Шэнь Вэй покраснел и нашел глазами Чжао Юньланя, тот показал поднятый вверх большой палец. — Ну всё, хватит смущать Шэнь Вэя, ему нужно сосредоточиться на экзамене, — прикрикнул на всех Бэйюань. — Поцелуй на удачу, — Чжао Юньлань быстро привлек его к себе, мазнул губами по губам, обещая большее, когда всё закончится, и отстранился. Вэнь Кэсин и Бэйюань хитро улыбнулись, они запомнили формулировку. — Нам пора. *** На экзамен съехалось около трёх дюжин молодых кандидатов. Они все были с личными слугами, приехали в повозках с именами их семей. Шэнь Вэй, идущий без слуги, привлекал внимание, но он заставил себя отрешиться от любопытных взглядов, его ждал экзамен. Предстояло ответить на вопросы по пятикнижию, процитировать некоторых ученых, классиков, врачей, вычислять трёхзначные числа в уме, ответить, из какой поэмы или книги тот или иной отрывок, прочитать стихи и ответить на вопросы об их авторах. Всё прошло как в тумане, Шэнь Вэй не видел и не слышал других кандидатов, ни слов лести или одобрения, ни ядовитого шипения в спину. У него была цель. Сев писать сочинение, он полностью сосредоточился на своей работе — у него нет права на ошибку. Как он пришёл в дом, который снял Бэйюань, Шэнь Вэй просто не помнил. Последующие три дня проверки работ совсем не запомнились: он вроде что-то говорил, кого-то слушал, возможно, что-то ел и пил. Наконец, на площади у ратуши рано утром вывесили доску с результатами. Напротив имени Шэнь Вэя стояли иероглифы “шэньюань аньшоу” — лучший по результатам данного экзамена. Прочитав это, он упал в спасительную темноту, даже не поняв, как его подхватил Чжао Юньлань. — Всё в порядке, он все эти дни не мог толком спать, всё время вспоминал, где мог допустить ошибку и как лучше было использовать цитаты. Пусть отдыхает, до следующей ступени ещё есть время, — Чжао Юньлань прижимал к себе своё сокровище, не давая никому помочь. Разве ж он сам не отнесёт Шэнь Вэя домой? За официального вида свитком с печатями, утверждающим, что обладатель сего сдал экзамен шэньюань, а также именной табличкой отправился Бэйюань, совершенно очаровавший экзаменаторов. Между делом распустил нужные слухи — он скучал по интригам. Дорога в родной город должна была занять определенное время. Шэнь Вэй как раз успеет выспаться, а ученики Чжоу Цзышу подготовить все для следующего акта задуманного представления — Мне это не приснилось? — Шэнь Вэй сияющими разглядывал табличку. — У меня правда получилось? — Правда. Ты достойно почтил память своего отца, теперь можешь вернуться в город и поклониться его могиле, сказать, что исполнил его волю. Я буду рядом и никому не позволю тебя забрать, обещаю! — Ты прав, отец очень хотел, чтобы я сдал экзамен. Он должен об этом узнать. Пока проверялись работы, Вэнь Кэсин ухитрился полностью заменить гардероб Шэнь Вэя. — Никаких больше серых, коричневых и прочих тёмных цветов, ты теперь уважаемый человек и должен выглядеть соответственно, — наставительно сообщил он растерянному юноше, не нашедшему привычной одежды. *** Могила господина Тан находилась в семейной усыпальнице на общем кладбище. Шэнь Вэй поклонился, принёс положенные поминальные дары и рассказал, что выполнил волю отца. При возвращении с погоста его внимание привлёк какой-то шум. На площади возле городской управы и приказного дома собралась толпа, в центре которой стоял высокий худой мужчина и возмущенно вещал, что в жизни не встречал такой наглости — попытаться подкупить его! Уважаемого человека с кристальной репутацией, чтобы он раскрыл подробности последней воли покойного! Шэнь Вэй напрягся, он неуютно чувствовал себя в городе, снова хотелось надеть шляпу с вуалью. — Что за шум, пойдём посмотрим? — Вэнь Кэсин решительно потянул Шэнь Вэя за руку вперёд, Чжао Юньлань тащил с другой стороны, так что у Шэнь Вэя не было шансов отказаться. — Что случилось, уважаемый господин? — громко крикнул Вэнь Кэсин. — Случилось! Мне предлагают взятку, чтобы узнать последнюю волю отца в обход одного из детей! — Этот негодник пропал, даже не дождался похорон отца, сбежал, прихватив все ценное, что сумел найти, — притворно всхлипывала некрасивая женщина, привлекая к себе внимание. — Не нужно наветов, госпожа, — парировал чиновник, — я бывал в вашем доме еще до вашего рождения и не заметил, чтобы что-то пропадало. Наоборот, со смертью вашего отца в доме появились излишне дорогие вещи, а вы стали настаивать на немедленном вскрытии завещания и доступе ко всем средствам. — Эта дама говорит, что юный Шэнь Вэй сбежал? — Вэнь Кэсин дёрнул его за руку, вытаскивая вперёд. — И даже не дождался похорон отца? Я могу рассказать другую историю, как нашёл несчастного ребёнка, который не мог найти работу в городе, — то, что это был Чжоу Цзышу — несущественные детали, которые Вэнь Кэсин решил опустить. — Единокровная сестра выгнала сироту из дома, не позволив даже попрощаться с отцом! Бедный мальчик чуть не умер от голода, потому что никто не хотел брать его на работу! Но он всё равно исполнил волю отца и блестяще сдал экзамен! — он высоко поднял табличку. Распорядитель внимательно осмотрел табличку и поданный свиток. А затем перевел взгляд на Шэнь Вэя. Последний раз он видел его полтора года назад, мальчик за это время вырос, и теперь ещё больше походил на отца. — Юный мастер Вэй, — он поклонился ему, — рад вас видеть. Я пытался встретиться с вами почти два года, но ваша сестра сначала утверждала, что вас невозможно найти, так вы непослушны, а потом — что вы сбежали из дома, разбив сердце своей сестры. — Я не сбегал, меня выставили! — признаваться в этом было так же больно, как и в первый раз, но Шэнь Вэй видел хитрый взгляд Вэнь Кэсина и ободряющую улыбку Чжао Юньланя. — Тело отца ещё не остыло, как она велела мне убираться, не позволила даже ничего взять на память об отце! Сказала, что не такая доверчивая, как он, не верит, что я его сын. Распорядитель поджал губы. — Вы — точная копия своего уважаемого отца. Только глаза вам, видимо, достались от матери. Я помню господина Тана еще до его женитьбы, в годы молодости. Раз уж сегодня здесь собрались оба представителя семьи, я наконец могу огласить распоряжения, — он кивнул помощнику, и тот убежал внутрь помещения, чтобы через минуту вернуться со свитком. Убедившись, что на него смотрят и внимательно слушают все свидетели скандала, распорядитель сломал печать. Он принялся зачитывать первый документ, в котором прописывалось описание внешности бастарда семьи Тан, и условия, согласно которым сей отрок может быть признан законным сыном рода. — Сдать экзамен первой ступени шэнъюань с результатом не ниже гуншен*** в возрасте до двадцати лет. В таком случае бастард Шэнь Вэй вписывается в семейное древо Тан как законный сын господина Тан Куяна. Имеет право на годичное содержание, проживание в усадьбе и четверть годичной прибыли от фермы. Юный мастер Шэнь Вэй выполнил волю своего отца, — распорядитель показал всем табличку с результатом экзамена, — он более не бастард, а законный сын рода! — Паршивец! — зашипела Тан Дуанкуай и бросилась на Шэнь Вэя с кулаками. — Почему ты не сдох?! Её ловко оттеснил Вэнь Кэсин, не позволяя еще больше испугать мальчика. — Уважаемая, какой пример вы подаете? Хотите, чтобы все над вами потешались? — Многоуважаемый распорядитель, скажите, а пункты, касающиеся дочери Тан Куяна, в документе имеются? — А как же, имеются, — кивнул мужчина. — Если моя дочь Тан Дуанкуай после пяти лет брака не принесёт в семью плодов, ей предоставляется выбор: расторгнуть брак с нынешним мужем и повторно выйти замуж для того, чтобы исполнить свой долг перед родом, если же она не согласна на данное условие — ей выделяется годичное содержание и дом с прислугой, а моему сыну надлежит заключить брак и достойно продолжить род. Как только дочь получает недвижимость и содержание, управление всеми делами переходит к законному сыну. Шэнь Вэй беспомощно смотрел на Чжао Юньланя, как он может достойно продолжить род, если хочет жить с мужчиной? Как он может заниматься делами, если хочет вернуться в школу? — У тебя есть племянники? — спросил Вэнь Кэсин растерянного Шэнь Вэя. Тот покачал головой. — Проблемы стоит решать по мере их поступления, — лучезарно улыбнулся Вэнь Кэсин. — Разрешите ещё вопрос? — распорядитель кивнул. — В каком случае юноша не имел бы права претендовать на наследие своего отца? — Так, — распорядитель пробежал глазами свиток. — Если сын благородной семьи Тан продаст себя в бордель, то лишается наследства и вычёркивается из семейного древа, гнилым плодам там не место. — Я точно знаю, что когда Шэнь Вэй искал любую работу, чтобы не умереть с голоду на улице, ему отказывали даже в уборке навоза, заботливо посылая в ивовый дом. Скажите, госпожа Тан, как много вы заплатили лавочникам и торговцам, чтобы те травили маленького сироту? — губы Вэнь Кэсина улыбались, а вот глаза были холодны, как лёд. — Он еще растёт, год голодной жизни ударил по его здоровью, ему предстоит долгое восстановление. Как у вас вообще рука поднялась прогнать ребёнка? Вашего единокровного брата? Он же рос у вас на глазах! — Он вообще не должен был родиться! — крикнула Тан Дуанкуай. — Ошибка природы и недосмотр матери! Почему ты не сдох?! — Недосмотр матери? — послышался голос. — Почти двадцать лет назад моя младшая дочь вошла в дом Тан как наложница, её одобрила старшая госпожа Тан, через полгода дочь сообщила , что в тягости, а потом нам пришло письмо, что она была неосторожна — поскользнувшись на лестнице, упала на живот и умерла от кровотечения. Мне даже не дали проститься с моей девочкой! — Как будто мать могла сказать нет! Это было не в её власти! Но претендентов на наследство она уничтожала в зародыше! — Тан Дуанкуай уже несло, она хохотала, пыталась броситься на Шэнь Вэя с кулаками, но Вэнь Кэсин легко останавливал её. — Сдохли все! Надо было и тебя в колыбели придушить подушкой! Шокированный Шэнь Вэй молча хлопал глазами, а потом вдруг посуровел, сквозь юный облик словно проступило что-то иное, древнее, мощное. — Уважаемый распорядитель, я как наследник семьи Тан благодарю вас за сохранение и озвучивание последней воли отца. Как вы видите, моя сестра нездорова, не в моей власти решать её судьбу, я не судья, но надеюсь, что вы посоветуете мне того, кто сможет разобраться во всех подоплёках этого дела. — За пять лет брака она не родила наследника и не развелась с мужем. Юный господин Тан, вы по праву владеете домом и делом господина Тан, а вашей сестре действительно нужен лекарь. Ученики школы, незаметно просочившиеся в толпу, повинуясь взгляду Вэнь Кэсина, очень оперативно подхватили женщину, дав ей вдохнуть что-то из составов Тяньчуан. Та практически сразу обмякла. — Благодарю вас еще раз, — поклонился Шэнь Вэй. — Мне нужно домой. — Обязательно было устраивать сцену? — тихо спросил Чжоу Цзышу. — Да. Людские пороки должны быть наказаны. Она обрекла Шэнь Вэя на муки, люди должны знать, через что прошел этот ребёнок. *** Поместье за год отсутствия Шэнь Вэя изменилось, и не в лучшую сторону. Приличные слуги разбежались, остались только те, которые не были нужны никому другому. Управляющий пил и открыто воровал, на тутовых деревьях был неурожай. Часть оборудования для разматывания коконов и сплетения шелковых нитей была неисправна. Шэнь Вэй готов был хвататься за голову. Чжао Юньлань никогда бы не стал начальником спецотдела, если бы не умел управлять и руководить людьми. Он собрал слуг и объяснил, что молодой хозяин не потерпит лени, воровства и предательства. Если они не готовы работать как положено — получают свои контракты, расчёт, рекомендации и могут быть свободны. На их место наймут тех, кто готов служить семье Тан. Шэнь Вэй разбирался с бумагами: закладные, контракты на поставку шёлковых нитей, долговые расписки. Всё было в хаосе, и ему, именно ему предстояло с этим разбираться. Чжоу Цзышу с улыбкой наблюдал за встревоженным Шэнь Вэем. — Господин Чжоу, я… — Ты — свободный человек, наследник, а теперь глава рода Тан. Твоё место здесь, но в школе Четырех сезонов ты всегда желанный гость. — Я даже не могу достойно принять вас в доме… — Мы приедем в гости, — подмигнул Вэнь Кэсин. — Лао Чжао, рад за вас обоих. Спасибо, что был рядом. Чжао Юньлань крепко обнял Вэнь Кэсина, проигнорировав злой взгляд Чжоу Цзышу, и похлопал его по плечу. — Берегите друг друга. — Лао Вэнь, нам пора, — Чжоу Цзышу прервал затянувшуюся сцену прощания. И ревность тут вовсе не причём, просто ему не нравилось, когда кто-то трогал Вэнь Кэсина. — В школе тоже дел непочатый край. Пообещав приехать в гости, когда дела наладятся, Шэнь Вэй и Чжао Юньлань вернулись в поместье, а Вэнь Кэсин и Чжоу Цзышу тронули лошадей, пора возвращаться в школу. Немного отдохнув с дороги, Бэйюань и У Си начали собираться в Цзяньнань. — В следующий раз, надеюсь, ты напишешь сам. Хотя нет, никаких следующих разов. Просто пиши, — наказал Бэйюань. — Спасибо вам за всё, я твой вечный должник. — Какие долги между друзьями? Не люблю долгих прощаний, надеюсь, скоро былая слава Школы четырех сезонов возродится. Повозка с друзьями, столько сделавшими для школы и лично для Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсина, скрылась за деревьями. — Пойдём домой, — Вэнь Кэсин обнял Чжоу Цзышу. — Идём. Скоро ужин, а у тебя ничего не готово! Вэнь Кэсин ткнул Чжоу Цзышу локтем в бок и рассмеялся.